Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат диссертации'
На правах рукописиБаканов Роман ПетровичТелевидение сквозь призму газет 1990-х годов(на материалах изданий Москвы и Татарстана)Специальность – 10.01....полностью>>
'Документ'
Анализ — деятельность, предпринимаемая для установления пригодности, адекватности, результативности рассматриваемого объекта для достижения установле...полностью>>
'Инструкция'
1. К самостоятельной работе дорожным рабочим допускаются лица, достигшие 18-летнего возраста, прошедшие в установленном порядке медицинский осмотр, о...полностью>>
'Закон'
Силы действия и противодействия равны по модулю, направлены вдоль одной прямой, противоположны по направлению, приложены к разным телам, одной природы...полностью>>

Т. В. Зуева Б. П. Кирдан русский фольклор учебник

Главная > Учебник #
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1. СКАЗКИ КАК ВИД НАРОДНОЙ ПРОЗЫ

В устной прозе выделяются два больших раздела: сказки и несказочная проза. В основе их разграничения лежит разное от­ношение самого народа к сказкам как выдумке и "событиям" как правде. С точки зрения народа, сказки не имеют иной цели, как действовать на фантазию. Они поражают, удивляют, раду­ют, бывают интересны своими необычными юмористическими ситуациями. Еще в середине XIX в. знаток народной культуры К. С. Аксаков заметил: "К сказке, кажется, преимущественно должна относиться пословица красно поле рожью, а речь — ло­жью — вымыслом"1. Позже В. Я. Пропп писал: "Сказка есть нарочитая и поэтическая фикция. Она никогда не выдается за действительность"2.

Сказка — явление видовое, объединяющее несколько жан­ров. Русские сказки обычно делят на следующие жанры: о жи­вотных, волшебные и бытовые (анекдотические и новеллисти­ческие).

Не всегда можно провести четкую границу между сказочны­ми жанрами, а также между эпическими произведениями раз­ных жанров. Происходит это оттого, что сюжеты способны из­менять свою жанровую принадлежность: они могут исполняться то как сказки, то как легенды, предания, былины, баллады, бы-валыцины. Например, былина о путешествии Садко в подвод­ный мир напоминает волшебную сказку, поэтому иногда и рас­сказывалась как сказка. Сказочный сюжет "Чудесная дудочка"3 (о раскрытии тайны убийства с помощью чудесного растения) известен в балладах. Некоторые волшебные сказки в поздний период утрачивали чудесные элементы и становились новеллис­тическими. В разряд анекдотических могли переходить сказки о животных. Подобные явления были вызваны устной природой фольклора, его умением реагировать и на сиюминутные ситуа­ции, и на изменяющиеся в процессе исторического развития эстетические вкусы народа. Несмотря на это, сказки сохранили свою художественную основу, они никогда не растворялись пол­ностью в других жанрах.

В историческом отношении сказки — явление довольно по­зднее. Предпосылкой их создания у каждого народа было разло­жение первобытно-общинного строя и упадок мифологического мировоззрения. В это время в сознании людей происходил "ху­дожественный взрыв": религиозно-магическое содержание об­рядов и мифов эволюционировало в поэтическую форму сказок. Народы, не преодолевшие первобытности, сказок не знают. Вместе с тем с точки зрения современного человека появление сказок представляло собой архаичный тип авторства: их испол­нители были убеждены в неприкосновенности содержания. "Фор­ма оказывается поэтому гипертрофированной и в известном смысле независимой от содержания", — писал М. И. Стеблин-Каменский1. Благодаря этому содержание сказок позволяет заг­лянуть в прошлое на тысячелетия.

Происхождение сказочных жанров имеет разную историчес­кую глубину. Наиболее древними являются сказки о животных, позже возникли сказки волшебные и анекдотические, еще позже

— новеллистические. Видовое единство всех жанров прояви­лось в сходстве изображения, в одних и тех же поэтических за­конах, которые действовали в любой сказке.

Основной художественный признак сказок — их сюжет. Сю­жет возникал и развивался благодаря конфликту, а конфликт порождался жизнью, той реальностью, которая не вполне соот­ветствовала народному идеалу. В основе сказки всегда лежит антитеза между мечтой и действительностью. Сказочный сюжет предлагает полное, хотя и утопическое ее разрешение. В мире сказки торжествует мечта.

Принцип антитезы нашел в сказках универсальное примене­ние. Их персонажи контрастно распределяются по полюсам добра и зла, эстетическим выражением которых является прекрасное и безобразное.

