Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Детский аутизм – явление, которое встречается не реже, чем слепота или глухота. Но семьи, имеющие аутичных детей, годами не получают помощи, так как ...полностью>>
'Документ'
Об утверждении долгосрочной муниципальной целевой программы «Дорожное хозяйство муниципального образования городское поселение город Киржач на 2012-20...полностью>>
'Документ'
Основные результаты. По степени изученности и разведанности минерально-сырьевой базы Калужская область занимает одно из ведущих мест среди субъектов ...полностью>>
'Документ'
Актуальность темы исследования. Всеобъемлющая глобализация как главная тенденция в развитии современного мира формирует новый каркас мировой системы....полностью>>

И. В. Фотиева Час предрассветный

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Идем дальше. Наш мир, — включая все, что в нем существует, и человека тоже, — именуется в теософии «проявленной Вселенной», которая порождается, разворачивается из этого непроявленного Абсолюта.

Есть ли здесь место понятию Бога — Бога монотеистических религий? Это сложный вопрос. Если освободиться от множества поздних наслоений, то, видимо, можно сказать, что существует и «проявленный Абсолют» (Ишвара) — как бы проекция, отражение Непроявленного во Вселенной; Высшее Начало мира, Высшая Истина, вечный Источник Жизни. Его и можно, видимо, назвать Богом — тем Богом, который постигается в религиозном опыте.

И Вселенная как бы «пронизана Богом», «наполнена» (здесь, наверное, можно говорить только образами). Бог — это и источник, и сама живая суть всякого бытия вообще. Как у Кришнамурти: «Ибо Я — суть всего». И я не вижу тут особых различий с христианством. Если можно было бы «убрать Бога» из Вселенной, то Вселенная просто прекратила бы свое существование, «схлопнулась». В «Тайной Доктрине» Проявленный Абсолют, Бог образно именуется Корнем, и это хорошая аналогия. Стебель, ветви, листья — не то же, что корень растения, отличны от него; тем не менее, все они питаются этим невидимым нам корнем; если растение срезать, разъединить с корнем, оно умрет. Не «вне мира бога нет», как понял теософию А. Кураев, а наоборот, «мира нет вне Бога».

И судя по всему, в религиозном опыте верующий мистик постигает не «напрямую» Бога, а прежде всего то, что называется в христианстве божественными энергиями. Если, образно выражаясь, Бог — солнце, то божественные энергии — солнечные лучи. И эти «лучи», выражаясь современным научным языком, как бы «несут» высшие, фундаментальные Законы Вселенной. А в нашем человеческом восприятии эти фундаментальные Законы — это абсолютная Любовь, Гармония, Мудрость. И религиозный подвижник воспринимает их непосредственно, как солнечное тепло и свет, к которым инстинктивно тянется замерзший человек. Хотя, конечно, это крайне упрощенные интерпретации, и религиозный опыт к этому не сводится, но об этом мы поговорим в отдельной беседе.

И, конечно, надо еще раз подчеркнуть, что прикосновение к Высшему Источнику должно не просто эмоционально воздействовать, но буквально потрясать душу до самых ее глубин. Наверное, только истинные художники, такие, как Достоевский, могут взять на себя смелость описывать эти переживания. И заметьте, что он называет свои описания слишком бледными. Об этом же говорят и религиозные мистики, и вообще, все, кто хоть отчасти пережил этот опыт, — что познание Высшего («слияние» с Ним) заменяет тысячекратно все земные радости.

... И навстречу встает,

как виденье в магическом круге,

Воплощенный полет,

ослепительнейшая мечта —

Золотая спираль

за кольцом галактической вьюги,

Будто райская даль

белым заревом вся залита.

Будто стал веществом —

белым сердцем в ее средоточье —

Лицезримым Добром

сам творящий материю Свет.

Будто сорван покров

и, немея, ты видишь воочью

Созиданье миров,

и созвездий, и солнц и планет.

Вот он, явный трансмиф,

глубочайшая правда творенья!

Совершенный зенит,

довременных глубин синева!..

И, дыханье стеснив,

дрожь безмолвного благоговенья

Жар души холодит

у отверзтых ворот Божества.

Д.Андреев

Собеседник. Но ведь подобные переживания должны отрывать от земли, от близких.

