Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Сказка'
Прибытие в Барселону. Встреча и групповой трансфер в отель. Свободное время. Ужин-знакомство в национальном ресторане в музее Испанская деревня, свет...полностью>>
'Методические указания'
Возмещение работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием или иным повреждением здоровья, связанным с исполнени...полностью>>
'Кодекс'
Настоящий Закон регулирует отношения, возникающие между субъектами бюджетных правоотношений в процессе составления и рассмотрения проекта краевого бю...полностью>>
'Литература'
ЛитератураУже около десяти лет в российских вузах читаются курсы политологии, или политической науки. Вниманию читателей предлагается учебное пособие ...полностью>>

И. В. Фотиева Час предрассветный

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Но пора вернуться к теме. В проблеме синтеза есть еще один важный момент.

Говоря о единстве мира, об истине, о познании, нельзя все это понимать «статично». Сейчас даже убежденные креационисты вынуждены так или иначе включать в свое мировоззрение идею эволюции, развития мира. А отсюда естественно, следует вопрос о существовании некоего единого направления эволюции — в самом, конечно, общем смысле.

А направление, в свою очередь, предполагает какую-то цель. Например, давно введено понятие «цели системы». А значит, для «суперсистемы-Вселенной» естественно предположить и какую-то «супер-цель».

Собеседник. Но в современной науке не признается существование какого-то направления эволюции и тем более цели. Ведь развитие так бесконечно многообразно. Хотя, правда, в универсальном эволюционизме эта направленность явно присутствует:

И.В. Черникова: «На основе идеи глобального эволюционизма, одной из важнейших универсалий современной культуры, создается образ Универсума как эволюционно связанной целостности, как единого мирового процесса, в котором человек является не случайным продуктом космогенеза, а его неотъемлемой составляющей. Являясь существом разумным, Человек несет ответственность за эволюцию, выполняя функции ее самосознания».1

Автор. Конечно. Если человек — неотъемлемая составляющая мирового процесса, то есть его появление закономерно, то легко выдвинуть еще более общую гипотезу: «супер-целью» Универсума является развитие разума. И действительно, многие данные хотя бы косвенно подтверждают эту гипотезу, например, антропный принцип или явление цефализации в биологии.

Собеседник. И все же здесь не все так просто. Во-первых, можно спросить, как один из героев Стругацких: а что такое разум? Кстати, я читал учебник философии, где нашел об эволюции, — а точнее, о развитии, — такой фрагмент:

«С проблемой направленности развития связано понятие прогресса. Одни исследователи отрицают данное понятие как телеологическое, как означающее предначертанность развития. Другие признают его в качестве критерия или ценностной установки и т.д. В некоторых случаях использование понятия "прогресс" является весьма условным, например, для процессов неорганической природы... Использование понятия прогресса при этом свидетельствует о желании человека приписать природе целесообразный характер. Во многом оценка тех или иных изменений как прогрессивных или регрессивных есть лишь ценностная установка исследователя»1.

То есть, как я вижу, современные философы очень по-разному смотрят на эти вопросы. И не все признают подход, согласно которому существует цель развития, и тем более, что эта цель — развитие разума.

Автор. Что касается разума, то тут можно уйти в дурную бесконечность определений. Мне кажется, здесь можно просто взять за основу любое определение разума, не противоречащее нашему интуитивному его пониманию, и далее уточнять его, наполняя все более глубоким содержанием. Как в аналогии с поляной.

А насчет того, что не все философы согласны с нашей позицией, то это ведь естественно; странным и даже подозрительным было бы полное единодушие. Вообще, я только хотела показать, что идеи, высказанные в теософии, с одной стороны, очень стары, а с другой — не только не устарели, но спустя много лет после выхода работ Е.П. Блаватской получают и продолжение, и развитие. Идеи о направленности эволюции к развитию разума составляли одну из важнейших граней русского космизма. Они активно обсуждаются в работах современных последователей этого направления, как, например, С. Г. Семеновой.

Собеседник. И все-таки я бы не употреблял понятие цели по отношению к природе.

Автор. Мне кажется, мы сами себе придумали пугало — телеологию. Никто же не утверждает, что это обязательно цель, поставленная чьей-то личной сверхволей. Ведь если начали употреблять понятие цели системы, то ясно, что этот термин просто очень удобен. Можно же сказать, что цель желудя — стать дубом?

