Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В настоящем сборнике представлены материалы общественных слушаний на тему «Проблемы безопасности военной службы и предотвращения гибели военнослужащих...полностью>>
'Методические указания'
В соответствии с учебным планом специальности 220301 курсовая работа выполняется в течение одного учебного семестра и является самостоятельной работо...полностью>>
'Закон'
В соответствии со статьей 72 Конституции Приднестровской Молдавской Республики, Законом Приднестровской Молдавской Республики от 10 июля 2002 года № ...полностью>>
'Реферат'
Для анализа стратегической позиции на рынке используется модель Shell/DPM - многофакторная модель анализа стратегических позиций конкретных бизнесов ...полностью>>

И. В. Фотиева Час предрассветный

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Первый подход примерно таков: как устроен мир в целом, каков его «фундамент» и можно ли вообще говорить о каком-то едином фундаменте, основах бытия, — мы не знаем и, скорее всего, не узнаем. Человек может познавать только отдельные, частные законы и явления — частные истины. К тому же этих истин бесконечное множество; более того, даже каждую частную истину человек всегда видит только одной гранью — и граней этих, скорее всего, тоже бесконечное множество! Конечно, мы познаем и какие-то более общие законы, но надо всегда помнить, что они в любой момент могут если не оказаться неверными, то занять ничтожно малое место в новой парадигме. А каких-то единых, «сквозных» Законов, объединяющих мир и направляющих его развитие — вообще нет. Поэтому мир вроде бы и познаваем, но фактически — всегда только частично, фрагментарно. Да еще и неизбежно субъективно. С такой позиции, действительно, все точки зрения имеют право на существование.

Второй, альтернативный подход. Несмотря на бесконечное многообразие мира, его форм, законов, существуют некие единые фундаментальные Принципы, лежащие в его основе. Они задают Путь (или эволюцию) мира (как Дао у китайцев). И человек принципиально — по самой своей природе — способен интуитивно «схватить» эти фундаментальные принципы — не только то, как устроен мир, но и есть ли в бытии мира и человека высший смысл; каков этот смысл; как его найти и осуществить в жизни. То есть он способен познавать Истину с большой буквы — и не только за счет развития науки, накопления эмпирических знаний и обобщений, а в силу самой своей природы, своего изначального, глубинного единства с миром. И эта Истина является как бы вектором, или компасом всего дальнейшего познания, да и жизни вообще. Она дает ориентир при оценке отдельных, частных истин, которые, конечно, сами постоянно развиваются, уточняются. И тут уже не может идти речи о каком-то «плюрализме»: при бесконечном многообразии частных знаний, все они как бы укладываются в некую гигантскую многоуровневую мозаику, насквозь пронизанную едиными ритмами и законами бытия.

Собеседник. У вас за рамками остался подход диалектического материализма; он, в целом, по-моему, все же ближе ко второму — мир познаваем, и мы с достаточной степенью достоверности можем говорить о единых законах, принципах бытия. Но в нем нет этой высшей Истины.

Автор. Да, верно. Но ведь не случайно отмечали, что в марксизме очень силен элемент веры, квази-религиозность. И по-моему, все-таки интереснее рассмотреть предельные случаи — они более показательны.

Собеседник. Ну, ладно, допустим. У меня более существенный вопрос: если принять этот второй подход, как тогда связано познание частных истин с общими принципами бытия; бесконечное многообразие знания, постоянное изменение частных истин с какими-то едиными принципами?

Автор. Попробую пояснить на примитивной аналогии. Вы пришли на лесную поляну на пикник. После пикника вас спрашивают об этой поляне, и вы ее описываете. Вы расскажете, где она находится, примерную площадь, какие деревья или кусты ее окружают, есть ли ручей или река и прочее. Вы даете человеку, в общем, верную картину.

Но если теперь вас спросит об этой поляне специалист — ну, например, ботаник, — то эту картину он признает верной, но очень неполной. Ботаник захочет узнать, какие именно растения там растут и в каких местах. Потом, скажем, геолог или биохимик начнет на ней исследования и так далее.

