Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Протидія глобальній зміні клімату у контексті Кіотських домовленостей: український вимір– К.: НІСД, Нацекоінвестагентство України, Фонд цільових екол...полностью>>
'Документ'
Я с женой, сестра с мужем, еще одна семейная пара - компания подобралась веселенькая. До сих пор так и не припомню, зачем мы туда направились, к этом...полностью>>
'Рабочая программа'
Дисциплина «Системы коммутации» (СК) относится к числу специальных дисциплин для подготовки бакалавров по направлению «Инфокоммуникационные технологи...полностью>>
'Документ'
В 1997г. Комитетом по образованию Администрации Санкт-Петербурга была утверждена городская программа «Непрерывное экологическое образование в Санкт-П...полностью>>

И. В. Фотиева Час предрассветный

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

М. Элиаде: «... Попытки познать существо таких [религиозных — И.Ф.] явлений средствами физиологии, психологии, социологии, экономики, лингвистики, искусствоведения или какой-либо другой дисциплины обречены на неудачу; при этом ускользает именно то, что составляет их уникальное и ни к чему не сводимое свойство — их священный характер.

... Будучи принадлежностью человеческого мира, религия ... есть с неизбежностью нечто социальное, нечто языковое, нечто экономическое... Но было бы безнадежным делом пытаться объяснить религию в терминах какой-либо из этих фундаментальных функций»2.

И далее Элиаде неоднократно возвращается к принципиальной особенности религиозного восприятия мира. Религиозный человек, по его мнению, ощущает мир как Единое, но «двусоставное» Целое, состоящее из сакрального и профанного, — небесного и земного, вечного и временного. Но земное не отделено от небесного, Высшего, а насквозь пронизано им. И от самого человека зависит открыть и развить в себе это чувство Высшего и связь с ним, стать сознательно причастным вечной жизни, космическим ритмам, которыми регулируется весь мир.

М. Элиаде: «Мир — уже не бесконечное пространство, заполненное деятельностью множества разъединенных, самостоятельных сущностей; внутри этого пространства можно видеть соответствие и взаимную слаженность. Все это, конечно, результат не логического анализа действительности, а все более ясного интуитивного постижения ее в совокупности... Все связано, все едино и создает космическое целое... Такое целое не могло бы, конечно, никогда быть постигнуто умом, привыкшим к аналитическому подходу. И даже посредством интуиции современный человек не может овладеть всем богатством значения и гармонии, с которым космическая реальность (или, в сущности, сакральная реальность) связана в первобытном уме»3.

Собеседник. Любопытно. Но не тенденциозен ли сам Элиаде? Он фактически утверждает, что восприятие мира древним религиозным сознанием более соответствует действительности, чем современное рациональное знание. То есть то, к чему с таким трудом приходит западная наука, религиозный человек воспринимал изначально, органично, силой своей интуиции, еще не нарушенных связей с Целым? Может быть, сам Элиаде был религиозным человеком и просто старался представить религию более глубокой, чем она есть?

Автор. У меня нет никаких данных о религиозности Элиаде. Он был западным ученым, очень известным исследователем религии. Причем, глубоким ученым, раз усмотрел в религии ее основную сущность — то, что она не просто аспект культуры, а что-то неизмеримо большее. И он отметил эти два основных полярных типа мировосприятия — современное, аналитически-рациональное, и архаически-религиозное, интегральное.

М. Элиаде: «Одно из важнейших различий между человеком архаической культуры и современным человеком состоит в неспособности последнего проживать свою ограниченную жизнь как таинство. Психоанализ и исторический материализм полагали, что нашли убедительнейшее подтверждение своим тезисам о той роли, которую играли сексуальность и питание у народов, находившихся еще на "этнографической" стадии развития. Чего, однако, не заметили психоаналитики и исторические материалисты, так это того, что эротизм и питание имели у них совершенно другой смысл... они суть таинства, ритуалы, служащие в качестве средств коммуникации с той силой, которая представляет саму Жизнь... Элементарные акты становятся в "примитивных" сообществах ритуалами, помогающими человеку приблизиться к реальности, вклиниться в Бытие, освобождаясь от автоматических действий (лишенных содержания и смысла), от ничто»1.