Собеседник. То есть в природе — в материи — тоже заложен некий «сверхген» Разума?

Автор. Да, наверное, можно и так выразиться. В.Н. Филиппов в своей книге «Человек в концепции современного научного познания» очень удачно, на мой взгляд, обобщил два основных и отчасти противоположных современных представления об эволюции нашей Вселенной. Первое. «Структурные свойства и особенности... Вселенной представляют собой результат своеобразного гравитационного отбора на протяжении 18—20 млрд лет на основе... физических явлений, исключающих какую-либо заранее установленную целесообразность в природе вещей и явлений... Одним словом, данная точка зрения предусматривает такой тип развития (эволюции), при котором появление новых свойств вещества и поля Вселенной и новых аспектов их поведения ранее никем не "предусмотрены"». Второе представление связано, как указывает В.Н. Филиппов, с научными открытиями, «сделанными на стыке квант-релятивистской и квант-полевой... картины мира. Эти открытия позволяют утверждать о начале нового этапа в развитии представлений об окружающем нас мире, в том числе и представлений о человеке в этом мире. Речь идет, прежде всего, о новом воззрении, согласно которому основные свойства Вселенной были уже заданы на выходе из сингулярного ее состояния, и эволюция вещества и поля представляет собой результат реализации ее своеобразного генетического кода»1.

Это представление, как считает Филиппов, более адекватно отражает смысл термина «эволюция», что подтверждается многими научными открытиями и их обощениями, например, антропным принципом. Так что из того, что основные свойства Вселенной были уже заданы, вполне логично следует предположение о направленности эволюции.

Собеседник. Интересный вопрос: если цель природы — стать человеком, то она уже достигнута, и эволюция прекратилась?

Автор. Если вы помните, те же представители русского космизма — как религиозные философы, так и ученые, например, Вернадский — утверждали, что человек это только звено в бесконечной цепи развития. И это — принципиальная позиция теософии и «Живой Этики», и из нее следует масса важнейших, в том числе практических выводов.

Но об этом давайте поговорим попозже, а пока резюмируем все наши рассуждения.

Во-первых, как мы уже сказали, если мир — Единое Целое, то существует и единая Истина.

С. Радхакришнан: «Если реальность одна, различные воззрения, пытающиеся обнаружить одно и то же, не должны противоречить друг другу. Они ... должны отражать различные точки зрения, полученные от одной и той же реальности»2.

Во-вторых, если мир — Единое Целое, то человек, неотъемлемая часть этого мира, связан с ним тысячами нитей, развивается вместе с миром. И не только связан с миром, но и является как бы его «голографической проекцией», «микрокосмом».

Далее, если есть направленность развития — «Путь», Дао, то естественно сделать вывод, что человек должен жить и действовать в соответствии, в гармонии с этим Путем, с Миром, с Истиной.

Собеседник. Как в организме — один орган не может развиваться в отрыве от общего развития организма?

Автор. Да, именно.

Тани Суми: «Рак, начавшийся из-за непорядка в одной клетке, является следствием нарушения согласия между "мной" и "другими" в органическом мире. Все начинается с того, что одна из клеток, которая раньше была "открыта" для взаимодействия с другими клетками, замыкается в себе...»3

Т.П. Григорьева: «Истина, истино-сущее, истинная реальность —праоснова Бытия, разные философы и мудрецы называли ее по-разному, но суть ее от этого не менялась... Мир живет по имманентным ему законам, и человеку, плоть от плоти порождению природы, предназначено следовать ей. Если он этого не делает, то теряет связь с миром и рано или поздно отторгается им за ненадобностью, уступая место другим, более понятливым, высокоорганизованным существам».4

Так мы переходим в область этики, морали; и знаменитый треугольник, лежащий в основе мира — Добро, Истина, Красота — поворачивается от грани Истины другой своей гранью, Добром. Очень упрощенно можно сказать, что добро (как путь) — это и есть «движение в нужном направлении», в соответствии с Истиной, с мировым Путем, Дао. Иными словами, Истина становится Правдой.

Собеседник. В общем, понятно и логично. Но не слишком ли жестко и упрощенно? А как же моя свобода выбора? Что же, добро достижимо только на одном пути?

