Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Государство в Центральной Европе. На севере граничит с Чехией, на северо-востоке - со Словакией, на востоке - с Венгрией, на юге - со Словенией, Итали...полностью>>
'Сочинение'
Проблемы первого поколения православных учебных заведений показывают важность и необходимость особенно тщательной проработки подхода к созданию и раз...полностью>>
'Программа'
Актуальным направлением информатизации системы образования является создание единой образовательной информационной среды образовательного учреждения....полностью>>
'Программа'
Программа инвестиционно-строительной деятельности в Туле рассчитана на период 2006-2013г.г. и включает реализацию проектов комплексной жилой застройк...полностью>>

Вы готовы к новым испытаниям в Зоне Отчуждения? Хорошо вооруженная группа бывалых сталкеров отправляется на поиски легендарного поля артефактов и пропадает где-то под Чернобылем

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Вы готовы к новым испытаниям в Зоне Отчуждения? Хорошо вооруженная группа бывалых сталкеров отправляется на поиски легендарного поля артефактов и пропадает где-то под Чернобылем. Хабар, который должна добыть экспедиция, сулит гигантскую прибыль — поэтому два наемника, бывший десантник и лучший в Зоне специалист по артефактам, соглашаются отыскать пропавших. Им предстоит пересечь давно покинутый людьми Чернобыль, форсировать Припять и достичь источника новых необычных аномалий, чтобы спровоцировать новый, кажущийся невероятным катаклизм...

Автор этой книги — один из сценаристов игры "S.T.A.L.K.E.R.: Clear Sky", хорошо знаком со всеми тайнами Зоны, с ее скрытой от непосвященных изнанкой, не доступной ни новичкам, ни опытным игрокам.

Андрей Левицкий - Выбор оружия

Часть I ПОГОНИ И ПЕРЕСТРЕЛКИ

Глава 1

Группа Медведя пропала где-то в районе Чернобыля. А ведь экипированы они были хорошо, взяли стволы, запасы и оборудование, да к тому же все семеро — пар­ни тертые, в Зоне не первый год. Но — исчезли вместе с са­мим Медведем, который считался чуть не лучшим сталке­ром по эту сторону Припяти.

— А ну, проверь еще раз, — сказал я. — Точно два сигна­ла идут?

Мы лежали в кустах на склоне, внизу были развалины, покосившийся одноэтажный домик и водонапорная башня. Дальше — Чернобыль, за ним — широкая гладь Припяти. Город стоял на крутом берегу. Противоположный, пологий, летом зарастал буйной зеленью, но сейчас там все коричне­вое, рыжее и желто-красное: палая листва, земля да голые деревья. И синеют мелкие речушки, которые от Припяти на­чало берут. Песчанка, Рачья, Старик, Камышовая... Жаль, отсюда баржи не видно. Хорошая там баржа, большая, мощная, — я слышал, ее стали вместо парома использовать еще до второй аварии, когда понадобилось многотонные грузовики, части башенных кранов и броневики через реку перевозить.

Пригоршня, мой напарник, вновь отдернул рукав. Я тер­петь не могу таскать ПДА на запястье, ведь портативный компьютер, включенный в систему местного позициониро­вания, ясное дело, куда больше и тяжелее обычных часов.

Это меня раздражает, все время кажется: что-то прицепи­лось к кисти, поэтому я почти всегда ношу ПДА в кармане рюкзака.

Напарник включил карту, пригляделся к небольшому прямоугольному экрану и сказал:

— Точно, двое внизу. И датчик движения молчит. Пря­мо там они, Химик, под этим холмом лежат. Почему ты их не видишь?

И вправду — почему? Никого у подножия холма нет. И тишина стоит, как ночью в морге: глухая, мертвая. При­поднявшись, я повел биноклем из стороны в сторону. Водо­напорная башня, почти целый одноэтажный домик, дере­вья, руины, старый военный грузовик, просевший на левый борт... Раньше в таких частенько солдат возили, но послед­нее время что-то не видно их — на ходу, во всяком случае. Может, он еще работает, вдруг даже бензин в баке есть? Хо­тя нет, вряд ли...

Надо бы закурить. Я уже собрался расстегнуть клапан нагрудного кармана, но в последний момент передумал. Нет, позже, слишком уж обстановка неопределенная. Заку­ривать следует не торопясь, с удовольствием, после того как закончишь какое-нибудь важное дело — а сейчас оно толь­ко начинается.

