Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Книга'
Першим винаходом, що дозволив зрушити навчання в часі і просторі, була книга, яка використовується як засіб навчання і по сьогоднішній день. Книга до...полностью>>
'Документ'
Настоящий специализированный курс представляет собой дисциплину, которая читается на 4 курсе исторического факультета по направлению «история». Курс ...полностью>>
'Документ'
В соответствии с Федеральным законом от 24 июня 1 года N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений", приказом...полностью>>
'Методические указания'
РАЗРАБОТАНЫ Управлением ценообразования и сметного нормирования в строительстве и жилищно-коммунальном хозяйстве Госстроя России и Межрегиональным це...полностью>>

Владимир Марцинковский

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Владимир Марцинковский

Слово жизни

Избранные произведения

Оглавление

Предисловие

Слово от брата по вере и доброго сотрудника

Смысл жизни

Достоверно ли Евангелие?

Распятие и Воскресение

Христос и евреи

Христос и раввины

Христос грядущий

Вечное искупление

Наука и религия

Крещение взрослых и Православие

Первая любовь

Предисловие

Знаменитый греческий философ Платон иллюстрировал свое учение-лекцию о "познаии" трудом - "Миф о пещере". В этой работе он изображает одно волнующее событие - исход жителей из подземелья-пещеры - на яркий свет. Поводом к их исходу послужил слабый отблеск света, чудесным образом проникший в их пещеру. Следуя за ним, обитатели мрака вышли во свет жизни. В заключение, философ считает, что опыт исхода из царства мрака во свет жизни для этих людей будет поучительным и незабвенным.

В "Слове Жизни" - сборнике лекций, светлой памяти, профессора Владимира Филимоновича Марцинковского, которые он читал во многих университетах и аудиториях Европы и Палестины (Израиля), анологично отображается потрясающее событие; из жизни автора. Оно связано с духовной "Одиссеей" этого замечательного человека, вышедшего из парализующего мрака в свет полноценной жизни. При этом, важно заметить, что опыт автора не является иллюзией или мифом, а скорее всего яркой действительностью.

Мы можем проследить, как Владимир Марцинковский, обогащенный своими глубокими духовными исканиями, в корне меняет свое миросозерцание. Он начал смотреть на людей, как на братьев, участников в "великой мировой скорби", с любовью и состраданием. Как в Европе, так и в Палестине в тридцатые годы, он утешал "Словом Жизни" скорбящих, и делился последней коркой с бедными. Видя нужду и болезни среди взрослых, а в особенности среди детей Палестины, он пригласил своего друга, верующего еврея, доктора Якова Юка, специалиста по детским болезням, через служение любви которого были спасены тысячи жизней еврейских, арабских и других детей и взрослых. Везде уважали и любили Владимира Филимоновича, как доброго человека и друга.

Многоуважаемые Читатели "Слова Жизни"! По случаю семидесятилетия годовщины Издательства "Сеятель Истины" от всего сердца желаем Вам радостной и незабвенной "Одиссеи" с автором, а в особенности с Тем, Который сказал: "Я есмь свет миру!".

Выражаем нашу искреннюю благодарность и признательность с. Нелли Марцинковской, вдове автора, за ее любезное согласие издать труды ее мужа, и нашим дорогим друзьям за их материальную поддержку для осуществления этого издательского плана!

Валерий Копань

Слово от брата по вере и доброго сотрудника

Впервые я встретил Владимира Филимоновича Марцинковского в Лондоне, столице Англии, куда он приехал с коротким визитом на какую-то выставку, которую он хотел видеть. Не помню деталей, но этот визит послужил началом его лекции "Когда люди станут братьями?".

Будучи молодым человеком, я даже не мог себе представить, что эта встреча приведет с течением времени к долголетнему общению и сотрудничеству в стране Божьего обетования - в Палестине - ныне Израиле.