Автор. Это самое распространенное возражение. Но, во-первых, основная свобода выбора остается при вас — вы можете идти и против мирового Пути. Никто вас не может заставить; суть ведь не столько в ваших внешних действиях, сколько во внутреннем пути, внутреннем выборе.

Собеседник. Да, но получается, что в таком случае я иду и против Правды, Добра!

Автор. Так это же естественно — ведь всегда Истина одна, а заблуждений бесконечное число. (Только не забудьте, что мы говорим о высшей Истине, а не о множестве частных «истин»-граней, «разных сторонах горы»).

Собеседник. То есть свобода как осознанная необходимость? А с Достоевским вы не согласны — помните «Записки из подполья»?

Ф. М. Достоевский: «И с чего взяли все эти мудрецы, что человеку надо какого-то нормального, какого-то добродетельного хотения?.. Человеку надо одного только самостоятельного хотения, чего бы эта самостоятельность ни стоила, и к чему бы ни привела»1.

Автор. И согласна, и нет, и все-таки не с автором, а с его героем, хотя, конечно, эти проблемы прежде всего волновали самого Достоевского. Здесь, по-моему, возникает парадокс. С одной стороны, я вроде бы, хочу идти к Добру и к Истине (не будем здесь рассматривать явных апологетов зла, а рассмотрим только апологетов «свободы»). С другой стороны, я не хочу идти так, как все и вместе со всеми, — просто потому, что не хочу, имею право не хотеть! И вроде бы у меня есть и теоретическое оправдание: хоть цель и одна, но путей-то к ней должно быть бесконечное число — как путей к вершине горы от ее подножья!

Но давайте подумаем: разве выбор этих путей — при их множестве — ничем не ограничен? А самим положением вершины? Ведь, например, идя в сторону от горы, вы к вершине никогда не попадете. Более того, все эти пути, в итоге, сходятся в одной точке, в той же вершине. И чем ближе вы к вершине, тем разные пути ближе друг и другу.

То есть и тут свобода выбора довольно относительна. А точнее, у вас остается только одна абсолютная свобода: идти к Добру или к злу. Вы имеете полную возможность выбрать зло, но тогда нужно отдавать себе в этом полный отчет и не обманывать ни себя, ни других. Ну, а относительная свобода, конечно, есть, особенно вначале. Но не так трудно научиться даже в начале пути различать, ведет ли он к добру или прочь от него.

Собеседник. Давайте пообсуждаем подробнее — вопрос интересный!

Автор. Я думаю, обязательно пообсуждаем. Но мы с вами опять несколько отошли от сегодняшней темы.

Если человек — неотъемлемая часть этого мира, то есть имеет с ним единую Основу, то он может и познавать мир и в его множественности, и в его единстве. Флоренский по этому поводу сказал, по-моему, принципиально важную вещь: «...Если есть единство жизни, то есть и единство познания»2.

А все конкретные человеческие знания, — отдельные, частные истины, и научные, и религиозные, и философские, — есть лишь грани этой Единой Истины, причем, грани, постоянно шлифующиеся, по мере углубления наших конкретных знаний.

И поэтому понятно и естественно, что на протяжении всей истории возникают попытки синтеза этих частных истин, накопленных знаний; попытки увидеть их в совокупности, именно как грани — скажем поэтически — сверкающего алмаза единой Истины. А проще говоря — попытки снова и снова строить синтетические концепции. И по мере совершенствования и углубления отдельных знаний все полнее и глубже становятся и эти синтетические концепции.

Кроме того, при их построении происходит еще один очень важный процесс: переосмысления, проверки самих этих частных истин. Короче говоря, наш взгляд на мир становится более верным, более целостным, «панорамным». И в этой панораме мы начинаем лучше видеть место, которое занимает то или иное явление в общей картине — и иногда оно оказывается очень неожиданным. Такой синтетический взгляд очень свойственен Востоку.

