Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
1. Цель дисциплины: базовая подготовка студентов в области информационных технологий до уровня, достаточного для успешного освоения современного и пе...полностью>>
'Документ'
1. Цели и задачи системы управления персоналом организации 1. . Основные бизнес-процессы управления персоналом современной организации....полностью>>
'Публичный отчет'
Открытое акционерное общество «Сергиево-Посадский хлебокомбинат» настоящим сообщает, что годовая бухгалтерская отчетность общества за 2010 финансовый...полностью>>
'Документ'
Первая редакция публикуемой статьи послужила основой для до­клада, прочитанного 13 ноября 1935 года в Искусствоведческом обществе во Фрайбурге-ин-Бра...полностью>>

И. В. Фотиева Час предрассветный

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Страшновато звучит, правда? Ведь роль христианства неоценима для человечества. И если и не принимать религиозной картины мира, то моральные нормы христианства можно считать абсолютными. А так как мы оцениваем не просто философскую концепцию, а именно учение, претендующее дать человеку ответ на вопрос «как жить», то мораль такого учения, предлагаемые им цели, ценности — это центральные вопросы! И если профессиональный философ и служитель церкви оценивает их не просто как более низкие по сравнению с христианством, но как прямо ему враждебные, это заслуживает самого серьезного внимания.

Автор. Вы несколько опередили меня; я думала, мы об этом поговорим позднее. Но если хотите, давайте начнем прямо сейчас. Разумеется, его оценку надо проанализировать.

Правда, к сожалению, А. Кураев явно изменил своей научной добросовестности. И хотя он пишет в начале «я не привожу ни одной придуманной цитаты, ни одного непроверенного факта. Если я толкую их иначе, чем хотелось бы теософам — так это мое право»2, но этой своей установке он так и не стал следовать.

Я уж не буду останавливаться на том, что само тенденциозное толкование может полностью исказить идею; не буду серьезно анализировать высказывания типа «...оккультное посвящение Николай Рерих получил от генерального делегата "Великой ложи Франции"»3 и другие, подобные этому, бессмысленные «жареные сведения». Но прямого упрека заслуживает то, что и очень многие приводимые А. Кураевым цитаты из учений сознательно вырваны из контекста так, что их смысл искажается до своей противоположности. Прием старый, но непозволительный. Поэтому я думаю, что подробный анализ его книги мы проводить не будем, тем более что на его выпады уже много раз отвечали, в том числе и сами православные авторы. Но некоторые христиански ориентированные философы готовы судить о «Живой Этике» по книге А. Кураева, не изучив саму «Живую Этику» и теософию. Хотя сам же он пишет «...трудно понять смысл телефонной дискуссии, если слышишь лишь одного собеседника»4.

Поэтому мы будем использовать эту книгу в том случае, когда за упреками автора видно его действительное непонимание учений (а не сознательное искажение), и постараемся детальнее разобраться в причинах этого непонимания.

Замечу еще следующее: оценка учений дана именно современной церковью и одним из ее представителей. То есть не «Церковью Христовой» в ее мистическом смысле, а церковью как одним из социальных институтов. А любой социальный — человеческий! — институт неизбежно подвержен и ошибкам, и собственным внутренним и внешним проблемам. И направляется он, кроме духовных (а часто и в противоречии с ними), вполне земными планами и целями. Цели же и тактика современной церкви, к сожалению, сейчас вызывают законное сомнение даже у многих верующих. Я уже упоминала книгу известной православной писательницы, ученого, Ксении Мяло «Звезда волхвов или Христос в Гималаях». Она написана как раз в ответ на нападки со стороны определенных кругов церкви на учение «Живой Этики». Само же христианство, насколько я его знаю и понимаю, намного глубже и полнее, чем позиция церкви в какой-либо из исторических периодов. Надеюсь, что в этом моем мнении (даже и не моем, а, по-моему, общепризнанном) нет ничего обидного для верующих, но об этом мы можем поговорить отдельно, если вы захотите.

Но давайте вернемся к теме. Я отвечу вам вопросом на вопрос: как вы сами понимаете слово «оккультизм»?

Собеседник. Ну... Действительно, сложно ответить. Мне до вашего вопроса казалось, что у меня есть представление о его смысле, но сейчас я уже затрудняюсь. Ну, пусть так: оккультизм для меня — это что-то вроде теоретического обоснования магии, с которой он тесно и неразрывно связан. Вы, конечно, тут же спросите, что такое магия. Тут, наверное, есть два противоположных ответа.