— Ну что, Химик? — спросил Пригоршня. — Как там? И тут взгляд поймал что-то необычное в траве. Точнее,

для Зоны — как раз обычное, вернее, привычное.

— Так, одного вижу, — сказал я. — Справа от башни. Шмотки на нем темно-зеленые, потому трудно заметить. Но что-то с ним не так.

Оторвавшись от бинокля, покосился на Пригоршню. Он безразлично кивнул.

— «Не так» — мертвец, значит? Ну да, метки это и пока­зывают...

Две неподвижные красные метки появились на экранах наших ПДА около пятнадцати минут назад, когда мы уже подходили к холму. Район Чернобыля один из самых пакостных, сталкеры не любят сюда забредать, потому что тут компы работают ужасно. Создается впечатление, что вся область накрыта какой-то аномалией, принципиально от других отличной: для людей вроде и безвредная, но сбиваю­щая работу электроники и глушащая связь. Не всегда и поймешь, что компьютер показывает, цвет метки, которая обозначает высшую органику вроде человека, может ме­няться с зеленого на красный и обратно, будто носитель ПДА беспрерывно то умирает, то воскресает; или она вдруг погаснет, а через минуту возникнет вновь, но уже на кило­метр в стороне...

— Но это не Медведь, точно, — сказал напарник. — Обычный сигнал, без всяких этих... добавок.

Я кивнул. Курильщик, наш постоянный скупщик, снаб­дил Медведя оборудованием для экспедиции и сосватал се­мерых своих парней. За это Медведь пообещал половину добычи. Но Курильщик не настолько сталкеру доверял, чтобы так просто отпустить, даже если его ребята будут Медведя сопровождать. Приборы, оружие, припасы — все это денег стоит. Ведь Медведь, после того как выбрался из той передряги с зомби — большая группа, по его словам, напала на него в центре Чернобыля, — дополз до бара в од­них штанах и рваной майке, израненный... Девки, которые в баре работают, его выходили, а это тоже затраты: кормеж­ка, лекарства, бинты. Теперь получалось, даже одежда, в , которой Медведь на дело отправился, — и та скупщику принадлежит. В общем, Курильщик был заинтересован в том, чтобы экспедиция, во-первых, вернулась, во-вторых — с хабаром. Помимо того что он приличные средства вло­жил, тут еще и очень большой куш намечался. Ведь Мед­ведь собрался отыскать не что-нибудь, а поле артефактов, про которое в Зоне давно слухи ходили. Клялся, божился, что видел его, когда от зомби спасался, что где-то там поле, возле Припяти, и он найдет его опять, обязательно...

Курильщик, конечно, ухватил быка за рога и сторговал с Медведя половину ожидаемого барыша, хотя сталкер поначалу предлагал лишь десять процентов. Мы с Пригорш­ней другим делом занимались, поэтому с ними не пошли. Артефакты — моя специальность, я бы к Медведю точно в попутчики навязался, отшив кого-нибудь из людей Ку­рильщика, ну и напарник за мной бы пошел, куда ж он де­нется... Но не вышло. Когда мы в баре оказались, скупщик уже извелся весь: Медведь на связь не выходит, парни его тоже, идите, Химик с Пригоршней, отыщите их непремен­но, я вам доверяю, вы свои в доску, бывалые, пройдете там, где эти семеро не прошли... А как он стонал, как горевал, когда я сказал, что меньше чем за половину от его полови­ны мы с места не сдвинемся. Потом ругаться начал, обзы­вал нас нехорошими словами, но — делать нечего, сдался.

По самым скромным подсчетам, добытое с поля арте­фактов можно было продать за четверть миллиона, и пото­му в ПДА, который Курильщик дал лично Медведю, тайно от сталкера была добавлена особая микросхемка, маячок, который вводил в метку дополнительную гармонику. Обычный ПДА не сообщает окружающим о том, кто его владелец, лишь сигнализирует, что кто-то находится непо­далеку, плюс, если владелец погибает, посылает соответст­вующий импульс. Но теперь по компьютеру Медведя мож­но было определить, что это именно он.

Хотя сигналов его ПДА мы как раз и не видели. Зато ви­дели два других...