Автор. В некотором смысле, да; только не должны отрывать, а могут оторвать. И наши учения определенно утверждают, что такой отрыв — хоть и утонченный, но эгоизм. Человек сам не должен позволять себе этого отрыва. Можно сказать языком религии, что Бог дает человеку свою любовь не для эгоистичного (хоть и в самом тонком смысле) блаженства, а чтобы удесятерить его силы и любовь к людям для лучшего выполнения своего земного долга.

Собеседник. Для меня все-таки трудно представить, что такая степень эмоционального потрясения вызвана совершенно безличным Абсолютом, полностью оторвана от личного начала.

Автор. И вы отчасти правы.

Мы позже будем говорить, что в учениях утверждается бесконечная эволюция любого элемента Космоса. Проще говоря, каждый атом — будущий человек. А для нашей темы это означает, прежде всего, что в нем есть и потенциал, «зерно» будущей личности. Кураев сближает теософию с язычеством, и в некотором смысле оправданно. Для язычников весь мир одушевлен: есть духи стихий, боги ручьев, деревьев и пр. За этими красивыми мифологическими образами, как считает теософия, действительно стоит глубокая реальность, если их «прочитать» по-другому. Поэтому можно в некотором смысле говорить и о личном аспекте Абсолюта (только, напоминаю, Проявленного). Ведь если этот принцип личностности есть в любом существе, элементе Вселенной, то, логически говоря, должно быть и какое-то его высшее проявление, «высший принцип Личностности»!

Другое дело, что все это ни в коей мере не личности в привычном, человеческом понимании. И тут кроется опасность впасть в примитивную антропоморфизацию, наделяя природные силы или Высшее начало чертами человеческой личности. Но я предлагаю на этом не останавливаться; для серьезного обсуждения нужно изучить не только теософию, а желательно и философию, особенно религиозную, и многое другое.

Собеседник. Но если все это так, то тем более, — почему нельзя воспринимать Бога как личность, даже в самой примитивной форме? Если верующему так легче, то пусть воспринимает, как хочет.

Автор. Разумеется. Я думаю, как и Радхакришнан, что с
практической точки зрения — духовно-нравственного совершенствования — все религии это ветви одного древа, и истинно верующие все равно идут к одному и тому же. В «Бхагавадгите» Кришна — воплощение Единого Проявленного Бога — говорит:

Какие бы образы с верой ни почитал поклонник,

Его нерушимую веру Я ему посылаю1.

Собеседник. Ну вот, видите!

Автор. Вы напрасно меня убеждаете — ведь не теософы начали эту яростную полемику. Теософы-то как раз всегда призывали к веротерпимости — это был основной тезис теософского общества, в котором от членов требовалось строгое следование нравственным нормам в жизни, а не единство веры. Но когда некоторые представители церкви, в частности, тот же Кураев, стремятся не выяснить истину, а любыми путями доказать «бесовство» теософии, мы уже вынуждены отвечать на их аргументы.

Но с другой стороны, можно говорить и о более и менее высоких ступенях постижения Высшего. Человек должен все время стремиться к следующим ступеням, иначе неминуем регресс, застой, религиозная нетерпимость. И нельзя забывать, что даже само благоговение — о котором, помните, вы говорили? — тоже растет и утончается по мере роста собственного духа.

«Человечество придает значение лишь тем понятиям, которые укладываются в сознание посредственности, ибо оно облекает в своем сознании каждую форму соответственно. Почему же не привились все Высшие понятия? Почему же столько искажений? Почему же так много умалений? Ибо, истинно, дух человеческих исканий и устремлений обращен вниз. Но задача Нового мира пробудить сознание и вернуть миру предназначенный облик Красоты. Творчество духа должно напрягаться именно к восхождению. Именно, не низводить Высшее, но подымать. Поэтому первым условием будет творить Образ Божий по божественному»2.

Но, как вы совершенно правильно сказали, есть еще одна причина потребности человека в личностном Боге — и, может быть, самая обоснованная причина.

