Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Тематические экскурсии в стоимости тура: «Жемчужина Дуная – Будапешт», «Зальцбург – симфония звуков и пейзажей», «Первое свидание с Парижем», «Вена – ...полностью>>
'Закон'
«ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ПО ОБЪЕКТАМ ЖИВОТНОГО МИРА, ЗАНЕСЕННЫМ В КРАСНУЮ КНИГУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И В КРАСНЫЕ КНИГИ СУБЪЕКТО...полностью>>
'Документ'
Податок на прибуток фінансових установ, включаючи філіали аналогічних організацій, розташованих на території України, за винятком страхових організац...полностью>>
'Программа'
Виды и уровни мотивационных процессов. Три уровня мотивации: источники побуждения, детерминанты выбора направленности деятельности и регуляторы устойч...полностью>>

И. В. Фотиева Час предрассветный

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Очень тонкая и мудрая мысль! Действительно, если «отведать» философии слегка — и науки тоже — то они уводят от Бога, а если «глубоко зачерпнуть» — приводят к нему. Потому я и подчеркивала, что именно мыслители мирового масштаба готовы к этому синтезу, ведь у таких личностей мышление неизбежно тяготеет к масштабности и всеохватности. И как раз они способны не упрощать истины религии и не сводить их к научным, а видеть эти различные истины, говоря математически, как проекции какой-то бесконечномерной Истины на разные n-мерные пространства. Пусть традиционная наука дает, условно говоря, 2-х или 3-мерную проекцию, а религиозный опыт — 12-ти или 13-мерную.

Собеседник. Разве религия не дает как раз бесконечномерную проекцию?

Автор. С позиции наших учений — нет, иначе познание бы остановилось. Ведь так называемое интуитивное познание тоже бесконечно!

А теперь посмотрите на другие попытки сформулировать понимание Бога:

Радхакришнан: «Бог — это неугасимый свет, окружающий нас со всех сторон... Из него все вытекает. В него все возвращается. Это... имманентная причина всего, что есть во вселенной, источник всякой природы, вечная энергия»1.

«Великая основа — это то, откуда все произрастает, — изначальная природа, небесное веление, Закон Поднебесной. Все есть воплощение Дао»2.

Близкое понимание и в теософии:

«Тайная Доктрина... предпосылает "Единую Форму Бытия" как основу и источник всех вещей... Единое

Бытие является нуменом всех нуменов, долженствующих... лежать в основании феноменов»3.

Собеседник. Но я помню, что религиозные оппоненты «Живой Этики» любят ссылаться на те выдержки из «Писем Махатм», где прямо говорится: мы не знаем во Вселенной Бога, ни личного, ни безличного.

Автор. Не забудьте, что эти письма были написаны конкретным корреспондентам. А в «Живой Этике» утверждается очень тонкий педагогический принцип: «говорить по сознанию слушателя» — соответственно его уровню восприятия и конкретной ситуации. «Письма Махатм» были написаны в пору самых яростных и несправедливых церковных нападок на теософию, всплеска религиозной нетерпимости у многих служителей церкви. Поэтому в то время оппозиция с традиционной религией была наиболее острой — это легко видеть по работам Блаватской. Она резко критиковала не только реальный социальный институт — церковь (кстати, почти не затрагивая православную, где, как она считала, наиболее сохранены основы учения Христа), но и анализировала ее догматы, показывала их реальную тесную связь с другими учениями, опровергала неверные, но жестко устоявшиеся трактовки. Но уже в XX веке, именно с развитием науки, понятие Бога стало наполняться новым смыслом. И уже в «Живой Этике» — соответственно новой ситуации и новому восприятию! — было дано новое, более адекватное и расширенное понимание. Мы уже цитировали в прошлой беседе некоторые отрывки, а вот еще один:

«Если Высокие Существа будут свидетельствовать, что они не предстояли Высшему Началу, то не следует понимать это как какое-то отрицание. Наоборот, свидетельство сокровенной беспредельности Высшего мира доказывает необъятность понятия Высшего Света»4.

Собеседник. Не совсем обычный подход — «говорить по сознанию». Как правило, любой автор старается максимально точно и детально изложить свою концепцию, а уж ее понимание — забота читателя.

Автор. Поэтому «Живая Этика» и не законченная теория, а именно учение.

