Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Методические указания'
Выпускная работа сдается комиссии за 10 дней до предполагаемой защиты в электронном виде и в виде брошюры формата автореферата. Дата защиты назначает...полностью>>
'Документ'
Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет водных ...полностью>>
'Документ'
Цель: подвести итоги функционирования и развития школы за истекший учебный год и за одиннадцать лет (выпускные экзамены). Определить уровень целостнос...полностью>>
'Документ'
Баланс народного хозяйства является системой наиболее общих и взаимосвязанных экономических показателей, характеризующих уровень развития экономики, ...полностью>>

И. В. Фотиева Час предрассветный

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Представьте себе, какая колоссальная ответственность за ученика лежала на учителе! И судя по всему, большинство учителей Востока эту ответственность хорошо понимали и проводили ученика по острейшим кручам этого духовного пути. Важно еще подчеркнуть, что никогда в ученики не брались все желающие, — как делают современные доморощенные псевдо­оккультисты и псевдо-йоги! Существовал строжайший отбор.

И подчеркну, что принципиальное отличие «Живой Этики» от других, классических школ йоги заключается именно в том, что она утверждает духовную эволюцию без использования этих методов и без удаления от обычной жизни, от земных проблем.

Поэтому понятно, что если использование методов йоги нуждается в строжайшем контроле, то велика опасность искажения этих методов даже без всякого злого умысла, например, при применении их к совершенно неготовым людям. На западе применение этих методик вообще проблематично. По этому поводу Юнг писал, что европеец пытается использовать йогу, чтобы решить свои — европейские — проблемы; и «…наверняка станет употреблять йогу во зло... Я готов сказать ему: "Изучай йогу и ты многому научишься, но не пытайся применять ее, поскольку мы, европейцы, попросту не так устроены, чтобы правильно употреблять эти методы"»1.

Собеседник. Извините, перебью. А в чем выражается эта опасность, точнее, в чем проявляются плохие последствия для человека?

Автор. Во-первых, в психических отклонениях и даже серьезнейших психических заболеваниях, которые часто сопровождаются и физическими болезнями. «Раскачанное» сознание человека (даже с помощью примитивных и искаженных методов) дает некоторые необычные проявления и ощущения2 . Эти ощущения, хаотичные и неконтролируемые, даже если не приводят к серьезной психической болезни (что чаще всего происходит), то развивают в человеке совершенно неадекватное восприятие себя и мира, впечатление о своей исключительности, а, главное, стремление ко все новым и новым необычным переживаниям. А вот тут — прямой путь к «дьяволу», что бы под этим ни понимать: или определенные разрушительные энергии, или развитие непомерной и опасной гордыни — питательной почвы для любого имморализма и всех его последствий. Помните, я сказала об отборе учеников в йоге? Этот отбор шел в первую очередь именно по нравственному критерию, и более того, в Раджа-Йоге первым обязательным этапом было фундаментальное нравственное преображение ученика.

И в XIX—XX вв., когда интерес к Востоку на Западе резко вырос (а в последние годы и у нас в России), эти тенденции неграмотного, а то и целенаправленно извращенного использования оккультных практик так возросли, что Е.И. Рерих, как я уже сказала, практически отказалась от употребления не только понятия «магия», но и «оккультизм».

Е.И. Рерих: «... Многих отпугивает всякое упоминание об оккультизме. Сейчас уже нужны новые определительные... Я не люблю слово оккультизм и всякие напыщенные упоминания о посвященных и посвящениях, ибо в моем представлении тотчас же встает вся бутафория и параферналия псевдо­оккультных организаций»3.

И все-таки, чтобы избежать путаницы и просто несправедливости, надо помнить о первоначальном значении слова «оккультизм». Вообще же, думаю, стоит действительно вернуться к истокам и пользоваться термином «йога». Тем более что и древнейшая философия йоги, и конкретные практики намного глубже, полнее и, в общем, духовнее, чем позднейшие западные оккультные учения, — чем те же ранние масоны или розенкрейцеры.

Собеседник. Это интересно, и, в общем, убедительно, хотя у меня еще много вопросов и сомнений. Но есть один практический момент. Если церковь и не права в определении идеалов и целей оккультизма и йоги, то, возможно, она права в полном неприятии методов. Ведь если их так легко исказить, и с такими опасными последствиями, то не разумнее ли вообще от них отказаться? Христианский, религиозный духовный путь и наверняка не менее эффективен и безопасен.