У человека, стремящегося осмысленно прожить свою жизнь (не будем говорить громкую фразу «стоящего на духовном пути» — кто из нас может с чистой совестью о себе это сказать?), существует естественная потребность — и тут я абсолютно согласна и с вами, и с Кураевым — именно в Личностях, воплощающих в себе нравственное совершенство, любовь и мудрость; в Высшем авторитете, духовном водителе и, наконец, в помощи. И возможно, именно поэтому так принципиально для христиан понимание Христа как Богочеловека.

Но ведь на самом деле эта же идея во всей полноте присутствует и в учениях восточной философии, и в «Живой Этике»! Только там она дана под другим углом: через высочайшие Личности, прошедшие земную, человеческую эволюцию и достигшие принципиально нового уровня развития — почти божественного совершенства. И Христос с позиций теософии — «Живой Этики» воспринимается именно как такая Личность, и совершенно непонятно, почему это вызывает ярость Кураева и его единомышленников. Ведь уровень подобных Личностей так неизмеримо высок (собственно, это уже не люди, а принципиально иная ступень эволюции), что для нас они, действительно, должны восприниматься как боги (откуда, видимо, и появились предания о богах, спускавшихся на землю). Судя по немногочисленным свидетельствам очевидцев, Их явление, близость так же потрясает, как религиозное переживание. А точнее, это переживание не «как» религиозное, а именно религиозное. Ведь через Них, образно выражаясь, льется чистейший Божественный Свет, Свет Высшего Источника. И они, как утверждается, жертвуя собой, остаются в «земной юдоли» и помогают миру и людям в духовном восхождении. В буддизме, например, эти высочайшие Личности назывались боддхисаттвами.

Собеседник. А в «Живой Этике» и теософии это Махатмы, или Учителя Востока, вокруг которых столько фантастических домыслов?

Автор. Да, именно так. И удивительно, как вокруг этого, если вникнуть, совершенно естественного понятия (и очень старого понятия, отнюдь не изобретенного нашими учениями) могло появиться столько диких и фантастических нагромождений. В серии книг «Живая Этика» есть отдельная книга, посвященная этой теме — «Иерархия», на которой мы специально остановимся.

Собеседник. И вы хотите сказать, что существует какая-то духовная практика, какая-то возможность связи человека с этими высочайшими личностями, возможность получения духовного руководства, помощи, просветления?

Автор. А разве это не то же, что молитвы христианским святым, просьбы о помощи? Даже и с позиций науки здесь нет никакой «дурной фантастики». Но мы с вами договорились посвятить этой теме отдельную беседу.

Собеседник. Чувствую, что это будет самый сложный и спорный для меня вопрос.

Автор. В первую очередь опять же из-за бредовых фантазий «лебезятниковых».

Собеседник. Хорошо, давайте, наверное, заканчивать тему. Но у меня еще один важный вопрос: о синтезе разных религий.

Автор. Мы с вами все время очень углубляемся в важные, но слишком сложные и объемные темы, хотя предполагали ограничиться общим обзором учений. А более детально, — если вы заинтересуетесь, — вы все равно сами должны изучать, анализировать, сравнивать и сопоставлять множество самых разных трудов. Поэтому на этот вопрос я бы ответила очень коротко и на художественном примере. У Дмитрия Балашова в прекрасном романе «Симеон Гордый», в котором очень много интересных богословских споров, размышлений о христианстве, есть такое место:

Д. Балашов: «С этого все и начинается! С примирения. С рассуждений о дружбе, о единстве вер, о едином вселенском правлении... А затем те, кто поверят змиевой прелести, платят за то потерею и веры, и воли, и даже языка своего!

Господь в благости своей содеял языци несхожими один другому и после разрушения вавилонска столпа и разделения наречий расселил по разным землям! Значит, должно так! Значит, ко благу земли, что всяк сущий в ней имеет свое место и свой нрав и навычай! И пути к Господу да будут наразны и неслиянны!»1

Мне кажется, Балашов — или, скорее, его герой — здесь путает две принципиально разные вещи. С одной стороны, это философско-религиозная проблема единой Истины, самой возможности сближения и пересечения разных «путей к Господу». А с другой стороны — реальные, земные политические и прочие интересы различных групп, всегда стремящихся достичь своих корыстных целей любыми средствами, в том числе и под прикрытием благих намерений и идей. Разумеется, рассуждать о единстве вер будут и те, кто под этим лозунгом просто хочет прибрать к рукам остальных. Но ведь из этого никак не следует ложность самой идеи внутреннего единства религий!