Но ведь при этом самое первое «знание о поляне» не будет отвергнуто — оно просто будет углубляться! Река, если она есть, останется на месте; деревья тоже не исчезнут. Я хочу подвести к простому выводу: основные «знания» о нашей поляне, в целом, не меняются — те знания, которые необходимы, чтобы на ней ориентироваться и продолжать дальнейшие исследования. Эти основные знания и можно в нашей аналогии сравнить с основными истинами о мире. И дальнейший поиск, о котором вы сказали, не только не отвергнет эти простые, но вечные истины, но, наоборот, будет именно от них отталкиваться.

А теперь представьте человека, надевшего шоры на глаза, причем с очень маленьким обзором. Такой человек будет очень долго бродить по поляне и, возможно, тщательно рассматривать отдельные травинки или насекомых. Но он так и не сможет составить целостного — пусть сначала и очень огрубленного! — представления о самых необходимых вещах, чтобы ориентироваться и двигаться дальше. И его описание поляны будет именно набором иногда очень точных, но не связанных фрагментов, или же он начнет измысливать какие-то несуществующие связи, «окрашивать» увиденное и так далее. У Платона в «Государстве» есть прекрасное высказывание: «У кого началом служит то, чего он не знает, а заключение и середина состоят из того, что нельзя сплести воедино, может ли подобного рода несогласованность когда-либо стать знанием?»1

И характерно, что первый подход сейчас даже культивируется. Многих почему-то раздражает даже само предположение, что в мире есть незыблемые законы, единая Истина. Это как бы умаляет их свободу творческого поиска. Но на практике эта «свобода», непризнание высшей, направляющей Истины оборачивается потерей ориентации даже в научных исследованиях (хотя бы в современной психологии!) А для личности — утратой почвы под ногами, скрытой или явной депрессией и многими другими болезнями современного западного человека. В последнее же время — и прямой апологией зла. Посмотрите: в одних странах узаконивают проституцию, однополую «любовь»; в других — наркотики... Искусство становится буквально сатанинским — вы не видели, какие «художественные» выставки пропагандируются даже в таких журналах, как «Мир искусства»?

«Равновесие мира нарушено до самого предела. ... На все понятия и принципы человек наложил свое клеймо. В каждом высшем утверждении человек явил свои кощунства. Не мир жесток, но человек. Не мир утверждает несправедливость, но человек, ибо избрание человеком пути обособленности и самости явилось самой грозной участью».2

Все это много раз сказано, но мало воспринято. Но давайте продолжим.

При втором подходе Истина, повторим, — это еще и сам живой Источник Истины — Бог (Парабраман, Дао, Основание мира и т.д.), который направляет бытие и мира, и человека в истинную сторону, к истинному бытию. Или, образно выражаясь, Истина это маяк, который всегда озаряет тьму наших блужданий и показывает человеку направление движения — и познания, и самой жизни. Или ее можно сравнить с магнитом, притягивающим, устремляющим наш дух по верному пути. И через всю историю красной нитью проходит мысль, что эта Истина существует, и что постичь Истину и научиться жить согласно с ней, а еще точнее сказать: жить в ней, в истинном бытии, которое как бы задано этим Высшим — главная задача человека. На этой же позиции стоит и «Живая Этика».

Собеседник. Но вот в религии есть такая Истина, фрагментарность устранена — но и никакого поиска нет!

Автор. Мне кажется, это просто другая крайность. Есть ведь понятие религиозной философии. Религиозный философ, с одной стороны, тоже направлен на бесконечное познание мира и никогда не скажет, что о каком-то явлении, процессе или грани бытия он уже знает все. И для него характерна как раз тесная связь с наукой (самые яркие примеры — Флоренский или Тейяр де Шарден). Но, с другой стороны, — у религиозного философа есть вечные ориентиры, определенное направление поиска. Он знает (не только рационально знает, но, главное, видит), куда идти. Поэтому у него есть и критерии оценки поиска других. И он не будет тратить время на анализ, например, того же постмодерна. Он сразу же скажет, что это просто отсебятина (в буквальном смысле этого слова).

Собеседник. Но об этой Истине — он знает уже все?

Автор. Конечно, нет. Правда, тут я говорю именно с позиций наших учений; другие авторы считали возможным прямое и в некотором смысле окончательное познание Бога. С позиции «Живой Этики» и теософии познающий «видит свет» Высшей Истины, знает направление и бесконечно к ней приближается. Даже, наверное, правильнее сказать так: он видит истинное направление поиска. То есть, строго говоря, те основы, которые он видит — это не конечная цель пути, а придорожные вехи. Но это вехи, «правильно поставленные», поэтому они ведут его в верном направлении. Через время он увидит другие, и его восприятие и мировоззрение снова скорректируются. И самое главное, что это изменение идет последовательно и закономерно — как из почки появляется цветок, а из цветка — плод. Давайте, чтобы закончить эту тему, обсудим для примера высказывание известного немецкого философа Н. Гартмана. Он писал, что мир многослоен, многоуровнев.