С. Радхакришнан: «Многие индийские мыслители ... считают, что каждая цивилизация вырабатывает некую божественную мысль, свойственную только ей... Все они вместе образуют живой фокус из рассеянных лучей, которые многогранное человечество отражает от рассеянного солнца».1

Т.П. Григорьева: «О необходимости синтеза западного и восточного знания более полувека назад говорили ученые мира, в том числе В.И. Вернадский... "Девятнадцатое и двадцатое столетия создали прочную почву для единой вселенской науки, охватившей все человечество, дав ему научное единство"... "По-видимому, индийская логика пошла глубже логики Аристотеля, а ход философской индийской мысли почти тысячу лет назад достиг уровня философии Запада конца XVIII века"»2.

Собеседник. Мне кажется, этот «синтетический» процесс происходит в сознании любого думающего человека — процесс постоянного осмысления и переосмысления жизни, вырабатывания этого панорамного восприятия мира.

Автор. Это только, по-моему, подтверждает закономерность стремления к синтезу — если оно естественно для отдельного человека, то почему не естественно для человечества в целом?

И это утверждение составляет одно из основных положений учений теософии — «Живой Этики», а именно: что и возможен, и закономерен синтез науки, религии и философии. Все они являются именно разными гранями единого познания мира, во всей его бесконечной сложности и бесконечном разнообразии. Эти разные грани возникли совершенно закономерно, но их относительно независимое и самостоятельное развитие не должно перерастать в противостояние. Точно так же, как закономерно было разделение, — закономерен и необходим периодический синтез, начиная с выявления, уточнения общего Корня, единой Истины, из которого и выросли эти мощные стволы. Именно этим и объясняется постоянное появление синтетических учений. И сами теософия и «Живая Этика», в совокупности, являются таким синтетическим учением.

Собеседник. Но древние знания о мире и человеке были очень незначительны, их не так сложно было увязать в единую систему. А что делать сейчас, при нашем гигантском и постоянно растущем объеме знаний, методологий, терминологий даже в одной только науке, — а что уж говорить обо всем многообразии философской и религиозной областей!

Автор. Мне кажется, мы опять здесь пугаемся «лебезятниковых». Ведь речь никоим образом не идет о «слиянии всех наук, религий и философий». Это, действительно, безграмотная утопия. Еще раз повторю, что под синтезом в наших учениях понимается, в первую очередь, именно осознание на новом уровне очень старой идеи — того, что мир, несмотря на его практически бесконечное многообразие, — это живое, целостное и эволюционирующее Единство, пронизанное светом высшей, направляющей Истины — как бы ее ни понимать. А во-вторых, синтез — это сознательное развитие самой синтетической способности разума усматривать это единство в конкретных проявлениях бытия.

Но даже если говорить о научной, рациональной стороне этого синтеза, то все человеческие знания легко представить в виде некоего здания, фундаментом которого являются какие-то базовые принципы, основы мироздания. Тогда речь идет о том, чтобы выявить и проанализировать наиболее общие выводы всех наук, — и еще раз добавим: не только наук, но и философий, религий Запада и Востока — и получить (а точнее, в очередной раз уточнить, но, разумеется, без претензий на окончательность) единые фундаментальные законы бытия. Они и составляют главное содержание синтетического учения. А после этого — теперь уже на основе этих уточненных общих принципов — можно заново интерпретировать некоторые, наиболее важные, а также спорные частные факты и знания в каждой из наук. Этот процесс идет и в современной науке, и в философии. И такая очередная синтетическая картина мира была дана в теософии — в особенности в фундаментальном труде «Тайная Доктрина», который еще совершенно не оценен современной наукой.

Собеседник. Хорошо, но все это пока общие рассуждения. Может быть, потому, что в такой сложной проблеме действительно один вопрос сразу же тянет за собой другой — и в итоге мы с вами только начали тему. Чувствую, что наши беседы будут долгими.

Автор. Ну и что же страшного? Это только «лебезятниковы» все решают с ходу. Давайте все обсудим не торопясь. А сейчас мне, наверное, все-таки стоит хотя бы вкратце попытаться дать характеристику учениям теософии и «Живой Этики», чтобы нам ясно представить себе круг и масштаб вопросов, которые мы взялись обсуждать.

Итак, теософия и «Живая Этика» составляют две части единого философско-духовного, этического учения, на принципиально новом уровне начавшего синтез основных ветвей человеческой культуры — науки, религии и философии, как Запада, так и Востока.