В сказке всегда фигурирует главный герой, вокруг него раз­ворачивается действие. Победа героя — обязательная установка сюжета. Следуя за героем, сказочное действие не допускает на­рушения хронологии или развития параллельных линий, оно строго последовательно и однолинейно.

Героев сказок, как и других фольклорных жанров, отличает широкое обобщение: это не характеры, а типы, носители како­го-то главного качества, определяющего образ. Они внутренне статичны, что может подчеркиваться повторяющимся прозви­щем, портретом, изображением жилища и проч. Однако внутрен­няя неизменяемость образов сочетается с глубоко им присущим внешним динамизмом. Сказочные персонажи раскрываются прежде всего в действии, и это — главный прием их изображе­ния. Они целиком и полностью зависят от своей сюжетной роли. Одновременно действия сказочных героев создают содержа­ние и композицию сказки. Слитые в одной художественной идее, они образуют единое повествование — сюжет. Сказки макси­мально используют время как художественный фактор, глубоко выражая этим сущность эпического поэтического рода, к кото­рому они относятся.

Для сказок характерна устойчивая повторяемость однотип­ных персонажей в разных произведениях, но только в пределах своего жанра. Благодаря этому сказочные сюжеты могут соеди­няться в одном повествовании. Такое явление называется кон­таминацией (от лат. contaminatio — "смешение, соединение"). Восточная сказка рассказала о том, как владевшая искусством контаминации знаменитая Шахерезада во имя спасения жизни вела бесконечное повествование тысяча и одну ночь.

В устном бытовании сказки были подвержены сокращениям и разрастаниям, процессам ассимиляции с другими произведе­ниями и жанрами, наконец, их могли бы просто забыть... По­этому сказки должны были обладать не только стройным сюже­том, но и предельно ясной композицией. Жизненности сказок способствовала их величайшая художественная простота.

Сказочные сюжеты имеют обычное эпическое развитие: экс­позиция — завязка — развитие действия — кульминация — раз­вязка. Но это их родовой, а не видовой признак. Сюжетострое-ние сказок обладает своими, специфическими особенностями.

В. Я. Пропп обратил особое внимание на действия сказоч­ных персонажей и обозначил их термином "функция"1. Иссле­дователь отметил, что в разных сюжетах могут повторяться оди­наковые функции. И действительно: похищение, нарушение зап­рета, неузнанное прибытие, трудная задача и т. д. — функции, известные по многим сюжетам разных сказочных жанров.

Наряду с функциями в сказочном тексте довольно легко вы­деляются простейшие повествовательные единицы сюжета, ко­торые впервые охарактеризовал А. Н. Веселовский и назвал "мо­тивами"1. Композиционно сказочный сюжет состоит из моти­Вов.

Например, "Сказка об Иване-царевиче, жар-птице и сером волке"2 состоит из следующих мотивов:

1. Жар-птица похищает по ночам золотые яблоки. Царь велит своим детям ее изловить.

2. Три сына три ночи стерегут сад. Но только младший — Иван-царевич — подкараулил жар-птицу и принес ее перо.

3. Царь отправляет детей на поиски жар-птицы и обещает в награду полцарства.

4. Иван-царевич выбирает одну из трех дорог и приобретает чудесно­го помощника — серого волка.

5. Серый волк помогает ему добыть жар-птицу, златогривого коня и королевну Елену Прекрасную.

6. Братья убивают спящего Ивана-царевича и присваивают его до­бычу.

7. Серый волк оживляет Ивана-царевича, он является в свое царство.

8. Правда раскрывается. Братья наказаны, Иван-царевич вознагражден.

Каждый сказочный жанр имеет свои характерные мотивы. Встреча определяет строение многих сказок о животных, шу­товской обман типичен для анекдотических сказок, поиски чу­десной невесты — для волшебных.

Чем сложнее сюжет, тем большее число мотивов он включает в себя. Мотивы располагаются в определенном порядке, они подчинены общей идее сюжета. Сказка обычно имеет главный, центральный мотив, который наиболее ярко характеризует дан­ный сюжет и потому наиболее обстоятельно развертывается. Для рассмотренной выше сказки таким является утроенный мотив добычи жар-птицы, чудесного коня и королевны — именно в нем сюжет достигает своей кульминации.