По этому поводу я не могу удержаться от одного стороннего, но, по-моему, полезного замечания. Вы, наверное, встречали рекламу «психотерапевтических» центров, где предлагаются методики, основанные, якобы, на знании этих древних ритуалов, в частности, на тантрических культах. В этих центрах доморощенные адепты-психологи обещают, например, научить «гармонии в интимной жизни» на основе «древних тантрических знаний». Они даже и не сомневаются, что целью этих культов было, как у Хлестакова, «срывать цветы удовольствия». Сам Элиаде, как, кстати, и Е.П. Блаватская, и Е.И. Рерих, совершенно верно показывает, что для древнего человека и эротика была лишь одним из средств восхождения, приобщения к вечному Источнику Жизни, творящей энергии. Именно поэтому к подобным обрядам тщательно готовили — не только физически, но, главное, внутренне, нравственно, психологически. В сознании адепта не должно было остаться и тени примитивной жажды земных удовольствий, иначе этот метод обращался в свою противоположность, в «путь к дьяволу» вместо Бога.

Собеседник. Но ведь почти немыслимо удержаться, — какова же должна быть подготовка! И что же, «Живая Этика» это тоже приветствует?

Автор. Ни в коем случае, во-первых, именно по причине большой опасности таких методов и абсолютной неготовности к ним современного человека. Вы же видите, как они используются в упомянутых «психологических центрах». Спасает только полное невежество «учителей»: в действительности, никто из них понятия не имеет о тантрических обрядах — и слава Богу, меньше вреда клиентам.

Собеседник. Да уж, лучше здесь быть просто обманутым, чем получить непредсказуемые последствия.

Автор. Во-вторых, «Живая Этика» вообще считает подобные методы — даже в их самом точном и чистом воплощении — грубыми и дающими только очень ограниченный опыт, но не истинное духовное восхождение, которое достижимо только трудным, долгим путем воспитания сердца и ума.

Собеседник. Понятно. Тогда давайте вернемся к нашей теме. Вы, как я вижу, подводите снова к выводу о том, что религиозная картина мира, по крайней мере, не менее верна, чем научная, так как религиозные люди, не нуждаясь в аналитическом знании, получали, «схватывали» информацию о мире непосредственно, с помощью развитой интуиции. Но вы так и не ответили на свой же вопрос: что такое интуиция?

И попутно еще замечание: я сталкивался с тем, что и само понятие рациональности понимается сейчас более широко, чем в ваших рассуждениях.

Автор. Детально мы с вами не сможем в эту тему углубляться, иначе никогда не закончим, да и увязнем в терминологии. Я уже предлагала объединить общим термином «интуиция» все не-рациональные формы познания. Но при этом не надо забывать, что, во-первых, интуиция тоже имеет разные уровни и аспекты (интересную классификацию здесь провел Н. Лосский); во-вторых — обе формы познания неразрывно связаны.

А что касается рациональности, то мне кажется, что сами споры о ней не случайны. По-моему, они тоже вызваны тем, что люди все более видят ограниченность узконаучного познания мира. Но в то же время не хотят отказаться от привычного термина.

Собеседник. Да, наверное, надо просто условиться о терминологии в наших беседах и ее придерживаться. А то, действительно, увязнем. Мы и уже увязли — забыли о вопросе: мог ли древний человек получать с помощью интуиции такую же адекватную картину мира, как позже ученый?

Автор. Получается, что да. Картина мира древнего человека даже более адекватна, чем научная, но только, конечно, по отношению к самым фундаментальным принципам бытия, а не к конкретным знаниям. Ведь не забудем, что параллельно развитию интуитивного постижения в истории шел не менее закономерный процесс развития интеллекта. Поэтому сказать, как иногда говорят, что «древние обо всем знали больше нас», тоже наивно и неверно. Развитие интеллекта столь же закономерно, как и развитие интуиции — неестественно только их противопоставление друг другу и чрезмерный акцент на чем-то одном в ущерб другому. Сейчас существует обратная тенденция — абсолютизировать интуитивное знание, противопоставлять его рациональному. Это, с точки зрения «Живой Этики», тоже крайняя и ошибочная позиция.