Сняв свою ковбойскую шляпу, Пригоршня перевернул­ся на спину и стал глядеть в низкое осеннее небо. Напар­ник — белобрысый, на лбу у него шрам, оставшийся от пло­хо обработанной раны, с шестью красноватыми точками — следами скобок.

— Ну что? — в который раз спросил он, но я не отреаги­ровал. Он молодой еще и оттого суетливый, энергичный че­ресчур. А в Зоне надо знать, когда нестись со всех ног, стреляя куда ни попадя, а когда окаменеть и не дышать, наблюдая за окружающим. Сейчас вот как раз второй случай: есть там кто-то, в развалинах, или нет? В этих, мать их, руинах?

— Труп один, а сигнала два. Значит, ищи второго.

Я кивнул. Датчик движения молчал, и я тоже не видел, чтобы внизу кто-то перемещался. Надо встать и спуститься наконец, но что-то меня удерживало.

— Идем уже, Химик. Задолбался я тут лежать.

— Ну елки-палки, какой же ты беспокойный! — в серд­цах проворчал я. — Помолчи немного, я рекогносцировку произвожу.

— Что? — заинтересовался он, приподнимая голову. — Что ты производишь?

Я лишь поморщился в ответ. Образования ему явно не хватает. Я в Зоне проще мыслить стал, да и речь измени­лась, огрубела. Но все же я, так сказать, интеллигент, на химфаке учился, а напарника сразу после школы в армию загребли, где он в десантники попал. Поднатаскали там, ко­нечно. Говорил, даже в горячих точках бывал. С тех пор сноровка никуда не делась и уже не раз нам жизнь спасала.

Надо идти, вроде спокойно. Хотя почему сигнала два, а тело одно? Непонятно...

А это еще что такое? Я поднялся на колени, да так рез­ко, что Пригоршня забеспокоился.

— Что? Что там, Химик?

На полутораметровой высоте спиной к башне висел человек. Я бы не так удивился, если бы из его брюха торчал, скажем, лом, которым какой-то силач пробил и тело, и кир­пичную кладку, — но нет, он просто висел там, словно на­секомое, прилипшее к мухоловке на люстре.

Опустив бинокль, я глянул на Пригоршню. Он уже сто­ял на коленях рядом, чуть подавшись вперед, склонив голо­ву и уперев приклад в плечо. Ствол плавно двигался из сто­роны в сторону. У напарника не простое оружие, а целый «автоматно-гранатометный комплекс» под названием «Гро­за», который можно и в штурмовой автомат, и в карабин, и в гранатомет превратить, причем из первого в последний —всего лишь с помощью простого переключателя. На левом боку под мышкой висел компактный «Кипарис», правда, со сломанным лазерным целеуказателем, а на ремне справа — «беретта».

— Что там? — напряженно спросил он, не опуская «Грозу».

— Человек на башне висит, — пояснил я.

— А! — выдохнул Пригоршня после паузы. — Вижу. Так это ж мертвец!

— Ну да, — согласился я. — Мертвец, однако.

— Тю! Ты сказал: «висит». Я думал, повис, держится за что-то, а он... Чем это его пригвоздили, не разберу?

Он опустил автомат и сел, поджав ноги. Вопросительно посмотрел на меня. Трупы для Зоны — обычное дело, нет в этом ничего удивительного. Я понимал, почему напарник торопится: не только из-за природной суетливости, но и потому, что надо бы все осмотреть до темноты и валить от­сюда побыстрее.

—' Так, ладно, — сказал я. — Хрен с тобой, идем.

Он тут же вскочил. Я тоже поднялся; мы начали спус­каться, осторожно, не отрывая взгляда от дома, развалин и башни. Она пострадала не так сильно, как здания рядом, крышу только снесло, видны покореженные балки. Но, в об­щем, почти целая, и двери закрыты, возможно, даже заперты.

— Чего ты такой нервный всю дорогу? Сделав еще несколько шагов, я ответил:

— Дело гнилое какое-то.

— Почему вдруг? Попали люди в передрягу, надо по­мочь... Ну и самим заработать слегка...

«Слегка»... Мы рассчитывали, если все сладится, под­нять на этой операции тысяч сто. И по моим, и по напарни­ка меркам — огромная сумма, в жизни мы такой не видели. Хватило бы на «вездеход-броневичок универсальный», о котором Пригоршня давно мечтал, и еще осталось бы.