Сказочные мотивы часто подвергаются утроению: три зада­чи, три поездки, три встречи и т. д. Это создает размеренный эпический ритм, философскую тональность, сдерживает дина­мическую стремительность сюжетного действия. Но главное — утроения служат выявлению идеи сюжета. К примеру, возраста­ющее количество голов трех змеев подчеркивает значение под­вига змееборца; увеличивающаяся ценность очередной добычи героя — тяжесть его испытаний.

Мотив имеет свою внутреннюю структуру. Его важнейший компонент — функции, т. е. действия сказочных персонажей, создающие развитие сюжета. В. Я. Пропп верно отметил, что сказочные функции стремятся к парности, например: запрет — нарушение, отлучка — похищение, бой — победа и т. д. В ска­зочный мотив входит не одна, а по крайней мере две функции, смежные в сюжете и объединенные по смыслу. Они составляют повествовательное ядро мотива. Для того чтобы возникло пове­ствование, наряду с функциями необходимы и другие элементы: субъект (производитель действия), объект (персонаж, на кото­рый направлено действие), место действия, обстоятельства, ему сопутствующие, его результат.

Элементарные сюжеты состоят только из одного мотива (та­кими, вероятно, были древние мифы). Более сложным видом являются сюжеты кумулятивные (от лат. cumulare — "увеличе­ние, скопление") — возникшие в результате накопления цепо­чек из вариаций одного и того же мотива. Такие сюжеты типич­ны прежде всего для многих сказок о животных ("Терем мухи", "Зимовье (ночлег) животных"), хотя встречаются и в анекдоти­ческих сказках ("Набитый дурак"). Наиболее сложен волшебно-сказочный тип сюжета, который состоит из цепочки мотивов

разного содержания. Он соответствует развитому мышлению, требует удерживать в памяти не только низший повествователь­ный уровень (мотив), но и весь сюжет. "Красна песня ладом, а сказка складом ", — говорится в пословице, которая воздает дол­жное значению сказочной композиции.

У сказки всегда особое отношение к действительности: ска­зочное пространство и сказочное время не вписаны в реальную географию и историю, повествование оказывается как бы вне действительности, что позволяет максимально проявиться по­этическому вымыслу. Вместе с тем сказки сохраняют жизнен­ное правдоподобие, несут в себе "стихийный реализм", напол­нены правдивыми бытовыми деталями. Правда и вымысел, два противоположных начала, диалектически соединены в сказках в одно целое.

Рассказывание сказок велось особым, художественным язы­ком. Например, в них использовались традиционные зачины и концовки — начальные и заключительные формулы. Особенно последовательно они применялись в волшебных сказках. Наи­более типичны такие: В некотором царстве, в некотором государ­стве жил-был... (зачин); Сделали пир на весь мир. И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало (концовка). Зачин уводил слушателей из действительности в мир сказки, а концов­ка возвращала их обратно, шутливо подчеркивая, что сказка — такой же вымысел, как то самое мед-пиво, которое в рот не по­пало. Зачины и концовки иногда дополняли присказки — риф­мованные небылицы, в которых сказочник подшучивал над са­мим собой.

Например: Заводилася у нас сказка от куричей пляски, от свиньи иноходной. Эта свинья-инохода доброго молодца из беседы выживала. Она от него сыто перебивала. Это не сказка — присказка. Стану лгать и врать. Чтобы не .мешать!1

Однако основной интерес сказок заключался не столько в форме, сколько в содержании, поэтому стилистически многие сказки близки живой народной речи.

Развлекательный характер сказок не противоречил их идей­ной устремленности. Сказки реагировали на негативные сторо­ны жизни, противопоставляли им свое, справедливое решение. Нельзя не заметить того, что они сочувствуют беззащитным, обиженным, невинно гонимым — идеализируют этих героев, делают

их счастливыми. Вымысел, возведенный сказками в абсо­лютную степень как категория эстетическая, выступал в един­стве с народной этикой.

Сказки имеют философский характер, за их конкретным со­держанием встает обобщенная мысль народа. Сюжет сказки мог восприниматься как своеобразная метафора реальных челове­ческих отношений и находить для себя бесконечные аналогии в самой жизни.

2. РОЛЬ КНИГИ В ОБОГАЩЕНИИ СКАЗОЧНОГО РЕПЕРТУАРА

Репертуар русских сказок учтен в справочнике "Сравнитель­ный указатель сюжетов. Восточнославянская сказка" (Л., 1979. — Сокр.: СУС), который, как уже отмечалось, составлен на осно­вании принципов международной каталогизации сказочных сю­жетов2. Материал этой книги относится к XVIII-XX вв., когда сказки записывались. Но русским сказкам выпала гораздо более долгая жизнь, в течение которой они удовлетворяли духовные потребности всех общественных слоев. Сказки играли такую же роль, как в наше время романы и повести, кино и телевидение.