Если я атеист, то магия — просто заблуждение или шарлатанство. Но тогда, наверное, не стоит обращать на нее особого внимания и тратить полемический пыл — мало ли в мире заблуждений и шарлатанств!

Если же я человек верующий, то магия, кажется, это попытка вступить в общение с «низшими духами» для того, чтобы использовать их в своих целях. Ну, например, получить власть, деньги, если это возможно. Хотя для меня все это звучит сказкой. Или, может быть, получить какие-то запретные знания, вторгнуться в области, закрытые для человека, тем самым проявив гордыню, а интеллектуальная гордыня, чрезмерное упование на разум, в ущерб смирению и вере, насколько я знаю, в христианстве считается грехом. Но я здесь не специалист.

Автор. Я тоже, но давайте все же порассуждаем в вашей логике. Про «общение с духами» и даже «использование их в своих целях» — не такая уж фантастика, как вам кажется, — если перевести все это на несколько иной язык. Но это слишком уж специальная тема. А вот относительно запретных знаний можно поговорить, хотя, конечно, проблема оккультизма к этому не сводится. Действительно, оккультный — значит, скрытый. Вы сами как считаете, могут знания быть сознательно скрыты, до времени? И если да, то какие?

Собеседник. Трудный вопрос. Пожалуй, да, если они могут попасть к людям, использующим их для негуманных или корыстных целей. Типичный пример: использование открытий, касающихся атомного ядра, для создания ядерной бомбы.

Но как же развивать науку с постоянной оглядкой, без обмена открытиями, гипотезами? А с другой стороны, похоже, что некоторые знания действительно неплохо бы как-то засекречивать до поры до времени, что ли. В общем, я затрудняюсь ответить.

Автор. Немного забегу вперед: одним из обвинений против оккультизма является «засекречивание знания». Причину этого засекречивания вы сейчас сами только что назвали; как видите, она более чем обоснованна.

Но вернемся к вопросу. Итак, можно сделать вывод, что если вы абсолютно уверены в чистоте своих намерений, то стремление к знаниям — любым! — само по себе не является грехом?

Собеседник. Да, наверное. Хотя, как можно быть в себе абсолютно уверенным? Искушений много...

Автор. Мне кажется, что, с одной стороны, вы правы и познание все равно не остановить. Но, с другой стороны, наверное, не всем и не все стоит знать. Конечно, сторонники «свободы информации» на меня ополчились бы. Но если подумать, то ведь знание — это не просто информация, а, как сказал Ф. Бэкон, сила, а еще точнее — власть. А власть и сила искушают использовать их в своих целях.

Поэтому всегда и существовали системы сокрытия и передачи некоторых знаний, опережающих свое время и опасных в недобрых руках. А те знания, которые были открыты в оккультных науках, могут быть очень опасны, в частности, восточные знания о человеке, его психике, способах контроля над ней. Их можно использовать для управления сознанием людей, что сейчас, по вполне правдоподобным сведениям, и пытаются делать в военных лабораториях. Поэтому в монастырях Тибета тысячи лет хранятся рукописи, доступ к которым ограничен крайне узким кругом лиц. В других случаях действовала традиция устной передачи от учителя к проверенному ученику; в книгах использовалась сложная символика.

Собеседник. Сторонники свободы информации вас бы могли спросить: а на каком основании эти монахи оценивали, кому давать информацию, кому нет? И где гарантия, что сами они не искусятся использовать эту «власть знания» в своих целях?

Автор. Отбор на доступ к этим знаниям был как раз по нравственному признаку, который и является единственной гарантией. В том течении, которое вы называете оккультизмом, никогда не поощрялась интеллектуальная гордыня, главенство разума над сердцем. Знания передавались самым лучшим ученикам — самым искренним, бескорыстным, самоотверженным. Те, в свою очередь, поступали так же. Конечно, возможны ошибки в выборе, и некоторая «утечка» при этом неизбежна.

Собеседник. Ну, хорошо, допустим. Но действительно, в самом факте сокрытия есть что-то унижающее.

Автор. Да, в данном случае вы тоже исходите из предположения, что все люди абсолютно равны и поэтому имеют на все равные права, в том числе и на информацию.

Собеседник. А ваши учения, что же, это отрицают?