Собеседник. Но мне кажется, что мы как-то односторонне говорим. Ведь в религии присутствует еще один очень важный элемент — религиозное поклонение, восприятие Бога как личности и личное отношение верующего к Богу. И в этом смысле немногие ученые могут считать себя действительно религиозными людьми. Тогда, может быть, мы все-таки говорим не о религии? Мы это начинали обсуждать в прошлый раз.

Автор. Да, вопрос о личностности Бога нам, конечно, не обойти. Давайте попробуем в нем как-то разобраться. Для начала, кстати, напомню вам, что религиоведы относят к религиям не только те, в которых есть понятие личного Бога. Но это, конечно, проблемы не снимает.

Но я предлагаю начать с другого, близкого аспекта этой темы: нравственного компонента религии.

Во-первых, нравственность, конечно, не вытекает прямо из первичного религиозного чувства, переживания «сущности творческих сил Вселенной». Во-вторых, известно, что от законов и табу в древних культах до нашего понимания нравственности еще далеко. В этом смысле можно говорить о высших религиях: христианстве, буддизме — в которых милосердие, сострадание являются основными принципами. И тогда встают вопросы: где источник нравственного чувства? обязательно ли моральные принципы должны воплощаться в некоей сверх-Личности?

Последнее, я согласна, выглядит на первый взгляд более естественным. Многие верующие склонны воспринимать Бога как персонифицированный источник любви, добра, мудрости, справедливости. И наш вопрос, наверное, надо сформулировать так: может ли теоретическое убеждение в существовании некоего Высшего первоисточника (как у упомянутых физиков) стать руководящим нравственным принципом в жизни, и если да, то каким образом?

Собеседник. Я бы еще уточнил это следующим образом. Или же действительно существует какой-то Первоисточник бытия, «Перводвигатель», задающий вектор эволюции, несущий в себе некий ее «сверхген». В этом я не вижу особых причин сомневаться; как я уже сказал — это вполне допустимая научная гипотеза. Я могу воспринимать этот Первоисточник эмоционально (а точнее, эстетически), а могу и не воспринимать; это, допустим, зависит от «окраски» моей личности. А вот откуда возьмется личное отношение к этому Первоисточнику, ожидание помощи, просветления; а также при чем здесь добро, нравственность? Тогда это все иллюзия, проекция нашей человеческой слабости и потребности в утешении, в милосердии, справедливости.

Или же второй вариант: есть Бог, Высшая Личность, Творец всего сущего, милосердный, справедливый, к которому можно обращаться, любить его, искать в Нем опоры, помощи. Но рационально существование такой сверхличности невозможно объяснить; в гипотезе личного Бога наука уж точно не нуждается — и остается слепо верить.

Автор. Вы верно, по-моему, сформулировали противоречие, свойственное большинству современных людей, которые интересуются этими вопросами. Давайте последовательно пообсуждаем.

Вот, для начала, точка зрения индийской философии, которую принято называть «абстрактной», «холодной»:

С. Радхакришнан: «Смотрите ли вы на бога глазами дикаря, как на сердитого и оскорбленного человека, или с точки зрения цивилизованного человека, как на милосердное и сострадательное существо, судью всего, что есть на земле, творца и руководителя мира, — в обоих случаях это не выдерживающая критики, слабая концепция. Антропоморфические идеи... дают вам заменителей бога, а не истинно живого бога. Мы должны верить в бога, средоточие жизни, а не в его тень, отраженную в человеческих умах»1. «Абсолютная реальность, лежащая в основе мира, ... вне времени, вне ространства, вне возраста, вне смерти и вне бессмертия. Мы не можем выразить, что это такое, кроме того, что он есть»2.

Собеседник. Это и действительно философская позиция, но не переживание живого и личного Бога, как в христианстве.

Автор. А для меня здесь все не так просто. Вот вам и христианский автор:

Ориген: «... Мы утверждаем, сообразно с истиной, что Бог непостижим и неоценим... Действительно, природу Его не может постигать и созерцать сила человеческого ума, хотя бы это был чистейший и светлейший ум... Наш ум своими силами не может созерцать Самого Бога, как Он есть, но познает Отца всех тварей из красоты дел и великолепия вселенной. Итак, Бога не должно считать каким-либо телом, или пребывающим в теле, но — простою духовною природой, не допускающей в себе никакой сложности»1.