Это было в 1926-м году. Владимир Филимонович произвел на меня впечатление человека приветливого и доброго, хоть с виду не совсем здорового и несколько грустного. Это, естественно, объясняется тем, что он пережил потрясающие лишения в своей молодой жизни и потерю общения с родиной и с теми, которые были дороги его сердцу.

В Палестину - Израиль - В.Ф.М. впервые приехал как турист в 1928-ом году - увидеть "Святые Места", но, как царь Саул в свое время, когда он пошел искать заблудившуюся ослицу своего отца, но нашел царство - так и Владимир Филимонович, помимо ознакомления со Святыми Местами нашел себе спутницу - Нелли Шумахер - дочь известного археолога-инженера, д-ра Шумахера, которая в то время работала старшей учительницей в немецкой школе для арабских детей в Иерусалиме.

В 1930-м году В.Ф.М. женился и поселился в г. Хайфе на горе Кармил. Он довольно скоро изучил еврейский язык (современный иврит), так что был в состоянии проповедовать на этом языке, но в первые два-три года нуждался в уточняющем переводчике, и на мою долю выпала почетная обязанность помогать ему на публичных собраниях и лекциях. Еврейская интеллигенция его очень уважала за огромную эрудицию и светлый ум; многие с удовольствием приходили на его лекции, особенно выходцы из России, которых восхищал его чистейший, изящный русский язык; с огромным вниманием уроженцы Израиля слушали не такой уж красочный и богатый, но очень понятный и доходчивый перевод. Некоторые его лекции - "Третий Исход", "Наука и Религия", "Сущность Христианства" и пр. - с помощью Господа мне удалось перевести на иврит. Эти книги вышли большими тиражами и были распространены в Израиле.

Владимир Филимонович отличался Христианским смирением, простотой в общении с ближними, без чванливости и гордыни. Не один раз мы с ним вместе посещали еврейские селения (тогда их называли "колонии"), чтобы на улицах и в домах, где только можно было, раздавать трактаты, Евангелия, лично побеседовать с теми, к кому проявлялся интерес В.Ф.М., и он нисколько не тяготился работой простого книгоноши, и своим человеколюбием служил примером своему молодому сотруднику. Он мог сам, без меня выйти из дома, чтобы побеседовать с еврейскими рабочими-строителями во время их обеденного перерыва. Люди принимали его с большим почтением, очень внимательно слушали его доходчивые слова.

В его уютном, маленьком домике на горе Кармил немало евреев, арабов и других верующих, находили утешение в добром совете и укреплялись в своей вере. Он также много лет был старшим руководящим братом в Хайфской общине свободных братьев - общине основанной за несколько лет до его прибытия в Палестину. Община эта продолжает свою благословенную работу под руководством молодого верующего еврея - врача.

Владимир Филимонович ушел к Господу в 1971-ом году и похоронен на интернациональном кладбище в г. Хайфа. Вспоминается он как искренний, верный, богато-одаренный служитель Божий. Россия навсегда была для него первой любовью, мечтой и молитвой. Он никогда не оставлял русскую духовную работу. Помимо многих статей для разных журналов в разных странах русского рассеянья, но много времени отдал на корректуру нового перевода украинской Библии. Но его высокая одаренность, знания и жизненный опыт, требовали более широкого поля деятельности, чем был для него Израиль. Как один английский брат о нем выразился: "Он подобен Наполеону, оставшемуся со своим слугой". При ограниченных для него условиях, В.Ф.М. делал максимально то, что было в его силах, чтобы служить Промыслу Божию.

Тело В.Ф.М. покоится в Хайфе. "То мы благодушествуем и желаем выйти из тела и водвориться у Господа" (2 Кор., 5:8), Которому так самозабвенно служил Владимир Марцинковский.

И память о нем во многих странах русского рассеяния и в возлюбленной Богом Стране обетования еще долго, долго будет жить.