Теософия более теоретична. Основной труд Е.П. Блаватской — «Тайная доктрина» — состоит из двух частей «Космогенез» и «Антропогенез», где предпринята попытка обобщения колоссального материала — представлений различных философских школ, религий, в том числе древнейших народов, мифов; так называемых оккультных доктрин, а также современных Елене Петровне научных представлений. Эта работа не имеет аналогов. Но из-за небывалой масштабности задачи она не была завершена, то есть не была сделана окончательная редакция (а также по причине неблагоприятных жизненных обстоятельств Елены Петровны, в первую очередь, тяжелых болезней). Поэтому ее очень сложно читать.

Но, разумеется, не только поэтому, а, прежде всего, из-за большой сложности самого содержания. Все фундаментальные понятия — Дух, материя, Бог (Абсолют, или Парабраман) и другие — рассмотрены в книге с позиций разных древнейших учений, в сравнении и сопоставлении, с вычленением общего ядра, анализом противоречий и пр. Разумеется, основной акцент сделан на восточные учения, в которых, по глубокому убеждению Елены Петровны, в наибольшей степени сохранились и развивались древнейшие знания о Вселенной и человеке.

Человек-неспециалист эту книгу просто не поймет, да и многие специалисты тоже. Она написана, как все гениальные труды, с большим опережением времени. Для ее восприятия нужно обладать и достаточными знаниями, особенно по философии Востока, и хотя бы зачатками синтетического мышления, о чем мы говорили, и врожденной философской интуицией, без которой невозможно уловить смысл многих понятий. Да и при наличии всех этих свойств, ее надо перечитывать много раз, чтобы хоть отчасти «схватить» смысл и увидеть систему за обилием материала и повторами. Но эту книгу, я совершенно уверена, ждет великое будущее. (Правда, возможно, основные затруднения связаны со стилем нашего западного мышления).

«Живая Этика», продолжая и развивая теоретическую сторону теософии, сделала особый акцент на практической, духовно-нравственной стороне учений. Конечно, и в теософии этическая составляющая является центральной. Это и не могло быть иначе, так как понятие самосовершенствования на Востоке всегда имело фундаментом нравственность. И, с другой стороны, и в «Живой Этике», как уже сказано, много внимания уделено теоретическим вопросам, особенно связанным с новым этапом планетной эволюции, требующим принципиально нового уровня развития самого человека. Но и эти вопросы, как видно из названия учения, напрямую связаны с этикой, личным нравственным совершенствованием, преображением жизни. Более того, этика обоснована как мировой Закон, основной и безусловный принцип нормального развития человека и общества. В этом учение «Живой Этики» тоже не имеет аналогов. Оно не просто постулирует моральные заповеди или анализирует социальные истоки морали. Оно обосновывает нравственную волю как творящую силу бытия и помогает формированию нового, удивительно стройного, полного и жизненного миропонимания и мироощущения, позволяющего безошибочно ориентироваться в безумии и хаосе нашего мира. При чтении и осмыслении «Живой Этики» внешнее противоречие между моральными принципами и личной свободой начинает восприниматься как детское и ложное. Постепенно складывается ясное понимание того, что чем выше нравственный уровень (разумеется, не формального исполнения норм и правил, а глубинного убеждения), тем полнее и ярче жизнь, тоньше и богаче чувства и переживания, сильнее и глубже отношения с природой, людьми; яснее смысл и цель существования. Более того, «Живая Этика» развивает очень интересное и глубокое учение о сердце как органе духовно-нравственной интуиции, истинные функции и потенциал которого еще совершенно не известны современной науке.

«Живая Этика» поэтому не просто предлагает некую картину мира. И даже более того, в ней сознательно не дается законченная система. Как сказано в одной из последних книг этой серии, знание только тогда имеет смысл, когда оно «добыто» самим человеком, когда его мировоззрение сформировано в напряженном, длительном духовном и интеллектуальном труде и, главное, пережито человеком, прочувствовано и проверено в жизни. Поэтому в «Живой Этике», во-первых, даны только основополагающие принципы (в сочетании, конечно, с множеством примеров и конкретных приложений). Читателю же предлагается самому формировать, «достраивать» свое миропонимание на основе синтеза осмысленных знаний из всех областей, личного опыта; причем всячески подчеркивается, что это процесс бесконечный — процесс постижения мира и одновременно внутреннего духовного роста.