А во-вторых, мы, в отличие от героя Балашова, уже достаточно знаем о процессах формирования наций, об этногенезах, чтобы верить, что «языци сотворены несхожими» раз и навсегда. Как раз, наоборот, — в этнических котлах постоянно плавятся и народы, и их религии, и идеи, и независимо от нашего желания или нежелания происходит их взаимопересечение, взаимовлияние.

Конечно же, и в этом процессе сохраняется — и всегда будет сохраняться! — и многообразие «языцей», и, соответственно, «путей к Господу». Ведь никто не ставит цели, да это и невозможно, — свести все религии к одной. Это так же нелепо, как свести все науки к одной, или все искусства к одному; это, очевидно, не синтез, а его «дьявольская подмена» — унификация. Как разнообразен мир, так же разнообразны и его проявления и способы познания; так же были и будут разнообразны пути, формы и описания религиозного опыта, но и едины в то же время (в самом высшем смысле!) в своем разнообразии. Речь ведь идет только о том, что в формах, символах, образах различных религий с разной степенью полноты и точности, с разных граней — отражается та же Единая Истина. И поэтому человеческая мысль всегда стремилась вычленить общее в религиозных системах, в описаниях религиозного опыта. Такое сопоставление и анализ помогает выявить и в собственной религии позднейшие искажения и наслоения и отличить их от естественного и необходимого развития и уточнения идей. Собственно, это, наверное, и можно назвать синтезом религий. Но, с другой стороны, хотя нельзя создать одну науку, одно искусство и одну религию, но можно и нужно выявить и очистить истинные науки, искусства и религии — по вечному критерию: приближают ли они нас, в своем развитии, к Истине, Добру и Красоте или нет. Или, как мы и говорили, разграничить в каждой науке, религии и философии Истину и «дьявольскую подмену».

Собеседник. Но тогда нужны уже конкретные критерии оценки. А они опять же основаны на какой-то конкретной парадигме. Как выйти из этого заколдованного круга?

Автор. Одни рассудочные критерии тут не помогут. Именно поэтому «Живая Этика» учит читателя развивать саму способность постижения, вмещения, «расширять сосуд», чтобы смочь, в конце концов, увидеть сердцем эти критерии — и потом рационально осмыслить и сформулировать. В книге «Сердце» есть прекрасное определение сухо-рассудочного мышления.

«Умствование есть некоторое противоположение сердечному постижению. Умствование есть своего рода магия, но магия есть противоположение Благодати... Умствование идет от себя, магия противополагает себя Высшему. Но сердечное постижение, так же, как и Благодать, не имеет в своей основе самости, иначе говоря, самого задерживающего начала... Не смешаем ум с условным умствованием. Ум поведет к мудрости, иначе говоря, к сердцу. Но умствует червь, с трудом переползающий тропу человека»1.

Собеседник. Это надо обдумать. Тогда на сегодня, может быть, закончим?

Автор. Пожалуй. До следующей встречи.

Беседа 5. Теория эволюции в теософии и «Живой Этике»

О, друг!

Я шагаю с тобой

По большой дороге, дороге дня.

И я говорю тебе:

«Путник, где бы ни был ночлег,

Мы уйдем на заре.

Ибо в вечном движении —

Жизнь

Д. Кришнамурти

Собеседник. Пожалуй, я готов перейти, наконец, вплотную к основной части наших бесед — к конкретному содержанию учений «Живой Этики» и теософии.

Автор. Тогда давайте начнем с самого начала.

Собеседник. Разве мы уже не начали с начала, определив, как в учениях понимается Бог — Абсолют?

Автор. Отчасти да. Но это только один из аспектов темы, на которой нам нужно подробнее остановиться — темы эволюции, одновременно и теоретической, философской, и сугубо практической. Именно в разработке теории эволюции ярко проявился синтетический характер учений.

Собеседник. А зачем нам обсуждать тему эволюции? Ведь вначале мы уже о ней говорили. Мне кажется, тут все понятно.