Соломон Островский

Смысл жизни

Жизненный вопрос

Одна народная учительница в России писала: "Если я потеряю веру в смысл моей работы, я не доживу до утра". Не о том же ли говорит Достоевский в своих "Записках из Мертвого дома": "Если бы заставить каторжника переливать воду из одного ушата в другой, а из другого в первый, толочь песок, перетаскивать кучу земли с одного места на другое и обратно - я думаю, арестант удавился бы через несколько дней или наделал бы тысячу преступлений, чтобы хоть умереть, да выйти из такого унижения, стыда и муки. Разумеется, такое наказание обратилось бы в пытку".

"Ужас бесцельности и ужас бессилия" - вот два ужаса, которые смертельно поражают волю человека.

Знать определенную цель, иметь перед собой ту или иную задачу - и не иметь сил ее выполнить - какое это невыносимое страдание!

Но еще более тяжело - иметь силу, обладать кипучей энергией, да не знать, в чему эту силу приложить. "Тяжело от силушки, как от грузного бремени", - говорит богатырь Святогор в русской былине. Не отсюда ли тоска, скука, упадок воли к жизни? Ужас бесцельности - это поистине глубокая трагедия, столь знакомая молодежи, полной сил и здоровья, но не имеющей веры в смысл и ценность жизни. Для чего жить? Стоит ли жить? Для чего изо дня в день трудиться, а тем более когда этот труд тяжел и подчас непосилен? Для чего терпеть лишения, страдать, приносить жертвы? Кто из нас в дни юности не знал этого томления духа, этой жажды найти такую цель жизни, ради которой мы были бы готовы страдать и умереть? О, тогда нашлась бы и сила! Ибо самое бессилие в значительной степени рождается от бесцельности. Лишь цель делает волю цельной, собирает наши силы, направляя их в одну точку. О, дайте нам цель, которая была бы способна нас вдохновлять! Тогда и жертвовать собою ради ее достижения была бы радость! Без такой цели человек не может иметь ни удовлетворения, ни душевного равновесия. Такой цели требует психология здоровой воли.

Воля есть способность желать, решать и действовать. Чтобы иметь крепкую волю, надо знать "конечную цель и ближайший шаг к ее осуществлению". Даже для того чтобы перепрыгнуть через ручей, я должен проделать известную душевную работу, "координацию" воли. Моя цель - быть на другой стороне ручья. Для этого я должен сделать прыжок. Стоит мне в момент прыжка усомниться в его необходимости или возможности, и я попаду в воду. Но, кроме таких небольших будничных целей, нужна еще одна - общая - цель жизни, которая отвечала бы основной, центральной идее жизни, тому, что называется ее смыслом.

В дни моей юности в Петербурге произошел следующий трагический случай. Студент технологического института Н. праздновал день окончания высшей школы. Какая это радость! Сколько упорного труда, бессонных ночей, волнения на экзаменах, сколько нужды и недоедания стоило это торжество! Наконец достигнута мечта долгих лет - вот он уже инженер с блестящей перспективой полезного и интересного труда в своем отечестве. Сегодня у него праздник. Студент просит квартирную хозяйку поставить самовар, купить булок. Она возвращается через некоторое время и - о, ужас! Молодой человек лежит на полу бездыханный с простреленным виском. Впоследствии выяснилось, что он погиб от сознания бессмысленности бытия. В течение целого ряда лет его целью было получить диплом инженера. Но вот эта цель достигнута, а что же дальше? А дальше - зияющая пустота, ужас бесцельности. У него была лишь временная цель, но не было вечного смысла, который ставил бы перед волей все новые, очередные задачи, высшие задания.

В переживаемые нами дни мирового кризиса и переоценки всех ценностей, в дни "великого русского рассеяния", с небывалой остротой встает этот жгучий вопрос: есть ли в жизни отдельного человека, народа и всего человечества смысл? если есть этот смысл, то в чем он заключается?

Что тайна от века?
И в чем существо человека?
Откуда приходит? Куда он идет?
И кто там вверху над звездами живет?