Автор. Резонный вопрос. Но, во-первых, прежде, чем обсуждать эти практики, наверное, надо ближе с ними познакомиться и выяснить, зачем и кому они вообще рекомендовались. И, кроме того, попытаться ответить в целом на вопрос, что же такое духовный путь, духовная практика, да и вообще дух. Ведь насколько часто мы используем эти термины, настолько же различно их понимаем.

Во-вторых, мы не уточняли, что, собственно, входит в христианский путь, и почему вы думаете, что на нем нет опасностей и искажений? Если даже не говорить о тоталитарных сектах, многие из которых выступают под именем христианства и точно так же разрушительно воздействуют на сознание и психику человека, то ведь есть еще одна вечная проблема: сам человек может исказить любое учение — в силу невежества, или, опять же, скрытой гордыни.

Собеседник. Но ведь в последнем случае церковь его поправит.

Автор. Поправит, если только узнает о его внутренних проблемах. Но ведь точно так же и на Востоке учитель поправлял ученика.

Собеседник. Но какие же серьезные отклонения могут быть у убежденного христианина?

Автор. Мне известно достаточное число случаев, когда современные верующие вели себя в семьях как типичные сектанты — жестоко, нетерпимо; мучая и терроризируя своих близких, причем, будучи глубоко убеждены, что спасают их души. И гордыни в них было предостаточно, хотя они этого и не осознавали.

Вообще, я бы резюмировала этот вопрос так: не между разными учениями и религиями надо проводить резкую границу, а внутри каждого из учений — между Истиной и ложью; между основами учения (которые в целом едины, как едина Истина) и его «подменами» А эти «подмены» могут незаметно совершаться и в душе любого отдельного верующего, и в позиции самих руководителей любой религии или учения.

Собеседник. Я чувствую, что мы еще часто будем обращаться к этой теме по разным поводам. Но хотелось бы еще услышать, как все-таки ваши учения смотрят на существование разных религий. Я помню, вы говорили, что единая Истина раскрывается разными гранями. А можно конкретнее? И главное, как вы сами понимаете, в чем все-таки отличие ваших учений от христианства?

Автор. В общем, наверное, можно сказать так. Во все времена мудрецы постигали «внутренним взором» (в чем и состоит особенность религиозного познания) фундаментальные принципы бытия, разные грани Истины. Но они постигали не только разные грани, но и в очень разной степени — из-за разности между их собственными уровнями. К тому же многие неизбежно субъективно «окрашивали» познанное.

И одновременно с этим высшие знания всегда прямо давались человечеству — теми величайшими Личностями, которые уже стоят на принципиально иной ступени эволюции. Но и эти знания во многом излагались упрощенно, приноравливались к сознанию масс.

Результатом этих двух встречных (и взаимосвязанных) процессов явились различные философские и религиозные системы. Но, несмотря на их внешнюю разность, многие из них близки друг к другу в основных аспектах, если внимательно анализировать. Во всяком случае, они близки в одном: в существовании Высшего начала — оно же Высшее Добро и Высшая Истина; и в том, что цель человека — постигать это Добро и эту Истину и воплощать в жизни.

Собеседник. Но вы все время говорите о знании, о познании. Я понял из предыдущей беседы вашу мысль о том, что вера и разум — это две грани единого познания — в широком смысле этого слова. Но в связи с теперешней темой хотелось бы подробнее развить этот тезис.

Автор. Да, нам, думаю, постоянно придется к нему возвращаться — он слишком принципиален.

В нашей европейской традиции, в отличие от Востока, высшим видом знания стали считать рационально-понятийное, фактически противопоставив его вере, чувствам, даже убеждениям. И пришлось вводить множество дополнительных понятий: «постижение», «понимание», «усмотрение» и так далее. А потом стали исследовать, что такое «понимание», и вращаться в заколдованном кругу. А тайна познания так и остается тайной: мы только описываем, но так и не отвечаем на вопрос, что означает «знать».

С позиций же наших учений знанием, в полном смысле этого слова, можно назвать только единый сплав всех уровней и аспектов познания; упрощенно говоря — рационального знания и интуитивного видения, «схватывания» сути явления. Или, по-другому: рационального знания и его глубокого усвоения, переживания, в том числе, конечно, и эмоционального. И здесь «Живая Этика» и теософия развивают известные философские и религиозные идеи; например, в ней есть термин «чувствознание», включающее все грани и оттенки: переживание, понимание, постижение — оно близко, скажем, к «живознанию» русской философии.