Кстати, на эти темы хорошо писал известный и оригинальный индийский мыслитель Ауробиндо Гхош. Образно выражаясь, истинное знание (в отличие от информации) обнаруживает себя в ярком внутреннем видении как сущности явления, так и деталей, структуры; причем оно сопровождается ярчайшим переживанием несомненности, когда вам хочется воскликнуть — «Да, это именно так, и никак иначе!»

Собеседник. Тогда не только знающими, но и религиозными можно считать очень немногих людей. Религия сейчас для большинства тоже очень рациональна — набор постулатов, обрядов, правил. Похоже, что у современного человека нет и никакого «живого ощущения присутствия Бога». И, может быть, поэтому они и в жизни не отличаются от неверующих — не более нравственны, сострадательны, терпимы.

Автор. Думаю, все же, что, несмотря на массовую моду, и сейчас есть истинно религиозные люди, хотя им и сложнее, чем их предкам. А о кризисном состоянии религии говорил еще В. Соловьев.

В. С. Соловьев. «Отвергающие религию в настоящее время правы, потому что современное состояние самой религии вызывает отрицание, потому что религия в действительности является не тем, чем она должна быть.

...Современная религия есть вещь очень жалкая — собственно говоря, религии как господствующего начала, как центра духовного тяготения, нет совсем, а есть вместо этого так называемая религиозность, как личное настроение, личный вкус: одни имеют этот вкус, другие нет, как одни любят музыку, другие — нет»1.

Автор. А если вернуться к нашей основной теме, то мне кажется, что именно это интуитивно-эмоциональное видение-переживание живого единства Вселенной, насквозь пронизанной Высшим началом, и можно считать первичной религиозностью.

И понятно, что человек может и не чувствовать никакой потребности в рациональном обосновании, в объяснении этого переживания. Мы ведь любуемся красотой пейзажа, не интересуясь, какие биохимические процессы там протекают. Но с другой стороны, отсутствие такой потребности у кого-то — еще не доказательство того, что это рациональное обоснование вообще не нужно, как считали некоторые отцы церкви, например, Григорий Панама.

Давайте теперь вернемся к нашему предварительному предположению о том, что религиозная картина мира должна быть не менее истинна, чем научная. Обе они являются обобщением знания; одна — в основном рационального, другая — преимущественно интуитивного.

Собеседник. Но тогда эти картины должны совпадать, хотя бы в самых общих выводах.

Автор. Они и начинают совпадать — по мере развития науки и по мере изучения древних религий, их основных идей. Вы, наверное, знаете известную книгу Ф. Капра «Тао в физике»? Или идеи Д. Бома, да и многих других современных ученых? Вот высказывание одного из них:

В. Г. Буданов: «Принципы гармонии отражают... своего рода правила суперотбора и кардинально сокращают время эволюции Вселенной... Фактически такой подход размывает понятие системы, слишком открыта она к обоим — мега- и микроуровням, слишком организмичным становится сам порождающий Универсум, а система — похожей на него. Система вступает в диалог со Вселенной, она причащается Универсуму, ощущает себя его частью и подобием. В хаотических эволюционных фазах возможно получение информации из целостного источника, синхронизация и гармонизация системы в согласии с космическими принципами»1.

Посмотрите, как похоже на архаичное восприятие мира: «диалог со вселенной», «получение информации из целостного источника», да еще и «синхронизация с космическими принципами».

Собеседник. Да, интересно. Но ведь этого недостаточно, нужно анализировать и более частные аспекты этих картин мира, чтобы уже с уверенностью говорить о совпадении.

Автор. Это и делается, и мы с вами отчасти будем делать в наших беседах. Но не забудьте, что процесс синтеза науки и религии только начался; если бы положения религии и науки полностью совпадали и в частностях — о чем бы было говорить? По-моему достаточно уже и того, что выявлено, для серьезного размышления.

Собеседник. Да, но мы обсудили только одну сторону проблемы. Теперь на очереди самый принципиальный вопрос — о Боге.

Беседа 4. Бог или Абсолют?

Собеседник. По-моему, это непреодолимая трудность. Ведь понятия Бога в науке нет — ни в какой форме.

Автор. Почему вы так в этом уверены?