- так вопрошает юноша, размышляющий у берега моря (в известном стихотворении Гейне). Утомленный пустою светской жизнью, Пушкин повторяет тот же вопрос:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена?...
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

А Лермонтов, полный горького разочарования, пишет:

Гляжу на будущность с боязнью,
Гляжу на прошлое с тоской
И, как преступник перед казнью,
Ищу кругом души родной...
Придет ли ангел избавленья
Сказать мне жизни назначенье,
Цель упований и страстей?
Молчу и жду...

Поэты и мыслители бьются над загадкой бытия: какая мысль осуществляется в природе и истории? Стоящая ли это мысль? Имеет ли она вечную, абсолютную ценность? Существует ли в жизни не только мысль, но и смысл, мысль единая, над всем царящая, все объясняющая - сомысль, сомыслие, смысл, мысль, дающая единство (синтез) всего, так чтобы можно было сказать: все служит этому единому смыслу, "все служит Ему"? Есть ли в мировом процессе бытия великая единая мысль, которая способна рождать великую волю? Каков смысл моей личной жизни? Для чего я живу?

Смысл жизни освещает наш путь для мышления, для разума. Смысл жизни - это идея высшей, неизменной ценности бытия. Когда же эта идея, эта мысль становится заданием для нашей воли, тогда она превращается в цель.

Слово "цель" взято из охотничьего языка. Индийский мыслитель Будда уподобляет человека охотнику, который не спускает глаз с двух точек - с конца стрелы, положенной на тетиву лука, и с головы ястреба, парящего над ним. Вот он собрал свою волю, весь сосредоточился на одной цели - как бы не промахнуться! Да и цель-то надо найти верную, стоящую, чтобы не бороться за призрачные ценности, как городничий в комедии Гоголя "Ревизор", или сражаться с ветряными мельницами, как рыцарь-фантазер Дон-Кихот. Только великая цель может сделать человека цельным, захватать его всецело, его исцелить, умудрить к целости, уцеломудрить, поднять (сублимировать) от всего мелкого, нечистого к истинной цельности, целомудрию духа и тела. Не будь же подобен охотнику, который целится в сосновую шишку, принимая ее за куропатку. Найди цель, которая стоит заряда. Тем более когда зарядом должна служить энергия всей жизни, сила молодости, которая не повторяется, ибо поистине - "страшно потерять молодость"! Страшно идти навстречу участи, о которой говорит Лермонтов в своем стихотворении "Дума":

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш с строгостью судьи и гражданина
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.

И далеко не все равно, как мы смотрим на будущность человека и мира. Русская девушка Дьяконова в своем "Дневнике курсистки" пишет, что в ней поколебалась вера в смысл жизни после того, как она услышала на лекциях профессора физики, что все идет к уничтожению и человек идет в ничто, "в никуда". Последними словами характерно назывался один роман эпохи переворота в России. Оторвавшись от старых ценностей и не найдя новых, человек оказался на распутье, на бездорожье, растерянный, потерявший руль, увлекаемый силою ветров и бурь... в никуда.

Видимая бессмыслица

Не правы ли пессимисты, те, которые мрачно смотрят на жизнь и не видят в ней ничего светлого? В самом деле, если понаблюдать за жизнью человека, то можно прийти к печальному заключению. В этой жизни, по-видимому, господствуют страдание, зло, неправда; в ней царствуют грех, болезнь и смерть. Недаром египтяне помещали на своих пирах мумию, как грозное напоминание о смерти: memento mori.

Мой друг, студент-медик, читал как-то в Одессе доклад своим сотоварищам на тему о бессмертии. На столе перед собой он положил внушительное "вещественное доказательство", а именно - человеческий череп...

Это ли не лучший судья всех наших теорий? Вот он бесстрастно смотрит на нас своими глазными впадинами - этими жуткими черными безднами. А этот ряд оскаленных зубов?.. Не чудится ли в нем неотразимая, холодная, костяная усмешка, безжалостный смех над всеми нашими розовыми мечтами о жизни? Если на земле владычествует смерть, то какой может быть вопрос о смысле жизни, когда и самой-то жизни нет, а есть лишь постоянно повторяющийся обман, мираж, призрак жизни? Мы рождаемся, чтобы умереть. Неужели же смерть и есть цель жизни? И все наши стремления, порывы, труды и жертвы кончаются кладбищем? Больница, тюрьма и кладбище - вот три учреждения, которые господствуют в жизни, по выражению русского мыслителя Бердяева. И если это так, то поистине можно прийти лишь к безысходному отчаянию и утверждать лишь бессмыслицу жизни.