Во-вторых, именно поэтому книги «Живой Этики» написаны отдельными шлоками, причем каждая шлока развивает самостоятельную мысль, совсем не обязательно связанную с предыдущей. Но в них, тем не менее, можно отчетливо проследить определенный ритм, цикличность тем, рассмотрение их с разных сторон. Таким образом, здесь чувствуется большая педагогическая мудрость: «Живая Этика» не излагает читателю некую законченную концепцию, а в полном соответствии с традициями духовных учений направляет фокус его духа на самостоятельное познание и моральное совершенствование. И это очень принципиальный момент. По известной аналогии, человек — это сосуд, наполняемый живой водой знания; чем глубже сосуд, тем больше знания он вмещает. И, продолжая эту аналогию, «Живая Этика» предлагает человеку самому расширять свой «сосуд» — иначе самая стройная, законченная и ясная концепция «выльется» из него, не оставив в душе ни следа. Книги написаны в своеобразном поэтико-философском стиле — видимо, тоже для того, чтобы самим стилем способствовать синтезу научного и художественного мышления, интеллектуального познавания и сердечного, интуитивного постижения фундаментальных основ жизни.

Еще нужно отметить, что традиционные понятия Востока (которые сейчас, к сожалению, «вошли в моду» в крайне искаженном, до карикатурности, виде) — идеи перевоплощения, кармы, духовной Иерархии, множественности миров и другие, получили в учениях новые и тонкие интерпретации. Собеседник начинает прозревать их глубокую обоснованность (или, по крайней мере, их законность как гипотез); их проявление в бытии человека и общества. И, наконец, в учениях даны прогнозы относительно будущего человечества, новой ступени эволюции; предложен целый ряд практических выводов, касающихся медицины, естествознания, образования, а также множество интересных и перспективных направлений исследований для современной науки.

Добавлю еще для справки, что к первоисточникам теософии и «Живой Этики» принято относить не только основные труды — «Тайную доктрину» и серию книг «Агни Йога» («Живая Этика»), но и «Письма Махатм», а также отдельные работы Е.П. Блаватской, Н.К. и Е.И. Рерих. Особенно выделяют «Письма Е.И. Рерих» многочисленным корреспондентам. Они фактически являются подробными и незаменимыми комментариями к учению.

Собеседник. Вы нарисовали достаточно впечатляющую картину. Но и несколько напугали меня. Я так понял, что здесь не обойтись поверхностным знакомством — придется глубоко вникать, думать, разбираться.

Автор. А разве только здесь? Ведь вы сами сказали, что хотите найти какие-то основания жизни. Основания жизни — не просто «информация», они и должны быть глубоко поняты, продуманы и пережиты — неважно, будете ли вы их искать в этих или в других учениях; в науке или в религии. Это, конечно, большой и долгий труд, и надо к нему быть готовым — а иначе не стоит и браться. Поверхностный подход плодит «лебезятниковых».

Собеседник. Ну что ж, будем разбираться.

Беседа 2. Христианство и теософия: мнимое противостояние

Собеседник. Знаете, я тут подробнее почитал книгу А. Кураева «Сатанизм для интеллигенции», поэтому прежде чем продолжать тему синтеза, хочу прояснить один важный момент. А. Кураев тоже не верит в возможность синтеза, особенно для религий. Но главное, что он вообще отказывает теософии и «Живой Этике» и в научности, и в религиозности, но более того, определяет их как оккультные учения, прямо противостоящие христианству.

А. Кураев: «Теософия в некотором смысле — природный враг христианства. Как, например, волк является естественным врагом зайца ... В полемике с оккультизмом Церковь уясняет свою веру, уясняет служение и учение Христа... Живая Этика пыталась взрастить цветы человеколюбия на почве столь бесчеловечной философии, что доброго плодоношения не получилось»1.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (123)

    Документ
    Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами.
  2. Редакционная коллегия: академик раен, кандидат исторических наук Л. В. Шапошникова, доктор философских наук В. В. Фролов, доктор филологических наук Е. Н. Чернозёмова

    Документ
    70 лет Пакту Рериха: Материалы Междунар. научно-общест. конф. 2005. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2006. — 424 с. (Рери­ховская на­уч­но-по­пу­лярная библи­оте­ка).

Другие похожие документы..