Собеседник. А вы нет? Тогда задам вопрос с «солдатской прямотой» — есть ли Бог? И как вообще проверить эту «гипотезу»?

Автор. Вы напомнили мне диалог со старцем Зосимой у Достоевского — помните, в «Братьях Карамазовых»:

«— Я страдаю, простите меня, я страдаю... — И она в каком-то горячем порывистом чувстве сложила перед ним руки.

—Чем же особенно?

—Я страдаю... неверием.

—В бога неверием?

—Будущая жизнь — это такая загадка! ...Чем же доказать, чем
убедиться?

—... Доказать тут ничего нельзя, убедиться же возможно.

—Как? Чем?

—Опытом деятельной любви. Постарайтесь любить ваших ближних деятельно и неустанно. По мере того, как будете преуспевать в любви, будете убеждаться и в бытии бога, и в бессмертии души вашей. Если же дойдете до полного самоотвержения в любви к ближнему, тогда уж несомненно уверуете, и никакое сомнение даже и не возможет зайти в вашу душу. Это испытано, это точно»2.

Мне кажется, Достоевский исчерпывающе ответил. Но, конечно, чтобы убедиться так, как советует старец Зосима, нужно полностью изменить свою жизнь. А на уровне рационального знания — особенно в узкой, конкретной области — в «этой гипотезе» действительно нет нужды. Вот типичное рассуждение ученого:

«Как можно объяснить сознание? Мы уже признали: сознание самого человека не может породить самого себя. Что же определяет существование сознания? Многие мыслители древности и мистики настоящего времени пытались и пытаются вывести личное сознание из какого-нибудь другого сознания — божественного, космического и т.п. Подобное допущение не решает проблемы, так как тогда остается загадочным происхождение самого внеличного сознания. Но главное — такое предположение принципиально непроверяемо на опыте, а современная наука непроверяемые гипотезы всерьез не рассматривает»1.

Собеседник. По-моему, это совершенно верно.

Автор. Верно, но только «с одной стороны горы», как в вашей аналогии. А вот другая сторона — опять Достоевский: «Сущность религиозного чувства ни под какие рассуждения... и ни под какие атеизмы не подходит; тут что-то не то, и вечно будет не то; тут что-то такое, обо что вечно будут скользить атеизмы и вечно будут не про то говорить»2.

А если развивать мысль Достоевского, то, по-моему, можно сказать, что сама наука тоже во многом скользит по поверхности. Она ведь, в общем, занимается построением моделей, а что такое модель, как не мертвый скелет живой системы, отражающий только какие-то самые грубые взаимосвязи, самую общую структуру? И как бы мы ни развивали научное знание, это всегда будут только модели, пусть и все более сложные, многоуровневые и детализированные. Эта проблема уже определена как кризис моделирования: на каком-то уровне детализации мы вынуждены останавливаться, иначе модель становится слишком громоздкой. А остановившись, мы отсекаем массу факторов, параметров. И сейчас уже ясно, что среди них всегда будут принципиально важные, без которых нет адекватного знания. Более того, когда речь идет о живом организме или биоценозе и вообще живой системе, то проблема еще усложняется: ограниченность такой модели делает ее пригодной только для самых простых случаев. Помните, у Гете:

Живой предмет желая изучить,

Чтоб ясное о нем познанье получить,

Ученый прежде душу изгоняет,

Затем предмет на части расчленяет,

И видит их да жаль: духовная их связь

Тем временем исчезла, унеслась!

Собеседник. Но ведь эти модели в конечном итоге все-таки помогают нам выстраивать единую модель мира, то есть способствуют и целостному познанию.

Автор. Конечно, вы правы; я ведь и не стою на позициях антисциентизма и нисколько не отрицаю важности и более того — закономерности, необходимости такого метода познания. Но это опять проблема синтеза: модели должны все время как бы накладываться на интуитивно-целостное и глубоко эмоциональное восприятие этого живого единства; должны взаимодействовать с ним. Так называемое точное знание должно все время подтверждаться внутренним видением — и одновременно, с другой стороны, прояснять, структурировать, детализировать и само это видение. Это и есть, с позиции наших учений, синтетическое познание. А наука оторвала себя от этого живого восприятия, которое дается только сознательной открытостью Высшей Истине как источнику (в буквальном смысле!) живого знания. И тем самым наука «засушила» себя, омертвила, и именно поэтому ученые часто слишком буквально отождествляют истины религии с выявленными закономерностями эволюции низшей материи.