И близкое понимание Бога у большинства христианских мистиков, начиная с Псевдо-Дионисия Ареопагита, и у позднейших христианских философов, например, у Соловьева. Разве оно очень отличается от восточного?

Хотя тот же Соловьев, стремясь, как верующий человек, совместить свою философию с церковными догматами, пытается обосновать, что Бог должен быть личностью. И очень показательно, что у него обоснование получается опять же чисто философским, рациональным, и для меня, например, неубедительным. А нравственный и эмоциональный аспект в этом доказательстве опять практически отсутствуют.

Собеседник. Действительно, сложный вопрос. Если не наделять Бога атрибутами, — то есть, не создавать какой-то конкретный облик в душе, — то можно ли вообще говорить о его личности? И, опять же, откуда тогда чувства к нему?

Автор. Вот именно. Все определения, рассуждения, доказательства личностности Бога, если они стремятся хоть к какой-то философской обоснованности — фактически, по-моему, все равно остаются «безличными». То есть создание в душе Божественного образа, восприятие Бога как Личности — это все-таки вопрос индивидуальной веры, а не философии и даже не теологии.

Но тут есть другой аргумент — гораздо более серьезный, по-моему, чем все доказательства. Потребность в личном Боге — это еще и проявление потребности человека в нравственном руководстве: не просто в отвлеченных моральных заповедях, а воплощенных в какой-то высшей личности. Я бы на этом позже специально остановилась. Но давайте сначала на одном из примеров все-таки рассмотрим типичные рациональные доводы. Посмотрим, как обосновывает личностность Бога тот же А. Кураев.

А. Кураев: «Первичный смысл слова "ипостась" (которым в богословском языке Церкви и выражалась тайна личности) — конкретное существование, отличное от любого другого... Бог реален, конкретен, он не тождественен нашей идее о нем. Значит, можно сказать, что Бог есть ипостась.

Более того, к Богу можно приложить термин "просопон" — другое слово, которое также было переведено на европейские языки как "личность". "Просопон" в своем философском значении — это нечто узнаваемое, те признаки, по которым можно узнать собеседника. "Узнаваем" ли Бог? Может ли человек различить опыт встречи с кошкой и опыт встречи с Богом? Очевидно, да. Значит, Бог все же как-то отличается от мира»2.

Собеседник. То есть, по мнению Кураева, Бог все же обладает какими-то признаками, качествами?

Автор. Для меня, например, это так и остается неясным. Вот, далее он цитирует Дамаскина: «...Преп. Иоанн Дамаскин давал такое определение личности (ипостаси): "ипостась есть существование само по себе"... чистое существование без каких-либо собственных качеств...»3.

Собеседник. Подождите, так все-таки с качествами — или без качеств? И если Бог есть «существование без каких-либо качеств», то как же мы все-таки «распознаем встречу с Богом» от других встреч?

Но главное даже не в этом. Что дает для верующего определение Личности Бога «без качеств»? Мы-то ведь обычные люди, и нам идея Бога как Личности важна именно с эмоциональной точки зрения. А так для меня нет никакой разницы — то ли признать безличный Абсолют, то ли не менее абстрактную Личность, тоже не обладающую никакими качествами!

Я вижу, что теологические доказательства действительно спорны. Давайте оставим их и вернемся к главной для меня, может быть, скорее психологической проблеме. Снова спрошу: если Бог — не личность, то можно говорить о религиозном мышлении, религиозной философии, но откуда же взяться религиозному чувству? Нельзя любить Закон! А любя Бога-Личность — который сам есть Любовь — вы учитесь и любить мир, и воспринимать его не в абстрактном, а в живом единстве.

Автор. Да, это аргументы не только А. Кураева, но и всех критиков восточных религий. Но, на мой взгляд, такие рассуждения все-таки односторонни.