Автор. Учения утверждают, что люди абсолютно равны в своем потенциале. Но они не равны фактически — прежде всего, опять же, в нравственном аспекте; вы и сами, думаю, не будете это отрицать. Не поставишь же рядом Гитлера и Ганди.

Собеседник. Кстати, а как вы объясняете это фактическое неравенство людей?

Автор. Только свободной волей самого человека. Человек становится добрым или злым, эгоистом или альтруистом; образованным или невеждой в конечном счете только по своей воле. А подробнее надо говорить отдельно.

Собеседник. Последний вопрос: но ведь в христианстве не было этих сокрытий?

Автор. Ошибаетесь, как раз были. Как пишет протопресвитер М. Помазанский: «...Древняя Церковь тщательно охраняла от непосвященных внутреннюю жизнь Церкви, ее священные таинства были тайнами, охраняемыми от нехристиан»1.

Но ведь проблема сокрытия знаний далеко не самая важная. Дискуссии об оккультизме в сравнении с христианством были очень популярны в России на рубеже ХIХ—ХХ веков. И как можно понять из литературы, проблема свелась к вопросу: сам ли я ставлю себе цели и достигаю всего, к чему стремлюсь, в том числе, духовно-нравственного совершенствования? Или мои усилия второстепенны по сравнению с божьей благодатью, да и делаю я эти усилия не столько по личной воле и желанию, сколько, опять же, во исполнение божьей воли? Многие считали, что первая установка — это и есть позиция оккультизма. И она неизбежно ведет к гордыне, то есть к отпадению от Бога. Вторая — позиция христианства, безусловное смирение, которое ведет, соответственно, к жизни в Боге. При этом любопытно то, что часто даже моральный уровень человека воспринимался как второстепенный по сравнению со смирением. То есть греши, но, главное, сам чувствуй себя грешником. И даже полезно грешить, чтоб «не забываться», не возноситься. Стремление же к неограниченному познанию — это уже явный признак гордыни. Вот как излагает это Кураев: «...Не человек, поборов свои страсти и научившись какой-нибудь йоге, влезает на седьмое небо, чтобы высмотреть там нечто невиданно-гностическое. Нет — Бог Сам меняет человека, избранного Им на служение».2

Собеседник. Ну, это, по меньшей мере, перегиб. Типично средневековый взгляд. То есть делать вообще ничего не нужно: если Бог тебя изберет, то изменит твою сущность и без твоего усилия, и даже не спрашивая тебя! И что за странный тон у Кураева — не спокойно-дискуссионный, а прямо ернический — «какой-нибудь йоге», «влезает на седьмое небо» ...

Автор. К сожалению, почти во всей его работе звучит такой тон. А что касается вашей реакции — я с вами отчасти согласна, но в этих дискуссиях есть серьезное зерно истины. Проблема гордыни очень детально анализируется и в «Живой Этике» (Е.И. Рерих предпочитает употреблять термин «самость»). Хотя, очевидно, что при подходе церкви очень просто соскользнуть в другую крайность: в безответственность. Это, кстати, по-моему, одна из самых интересных тем — не зря она была так популярна.

Собеседник. Мы обязательно к ней вернемся; вы меня, как говорится, зацепили. В чем же здесь истинное зерно? По-моему, это именно и только безответственность.

Автор. Я с вами с удовольствием пообсуждаю, и поспорю, но в специальной беседе. А пока предлагаю продолжить тему оккультизма на том уровне, на каком мы начали, не слишком углубляясь, иначе мы не остановимся.

Итак, оккультизм однозначно связывается в представлениях церкви именно с гордыней, с отрицанием руководящего высшего начала, стремлением полагаться только на свои силы — «человекобожием» вместо «богочеловечества». Утверждается, что естественное для человека стремление к совершенствованию и в конечном итоге — к «обожению» — может принять ложное направление. При чрезмерном полагании на свои собственные силы человек отрывается от Бога и может принять дьявола за Бога, зло за добро. Это тем проще, что ведь зло далеко не всегда бывает явным. По мере усложнения и развития самого человека — его интеллекта, тонкости восприятия — и зло принимает все более тонкие и изощренные формы. А. Кураев (и церковь в целом) считают оккультизм именно таким направлением, в котором произошла эта подмена Бога дьяволом. И более того, был разработан целый сложнейший и отточенный веками психический, физиологический, «магический» аппарат, соединяющий адепта оккультизма (его сознание) не с божественными уровнями Реальности, как этому адепту кажется, а с внешне похожими на него «демоническими уровнями». И чем дальше продвигается такой адепт в овладении этими специальными методиками, тем более он подпадает под влияние определенных, крайне опасных и разрушительных воздействий.