Н. Гартман: «Главных слоев четыре: физически-материальный, органически-живой, душевный, исторически-духовный. Каждый из этих слоев имеет свои собственные законы и принципы. Более высокий слой бытия целиком строится на более низком, но определяется им лишь частично ... категории более низкого слоя проникают в более высокий, и существенная их часть остается там. Повторение более низких категорий в более высоких слоях бытия составляет единство мира, появление новых категорий на более высоких слоях... составляет его несводимое разнообразие. Нельзя все в мире свести к одному знаменателю»1.

Собеседник. А что здесь принципиально нового? Или неверного?

Автор. Гартман пишет, что нельзя все свести к одному знаменателю. Но религия как раз и скажет, что этот единый знаменатель — Бог, первоисточник всего; бесконечный, предельный Принцип. И в нем не просто содержится мир, но и Путь мира. А из этого следует важный вывод: более высокие категории, о которых говорит Гартман, тоже появляются не произвольно; их появление как бы изначально заложено в Высшем Начале бытия. То есть, помимо частных законов, есть сквозные Принципы бытия мира, которые направляют, определяют все его развитие.

Но это, конечно, ни в коем случае не означает, что конкретные формы эволюции Вселенной заранее «запрограммированы». Существуют лишь самые общие, предельные принципы, а как они воплотятся, реализуются, в бесконечном поиске и отборе этих форм Природой и потом человеком — это и есть живая жизнь мира.

Собеседник. Ну, а какие общие принципы вы могли бы назвать?

Автор. Ну, во-первых, сам принцип эволюции, вечного развития, совершенствования. О нем мы еще много будем говорить. Во-вторых, закономерность появления и развития Разума, хотя конкретных форм разума может быть бесконечное множество. В-третьих, наши учения утверждают, что то, что мы называем Добром, — это наше человеческое восприятие одного из самых фундаментальных принципов эволюции: попросту говоря, мир движется к Добру. Вообще, здесь наши учения очень близки к русской философии, и многие их и относят (во всяком случае, «Живую Этику») к этому течению.

Собеседник. Хорошо; все это, чувствую, большая тема. Я пока понял одно: теософия и «Живая Этика» претендуют на то, что истины, изложенные в этих учениях, не просто игра интеллекта или субъективное творчество, а именно грани вечной Истины. Правильно?

Автор. Совершенно верно. Только надо подчеркнуть, что они ни в коей мере не монополизируют свое право на истину, а, наоборот, говорят о глубокой преемственности поисков этого пути к Истине, открытия разных ее граней в истории человечества.

Собеседник. Но часто можно слышать, что эти школы и взгляды, относящиеся ко второму подходу, просто устарели.

Автор. Во-первых, эти направления по-прежнему существуют и развиваются, невзирая на все философские моды. Например, в последние десятилетия был резкий всплеск интереса к русской религиозной философии.

Но главное даже не в этом. Ведь вопрос о существовании этой Истины — это, в конечном итоге, вопрос внутреннего убеждения, внутреннего видения, — говоря математически, не теорема, а аксиома. Либо вы убеждены в ее истинности, так как хотя бы смутно видите ее «внутренним оком», либо нет, и это не может «устареть».

Собеседник. Что же, получается, здесь вообще не может быть никаких подтверждений?

Автор. Прямых, «экспериментальных», конечно же, нет. А косвенных, по-моему, сколько угодно. Например, явно видимая в истории нить учений, в которых утверждалась эта Истина, или новые открытия в науке, подтверждающие древние прозрения. Но все равно внутренняя установка играет определяющую роль; вы, думаю, и сами это замечали. Кстати, об этом хорошо писал Н.А. Бердяев — вообще, очень интересный, глубокий, но и, как говорится, противоречивый философ, к которому мы часто будем обращаться.