Мир действительно лежит во зле, глубоко погряз в болоте греха и неправды. И тот, кто не видит ничего, кроме этой темной стороны действительности, поистине должен признать, что жизнь есть "циническая насмешка над человеческим страданием". Тогда понятной становится вся эта "мировая скорбь", начиная от Соломона ("суета сует и все суета и томление духа") и кончая пессимистами нашей эпохи. Немецкий мыслитель Шопенгауэр (1788-1860), автор книги "Мир как воля и представление", называет жизнь маятником между скукой и страданием. "Нужда - бич народа, скука - бич знати". Человек с его желаниями - "вечно томящийся Тантал". Согласно греческой легенде, он наказан в аду муками неудовлетворимости: когда он наклоняется к воде, чтобы напиться, вода уходит от него; когда он протягивает руку к плодам, висящим на дереве, ветка удаляется от него. Страдание рождает в человеке хотение, а хотение вновь приводит к страданию. Высшее благо - безвольное состояние: "тогда уже все равно, смотреть ли из темницы, или из дворца на заходящее солнце". Однако отсутствие хотений приводит к еще большему бедствию: оно порождает убийственную скуку, пустоту. В то же время Шопенгауэр порицает самоубийство, называя его "напрасным и безумным поступком". Единственный выход для человека он видит в аскезе, в подавлении воли, в уничтожении хотений...

Гартман (род. 1842), написавший произведение о пессимизме (Nur Geschihte der Begruendung des Pessimismus), считает всякое счастье самообманом. Есть лишь иллюзии счастья. Их три: в настоящем, в загробной жизни и в будущем прогрессе. И потому - "сон без сновидений относительно счастливейшее состояние, ибо это единственный случай полного отсутствия страданий". Так называемые земные блага - "здоровье, молодость, свобода, богатство - есть лишь условия нулевой точки ощущения". Человек испытывает радостное ощущение, когда у него прекращается зубная боль. Но ведь отсутствие зубной боли есть и у бездушного камня. Гартман усматривает в жизни безумие желания и бедствие бытия. Безмятежность небытия (нирвана) - высшее блаженство.

Итальянский поэт Джакомо Леопарди (1798-1837) в своей "Истории человеческого рода" обосновывает безысходный пессимизм. По его мнению, люди ненавидят жизнь и их усилия направлены к тому, чтобы избавиться от нее. Знание истины делает их еще более несчастными, поистине повергает их в "горе от ума", как сказал бы наш сатирик Грибоедов. Любовь создает лишь иллюзии, строит призраки счастья. Подобный пессимизм заставил Лермонтова воскликнуть с отчаянием:

И жизнь, как посмотришь с холодным
вниманьем вокруг,
Такая пустая и глупая шутка.

Как легкомысленны те, кто закрывает глаза на мрачную действительность! Их беспечное веселье - "пир во время чумы", безумная пляска на краю пропасти; их оптимизм, жизнерадостность свидетельствуют лишь о мещанском самодовольстве, о "мелкобуржуазных идеалах" сытости и комфорта. Пессимисту Шопенгауэру ставят в заслугу именно то, что он своими разоблачениями "сорвал маску с фарисейского буржуазного самодовольства". Отсюда понятен бунт Лермонтова против пустоты светского, мещанского самоудовлетворения:

И так хотелось мне сорвать веселость их
И бросить им в глаза железный стих,
Облитый горечью и злостью!

Перед лицом житейской мелочности и пошлости понятно восклицание Гоголя: "Скучно на этом свете, господа!"