В Древней Руси сказочные жанры, по-видимому, только еще начинали оформляться, выделяясь из синкретичного повество­вательного фольклора. Близостью к сказкам дышат многие ис­торические предания: о змееборце Кожемяке, о Белгородском киселе, о четырех мщениях княгини Ольги древлянам... Древне­русская письменность доносит церковное осуждение "басен че­ловеческих" — по-видимому, широко распространенных. Слово "сказка" в его современном смысле появилось только в XVII в., до этого времени говорили байка или басенъ (от баятъ — расска­зывать).

В XI—XIV вв. русский фольклор обогатился за счет книжных переводов и устных пересказов сюжетов, которые были заим­ствованы от южных славян и связаны с византийской христиан­ской традицией. Под их влиянием могла усилиться идея сочув­ствия к слабым и обездоленным, вера в конечное торжество добра и справедливости. В этот период образы змея, дьявола и нечис­той силы начали символизировать враждебное христианству язы­чество.

Постепенно литература приобретала все более светский ха­рактер. С конца XVI и на протяжении XVII—XVIII вв. в Россию

из Западной Европы стали притекать повести, притчи, сказа­ния, рыцарские романы. Их сборники или отдельные тексты анонимно переписывались грамотными людьми, раз от разу все более меняясь на русский лад и приобретая черты устных ска­зок. Таким образом, проходя через руки многих читателей, скла­дывалось полулитературное-полуфольклорное явление — "на­родная книга". Удовлетворяя разнообразным духовным запро­сам, она оделась в русское платье и растеклась по всем обще­ственным слоям. Там, где не умели читать, эти произведения начинали пересказывать устно, превращая их в сказки.

В XVII в. и особенно с Петровского времени наряду с народ­ной книгой появился другой тип литературы — книги для наро­да. Это были произведения, переделанные специально для кресть­ян; они печатались на грубой бумаге и продавались на ярмарках. Сначала это были только аляповато раскрашенные сатиричес­кие картинки с подписями. Со второй половины XVIII в. поя­вились издания с текстами: пересказами рыцарских и сатириче­ских повестей, исторических сказаний, народных сказок, бы­лин. Они печатались анонимно и украшались такими же картин­ками. Эту продукцию стали называть словом "лубок" — то ли от корзин из липовой коры (луба), в которых вместе с прочим то­варом ее разносили по селам коробейники, то ли от самой бума­ги, первоначально изготовлявшейся также из луба. Часто лубок был единственной печатной книгой, доступной крестьянам.

Лубок и народная книга обогатили все жанры устной сказки. Через них в русский фольклор пришли многие популярные сю­жеты (например, "Финист-ясный сокол", "Иван-царевич и се­рый волк", "Волшебное кольцо"). Анонимными авторами со­здавались и оригинальные русские повести, которые затем об­рабатывались для лубка. Так, повесть "Гистория о российском матросе Василии Кариотском и о прекрасной королевне Ирак­лии" сначала превратилась в лубочную сказку "О сильном и храб­ром рыцаре Портупее-Прапорщике и о прекрасной королевне Маргарите", а потом в устную: "Портупей-прапорщик" (СУС 301 D*: "Солдат находит исчезнувшую царевну"). К русским повестям восходят сатирические сказки "Ерш Ершович", "Ше­мякин суд" и др. В лубок попадали произведения известных рус­ских писателей, почти всегда переделанные и утратившие имя автора. Например, через лубок в устный репертуар народа пере­шла "Сказка о рыбаке и рыбке" А. С. Пушкина, источником которой является немецкая сказка из сборника братьев Гримм. А пушкинская "Сказка о царе Салтане", также разошедшаяся в лубочных изданиях, не оставила в устной традиции заметного следа — народ дорожил собственным сюжетом о чудесных детях

царицы (СУС 707: "Чудесные дети"), не принял его авторской переделки.

Под сильным влиянием традиционной версии сказки "Чудесные дети" создавалась сказка "Безручка" — уже не волшебная, а новеллистичес­кая, с оттенком легенды. Ее сюжет восходит к итальянской народной сказке, которая в середине XVII в. была переделана в христианскую легенду и опубликована на греческом языке. Позже, в конце XVII и начале XVIII в., легенда обрела несколько русских творческих переводов (в частности, один был сделан в Москве, в Чудовом монастыре). Эта рукописная христианская повесть перешла в фольклор, превратилась в. популярную сказку (СУС 706: "Безручка").