Собеседник. Вы знаете, а, пожалуй, это все звучит вполне правдоподобно. Конечно, остается вопрос о реальности всех этих божественных и демонических «реальностей» и самой возможности с помощью каких-то методик с ними соединиться — насколько все это совместимо с современными знаниями. Пока что мне это все-таки кажется фантастикой, хотя, если подумать, то в науке за последнее столетие открыто и доказано столько того, что еще век назад посчитали бы фантастикой... Но если это принять, то дальнейшие рассуждения выглядят убедительными. Особенно с этической точки зрения: ведь действительно, как раз с развитием нашей цивилизации и особенно с ростом нашего знания граница добра и зла становится все более тонкой — точнее, не сама, видимо, граница, а наша способность ее уловить, отличить добро от зла.

Автор. Совершенно верно. Взять хоть недавно появившееся направление биоэтики. Действительно, нравственно или нет выращивать ребенка в организме другой женщины? Или проблемы эвтаназии, клонирования...

Собеседник. А в духовном плане, похоже, все это еще более сложно. Я, наверное, поторопился объявить все это средневековыми предрассудками. Вспомнить, действительно, хотя бы «Антихриста» Владимира Соловьева... Не случайно ведь гордыня в христианстве — один из худших грехов! А что такое вообще гордыня? Ведь это не то же самое, что чувство собственного достоинства, гордость? Я трактую ее для себя как внутреннее, психологическое отделение от других людей, от мира, возвеличение своей личности над миром, полагание себя единственным мерилом всех вещей.

Да, действительно, если человек попадает под власть ложной идеи, а тем более — ложных идеалов, это страшно. Это искажает саму его человеческую суть и может сделать опасным и для других людей — как зараженного чумой (не зря фашизм называли «коричневой чумой»!) Но, значит, не напрасно церковь так, я бы даже сказал, агрессивно, борется против этих ложных идей и идеалов, особенно если они связаны с основными вопросами бытия человека!

Автор. Конечно, не напрасно. И я полностью согласна с оценкой крайней опасности незаметной «подмены Бога дьяволом». И более того, согласна, а точнее, неоднократно убеждалась, что существуют и вполне определенные методики, ломающие психику человека, «зомбирующие» его сознание и делающие его подверженным разрушительным влияниям. О том, что это за влияния, о тех самых «реальностях», в которых вы сомневаетесь, мы, думаю, говорить не будем — это тема целой книги. Если вас она заинтересует, то лучше всего читать работы самой Елены Петровны Блаватской. А вот о том, где все-таки грань между Богом и дьяволом, смирением и гордыней, и почему здесь можно обмануться, поговорим обязательно.

Собеседник. Но тогда в чем же вы не согласны с Кураевым?

Автор. В двух моментах. Во-первых, в том, что истинной и «безопасной» он считает единственную религию — христианство (причем, упорно игнорируя то, что в самом христианстве есть совершенно различные точки зрения, направления и духовные практики — некоторые из них разительно напоминают йогу!) Во-вторых, в том, что эти ложные идеалы он, и современная церковь в целом, без оснований (а более жестко можно сказать: по невежеству или по политическим мотивам) приписали оккультизму. И, наконец, не гордыней ли является сама претензия Кураева (и его сторонников) на полное обладание истиной?

Собеседник. Но вы так и не ответили, что такое оккультизм.

Автор. Еще минуту подождите. Давайте сначала предоставим слово Бердяеву (на которого, кстати, А. Кураев неоднократно ссылается).

Н.А. Бердяев: «...Оккультное знание должно рассматриваться как расширенная наука, а не как религия... Нельзя отрицать заслуг теософии и оккультизма в постановке проблемы отношения религии к познанию, в утверждении важности религиозного посвящения для мудрого знания»1.

Бердяев в своих ранних работах оценивал оккультизм (куда более верно, чем Кураев) просто как «расширенную науку»; особым образом получаемые знания о мире, включая ту часть мира, ту реальность, которую обычные люди (в том числе и обычные ученые) не знают. А также — как практику духовного развития, основанную на этих знаниях. В этом, безусловно, оккультизм родственен восточным учениям. Конечно, в целом Бердяев отрицательно оценивал оккультизм, особенно позже. В частности, он довольно резко упрекал его в излишней интеллектуальности и считал, что он «недотягивает» до религии. А вот о. Павла Флоренского и вообще обвиняли в склонности к оккультизму и магизму, и не без оснований2.