Н.А. Бердяев: «Сомнение в существовании Бога имеет прежде всего эмоциональную природу. Уверенность также имеет прежде всего эмоциональную природу. Интеллектуальный аппарат обыкновенно бывает лишь служебным орудием. Не существует чисто интеллектуальной интуиции. Интуиция всегда интеллектуально-эмоциональная. И саму эмоциональность я бы назвал трансцендентальной. Существуют трансцендентальные эмоции, эмоциональное a priori познания, и прежде всего религиозного познания»1.

Собеседник. Надо будет подумать. Давайте пока остановимся еще на одном важном моменте. При вашем подходе неявно подразумевается, что мир можно рассматривать как Единое целое, несмотря на его бесконечное многообразие. Такой взгляд сейчас активно развивается, например, в системном подходе. Но ведь есть и противоположные точки зрения.

Автор. Вы правы, и эти точки зрения сейчас популярны. Нередко приходится встречать такую, например, аргументацию, направленную против рассмотрения мира как Единого Целого:

«Классические философские системы, основанные на систематическом миропонимании, были популярны в Европе до середины XIX века. Целью подобных концепций было стремление рассмотреть мир в его единстве... В эпоху информационной цивилизации значимость подобных схем все более ограничивается кругом профессионалов. Дело в том, что мир оказался многообразным, требующим множества систем миропонимания и мироотношения.... Единый мир различен в самом себе, неоднороден, дискретен, противоречив... Сама философия из аналитико-рациональной превращается в некое творчество»2.

Но мне, например, кажется странной однозначность подобных высказываний, особенно ссылка на «эпоху информационной цивилизации», то есть на современность. Помню, Толстой писал в «Войне и мире», что больше всего любят говорить о современности ограниченные люди. И это вполне резонно: ведь для того чтобы охватить взглядом всю панораму истории и увидеть современность только как ее часть, со всеми ее открытиями, уклонениями, заблуждениями, нужно обладать широким — именно синтетическим! — мышлением. «Мир оказался многообразным», а также «неоднородным, противоречивым», — что значит «оказался», неужели автор думает, что раньше никто не догадывался о его многообразии и противоречивости? Ведь сейчас разве что выявились новые конкретные аспекты этого многообразия.

И, самое главное, почему же многообразие требует множества систем миропонимания? Ведь это верно только в том случае, если человек не способен вместить в едином охвате всю сложность мира. Но зачем же свою неспособность выдавать за общее правило? Тем более что можно назвать десятки и сотни ученых и мыслителей, прекрасно чувствующих, интуитивно постигающих это Единство.

В. фон Гумбольдт: «Мною движет глубокое чувство того, что все, рождающееся в душе, будучи истечением единой силы, составляет одно большое целое, и что все единичное, словно овеянное тою же силой, должно нести на себе признаки своей связи с этим целым».3

П.А. Флоренский: «На пути искания новой науки была постигнута всеобщая связь отдельных элементов космоса, всего бытия, даже между отдельными планами бытия».1

В.В. Докучаев: «Всматриваясь внимательнее в эти величайшие приобретения человеческого знания... нельзя не заметить одного весьма существенного и важного недочета... Изучались, главным образом, отдельные тела — минералы, горные породы, растения и животные ... но не их соотношения, не та генетическая, вековечная и всегда закономерная связь, какая существует между силами, телами и явлениями, между растительными, животными и минеральными царствами, с одной стороны — и человеком, его бытом и даже духовным миром — с другой. А между тем, именно эти соотношения ... и составляют сущность познания естества, ядро истинной натурфилософии».2

П. Тейяр де Шарден: «В своей наиболее развитой форме вера в мир, как я ее ощущаю, проявляется в особенно обостренном чувстве всеобщей взаимозависимости... Для всякого мыслящего человека Вселенная образует бесконечно связанную во времени и пространстве систему. По общему мнению, она представляет собой нераздельное целое... В нас самих... пробуждается и крепнет чувство всеобщего родства и взаимосвязанности, такое же древнее, как и сама человеческая душа, но до сих пор бывшее скорее достоянием смутных грез, нежели чем-то осознанно пережитым. Всюду одновременно зарождаются одни и те же стремления к более сплоченному и всеохватывающему Единству».3

А вот, например, интересная статья в журнале «Дельфис» доктора физико-математических наук Б.У. Родионова «Материя Всеединства», где речь идет о гипотезе существования новой формы материи, флюоновой, пронизывающей Вселенную. Причем свойства ее таковы, что авторы делают вывод: «...все части Вселенной могут быть взаимосвязаны, что впервые реализует модель ВСЕЕДИНСТВА... ни в одной части Вселенной не может произойти нечто без изменения состояния всех других частей Вселенной»4. Добавлю, что, как и во многих родственных современных теориях, флюоновая материя рассматривается здесь и как физический носитель сознания человека.