У Леонида Андреева "Жизнь человека" - лишь ряд жестоких разочарований. Их конец - смерть, зияющая могила, и на краю ее - жуткая пляска старух, своей заунывной, однообразной песней отпевающих царственную красоту человека.

Безотрадную оценку жизни дал еще за шесть веков до Рождества Христова индийский мыслитель Будда. Он жил в царских палатах среди роскоши и неги. Но вот он вышел однажды за стены дворца и увидел жизнь в ее неприглядном, неприукрашенном виде: он встретил больного человека, потом дряхлого старика и наконец мертвое тело, которое несли хоронить. И он пришел к заключению, что в этой жизни господствуют болезнь, старость и смерть, в ней царствует страдание. Страдание же происходит от желания, которое в конце концов не может быть удовлетворено. Поэтому надо вытравить в себе желание, путем аскетических упражнений уничтожить в себе личность, раствориться в небытии "нирваны".

Ясно одно: этой жизнью, данным растительным, животным прозябанием жить действительно не стоит. Поистине, на этом свете жить скучно, и не только скучно, но и страшно. Будда был прав относительно окружающего нас мира: этот мир лежит во зле, как свидетельствует апостол Нового Завета Иоанн. Будда жил за шесть веков до явления в мир Христа. Он знал лишь неприглядную действительность "мира явлений", и потому понятен его пессимизм. Он наблюдал лишь этот "свет", который на деле оказывается царством тьмы. И не преувеличивает герой трагедии Шекспира, Гамлет, когда в припадке уныния восклицает: "Весь мир - тюрьма". Да, мир, как он есть, он весь тюрьма, весь - больница и даже дом душевнобольных, весь - кладбище гниющего человечества, где бессмертна лишь смерть (solum mars immortalis est).

Но, может быть, существует другой, иной мир, в котором на деле сбывается наша мечта о прекрасной действительности? Поищем же другого света, того, который был бы достоин этого великого имени. Ибо поистине царства света жаждет душа. И если жаждет, то недаром. Через эту жажду тайный голос, инстинкт жизни говорит, что этот свет истинный, этот смысл бытия существует.

Каким должен быть смысл жизни?

Какой смысл мог бы удовлетворить всех нас? всех без исключения, без различия расы, национальности, партии, религии? Какой смысл может удовлетворить человека, отвечать всем возвышенным стремлениям человечности, всем запросам существа, носящего на себе чело вечности, всем требованиям разума, совести и чувства прекрасного - предстать пред нами как Истина, Добро и Красота?

Прежде всего этот смысл должен быть возвышенным, прекрасным, способным вдохновлять, поднимать вверх, ввысь над всеми невзгодами, над всеми перегородками, которые настроили мы, люди, в своей эгоистической, слепой, сектантской узости. Верно говорит поэт Бялик, что в сердце человека таится и гнездо орлиное, и нора ехидны. Оно влечет человека и к надзвездным высотам, оно же тянет его в прах и грязь земли. Авраам, человек веры, был призван идти к далекой, возвышенной цели в неведомом краю. Ему было дано обетование сделать потомство его, как звезды на небе и как песок на берегу моря. С тех пор сыны веры идут, взирая на звезды. Но увы! как часто мы думаем лишь о песке, о прахе земном, о материи, забывая завет звездный!

Ища истинный смысл, как бы нам не промахнуться, не продешевить! Как бы, по словам французского писателя Виктора Гюго, "не принять за звезды следы гусиных лапок на мокром песке"! Помни, что ты чело-век, существо у которого чело должно быть обращено к вечности. По-гречески "человек" - "антропос"; это значит: существо, обращенное лицом вверх. Туда-то, к высотам надзвездным, и влекут нас крылатые мечты юности.