И хотя наши русские философы в целом отвергали оккультные учения, но, по-моему, прежде всего потому, что они считали себя обязанными делать категорический выбор между ними и православным христианством. И эта установка, естественно, повлияла на их отношение: к сожалению, с самого начала проявилась очевидная предвзятость, поверхностность и неразборчивость при анализе оккультных доктрин — даже у самых блестящих русских философов. Например, С. Булгаков в статье «Христианство и штейнерианство» ставит систему Р. Штейнера и теософию Е.П. Блаватской в один ряд, даже не сочтя нужным разобраться. Затем, анализируя подробно именно «штейнерианство», разумеется, находит в нем массу нелепостей, совершенно справедливо дает ему оценку как искусственной системе, неумело «сделанной» конструкции — и на основании этого ставит клеймо и на теософии. А ведь в действительности теософия и антропософия соотносятся примерно так же, как, скажем, труды самого С. Булгакова и книжечки «Свидетелей Иеговы».

Собеседник. Все-таки в чем различие между теософией и антропософией?

Автор. Р. Штейнер действительно отошел от теософского движения по вполне личным мотивам и создал антропософию во многом в пику своим бывшим сотоварищам. Антропософия — это конгломерат различных учений, в первую очередь, теософии и элементов христианской теологии. Но и то, и другое Штейнер трактовал, мягко говоря, очень своеобразно, а с позиций наших учений — просто неверно. Практические же приложения, как, например, вальфдорская педагогика, и вообще очень сомнительны, если не сказать — опасны для детской психики.

А, возвращаясь к самому больному вопросу — дилемме «гордыня — смирение», можно пока сказать коротко только одно: в истинных оккультных учениях не больше гордыни, чем в истинном христианстве. И высшее руководящее Начало там точно так же признано.

Е.И. Рерих: «... Слова Учения, приводимые Вами — "Без Бога нет пути", вполне точны. Ибо Бог есть первопричина, духовная основа всей жизни, и, отрицая эту высшую Мощь в нас, мы, истинно, произносим хулу на Духа Святого, утрачивая путь и связь с Высшим, Ведущим Началом, ввергаемся в бездну хаоса»1.

Проблема гораздо глубже — люди всегда были склонны использовать любые знания и любые идеи во зло, создавать целые учения зла, причем неважно, под какой вывеской. Ведь существует множество сект, которые называют себя христианскими и при этом являются абсолютно «дьявольскими». И церковь справедливо открещивается от родства с ними. Но ведь то же самое происходит и в любом учении, в любой религии. Скажем, ламаизм во многих его школах — это типичная «дьявольская подмена» буддизма.

И раз общепризнано, что в христианстве могут быть искажения и что эти искажения нельзя смешивать с истинным христианством, то логично и справедливо признать это и по отношению ко всем остальным учениям!

А что касается всевозможных явлений и понятий, которые в сознании современной церкви сами по себе воспринимаются как признаки «дьявольщины» — феномены ясновидения, понятие «астрального плана», тонких энергий, то интересно, что для того же Флоренского они отнюдь таковыми не являлись. Он трактовал их точно так же, как и «Живая Этика», — как не изученные ранее природные явления (подчеркну: не изученные в рамках западной науки) и, следовательно, подлежащие спокойному и серьезному научному исследованию. Более того, он считал, точно так, как утверждает и «Живая Этика», что эти проявления другого плана бытия закономерны и знаменательны.

Собеседник. Но ведь его же и упрекали в оккультизме!

Автор. Ну, если такого гиганта, как Флоренский, упрекают в оккультизме, то это, по-моему, означает не дискредитацию Флоренского, а реабилитацию оккультизма. Масштаб личности Флоренского огромен даже на фоне всей блестящей плеяды культурных деятелей «серебряного века».

Кстати, сейчас и официальная наука все менее уверенно отрицает так называемые феномены, так как при систематическом изучении они становятся слишком очевидны и даже начинают удовлетворять одному из общепринятых критериев — повторяемости. Н.К. Рерих приводит на эту тему забавный анекдот: «...Следует припомнить давнишний рассказ о том, как ученик на экзамене был спрошен, если он упадет с башни и останется жив — что это? Тот отвечал — случай. А если во второй раз? — Ответ был — совпадение. А если в третий раз? — Тогда — привычка»2.