Собеседник. Но как же тогда, по-вашему, делаются научные открытия?

Автор. По-моему, они как раз и делаются за счет того, что полностью заглушить интуитивное целостное восприятие невозможно. И чем оно сильнее, тем плодотворнее ученый.

«Никакое восприятие невозможно без сердечного устремления. Конечно, интеллект воспринимает, но несравнимо тонкое воздействие сердца. Именно когда говорим, что мысль осенила, значит сердце явило насыщенное воспоминание и восприятие»3.

Собеседник. Да, пожалуй, с этим можно согласиться —действительно, открытия не происходят в итоге комбинации известных знаний, иначе компьютеры были бы способны их делать. Здесь что-то иное.

Но все-таки, возвращаясь к началу рассуждений, — ни вы, ни Достоевский так и не ответили на аргумент о непроверяемости на опыте «гипотезы Бога». Ведь опыт деятельной любви, помимо его сложности, еще и субъективен. А наука имеет дело с объективными данными.

Автор. Я не согласна с тем, что этот опыт полностью субъективен. Но это отдельный вопрос, а пока что я бы обратила ваше внимание на то, сколько выдающихся ученых приходили в XX веке и приходят сейчас к идее Бога, или Высшего направляющего Принципа (несмотря на склонность к редукции). Ведь это очень показательно!

Вот передо мной книга Ю.С. Владимирова «Фундаментальная физика, философия и религия». В ней Юрий Сергеевич предпринял попытку разобраться в вопросе, который вы ставите — возможен ли синтез науки и религии.

Ю.С. Владимиров: «Имеются ли достаточные основания полагать, что все религии объясняются лишь невежеством? ... Религиозные системы представляют собой неиссякаемую сокровищницу идей, мыслей, образов и понятий... Многие из них ныне получили четкое математическое выражение и широко используются в современной науке. Ряд же религиозных идей и образов еще ждет своего воплощения в современной науке»1.

«Автор пришел к выводу, что в данный момент в фундаментальной теоретической физике имеется ряд принципиально различных способов выбора базисных положений физики.... Приверженцы различных парадигм [в физике] ведут себя как представители различных религиозных конфессий. Принятые ими понятия и принципы сродни догматам религиозных учений, они пронизывают все мировоззрение исследователей, определяют постановку задач и стиль мышления. Бывает очень трудно убедить коллег в возможности посмотреть на проблему сквозь призму иной парадигмы»2.

Как видите, даже в самой «объективной» науке физике есть совершенно различные направления, и в их основе лежат различные исходные представления о материи, поле, пространстве — действительно, так же, как и в религиях.

Собеседник. Я пока не понял — какой же вывод вы из этого делаете?

Автор. Ну, как же — мы с вами только что слушали психолога, который говорит, что «современная наука непроверяемые гипотезы всерьез не рассматривает». Но фундаментальные положения разных школ физики тоже, в некотором смысле, берутся на веру. Причем здесь речь идет не просто о разных подходах, методологиях, а об основных понятиях. Все равно как если бы мы имели несколько биологии, с совершенно разными представлениями о живой клетке, ее строении и функциях (если бы, предположим, клетку нельзя было наблюдать).

Собеседник. Но ведь это не значит, что эти понятия и подходы в физике берутся с потолка. Ведь они тоже на чем-то основаны.

Автор. Да, конечно, — на общей научной эрудиции авторов, на их мировоззрении, на опыте, интуиции... Но ведь и основные положения религий тоже не берутся «с потолка». Они точно так же вытекают из глубинного интуитивного знания религиозных людей, как мы уже с вами говорили. (О самих основателях мировых религий мы, думаю, пока говорить не будем). А если бы эти основы религий были совершенно произвольными, разве мыслящие люди, великие ученые могли бы быть в то же время верующими?

Собеседник. Так ли уж многие ученые верят в Бога?

Автор. Похоже, очень многие, хотя и чаще всего не в традиционном понимании.