В Москве, на курсах для рабочих, я как-то читал лекции о возвышенных идеалах русской литературы, о Боге, о Христе в русской поэзии. Кое-кто из администрации курсов протестовал против этих лекций, во имя материализма и безбожия. Вопрос обсуждался на совете рабочих в моем присутствии. В результате из шестнадцати членов совета пятнадцать встали на мою сторону. Один из них, рабочий-металлист, своеобразно и попросту выразил резолюцию в мою защиту: "Надо же нам что-нибудь и о небе воображать!.." Недаром писал Достоевский: "Если охладеет в тебе вдохновение, касание мирам иным, то станешь к жизни равнодушен и даже возненавидишь ее". Не отсюда ли, от низменности идеалов, духовный упадок в современной молодежи, разочарование в жизни и даже безочарование? Материализм с его отрицанием жизни, духа, Бога и бессмертия не может насытить человека. "Тесно орлу летать в клетке!" Он задыхается без выси лазурной и простора безграничного, широкого, как русские степи, как безбрежное море.

Я видел в Лондоне, в зоологическом саду, орлов в огромной клетке. Они неуклюже слонялись, опустив крылья, толкаясь и натыкаясь на железные решетки. Им не было простора, где бы они могли расправить свои могучие крылья, не было разлету! Какая жалкая картина! Подобно этому ни один из нас, кто молод душой, не найдет удовлетворения в узких и тесных рамках материализма. Поистине он будет тосковать и томиться душою, как один из героев Достоевского, который изо дня в день, глядя в окно, видит пред собою одну и ту же "проклятую стену Мейерова дома", заслоняющую горизонт. Материализм, не признающий ни неба над нами, ни вечности перед нами, заслоняет от нас, подобно этой стене, и небо, и солнце, и синие дали. Молодежь, рожденная летать, никогда не согласится ползать в прахе, пресмыкаться в низинах материалистических теорий. Не забудет она тоски по идеалу, которая звучит в словах Лермонтова:

Звезды и небо!.. Звезды и небо, а я человек.
Люди друг к другу зависть питают,
Я же завидую звездам, прекрасным,
Только их место занять бы хотел!

Этой тоски не забыть, не избыть человеку!.. Далее, мы хотели бы найти смысл жизненный, не отвлеченный, не воображаемый только в мечтах, в построениях фантастической утопии (этим словом английский писатель Томас Мор (1770-1852) назвал совершенную, идеальную страну, которая, однако, не имеет места на земле, а существует только в воображении поэта), а действительно существующий, если не в нас, то в жизни вообще, смысл сущий, бытийный (онтологический), "оправданный и историей, и биологией". Быть жизненным - значит быть пребывающим, неумирающим, вечным. Никто из нас сознательно не согласился бы работать на ветер, для мыльных пузырей, как бы ни были они на время чарующе красивы! В трудное положение попал однажды великий итальянский скульптор Микеланджело, которому его правитель Петр Медичи поручил в день своего рождения сделать его статую... из снега. Она была сделана, но в первый же теплый день растаяла под жаркими лучами солнца. Труд гения пропал без следа. Как жаль! Между тем, так поступаем и мы, когда живем только для этого преходящего мира: изо дня в день, из года в год мы лепим статуи из снега, трудимся напрасно, "трудимся для огня".

В Палестине я посетил коммуну, члены которой исповедуют материалистическое мировоззрение, отрицают Бога и бессмертие. Я спросил их: "Скажите, какова цель вашей работы, если нет бессмертия? Ведь это значит, что вы трудитесь для кладбища". "О, нет, мы трудимся для будущего поколения", - ответил мой собеседник. "Но ведь и будущее поколение умрет. И опять выходит, что вы трудитесь для кладбища. Оно-то и есть конец всех ваших трудов, жертв и страданий. Стоит ли жить ради такой кладбищенской программы?". Неужели нам утешаться лишь тем, что мы, по словам Достоевского, послужим "навозом для гармонии будущих поколений"? Да притом еще, что и сама эта гармония сомнительна?

"Если нет бессмертия, то все позволено", - говорит тот же русский писатель. Мы могли бы сказать в данном случае: "Если нет бессмертия, то все бессмысленно".