Но я отвлеклась. Возвращаясь к оккультизму – в целом, его определение Бердяевым мне кажется верным. Только я бы уточнила таким образом: оккультизм – это западный вариант восточных учений о мире и человеке1, в котором — на том уровне, на каком это было возможно — объединялись философский (даже научный) поиск и духовно-религиозная практика.

Собеседник. Все это любопытно и для меня ново. Но в таком случае, почему же все-таки именно с оккультизмом постоянно связываются эти ложные идеалы и опасные методики, «подмена Бога дьяволом»? Ведь нет дыма без огня, и это не может быть случайно. И потом, что же тогда такое магия?

Автор. Второй ваш вопрос неразрывно связан с первым. Правда, я не могу сказать, что хорошо разбираюсь в тонкостях магии, но, судя по всему, под магией понимался более низкий, более искусственный и «практический» вариант оккультизма. Если оккультизм, как и учения Востока, говорил о познании и о развитии человека в высшем, духовном смысле, о Единстве и глубинном родстве всех существ, то магия довольствовалась гораздо более упрощенными и практическими знаниями и более земными целями. В целом здесь не ставилась самая высшая цель — нравственно-духовное преображение личности, «обожение».

Конечно, конкретные школы и последователи имели очень разный уровень. И если Е.П. Блаватская еще употребляет термин «магия» («белая магия») как синоним оккультизма, то уже в учении «Живой Этики» происходит отказ не только от понятия магии, но и от самого понятия оккультизма как от необратимо искаженного. Читателю предлагается вернуться к емкому понятию Йоги.

«Не нужно явлений медиумизма, чтобы ощутить Свет Высшего Мира ... Все насильственные уловки низшей магии ничто в сравнении с первым светом сердца... Нужно навсегда установить, что Йога не есть магия. Прежде всего, в Йоге нет ничего искусственного. Родственность и созвучие законам бытия противны всему насильственному»2.

«...Когда человек начинает замечать кругом себя явления духовной жизни, он непременно назовет себя оккультистом. Между тем, проще считать себя зрячим.... Следует отмывать сущность понятий».3

Разумеется, имеется в виду Йога в ее первоначальном значении — древнейшее духовно-философское и одновременно практическое учение (точнее, целый спектр близких учений). Она, повторю, так близка к христианству, например, в «Бхагавадгите»4, что не видеть этого можно только намеренно.

Из всего сказанного, думаю, понятно, почему появилось разделение на «белую» и «черную» магии. Первая все-таки ставила целью добрые дела и определенное самосовершенствование, пусть и с помощью довольно искусственных и грубых средств. Вторая же откровенно использовала эти знания для эгоистических, корыстных, а то и разрушительных целей. То есть произошло то же, что и в современной науке. Ведь какие бы усилия ни предпринимать для ограждения знаний, но полностью их оградить невозможно. Что-то все равно будет «просачиваться».

Есть и еще один важный момент. Если даже не говорить о магии, те духовные практики, которые всегда использовались в йоге и родственных учениях, сами по себе требуют глубочайшего знания о механизмах их действия, очень осторожного обращения и строжайшего контроля. Ведь они работают, прежде всего, с сознанием человека, с тончайшими структурами психики (работа с телом здесь второстепенна и подчиненна). И не случайно на Востоке священным ореолом было окружено понятие Учителя: там учитель никогда не был человеком, который просто сообщает какие-то знания. На Востоке знание никогда не рассматривалось как самоцель, а всегда как средство духовного роста, эволюции. Поэтому учитель не только давал знания, но помогал ученику овладеть специальными методиками, дисциплинирующими и тело, и дух и ускоряющими его духовный рост, — не говоря уж о том, что сам обязательно являлся живым воплощением идеалов ученика.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (123)

    Документ
    Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами.
  2. Редакционная коллегия: академик раен, кандидат исторических наук Л. В. Шапошникова, доктор философских наук В. В. Фролов, доктор филологических наук Е. Н. Чернозёмова

    Документ
    70 лет Пакту Рериха: Материалы Междунар. научно-общест. конф. 2005. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2006. — 424 с. (Рери­ховская на­уч­но-по­пу­лярная библи­оте­ка).

Другие похожие документы..