Во-первых, разве человек может испытывать глубокие чувства только по отношению к личности? Вспомните еще раз самое что ни на есть живое восприятие древними людьми единства мира, сущности Жизни, Высшей мировой гармонии, без всякой личностной окраски. Да и те же физики совсем не отвлеченно, а очень эмоционально воспринимают безличную «высшую мудрость и высшую красоту», «единую и всюду разлитую творческую сущность вселенной»? И я не согласна с вами, что это чувство чисто эстетическое. Мне кажется, напротив, что в нем уже есть, по крайней мере, начало и нравственности, и поклонения. Ведь говорим же мы «поклонение красоте» — красоте природы, искусства, мысли; красоте нравственного подвига. И если принять положение о едином познании, то так называемые эмоции не противоречат знанию, а составляют его неотъемлемый компонент — то, без чего невозможно постижение.

Собеседник. Но эмоции тоже бывают разные. Под религиозным поклонением надо, по-моему, понимать, с одной стороны, благоговейное ощущение Высшего (как, кажется, говорил Соловьев). А во-вторых, в нем присутствует и мысленное обращение к этому Высшему, как бы просьба о помощи, о просветлении. И это возможно только по отношению к Личности.

Автор. Но ведь и гармонии, и красоте можно как бы внутренне «поклониться» — открыться, устремиться к ней душой, принять в себя. Разве при этом вы не будете ощущать просветления души? Ведь об этом не раз говорилось. Само глубокое переживание мирового порядка уже настраивает на созвучие ему, более того — на смирение. Здесь, конечно, надо понимать смирение не как пассивность и переложение ответственности с себя на Бога или духовного пастыря, а в другом смысле: вы ощущаете, перед величием и гармонией мира, что совсем не ваша маленькая и ограниченная личность — «мера всех вещей», а что-то неизмеримо высшее. И это чувство наполняет вас истинным смирением — радостью быть частью этой величественной симфонии, готовностью не нарушать ее, а содействовать ей своей жизнью. Вы чувствуете, что в противном случае, — если начать утверждать свой собственный мелкий эгоизм, — вы просто обособитесь от мира и от Высшего, утратите этот восторг единства, да, возможно, и смысл жизни. Поэтому я и говорю, что это уже основание нравственности и просветления. Кстати, и сам Кураев говорит о «поэтике пантеизма».

Собеседник. Но Кураев тут же приводит слова Честертона, о том, что ему жалко человека, который не может сказать «спасибо» при виде пламенеющего заката.

А. Кураев: «Не может — потому что не смеет признать, что у этой красоты есть Творец... И вот, сердце рвется поблагодарить — а рассудок осаживает: "Молчи! Не к кому нам обращаться!"»1

Автор. Не знаю, как вам, а мне даже трудно себе представить такого, извините, духовного мазохиста. Не проще ли сказать, что для многих людей совершенно естественно воспринимать Высшую гармонию без антропоморфизации ее источника, причем с потрясающей эмоциональной силой? Да вот вам блестящее свидетельство такого восприятия.

Ф.М. Достоевский: «Он задумался, между прочим, о том, что в эпилептическом состоянии его была одна степень почти перед самым припадком (если только припадок приходил наяву), когда вдруг, среди грусти, душевного мрака, давления, мгновениями как бы воспламенялся его мозг и с необыкновенным порывом напрягались разом все жизненные силы его. Ощущение жизни, самосознания почти удесятерялось в эти мгновения, продолжавшиеся как молния. Ум, сердце озарялись необыкновенным светом; все волнения, все сомнения его, все беспокойства как бы умиротворялись разом, разрешались в какое-то высшее спокойствие, полное ясной, гармоничной радости и надежды, полное разума и окончательной причины... Раздумывая об этом мгновении впоследствии, уже в здоровом состоянии, он часто говорил себе: что ведь все эти молнии и проблески высшего самоощущения и самосознания, а стало быть, и "высшего бытия", не что иное, как болезнь, как нарушение нормального состояния, а если так, то это совсем не высшее бытие, а, напротив, должно быть причислено к самому низшему. И, однако же, он все-таки дошел до чрезвычайно парадоксального вывода: "Что же в том, что это болезнь? — решил он наконец. — Какое дело до того, что это напряжение ненормальное, если самый результат, если минута ощущения, припоминаемая и рассматриваемая уже в здоровом состоянии, оказывается в высшей степени гармонией, красотой, дает неслыханное и негаданное дотоле чувство полноты, меры, примирения и восторженного молитвенного слития с самым высшим синтезом жизни?" Эти туманные выражения казались ему самому очень понятными, хотя еще слишком слабыми. В том же, что это действительно "красота и молитва", что это действительно "высший синтез жизни", в этом он сомневаться не мог, да и сомнений не мог допустить. Ведь не видения же какие-нибудь снились ему в этот момент, как от хашиша, опиума или вина, унижающие рассудок и искажающие душу, ненормальные и несуществующие? Об этом он здраво мог судить по окончании болезненного состояния... Если в ту секунду, то есть в самый последний сознательный момент перед припадком, ему случалось успевать ясно и сознательно сказать себе: "Да, за этот момент можно отдать всю жизнь!" — то, конечно, этот момент сам по себе и стоил всей жизни»1.