А вера в «Живой Этике» определяется очень точно и красиво: «Вера есть знание, испытанное огнем сердца».

То есть знание в «Живой Этике» — это то, что становится неотъемлемой частью души человека, а не только интеллекта; что меняет его отношение к жизни, преображает его самого. В принципе, у современных авторов отчасти это тоже признается. Но на практике, говоря и об информации, и о знании, мы чаще всего имеем в виду именно рациональное знание. С точки же зрения наших учений рациональное знание — это только первый этап познания. И во многих случаях лучше ему быть как раз вторым — при постижении высших Истин. Мне кажется, что именно это и имели в виду Отцы Церкви, отрицая знание. Отрицая рационально-логическое знание, они указывали на его ограниченность. Ведь познать Бога — значит самому обожиться. Поэтому, наверное, Сократ и говорил, что человек, знающий, что такое добро, становится добрым. Он имел в виду не знание-информацию, а знание-преображение: узнавая, что есть Добро, ты принимаешь его в душу, и Добро становится частью души. И очевидно, что такое знание-преображение неотделимо от эмоционального его переживания, как совершенно точно и писал Бердяев.

Отсюда, кстати, еще общее почти для всех духовных учений: суть совершенствования человека — прежде всего в глубоком осознании (еще раз напомню: осознании-переживании) Единства мира, соединении себя с миром. То есть эгоизм сменяется альтруизмом, индивидуализм — соборностью (по прекрасному термину, развитому в русской религиозной философии); замкнутость на своих интересах и переживаниях, пусть даже самых утонченных, — все большей открытостью своего сердца и души всему миру.

Собеседник. Но вы не употребляете понятие Бога, а говорите о высшей Истине, о познании основ бытия и так далее. И в восточных учениях, насколько я помню, нет Бога, например, в буддизме, в даосизме. Может быть, тут и отличие ваших учений от христианства?

Автор. Вы, наверное, не обратили внимания на предыдущее высказывание Е.И. Рерих. Давайте процитирую саму «Живую Этику»:

«Без Бога нет пути. Можно называть Его как хотите, но Высший Иерархический Принцип должен быть соблюдаем»1.

Но мы об этом подробнее поговорим в следующий раз. Что же касается христианства, то если под ним понимать противоречивую (даже теоретически) теологию современной церкви, то тогда учения действительно не совпадают с ней. Но мы под христианством понимаем учение, данное величайшей Личностью, Христом. Это учение впоследствии (и это общеизвестно) подвергалось множеству дополнений, изменений — вполне человеческих, а не божественных. И поэтому никак нельзя назвать все написанное в этом русле учением Христа. Это именно христианская философия — становящаяся, развивающаяся в спорах и даже в борьбе мнений.

Собеседник. Но здесь есть принципиальный момент, о котором мне говорили верующие, — признаете вы или нет Христа именно Богом-сыном?

Автор. В рамках наших учений так вообще не совсем корректно ставить вопрос. Христос это высочайшая Личность — действительно иного порядка, чем человек; не просто мудрец, постигающий некие грани бытия, а нечто принципиально более высокое. Можно ли его считать воплощением Бога, как это понимается в христианской теологии? В каком-то смысле, наверное, да, но не только Христа, а, например, и Будду, и Кришну. Хотя это очень сложная тема, и мы ее коснемся позднее, и только в общих чертах, — она сложна не только для наших вводных бесед, но и сама по себе, и я не уверена, что мое собственное ее понимание правильно. И, кстати, трудно понять, почему на признании Христа Лицом Троицы делается такой акцент, вплоть до обвинения в сатанизме всех, кто этого не признает. Ведь для того чтобы испытывать преклонение перед Христом, брать его за абсолютный нравственный идеал, ориентироваться на его учение в жизни, — по-моему совсем не обязательно считать его Богом в буквальном понимании христианской доктрины. Ведь можно, наоборот, верить в божественность Христа и в то же время оставаться эгоистом и потребителем.

Собеседник. А помните, как Достоевский сказал, что если бы ему предложили выбирать между Христом и истиной, то он остался бы с Христом?

Автор. Думаю, что и Достоевский здесь понимал под истиной нечто рациональное и отвлеченное. И при этом и я, и, думаю, вы тоже «остались бы с Христом», так как наше сердце бы почувствовало, что Он воплощает Истину более высокого порядка, чем предложенная при выборе. Наши русские философы предлагали в качестве некоего теста для различных благодетелей человечества такой вопрос: признают ли они Христа? И благодетели (которые воплощали все «блага современной цивилизации»: комфорт, победу над болезнями, неограниченное познание — познание в рациональном смысле, заметьте!) пасовали перед этим вопросом. Христос для них был антагонистичен, так как нес совершенно иную весть, предлагал иной смысл жизни.