— Так что гнилого? — повторил он.

Мы шли медленно, подняв оружие. У подножия холма по-прежнему ничего не шевелилось, вообще никакого дви­жения не было.

— С чего это Медведь тогда к бару не со стороны Черно­быля вышел, а от Свалки? — спросил я.

— Ну, плутал, наверно... Он же едва на ногах стоял и со­ображал плохо из-за яда ржавых волос.

— Плутал... Ладно, а у тебя еще такой вопрос не возник: почему Медведь толком не запомнил, где поле артефактов расположено?

— Возник. И у Курильщика возник. Он мне говорил, что спрашивал у Медведя.

— Да что ты? Экий проницательный мужик наш Ку­рильщик... И что Медведь ответил?

— Сказал: в полубреду был, когда от зомби уходил, они ж Медведя потрепать успели, а еще он в заросли ржавых во­лос попал, и те его искусали. Девчонки в баре мне сказали, он и вправду весь красный был, в сыпи и волдырях. Это не считая ран и ссадин. Мучился очень первые дни, потом только оклемался.

Мы спустились до середины склона. Я роста среднего, а Пригоршня почти на голову меня выше, так что ему лучше было видно. Но и я никаких опасностей не замечал. Ров­ный луг внизу, остатки сараев, башня с домиком и грузо­вик. И все. И никаких проблем. Однако когда мы уже две трети расстояния до цели миновали, меня вдруг продра­ло — будто невидимые пальцы с длинными когтями про­шлись по телу, сверху вниз. Я чуть не вскрикнул.

— Ты чё? — прошептал Пригоршня, когда я резко оста­новился, слепо водя перед собой стволом автомата.

— Не чёкай! — почти рявкнул я. — Там что-то есть.

— Та ну, брось. Нема ничего.

Не спрашивая разрешения, он снял с моего пояса би­нокль и осмотрелся.

— Ага, пусто, — заключил Пригоршня через некоторое время.

У меня на поясе много сумок да еще два контейнера особых, побольше и поменьше. Пока я доставал гайку с куском бинта на ней, бинокль поднялся выше: напарник глядел поверх чернобыльских домов на Припять.

— Баржа стоит, — пробормотал он. — Вот объясни мне, Андрюха, чего она там стоит?

Пригоршня — единственный в Зоне, кто знает мое на­стоящее имя: Андрей Нечаев. Раньше еще Иван Пистолет знал да Витя Сумасшедший Кулак, скупщики из самых первых, Кто здесь обосновался. Но давно нет их, один за­стрелился, а второй сбрендил.

— Стой, молчи, — велел я, примерился и швырнул гайку к подножию башни. И потом, левее, вторую, а после и тре­тью — но уже правее, в сторону неподвижного тела в траве.

Нет, ничего там не было. Гайки упали нормально, и тра­ектория тоже у всех бьша обычная. Так в чем дело? Я даже присел на корточки, потому что тошнить начало, внутрен­ности скрутило. И знобит, пальцы на автомате чуть дрожат.

— Да что с тобой, Химик? — спросил Пригоршня, нако­нец преисполняясь серьезности. — Вправду прихватило? Но ведь пусто там, точно говорю! Трупы эти... так что — трупы? У Курильщика вон в баре под люстрой скелет висит. Это не показатель.

Я осторожно выпрямился, не сводя глаз с участка внизу. Бывало, предчувствия меня обманывали. Или заболеваю? Простудился, шастая по осеннему лесу да ползая брюхом по голой земле... И все же я топтался на одном месте, про­должая рыскать взглядом по окрестностям, пока напарник не взмолился:

— Слушай, Химик, мы так три дня спускаться будем. Ну сколько можно? Мы б уже нашли того Медведя или поле это, на нычке у Курильщика сидели бы и водку пили...

Это он, конечно, загнул: до бара топать и топать, и к завтрашнему утру не успели бы. Не говоря о том, что где Медведь — вообще-то до сих пор не ясно, мы его, может, два дня тут разыскивать будем. Но, пожалуй, я таки чересчур осторожен. Надо идти, тем более что отпустило вроде, не тошнит и озноб прошел. Я сказал:

— А знаешь, не верю я ни в какие артефактные поля.