Автор. Я понимаю: вас, как и многих, как и меня, кстати, тоже, больше интересуют проблемы человека: психологические, нравственные, философские. Но когда мы начнем их обсуждать, то натолкнемся на сложности, которых не понять без знания общей картины. Более того, из теории эволюции как раз и следуют самые «человеческие» и практические выводы. А что касается космогонических вопросов, то мы коснемся не более одной десятой из них. Но без этой одной десятой уж точно не обойтись.

Собеседник. Хорошо, вы меня убедили.

Автор. Мы с вами говорили в первой беседе о некоторых современных представлениях об эволюции Вселенной. Они очень близки теософии, и это для меня еще одно свидетельство действительно происходящего синтеза.

Но принципиально новым в учениях, по-моему, было то, что в них концепция эволюции — не просто научно-философская теория. «Живая Этика» — учение, то есть в нем неразрывно связаны знание и нравственно-практические выводы из него. Иными словами, она дает человеку основу для формирования целостного и жизненного мировоззрения, в котором теория и практика не оторваны друг от друга.

Собеседник. Как же теория эволюции может дать основания для нравственно-практических выводов?

Автор. Давайте для «затравки» я скажу вам одно из самых интересных и для многих спорных утверждений «Живой Этики» — «Добро есть то, что способствует эволюции».

Собеседник. Ну, это действительно непонятно. Как вообще можно способствовать эволюции, если это закон бытия? Разве мы можем способствовать или препятствовать, например, закону всемирного тяготения?

Автор. Чтобы вам ответить, мне нужно начать издалека.

Как известно, существуют разные трактовки эволюции. Самая простая: эволюция — это усложнение систем; от космической материи — к биологической, потом к социальной; от амебы к человеку. Но с точки зрения учений здесь не ясен важнейший вопрос — каковы следующие этапы эволюции? А более узко — это вопрос о возможности и о направлении дальнейшей эволюции человека: куда человек будет развиваться? Ведь сказать просто, что человек и мир будут усложняться, — значит ничего не сказать.

Собеседник. Ну а если принять вполне обоснованную гипотезу о направленности эволюции к развитию разума, о чем мы уже говорили?

Автор. Но и здесь вопрос открыт: что такое развитие разума — особенно дальнейшее его развитие? Еще важный вопрос: каковы, все-таки, конкретные механизмы эволюции? С одной стороны, выявляется много таких механизмов и закономерностей, в той же синергетике. Но с другой стороны, многие вопросы так и остаются без ответа; видимо, здесь наступает предел традиционного естествознания. Ну, например, почему сейчас мы не наблюдаем эволюции видов и тем более эволюции самого человека? И так далее. Конечно, существуют различные гипотезы, но целостной и достаточно обоснованной научной картины нет.

Собеседник. Ну а в ваших учениях даются определенные ответы на эти вопросы и формируется целостная картина?

Автор. Да, именно так. Другой вопрос, конечно, что с позиций науки это тоже гипотеза. Но одному критерию она, по-моему, определенно удовлетворяет: в ее рамках многие другие конкретные проблемы — социальные, психологические, даже политические — получают новое и непротиворечивое истолкование и образуют, как я уже сказала, достаточно целостную картину.

Давайте начнем с уже заданного вопроса — об эволюции человека. В упрощенном виде самый распространенный современный научный подход нам говорит следующее: эволюция материи, усложнение систем привели к появлению человека. Он отличается от животных разумом и, как следствие, второй природой — социальной. Причем эта вторая природа исторична, то есть никак не задана изначально, а формировалась на протяжении всей человеческой истории. Более того, человек, рождаясь как биологический индивид, становится именно человеком только через жизнь в социуме и активное усвоение культуры (в широком ее смысле). Вот, собственно говоря, и все, если не вдаваться в тонкости.

Можно ли говорить о человеке менее развитом и более развитом интеллектуально и духовно в рамках такого подхода? Можно, конечно, но это развитие понимается, в общем, аналогично развитию организма — от нуля до какого-то определенного уровня, «потолка». Достаточно изучены процессы формирования мышления, эмоциональной сферы человека. Несколько менее исследована сфера талантов, способностей, но и здесь, в общем, ясно, как их направлять и развивать, хотя бы в первом приближении. Наконец, существуют нравственные нормы, которые, в пределе, человек тоже должен воспринять, интегрировать в сознание, творчески переработать.