Так вот, я хочу сказать, что последователи йоги не только «выдержали» бы этот тест, но показали бы, что их Истина и Истина Христа — одно и то же.

Собеседник. Ну а тезис о спасении мира? Для вас это тоже только философско-теоретическое положение, которое можно принять, а можно и не принимать, и которое ничего не добавляет?

Автор. Нет, с этим сложнее. Точного ответа на этот вопрос я вам опять же не могу дать. В учениях даны только намеки на какую-то действительно исключительную миссию Христа для всей истории человечества (но это не спасение от первородного греха, так как учения о первородном грехе в «Живой Этике» нет.)

Собеседник. Но почему в ваших учениях прямо не сказано? И может быть, все-таки расскажете подробнее, что вы сами об этом думаете?

Автор. В учениях, как я уже говорила, очень многое сказано намеками — отчасти просто для того, чтобы до времени избежать профанации важнейших вещей. А свои догадки по этому вопросу я бы не стала говорить, так как стараюсь в наших беседах опираться на то, что в учениях дано достаточно ясно. А по поводу миссии Христа послушайте некоторые выдержки и подумайте сами, если хотите:

«Прекрасно, что вы почитаете дни Великой Жертвы. Пусть каждое сердце человеческое почерпает силы для подвига из чаши Спасителя.... Пусть замолкнет злоба, хотя бы во дни великих страданий, когда была испита Чаша за весь мир!»1.

«Так можно в Дни Великие вспомнить всех труждающихся. Нельзя ни на час пребывать в жестокости, когда даже сейчас еще кровоточит Терновый Венец!»1

Собеседник. Но ведь тут, по-моему, буквальное совпадение с христианством!

Автор. Я не могу однозначно так сказать, потому что есть и такие слова:

«...Нет слов на языках человеческих описать причины этого священного геройства. Можно собрать слова превысшие, но лишь сердце в трепете устремления поймет славную красоту»2.

И раз «нет слов на языке человеческом, чтобы описать эти причины», то, видимо, имеется в виду, что в христианской теологии эти причины изложены слишком упрощенно.

Вообще, наши учения воспитывают очень осторожное отношение к рассуждениям на традиционные религиозные темы — именно из-за особого уважения к высшим аспектам бытия. Наш «сосуд» еще слишком мал для адекватного их познания и описания.

Что же касается Бога, то я стараюсь реже употреблять это слово как раз в связи со всем сказанным. С Богом у большинства сейчас связаны совершенно определенные узкоцерковные представления. Кстати, они узкие не только с точки зрения Востока, но и с точки зрения, похоже, многих Отцов церкви. Но современные верующие, как можно заметить, их трудов почти не знают, и даже избегают говорить на эти темы, как-то анализировать. Если бы в церкви и в обществе был принят взгляд таких христианских авторов, как, например, Ориген, или Исаак Сирин, или Дионисий Ареопагит, все последователи наших учений охотно употребляли бы понятие Бога. Да и в дальнейших наших беседах, если хотите, мы можем его употреблять, тем более что оно, как я уже сказала, используется и в самих учениях.

Е.И. Рерих: «... Все религии, все учения древности, полагали в основу мироздания величественную, вечно-непознаваемую Причину всего сущего и поклонялись этому Единому Божественному Началу под разными наименованиями, соответствующими каждому народу, каждой стране. Христианский мир для Высшего Понятия избрал слово Бог, поэтому зачем искать новое определительное для этого Величественного Понятия? Ведь с этим словом христианский мир связывал все самое Высокое, все самое Прекрасное, доступное его сознанию, поэтому и в книгах Учения этот Непознаваемый и Беспредельный Принцип, или Начало, часто обозначается словом Бог»3.

Собеседник. Но все-таки почему же последователи религий, как правило, возражают против любой попытки как-то их объединить, посмотреть под одним углом зрения? И не просто возражают, а часто агрессивно отстаивают свою правоту, истинность только своей религии?