— Как? Как не веришь? — забеспокоился он.

— Да нет их, скорее всего, легенды это, понимаешь? Любое такое... такое место, — я взмахнул рукой, — вот типа Зоны — легендами быстро обрастает да суевериями всяки­ми. Потому что жизнь наша зависит не только от умения и осторожности, но и от фарта. Отсюда и сказки всякие про по­ле артефактов, Хозяев Зоны, Черного Сталкера, Монолит...

— Монолит — не сказка, — возразил он обиженно. — Скажешь тоже. Что, и Доктор, по-твоему, сказочка? И Хо­зяева Зоны — они точно есть!

— Конечно, Доктор не сказка, он вон скольких выле­чил. Да я его и видел один раз. Но остальное... А, ладно, что с тобой спорить, с неучем!

Грузовик стоял к нам задом, к развалинам передом. Зе­леный тент, зеленая кабина. Краска облупилась, вся в тре­щинах и рыжих пятнах ржавчины, дверца водительская приоткрыта. Мы прошли мимо, на всякий случай заглянув внутрь. Никого, ясное дело, хотя я не удивился бы, обнару­жив зомби или просто скелет водилы в фуражке и с кобурой на боку, сжимающий баранку костяными пальцами. Зато возле переднего колеса лежали человеческие кости и два черепа, один — смятый, почти раздавленный.

Даже птицы здесь не чирикали и мухи не жужжали. Дойдя до башни, мы осмотрели висящее тело.

— Койот, — сказал Пригоршня.

Это и вправду был он — тощий рыжеватый сталкер с веснушчатым лицом. Висел, как Буратино в комнате у Карабаса Барабаса: голова свесилась на грудь, конечности безвольно повисли. Лицо искажено, словно перед самой смертью что-то напугало Койота... напугало до смерти. На правом запястье виден ПДА, а на земле под телом мокрая лужа. Никита шагнул ближе, осторожно ухватил за ботинок и потянул.

И тут же отскочил: с глухим чмоканьем Койот отлепил­ся от кладки и рухнул под башней.

Напарник засопел и сплюнул в траву. Спина мертвеца потекла, будто сливочное масло на жаре — там что-то по­блескивало и булькало, мягко подрагивало...

Мы быстро попятились от тела, потому что., как только оно упало, вокруг начал распространяться специфический сладковатый запах.

— Ты раньше видел такое? — спросил Никита почему-то шепотом.

Я мотнул головой:

— Нет. Но ткани так не должны разлагаться, это бред.

Все еще пятясь, мы прошли мимо закрытой двери по­стройки и только тогда повернулись к мертвецу спинами. Койота я почти не знал, встречался несколько раз у Ку­рильщика — сталкер как сталкер, обычный бродяга Зоны. Но на душе все равно не по себе стало, муторно как-то. Вот был человек — и не стало, причем умер страшной смертью, судя по искаженному лицу. Его ПДА будет давать сигнал, пока не разрядится, а после метка погаснет вслед за челове­ческой жизнью.

— Что-то мне на другого и смотреть теперь неохота, — признался напарник.

Все же мы подошли ко второму телу и стали молча раз­глядывать труп. Тут уж нельзя было сказать, испытывал ли покойный перед смертью такой же ужас, как Койот, или нет. Потому что лицо его, как и все тело, было не то объеде­но, не то наполовину растворено какой-то кислотой. Кожа слезла лоскутами, клочья одежды въелись в плоть, будто смешавшись с нею. Целыми остались лишь ремень с пряж­кой, которая блестела, словно только что начищенная, бо­тинки, кобура и ПДА на запястье, напоминавшем красно-бурую палку.

— Узнаешь его? — спросил Пригоршня.

— Нет.

— Наверно, тоже кто-то из ребят Курильщика. Ладно, ты постой, а я в доме погляжу.

Чуть пригнувшись, он пошел к одноэтажному домику. Движения напарника изменились, стали вкрадчивыми, сдержанными и выверенными. Ноги в армейских ботинках бесшумно касались земли — и не верится, что этот здоро­вяк может так передвигаться. «Грозу» Никита повесил за спину, достал «Кипарис» и выставил его перед собой, сжи­мая обеими руками. У меня самого только «пээм» в кобуре, да еще «калаш», надо наконец что-то покруче приобрести... Хорошее все же оружие эта «Гроза». И дорогое, но я денег не жалел, потому что теперь чувствую себя рядом с напар­ником в безопасности. Ну, относительно, настолько, на­сколько это вообще возможно в Зоне.