Наконец, мы согласились бы принять лишь такой смысл жизни, который доступен всем, всегда и при всяких обстоятельствах - и на родине, и на чужбине, и на свободе, и в тюрьме; смысл жизни должен быть осуществимым и исполнимым для всех.

Как известно, Будда не принимал в свою монашескую общину целый ряд людей, а именно: калек, пьяниц, убийц, так как он, по своей человеческой ограниченности, не надеялся их исправить.

Мы жаждем смысла всечеловеческого, который не исключал бы участия в жизни никакого бедняка, ни бездарного, бесталанного или глубоко падшего человека. Мы ищем смысла, в свете которого нет на земле обездоленных, отверженных, нет в мире лишних.

Вот такого смысла ищет каждый душевно здоровый человек - смысла прекрасного, жизненного, вечного, всем доступного.

И неудивительно, что мы скоро разочаровываемся в различных ответах на вопрос о смысле жизни, предлагаемых нам творцами различных философских течений.

Одни говорят нам, что смысл жизни заключается в наслаждении. Так учат сторонники гедонизма (от греческого слова "гедонэ" - "удовольствие"). "Будем есть и пить, ибо завтра умрем!" Но где доказательства того, что мы умрем и не будем жить после смерти? Наши мысль, разум, совесть, внутреннее ощущение (интуиция) подтверждают откровение Библии о бессмертии и вечности. Она говорит нам: помни, что ты умрешь (memento mori). Она же предупреждает: помни, что ты будешь жить (memento vivere), существовать после смерти. И не вызывают ли все наслаждения и удовольствия этого мира уже и теперь чувства пресыщения, скуки, потери самого желания жить (taedium vitae)?

Сторонники эвдемонизма говорят нам, что смысл жизни есть благо (от греческого слова "эвдемония" - счастье, благосостояние). Но в чем же оно? Где такое благо, которое удовлетворяло бы вышеупомянутым требованиям человека?

Проповедники утилитаризма видят смысл жизни в достижении пользы (от латинского слова "utilis" - "полезный"). Но в чем эта польза - абсолютная, вечная, всем доступная?

Последователи материализма, признающие только видимую, осязаемую материю, отрицающие природу духа, вечность, приводят нас к тупику, к глухой стене отчаяния, безысходности и бесцельности.

Все подобные теории, поскольку они представляют собою искреннее искание человека, в пределах его собственных сил, рождают лишь новые вопросы, для него непосильные...



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Марцинковская Татьяна Давидовна История детской психологии: учебник (1)

    Учебник
    Раскрываются закономерности формирования взглядов на психику ребенка от античного периода до нашего времени Сложный путь развития научных идей рассматривается в связи с общественными устремлениями и ценностными ориентациями
  2. Марцинковская Татьяна Давидовна История детской психологии: учебник (2)

    Учебник
    Раскрываются закономерности формирования взглядов на психику ребенка от античного периода до нашего времени Сложный путь развития научных идей рассматривается в связи с общественными устремлениями и ценностными ориентациями
  3. Марцинковская Татьяна Давидовна История детской психологии: учебник (3)

    Учебник
    педагогику и этику, не меньшее влияние на нее оказывало и оказывает развитие естествознания и медицины. В теориях таких известных детских психологов, как В. Штерн, К. Бюлер, Л.С. Выготский, Ж. Пиаже четко просматривается связь с этнографией,
  4. Марцинковская Т. Д. М 29 История психологии: Учеб пособие для студ высш учеб, заведений

    Документ
    доктор психологических наук, профессор, зав. кафедрой общей психологии Московского государственного психолого-педагогического института Т. М. Марютина
  5. Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках по окончании воскресной Божественной литургии в 2006-2007 годах. Яникогда не планировал издавать их в виде книги, моя задача

    Задача
    Перед Вами — набранный моими друзьями текст бесед на Книгу Откровение Иоанна Богослова, которые произносились мною экспромтом в храме Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках по окончании воскресной Божественной литургии в 2006-2007 годах.

Другие похожие документы..