Собеседник. Это любопытно, надо прочесть. Вообще, я, пожалуй, согласен, что в истории четко прослеживается эта линия — на восприятие мира как Единого, и в науке тоже.

Автор. И еще, по-моему, существенно, что такие авторы, как Тейяр де Шарден, говорят не о познании единства научными методами — что, конечно, тоже очень важно, — а о чувстве Единого, переживании единства. Или, другими словами, опять об интуиции, способности непосредственно увидеть и пережить Единство — в силу истинности старого тезиса «Микрокосм подобен Макрокосму». Можно, наверное, вообще сказать, что интуиция — это резонанс Микрокосма на Макрокосм, и она возможна только, если есть единство мира и человека. Близкую мысль развивали, опять же, многие философы религиозного и метафизического направления.

А «Живая Этика» дополняет ее так: синтетическое знание предполагает новую синтетическую познавательную способность, которая в пределе объединяет все формы и грани познания и переживания познанного.

Эта синтетическая способность и позволяет «схватывать» суть явления, процесса, и в целом — основы бытия, а затем находить для познанного адекватные формулировки, описания.

Собеседник. Ну а что же здесь принципиально нового? Ведь любой человек именно так и познает мир. Никто не ориентируется только на интуицию, а уж чистых логиков-рационалистов и вообще не существует; мы же не роботы.

Автор. Конечно, вы правы, иначе нам вообще не о чем было бы говорить. Но наши учения утверждают, что у большинства людей развита преимущественно какая-то одна сторона. Это, в общем, и породило деление на разные сферы культуры: науку, религию, искусство. Более того, в западной традиции прямо культивировалось, по большей части, рационально-логическое познание, что наложило отпечаток и на образование, и на воспитание. А значит, у многих людей (и, кстати, именно в наиболее образованных семьях) с самого детства у ребенка невольно приглушался интуитивный компонент, делался чрезмерный акцент на развитие интеллекта. Кстати, поэтому неудивительно, что западная философия XX века (за исключением некоторых выдающихся философов) в чем-то напоминает детский конструктор, набор определенных идей-деталей, из которых строятся мало отличающиеся конструкции. И неудивительно, что все древние идеи современным западным авторам кажутся «устаревшими деталями», из которых ничего нового не построишь!

А в «Живой Этике» и теософии, повторю еще раз, говорится о возможности — и даже неизбежности — сознательного развития единой, синтетической формы познания. Только она позволяет непосредственно видеть и оценивать идеи не как «старые» или «новые», а как истинные или ложные.

Собеседник. Ну а как вы относитесь к современным взглядам на реальность — на то, что она относительна, что нет единой реальности и так далее. Это, как я понимаю, тесно связано с проблемой познания.

Автор. А вам ваш опыт и интуиция что подсказывают?

Собеседник. Я, откровенно говоря, не знаю. Мне всегда казалось, что реальность хоть и бесконечно многообразна, но объективна и едина. Наверное, ученому трудно было бы работать, усомнись он в этом. Но вот, например, цитата из современного словаря культурологии:

«... Реальность немыслима вне языка, само слово "реальность" — это часть языка. Отсюда гипотеза лингвистической относительности, согласно которой не язык определяется реальностью, а реальность — языком... Вот почему искусственная иллюзорная реальность была названа виртуальной: потому что она ближе к языку, чем к "реальности", и, стало быть, более реальна, чем сама реальность. ... Подойдем к этому с другой точки зрения – психологической... Когда человек заболевает или у него умирает кто-либо из близких — реальность резко изменяется... У синтонного сангвиника одна реальность, у агрессивного эпилептоида — другая, ... у шизоида-аутиста — четвертая... Таким образом, любая реальность является виртуальной... Если рассматривать такой феномен, как виртуальные реальности в широком смысле, то понятие истины к нему вообще неприменимо»1.