В XVIII в. Европа познакомилась с большим многотомным сводом индийских, персидских и арабских сказок — сборником "Тысяча и одна ночь". Он был переведен сначала на французс­кий, а с французского на все европейские языки, в том числе и на русский. В результате многие европейские народы, и среди них русский, стали рассказывать восточные сказки: "Дух в бу­тылке (кувшине)", "Лампа Аладина", "Два брата и сорок раз­бойников (Али-Баба)" и ряд других. Так, из этого сборника в русский фольклор перешла восточная версия сюжета "Чудесные дети" — "Поющее дерево и птица-говорунья".

Совершался круговорот устной и письменной сказочной тра­диции, что способствовало обогащению и книги, и фольклор­ных сказок. А.Н.Веселовский писал: "...Самостоятельное разви­тие народа, подверженное письменным влияниям чужих лите­ратур, остается ненарушенным в главных чертах: влияние дей­ствует более в ширину, чем в глубину, оно более дает материала, чем вносит новые идеи. Идею создает сам народ, такую, какая возможна в данном состоянии его развития"1.

3. СКАЗОЧНЫЕ ЖАНРЫ И ЖАНРОВЫЕ РАЗНОВИДНОСТИ

Каждый сказочный жанр отличается своеобразием художе­ственного вымысла и повествовательной формы, оригинален по происхождению, характеризуется особыми, только ему прису­щими типами героев и самостоятельным кругом сюжетов.

3.1. Сказки о животных

Сказки о животных (или животный эпос) выделяются по тому основному признаку, что их главные герои — животные. Осо­бенно популярны были сказки "Лиса крадет рыбу с воза (са­ней)", "Звери в яме", "Кот, петух и лиса", "Кот и дикие живот­ные", "Волк-дурень", "Коза луплена".

В мировом фольклоре известно около 140 сюжетов животно­го эпоса, в русском — 119. Значительная их часть оригинальна. Так, у других народов не встречаются сказки "Лиса-повитуха", "Кот, петух и лиса", "Волк в гостях у собаки", "Терем мухи". Самобытность и свежесть восточнославянского животного эпо­са отмечалась не раз. Однако в составе репертуара всех сказок он занимает только около 10% сюжетов и относительно мало распространен (лишь немногие сказки записаны более 10 раз).

В сказках о животных сохранились следы того периода при­митивного ведения хозяйства, когда человек мог только присва­ивать продукты природы, но еще не научился их воспроизво­дить. Основным источником жизни людей в то время была охо­та, а хитрость, умение обмануть зверя играло важную роль в борьбе за выживание. Поэтому заметным композиционным при­емом животного эпоса является обман в его разных видах: ко­варный совет, неожиданный испуг, изменение голоса и другие притворства. С опытом древних охотников связана постоянно упоминаемая загонная яма1. Умеющий перехитрить, обмануть — побеждает и получает выгоду для себя. Русская сказка закрепила это качество за одним из своих центральных персонажей — ли­сой.

В сказках часто фигурируют представители дикой фауны. Это обитатели лесов, полей, степей: лиса, медведь, волк, дикий ка­бан, заяц, еж, лягушка, мышь. Разнообразно представлены пти­цы: ворон, воробей, цапля, журавль, дятел, тетерев, сова. Встре­чаются насекомые: муха, комар, пчела, муравей, паук; реже — рыбы: щука, окунь.

По мере исторического развития стали возникать сказки и о прирученных домашних животных и птицах. Славян повседнев­но окружали и сделались персонажами их сказок вол, лошадь, баран, овца, собака, кот, петух, утка, гусь. В сказки вошел и сам человек как равноправный участник событий. Поскольку jth сказки уже очень давно предназначались в основном для ми "рнь-ких слушателей, то и действующие в них люди приобрел м'-зацию, понятную детям: дед, баба, внук, внучка. Ум человека и

дружба, взаимопомощь домашних животных стали противопос-' тавляться грубой силе и хитрости обитателей дикой природы.