Автор. Я отвечу так же, как отвечали многие до меня: из-за узости, нетерпимости. И обидно, что христианство в истории заняло нетерпимую позицию, и даже православие, как мы сейчас можем видеть. Ведь большинство последователей восточных религий не проявляют никакой агрессии. Более того, такой знаменитый религиозный подвижник ХГХ века, как Рамакришна, сознательно стал на долгие годы последователем трех религий, одной за другой: индуизма, ислама и христианства. И на основе личного опыта он, в конце концов, сказал, что действительно эти религии — различные пути к единому Богу.

Собеседник. Я слышал, что у Р. Роллана есть книги о Рамакришне и его ученике — Вивекананде, надо прочесть. Но я не очень понимаю, в чем здесь состоял личный опыт.

Автор. Конечно, не в теоретических исследованиях, а во внутреннем следовании религиозной практике, в обретении как раз того, что называют «познанием Бога». Нам, светским людям, сейчас трудно понять, что это такое, — для нас религиозная практика свелась к выполнению обрядов и заповедей. Похоже, что и современная церковь не поощряет интереса к этой внутренней стороне религии. Но, например, тот же Бердяев считал, что без этого религия вообще не имеет смысла, что именно в этом ее цель. И все религии имели разработанные методы углубления, «настройки» души, ума и сердца, чтобы прикоснуться к Высшему. А подробнее об этом, как мы договорились, в следующий раз.

Собеседник. Но все-таки, какие у церкви основания утверждать верность и непогрешимость своих догматов, канонических текстов? Ведь как-то это обосновывается!

Автор. Да, но, по-моему, не очень убедительно. Ведь что, собственно, надо понимать под христианской доктриной? Как я уже сказала и повторю, сегодняшнее христианство — это так называемое историческое христианство, это те положения, которые за две тысячи лет были выработаны последователями, причем в постоянной полемике друг с другом. То есть то, что мы называем современным христианским учением, в его теоретическом плане, — это учение с разными модификациями (богословская интерпретация в разных конфессиях и просто с разными трактовками; религиозная философия во всех ее видах), созданное людьми. Его можно обсуждать, сравнивать с другими, спорить, но нет никаких оснований утверждать его непогрешимость. И сами православные авторы сплошь и рядом не совпадают во мнениях по конкретным вопросам. И если бы они честно и непредвзято признали это, то открылся бы простор для плодотворного диалога, а не конфронтации.

Собеседник. Но ведь все-таки наверняка приводятся какие-то аргументы в пользу того, что и все, что было уже после Христа, — отбор евангелий, решения соборов — непогрешимо; что современное христианство не философская система, а откровение?

Автор. Да, конечно, приводятся; причем аргументы примерно одни и те же. Например, С. Булгаков пишет: «Откровение имеет свою критическую проверку, свою гносеологию, это именно суд Церкви, движимой Духом Св».1

Собеседник. Да, странно: на каком основании можно утверждать, что сама-то церковь всегда была движима именно Духом Святым? Это ведь тоже вопрос веры.

Автор. По этому поводу вообще можно очень многое сказать, но это, по-моему, не входит в нашу с вами задачу. Поэтому повторю, завершая пока беседу, что теософия и «Живая Этика» говорят не только о единстве, но и о глубокой преемственности разных религий. И знание о Высшем, о самых фундаментальных основах бытия, точно так же развивается и уточняется, как и любое знание.

Е.П. Блаватская: «...Изучая религии прошлого и сопоставляя, безо всякой сектантской предубежденности и личных предрассудков, религиозные идеалы всех народов, мы окончательно убедимся, что все они — ручейки одного и того же источника. Многочисленны и многообразны оттенки света и тени, которые наш ослепленный взгляд едва ли может следить на залитой солнцем долине. Глупец воскликнет: "Эта тень моя — ее отбросил мой дом!" Мудрец же устремит свой взор к небесам и тихо молвит: "Это лишь следствие, и то временное" и сосредоточит внимание на Единой Причине...»2

Собеседник. Тогда, получается, что чем истина древнее и больше раз повторена в разных вариациях, тем больше это говорит в пользу ее истинности?

Автор. В общем, думаю, да. Вспомните опять Достоевского:

« — Старые философские места, одни и те же с начала веков, — с каким-то брезгливым сожалением пробормотал Ставрогин.

— Одни и те же! Одни и те же с начала веков, и никаких других никогда! — подхватил Кириллов»3.

Беседа 3. Наука или религия?

Там полны святой отрады

Соловьиные рулады.

В переливах тех рулад –

Истин философский лад.

Дж. Китс.