Перед приоткрытой дверью он остановился, прислуши­ваясь, затем толкнул ее стволом, присев, качнулся вперед. Глянул на меня, махнул рукой и исчез внутри. Я ждал, отойдя от трупа, изучая руины и грузовик.

Пригоршня появился вскоре — «Кипарис» под мышкой висит, длинные руки расслабленно вдоль тела покачивают­ся. Улыбнулся краем губ. Ну и хорошо, раз так. Пока он ко мне шел, я опустил ствол и присел на корточки. Все-таки, невзирая на его суетливость, лучшего напарника мне не сыскать. Мы с Пригоршней уже больше года по Зоне ходим и за это время стали друзьями, причем дружба наша такого рода, когда я на него, а он на меня можем положиться во всем. Я знаю — он прикроет. Он знает — я не кину, поде­люсь барышом по-братски. Он стрелок, а я... я химик. Нет, стрелять я, конечно, тоже умею, но, вообще-то, из меня бо­ец не самый крутой. У меня, слава Черному Сталкеру, дру­гие достоинства имеются.

— Око там, — сказал он, проходя мимо. — А больше ни­чего нет. Я к нему боюсь подходить, ну его. Ты сам давай, я пока осмотрюсь еще.

И направился вокруг башни, шелестя травой.

А я растерянно спросил вслед:

-Око?

Он не обернулся — должно быть, про себя наслаждался произведенным эффектом.

Око! Редкая штуковина. И дорогая очень. Но я все рав­но продавать его не буду, для других дел пригодится... Стоп. Не дели шкуру недобытого артефакта, плохая примета.

Я вошел в дом. Наверное, здесь раньше какой-нибудь сторож жил. Вроде смотрителя маяка, только этот за водо­напорной башней приглядывал. Теперь, конечно, давно нет никого: места вокруг глухие, дикие, в одиночку тут только зомби да контролеры шастают. Комната пустая совсем, лишь в углу обломки стула и проржавевшее ведро. На сте­нах еще остались куски обоев, а штукатурка с потолка вся обвалилась, дранка видна.

На середине комнаты, где-то в метре над полом, висел блеклый зелено-синий овал размером с кулак, формой и вправду слегка на глаз похожий. Полупрозрачный, в цен­тре — густой, а по краям разреженный, так что сквозь него противоположная стена просвечивала. Состоял он из чего-то полуматериального: вроде и вещество там, а вроде и энергия. Я обошел его, почти касаясь плечом стен. Счетчик Гейгера молчал. Воздух чуть дрожал, артефакт был окружен шаром едва заметного мерцания, в котором иногда плясали искорки. Сощурившись, я присел на корточки. Ну надо же: окутавшее око пуховое облачко имело «ножку», напоминая проросший из пола огромный одуванчик.

Когда я приблизился к артефакту, услышал едва улови­мое жужжание — не жужжание даже, а зудение, как бы свист с тонким дребезжанием. Снимая с пояса контейнер, шагнул ближе, потом еще ближе и наконец оказался прямо возле ока. Оно висело на высоте поясницы, я наклонился, заглядывая в центр. И увидел там, вполне четко, картину: землянка в окружении густых зарослей, рядом костерок го­рит, перед ним сидит на корточках мужик в камуфляжной куртке. Две короткие рогатины, железный прут, котелок... Незнакомец помешивал в нем палочкой. Я видел все это с высоты метра три. Голова вдруг поднялась, резко поверну­лась — влево, вправо, а после мужик уставился вверх, прямо на меня, так что я даже отпрянул, узнав Хемуля, извест­ного в наших краях сталкера. Хемуль тоже отпрянул, пова­лился на спину, дрыгнув ногами и зацепив котелок. Дальше я плохо разобрал, но, кажется, один конец стержня вывер­нулся из рогатины, и котелок опрокинулся в костер. Звуков слышно не было; картинка внутри артефакта побледнела, будто ее заволокло серым паром. Последнее, что я уви­дел, — высунувшийся откуда-то сбоку Хемуль с пистоле­том, из которого он принялся палить в небо. Я отшатнулся: на мгновение показалось, что сейчас он залепит мне прямо в лоб. Но ничего не произошло, пули из ока в потолок не вылетели. Зато когда я посмотрел вновь, картинка исчезла. Вот такие дела. Интересно, там над ним тоже око висе­ло, которое Хемуль раньше не замечал? Ведь наверняка что-то было, не пустого же воздуха он испугался... Надо, когда встретимся, напомнить про этот случай и спросить, что он видел.