Теперь представим себе человека, достигшего «потолка» во всем — то есть максимальных интеллектуальных, творческих, нравственных вершин (насколько мы можем это себе вообразить по выдающимся представителям человечества). Представим, что и все общество уже состоит из таких людей. Ну а дальше?

Мы не только теоретически не можем обосновать, куда дальше будет развиваться человек — но даже внутренне, для себя не понимаем, в чем же состоит его дальнейшая эволюция? Поэтому многие писатели-фантасты и изображают биоробота — дальше фантазия не идет. Самые же талантливые и умные из них, как, например, Стругацкие, рисуют будущее человечество состоящим просто из очень хороших людей. И у них развития человека как такового нет, а есть развитие общества — углубление знаний о мире, расширение сферы влияния человечества, помощь другим цивилизациям. (Но характерно, что и у них то и дело всплывают эти вопросы — о будущей эволюции самого человека!)

Собеседник. Ну а если рассмотреть другие точки зрения? Ведь научно-эволюционный подход далеко не всеми разделяется — не только многие философы его отвергают, но и ученые, стоящие на позициях креационизма. О религии как таковой я и не говорю, там эволюция если и рассматривается, то вообще с других позиций и очень ограниченно, насколько я понял.

Автор. По-моему, разные точки зрения на бытие мира, очень огрубляя, можно свести к двум — «статической» и «динамической». С первой точки зрения мир статичен, неизменен (варианты: мир меняется, но это изменение циклично; формы бытия проходят одни и те же круги, или же эти изменения происходят в очень ограниченных формах, как восстановление нарушенного мирового порядка). Со второй точки зрения мир постоянно меняется, и не просто меняется, а развивается. Это теории линейного прогресса, теории эволюции, самые поздние взгляды, связанные с развитием естественных наук.

Практически вся философско-религиозная мысль прошлого предстает перед нами как более или менее «статичная». (Я говорю «предстает», так как многие системы наверняка дошли до нас в измененном и упрощенном виде; кроме того, не все аспекты в них прописывались с одинаковой полнотой). Во всяком случае, именно эти, может быть, и неправильно нами истолкованные, статичные представления дошли до наших дней. Они и определяют, в основном, психологию современных верующих.

В статичном, «готовом» мире (прошедшем предварительный период становления, творения) у людей одна цель — достичь спасения, вернуться в первоначальное состояние чистоты и блаженства в Боге, от которого они отпали по разным причинам. Одна из центральных проблем, которая ставится в философиях и религиях прошлого, — каковы пути к достижению этого спасения? В той или иной форме, с разными вариациями, этот вопрос ставился и в философско-религиозных системах Востока, и в трудах большинства античных философов и их последователей. Он естественно перешел в христианскую мысль и дошел до наших дней. Правда, в христианской мысли идея развития существовала, но это развитие имеет начало и конец — собственно, это именно период возвращения отпавшего человека в Царство Божие. На этом развитие заканчивается.

И если пренебречь разными формами, в которых выражалась мысль о спасении, то суть остается практически одной и той же (для рядовых верующих, а не основателей учений и наиболее глубоких последователей). Если вы индус, то вам нужно вырваться из бесконечного круга перерождений и достичь освобождения, «мокши». Если вы буддист, то обрести вечный покой в нирване. Если вы христианин, вам нужно преодолеть свою земную природу и тоже обрести вечное блаженство в раю, или, в более сложной формулировке, «бытие в Боге». Конечно, в религиозной философии все это тоньше и сложнее, но и там небесное бытие очень неясно. Во всяком случае, ничего определенного не говорится о дальнейшем бытии или совершенствовании человека в небесном мире.

Собеседник. Меня, кстати, эта сторона, которую вы называете статичностью, всегда смущала в религии.

Автор. Не только вас, но и множество людей, судя хотя бы по мировой литературе.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (123)

    Документ
    Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами.
  2. Редакционная коллегия: академик раен, кандидат исторических наук Л. В. Шапошникова, доктор философских наук В. В. Фролов, доктор филологических наук Е. Н. Чернозёмова

    Документ
    70 лет Пакту Рериха: Материалы Междунар. научно-общест. конф. 2005. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2006. — 424 с. (Рери­ховская на­уч­но-по­пу­лярная библи­оте­ка).

Другие похожие документы..