Наиболее архаичный сюжетный пласт животного эпоса от­носится к доземледельческому периоду. В этих сказках в основ­ном отражен реальный древний быт, а не мировоззрение людей, которое тогда было в зачаточном состоянии. Прямые отзвуки верований, обожествления зверя, обнаруживаются в единствен­ной сказке — "Медведь на липовой ноге" (СУС 161 А*). Поверья восточных славян о медведе, разнообразные сведения фолькло­ра, этнографии и археологии свидетельствуют о том, что здесь, как и у многих других народов, медведь действительно был обо­жествлен. Сказка "Медведь на липовой ноге" напоминает о су­ществовавшем некогда запрете наносить ему вред. Во всех ос­тальных сказках медведь одурачен и высмеян.

Например: "Жила-была баушка. Поехала в лес по хворост. Вдруг слышит: в болоте хряснуло, в лядине стукнуло — медведь иде.

— Бабка, бабка, съем я кобылку.

— Не ешь, такой-сякой, дам тебе теплушку".

В другой раз она пообещала медведю крепушку, а в третий — по-томболку. Но когда зверь пришел за этим в деревню, то оказалось, что теплушка — это теплая печушка-запечушка, на которой лежит ба­бушка; крепушка — крепко запертые ворота; потомбалка — "в лес не едет да дров не везет" ("Медведь и старуха")1.

Здесь можно назвать многие сюжеты: "Кот и дикие животные", "Медведь учится играть на скрипке (или плотничать)", "Мужик, мед­ведь и лиса". Глупее медведя оказывается, пожалуй, лишь волк.

Насмешка над зверем указывает на разложение тотемного культа. Не случайно у восточных славян была распространена "медвежья потеха" — драматизированное увеселение, гротеск­ное глумление над обрядами прошлого. По отношению к основ­ному сюжетному корпусу русского животного эпоса мы вправе говорить не о следах тотемизма, а только о фантастическом при­еме наделения зверей человеческой речью и разумом, т. е. о чисто художественной условности этих образов.

Русские сказки о животных связаны со смехом и даже с нату­ралистическими подробностями, которые, по наблюдениям В. А. Бахтиной, "воспринимаются как фантастические и носят глубо­кий содержательный характер. Эта смеховая народная фантастика,

обыгрывающая телесный низ, физиологический акт голо­да, еды и нечистот, служит одним из средств характеристики персонажа..."2. В животном эпосе сохранились следы профес­сионального искусства скоморохов — бродячих артистов-увесе­лителей, разыгрывавших обычно и "медвежью потеху". Не слу­чайно часть репертуара сказок о животных оказалась прямо про­тивоположной задачам народной педагогики. По своему грубо­му, хотя и остроумному эротическому содержанию такие сказки стали предназначаться исключительно для мужской аудитории, примкнув к определенной группе анекдотических сказок (СУС 36, -36', -ИЗ С", -152 С и др.).

Позже под влиянием литературы (в частности, с проникнове­нием в Россию в XVIII в. переводов басен Эзопа) в русском животном эпосе заметно усилилась сатирическая струя, появилась тема социального обличения, подсказываемая самой жизнью.

К примеру, сказка о лисе, вознамерившейся "исповедать" петуха, под­верглась ряду литературных переделок в рукописных, печатных сборни­ках и в лубке. В результате в народное исполнение этой сказки проникли элементы книжного стиля, сатирически имитирующие речь церковнослу­жителей1.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Курс лекций по русскому народному поэтическому творчеству для студентов факультета русского языка, литературы и иностранных языков по специальности «филолог» Преподаватель даниелян э. С

    Курс лекций
    На протяжении веков русский народ создавал и продолжает творить богатейшую устную поэзию. В науке для обозначения народного творчества существует несколько названий.
  2. Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу имени В. М. Шукшина (15)

    Учебно-методический комплекс
    Д Дисциплина [Текст]: Учебно-методический комплекс дисциплины /Сост.: И.И. Иванов; Бийский пед. гос. ун-т им. В. М. Шукшина. – Бийск: БПГУ им. В. М. Шукшина, 2009.
  3. Содержание разделов и тем дисциплины (2)

    Документ
    Своеобразие народного поэтического искусства. Характерные особенности русской науки о фольклоре, являющейся в первую очередь наукой об устном народном творчестве.
  4. Программа дисциплины дпп. Ф. 11 Устное народное творчество

    Программа дисциплины
    Обозначить специфические свойства устного народного творчества, отличающие его от литературы, выявить законы фольклора, познакомить со спецификой художественного метода фольклора.
  5. Учебно-методические материалы по дисциплине «Русское устное народное творчество» Общая научная и учебная литература

    Литература
    Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу: В 3 т. М., 1865-1869; репринтное издание с исправлениями: М., 1994. Справочно-библиографические материалы / Ред.

Другие похожие документы..