Так или иначе, мне око ничем не угрожало, и я, став смелее, отстегнул от ремня фиксатор контейнера. Плотно пригнанная крышка тяжело сдвинулась в пазах, обнажив металлическое нутро. Я подвел контейнер под око и под­нял, так что оно оказалось внутри. Придерживая снизу од­ной рукой, второй закрыл крышку. Шагнул назад. Око проплыло сквозь стенку.

Черт! Я постоял, растерянно пялясь на него. Нет, на самом деле оно никуда не плыло, а висело себе по-прежнему на одном месте... Или все же сдвинулось немного? Точно — сместилось слегка, а теперь вот обратно возвращается, ка­чаясь, как головка цветка на стебле... И что делать? Немно­го отступив, я вновь присел на корточки. Сощурился. Вот он, «стебель». Изогнулся, когда я контейнер сдвинул, но те­перь распрямился. А что, если кристалл использовать? Сможет он эту ножку перерубить, перерезать? Да, пожа­луй. .. Хотя — он же и сам редкий да дорогой очень, стоит ли ради одного артефакта лишаться другого? И потом, если кристалл с оком как-то взаимодействовать начнут... я же еще не пробовал их совместить и не знаю, что может про­изойти. Но если подумать, око более ценно. Курильщик, к примеру, за него раза так в полтора больше денег отвалит, чем за кристалл.

Я прижал ладонь к висящему на поясе второму, малень­кому контейнеру и тут вспомнил, что артефакт, который мы недавно добыли возле заброшенной фермы, предвари­тельно распотрошив двух зомби, сейчас у Пригоршни. Где он, кстати, почему так тихо снаружи? Забеспокоившись, я встал, попятился от ока, испытывая иррациональное неже­лание поворачиваться к нему спиной, и вышел из домика, подняв автомат.

И с облегчением опустил его, увидев напарника, кото­рый, должно быть, за это время успел обойти башню и те­перь пытался отпереть дверь. Он склонился, ковыряясь в щели армейским ножом, выменянным у одного- вояки за ящик водки и пять банок сгущенки, которые мы прошлой зимой раздобыли на заброшенном складе неподалеку от Агропрома. Я направился к Пригоршне, а он тем временем, подвигав лезвием, рванул ручку и что-то с хрустом сломал — не то засов, не то язычок замка. Дверь открылась. Пригорш­ня сунулся внутрь — и заорал.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Все книги серии S. T. A. L. K. E. R. на сайте www stalker3ona

    Документ
    Но после одной чересчур веселой гулянки с участием многих знаменитых личностей Зоны Гоша обнаруживает, что умудрился проиграться в карты не кому-нибудь,
  2. Все книги серии «stalker», фанфики, первые главы, анонсы, новости (2)

    Документ
    Кто повинен в смерти ваших детей, матерей, отцов, братьев, сестер? Кто виноват в том, что ваши дома разрушены, города лежат в руинах и за жизнь приходится даже не то что бороться,
  3. Сборник (1)

    Документ
    Хотите взглянуть на Чернобыльскую Зону, территорию Апокалипсиса, изнутри? Хотите увидеть ее глазами тех, кто каждый день отправляется за Периметр, кто не раз сталкивался с кровожадными мутантами, кто отважно вступал в единоборство
  4. «Дурная привычка»

    Документ
    За разными вещами стремится народ в Зону. Кто-то ищет славы, кто-то – денег, кто-то – адреналина. Кто-то желает странного… Как ни парадоксально, но Зона все это дает, иногда, даже с избытком.
  5. 2006 год, 12 апреля, 10: 30

    Документ
    В ясный и теплый весенний день, радующий глаза молодой зеленью трав и листвой деревьев, над которыми в небесной синеве, контрастно выделялись барашки редких пушистых облаков.

Другие похожие документы..