Собеседник. Давайте, как и собирались, обсудим подробнее вопрос о синтезе науки и религии. Теоретически я могу согласиться с тем, что это разные грани единого постижения мира. Но внутренне, психологически для меня они как-то трудно совместимы.

Да и по самим нашим беседам эта трудность, по-моему, видна. Мы то говорим с научной позиции, то с религиозной, меняя и терминологию, и аргументацию. И синтеза пока что не получается — вместо него мы фактически балансируем на грани совершенно разных мировосприятий.

Автор. Согласна, но ведь нам ничего другого и не остается. Если эти мировосприятия так разделились в истории человеческой культуры, каждое разработало свой язык, свои подходы, то разве можно в нескольких разговорах перескочить эту пропасть? Поэтому и «Живая Этика» с таким трудом воспринимается и большинством ученых, и большинством религиозных деятелей. Срабатывают профессиональные рамки.

Но ведь замкнуться в одной сфере становится все труднее (если, конечно, не развивать концепцию двух истин: одной для науки, другой для религии). Поэтому, несмотря на все трудности, синтез науки и религии уже отчетливо просматривается, о чем мы уже говорили. И чем крупнее мыслитель, чем больше его широта взгляда, тем проще ему охватить эти разные грани, увидеть их в единстве. Конечно, еще во многом преобладает «балансирование», как вы выразились, а не синтез, — но это, по-моему, естественно для начального этапа. Постепенно, видимо, будет вырабатываться и единый язык.

И потом, вы, по-моему, снова, говоря о синтезе, предполагаете построение какой-то единой теории. Но необходим прежде всего внутренний синтез — в нашем собственном восприятии, мышлении, мировоззрении. Для кого-то ведь он естественен, как для уже упомянутых выдающихся ученых и философов, а значит, достижим и для других.

Собеседник. Это легко сказать — достижим, а каким образом, если нет врожденной предрасположенности?

Автор. Мне кажется, человек внутренне целостен и естественно тяготеет к целостности взгляда, если специально не заглушить эту тягу однобоким воспитанием и образованием. А преодолеть эту однобокость можно, по-моему, самым простым способом — целенаправленным «вживанием» в другой подход, чтением соответствующей литературы, постоянным размышлением. Но, может быть, начнем более последовательное обсуждение?

Собеседник. Да, конечно.

Автор. Давайте начнем с вопроса: вы как понимаете религию?

Собеседник. Ну, пожалуй, так же, как и С.Н. Трубецкой, определение которого приводит Кураев: «Религия может быть определена как организованное поклонение высшим силам... Религия не только представляет собой веру в существование высших сил, но устанавливает особые отношения к этим силам»1. Наверное, нужно еще добавить, что и в религии, как в науке, существует своя картина мира.

Автор. Ну, вот и исходная точка для диспута. То есть нам нужно обсудить, совместима ли научная и религиозная картина мира, что такое «высшие силы», на чем основано поклонение им, и так далее. Но это, так сказать, более внешний аспект. Есть еще один момент, о котором мы уже говорили:

Б.В. Раушенбах: «...Религиозное чувство людей в наши дни связано отнюдь не с их "темнотой", недостаточной просвещенностью (в смысле наук, опирающихся на рациональное знание)... Религиозное чувство связано с иррациональным компонентом сознания. Для человека, у которого доминирует образное мышление, доводы рационального знания кажутся второстепенными и малоубедительными... Научные доводы для него ничто в сравнении с живым ощущением присутствия Бога, причем настолько сильным, что он не просто верит в его существование, а основываясь на собственных чувствах, знает, что Бог есть»1.

Собеседник. Да, интересно все-таки было бы понять, что означает это «чувство присутствия Бога», или постижение Бога. Ведь в рамках науки мы тоже должны его объяснить, и тут я согласен, что наука очень проигрывает — она просто исключает из своей сферы половину духовного опыта.

Автор. Можно вопрос поставить еще шире. М. Элиаде, один из самых известных в мире религиоведов, в предисловии к «Очеркам сравнительного религиоведения» пишет:



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (123)

    Документ
    Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами.
  2. Редакционная коллегия: академик раен, кандидат исторических наук Л. В. Шапошникова, доктор философских наук В. В. Фролов, доктор филологических наук Е. Н. Чернозёмова

    Документ
    70 лет Пакту Рериха: Материалы Междунар. научно-общест. конф. 2005. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2006. — 424 с. (Рери­ховская на­уч­но-по­пу­лярная библи­оте­ка).

Другие похожие документы..