Собеседник. Да, звучит впечатляюще. И выражение «настроить глубинные струны души в унисон с Вселенским ритмом» здесь, пожалуй, подходит. Кстати, почему же все-таки у Достоевского эти переживания были связаны с эпилепсией?

Автор. Эпилепсию не случайно называли священной болезнью — она, видимо, действует как некий психический допинг, рывком поднимая сознание на небывалую, нечеловеческую высоту. Конечно, не у любого эпилептика, а только у того, у кого в душе есть соответствующий потенциал, если есть что поднимать. Но, как и любой допинг, это действует крайне разрушительно. Сознание и психика обычного человека еще не готовы к таким переживаниям; они должны прийти постепенно и естественным путем.

Собеседник. А каков здесь естественный путь?

Автор. Как и везде — постепенным трудом, напряжением ума и души, «практикой деятельной любви».

Собеседник. Это уже проблемы нравственности. И вы так и не обосновали, как из этого первичного религиозного чувства, пусть даже такого мощного, как в приведенном отрывке Достоевского, формируются высшие нравственные принципы, как они развиваются, закрепляются в душе? Допустим, я могу согласиться, что эти переживания единства мира уже как бы подготавливают душу к нравственному развитию. Ну а дальше?

Автор. Да, я согласна, что этого переживания недостаточно. Но, с другой стороны, разве для нравственного развития достаточно самой по себе веры в личного Бога? Разве вы не знаете множества людей (и даже целых религий, целых наций!), вполне принявших эту идею личного Бога, но нисколько не ставших более сострадательными, терпимыми, милосердными? По-моему, как раз наоборот, если человек персонифицирует в Высшей Личности свои нравственные чувства и представления, то у него уже есть эти чувства, они сформировались еще до идеи личного Бога.

Не значит ли это, что нравственные чувства формируются все-таки «снизу», в жизни, «практикой деятельной любви», как сказал старец Зосима у Достоевского и как говорит большинство философов-этиков? Вспомним Послание Иоанна: если ты не любишь человека, которого видишь, как же ты можешь любить Бога, которого не видишь? То есть не сначала мы знаем и любим Личного Бога, а потом, как следствие, научаемся любить людей и постигать нравственные принципы, а совсем наоборот — мы учимся любви, состраданию, братству только через конкретный опыт деятельной любви к людям, к миру. Но, конечно, с другой стороны, этот опыт должен с самого начала направляться светом Высшего, а вначале — переживанием единства.

Ведь что такое нравственность в самой своей основе? Не развитие ли это чувства Единого во всех его гранях? Разве сострадание, милосердие — не переживания того же единства, но с конкретными людьми, да и вообще живыми существами? Разве честность, порядочность, ответственность и многое другое — не условия осуществления этого единства?

Но конечно, надо еще раз подчеркнуть, что это чувство Единого, или первичное религиозное переживание — именно только «зерно» и не более. Его еще надо долго проращивать, через жизненный опыт, страдания, ошибки. И в «Живой Этике» есть понятия, которые, как мне кажется, отражают именно эту мысль — «зов» и «отклик»; зов Вселенной (или Бога) к человеку — и отклик человеческого сердца.

Вот послушайте стихи очень интересного, хотя и неоднозначного, восточного религиозного мыслителя и поэта Джидду Кришнамурти.

О, прими мир!

Он просится в твое сердце,

И в мерцании каждой звезды

Отражается великая нежность.

О, прими мир!

Не давай ничему проходить мимо,

Но вложи во все свое сердце, Отягощенное любовью.

О, прими мир!

Он весь поместится на твоей ладони,

Когда ты взираешь любовно

На ползущего по ней муравья.

О, прими мир!