Ю.С. Владимиров: «В книге А. Меня приводится следующее довольно примечательное высказывание известного астронома Н. Морозова: "Когда современного умственно развитого человека спрашивают: верит ли он в Бога, то ему приходится отвечать: о каком Боге вы говорите? Если о библейском Боге в виде старика,... сидящего на престоле на верху стеклянного колпака над нашей атмосферой, то, конечно, нет. Но если вы под этим словом подразумеваете единую и основную — по учению современной науки — сущность всех творческих сил вселенной... то как я могу отвергнуть эту единую и всюду разлитую творческую сущность вселенной, не отвергая этим самого себя?... Вся вселенная полна различных форм творческого сознания, и силы стихийной природы отличаются от наших организовавшихся психических сил только своей одеждой, а не сущностью. Таково научное представление о едином, вечном, вездесущем и все наполняющем творческом начале вселенной»1.

И в таком понимании Бога, похоже, сходятся многие. Юрий Сергеевич сделал большую работу, собрав в книге высказывания ведущих физиков мира на эту тему. Давайте послушаем хотя бы некоторых.

М. Планк: «Не следует думать, что можно продвинуться вперед без всякого мировоззрения, без недоказуемых гипотез. Для физика также имеет силу изречение, что нет спасения без веры, по крайней мере, без веры в некоторую реальность. Только эта твердая вера ... дает точку опоры продвигающейся ощупью фантазии».

A. Эйнштейн: «Моя религия состоит в чувстве огромного восхищения перед безграничной разумностью, проявляющей себя в мельчайших деталях этой картины мира, которую мы способны лишь частично охватить и познать нашим умом... Эта глубокая эмоциональная уверенность в высшей логической стройности устройства Вселенной... и есть моя идея Бога».

B. Паули: «У Эйнштейна есть чувство центрального порядка вещей... Представление о личностном Боге ему совершенно чуждо. Однако для него не существует разрыва между наукой и религией. Центральный порядок вещей принадлежит для него как к субъективной, так и к объективной области, и это представляется мне наилучшим исходным пунктом»2.

Собеседник. Это похоже и на Тейяра де Шардена, которого мы уже цитировали.

Автор. И на мнения многих других авторов. Причем, заметьте, что между религией и наукой нет разрыва именно для наиболее крупных ученых, мирового масштаба. О Вернадском мы уже говорили.

В.И. Вернадский: «Не говоря уж о неизбежном и постоянно наблюдаемом питании науки идеями и понятиями, возникшими как в области религии, так и в области философии, — питании, требующем одновременной работы в этих различных областях сознания, необходимо обратить внимание еще на обратный процесс... Религия и философия, восприняв достигнутые научным мировоззрением знания, все дальше и дальше расширяют глубокие тайники человеческого сознания»3.

Собеседник. А почему вы подчеркиваете, что именно для мыслителей мирового масштаба нет разрыва между наукой и религией?

Автор. Юрий Сергеевич приводит еще одно, совершенно замечательное высказывание:

Г. Лейбниц: «Человек божественного ума Френсис Бэкон Веруламский справедливо заметил, что философия, если отведать ее слегка, уводит от Бога, если же глубоко зачерпнуть ее — приводит к нему... Блестящие успехи математических наук и попытка проникнуть путем химии и анатомии в недра вещей показали, что весьма многие явления можно объяснить так сказать механически... без допущения Бога и не принимая его в расчет... При объяснении телесных явлений не следует без нужды прибегать ни к Богу, ни к какой-либо другой бестелесной вещи, форме ли свойству (не следует впутывать Бога, если предмет его недостоин)... все, насколько возможно следует выводить из природы тела и его первичных свойств... Но что если я докажу, что в природе тела нельзя найти начала даже этих первичных свойств?»4



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (123)

    Документ
    Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами.
  2. Редакционная коллегия: академик раен, кандидат исторических наук Л. В. Шапошникова, доктор философских наук В. В. Фролов, доктор филологических наук Е. Н. Чернозёмова

    Документ
    70 лет Пакту Рериха: Материалы Междунар. научно-общест. конф. 2005. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2006. — 424 с. (Рери­ховская на­уч­но-по­пу­лярная библи­оте­ка).

Другие похожие документы..