Не очерчивай берегов своей любви,

Пусть она разливается мощно,

Захватывая все на своем пути.

О, прими мир!

Он так жаждет участья!

И все живое ждет твоей любви,

Трепещущего жара сердца.

О, прими мир!

И ты примешь Меня

В бесконечном путь искания.

Ибо Я — суть всего.

Собеседник. Хорошо, допустим, я соглашусь с вашей концепцией нравственности как развития первичного чувства Единого. Но мы так и не ответили на один из главных вопросов. Где место в этой концепции человеческой потребности в идеале, в личном авторитете? Ведь вы сами признали, что эта потребность — не просто результат человеческой слабости.

Автор. Конечно; с точки зрения «Живой Этики» это не только не результат слабости, но выражение фундаментального принципа — принципа Иерархии. Но давайте сначала я определю общую философскую позицию наших учений в вопросе о Боге.

В теософии и «Живой Этике», вслед за учениями Востока, утверждается, что Высшая Реальность (Первоисточник Бытия, Сущность творческих сил Вселенной, Абсолют, Парабраман — выбирайте любое имя) — принципиально непознаваема, непостижима; никем, никогда и ни в каком опыте. То есть нельзя даже ставить вопрос: личность это или нет. Это, как пишет Е.П. Блаватская, говоря философским языком, нумен всех нуменов, или непроявленный Абсолют. Это очень старый и известный тезис, в том числе он проводится и в трудах отцов Церкви, и многих религиозных философов.

А. Кураев пишет, что, переписываясь с одним из корреспондентов на тему о Боге, Е.И. Рерих якобы «...отреагировала окриком "Молчать!"»1 По-моему, здесь он не просто проявляет неуважение к личности Елены Ивановны, но и искажает факты. Ведь тут же он сам он цитирует этот «окрик»: «Восток запретил всякое обсуждение Неизреченного, сосредоточив всю силу познавания лишь на величественных проявлениях Тайны».

Собеседник. Да, никакого окрика тут не видно, а вот в словах А. Кураева видна неприкрытая агрессия. Печально.

Автор. Дело не только в этом. А. Кураев, видимо, опять «не приметил слона»: в этом «запрещении» содержится та же мысль, что и в заповеди «не упоминать имя Господа всуе». Потому что, без оговорок применяя наши человеческие рассуждения и логику к Высшей Реальности, мы проявляем даже с чисто научной позиции самонадеянность и нечуткость, отсутствие понимания всей сложности и необъятности этой величественной Тайны. А что уж говорить о верующем человеке, которому именно его религиозное чувство должно было бы внушить священный трепет и молчание перед подобными рассуждениями!

С. Радхакришнан: «Абсолютное никогда не может стать объектом познания... Наш ограниченный разум не в силах выйти за пределы времени, пространства и причины... Мы не можем познать абсолютное... при помощи мысли, которая сама является частью относительного мира... Эту неудачу метафизики не следует ни оплакивать, ни осмеивать, ни хвалить, ни порицать — ее надо понять. С трогательным смирением, порожденным силой интеллекта, Платон и Нагарджуна, Кант и Шанкара заявляют, что наша мысль имеет дело с относительным, и не должна заниматься абсолютным»2.

Е.И. Рерих: «...Все величайшие Учителя человечества никогда не поощряли прений о Непознаваемой Причине. Она принималась как Величайшая Тайна, навсегда непостижимая. Ибо, если мы начнем ограничивать Абсолют нашими представлениями, он перестанет быть Абсолютом... Поэтому мы можем постигать лишь различные аспекты и проявления этого Абсолюта. Но так как все мы частицы этого Абсолюта, и каждая частица Единого Целого заключает в себе потенциал всех свойств этого Целого, то мы можем постепенно раскрывать в себе этот потенциал на протяжении бесчисленных воплощений и тысячелетий, уходящих в Беспредельность»3.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (123)

    Документ
    Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами.
  2. Редакционная коллегия: академик раен, кандидат исторических наук Л. В. Шапошникова, доктор философских наук В. В. Фролов, доктор филологических наук Е. Н. Чернозёмова

    Документ
    70 лет Пакту Рериха: Материалы Междунар. научно-общест. конф. 2005. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2006. — 424 с. (Рери­ховская на­уч­но-по­пу­лярная библи­оте­ка).

Другие похожие документы..