Автор. Помню, у Фейхтвангера в романе «Успех» писатель Тюверлен так критикует марксистов: если бы медик предложил всем смотреть на мир под его углом зрения, то его сочли бы сумасшедшим, а вот когда предлагает экономист, — то это почему-то принимается. Мне, когда я читаю, что «все есть текст», «реальность немыслима вне языка», так и хочется продолжить мысль Фейхтвангера: почему, если лингвист (или лингвистически ориентированный философ) предлагает смотреть на мир именно с его точки зрения, то это так легко принимается?

Собеседник. Тем более, если действительно учесть современные физические концепции, то и любые «реальности», созданные нашим сознанием, это опять же только части Единой реальности. Но ведь в этих утверждениях есть и доля истины; ведь на самом деле язык — это гораздо более сложное явление, чем представлялось хотя бы в прошлом веке.

Автор. Конечно, «язык — дом бытия», и его роль сейчас видится более важной, чем раньше. Но ведь, действительно, и экономика играет важную роль, и медицина, и все остальные сферы — так все-таки, с чьей позиции будем смотреть? По-моему, так всегда происходит в истории: как только открывается какая-то новая грань, тут же многие стремятся поставить весь мир на эту грань, не замечая, что он при этом теряет равновесие — как, помните, было с дарвиновским пониманием эволюции.

Собеседник. Мне тоже кажется, что здесь просто очередная мода, как и в отрицании реальности.

Автор. А отрицание реальности и вообще очень не ново. На Востоке тысячелетиями разрабатывались эти фундаментальнейшие проблемы: что такое реальность и иллюзия (майя), каково их соотношение, что такое познание, что такое «я», и другие. И достижения восточной мысли здесь просто потрясающи. Но современные философские нигилисты, игнорируя их (а, возможно, и просто не зная), так вульгаризировали эти проблемы, что получилась, как говорил один мой знакомый, «философия домохозяек». И Истина и Реальность на Востоке несомненно существуют, хотя и в более сложном понимании, чем во многих западных интерпретациях.

Собеседник. О разных реальностях тоже, по-моему, натянуто. Если я, например, вижу гору со стороны одного склона, а мой друг — со стороны другого, то, естественно, мы будем видеть разный пейзаж, «разную реальность». Но ведь из этого не следует, что целой горы («единой реальности») вообще нет. Просто мы видим ее разные стороны, разные грани реальности — в силу ограниченности нашего положения. А, скажем, с вертолета я увижу всю гору сразу.

Автор. Кстати, в Индии есть замечательная басня о слепых и слоне, когда каждый из слепых, ощупав какую-то часть тела слона, категорически настаивал на полученном им представлении: «слон — это живая веревка», «слон — это шероховатая стена» и пр.

Собеседник. И если нет единой Истины, единой реальности, то нет и критериев добра и зла, вреда и пользы. Но тогда — с практической точки зрения — как жить, да и зачем жить? Теряет смысл и наука, и религия, да и вообще любой поиск, любые цели, которые люди себе ставят. У меня напрашивается вопрос: а сами авторы и последователи подобных теорий живут в соответствии с ними? То есть они не стремятся, например, издавать свои труды, сделать научную карьеру, устанавливать близкие отношения с людьми? Насколько известно, они живут, как все обычные люди, — книги свои печатают, в конференциях и диспутах участвуют и, главное, — весьма напористо отстаивают свои позиции. А, казалось бы, на каком основании, если все условно и относительно? И зачем стремиться к карьере, социальному статусу? Ведь это не более чем «роли»! Все-таки настоящий философ тот, у кого теория не расходится с жизнью.

Автор. Более того, многие из этих философов не только книги печатают и в конференциях участвуют, но и активно деньги зарабатывают, вмешиваются в политику, что действительно заставляет усомниться в их научной и человеческой искренности. Хотя, конечно, они могут сказать, что это их «форма игры», очередная «роль в игре». Но, заметьте, почему-то они очень держатся за одни и те же роли — попробовали бы, хоть для разнообразия, роль нищего, бомжа, или бескорыстного альтруиста!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (123)

    Документ
    Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами.
  2. Редакционная коллегия: академик раен, кандидат исторических наук Л. В. Шапошникова, доктор философских наук В. В. Фролов, доктор филологических наук Е. Н. Чернозёмова

    Документ
    70 лет Пакту Рериха: Материалы Междунар. научно-общест. конф. 2005. — М.: Междунар. Центр Рерихов; Мастер-Банк, 2006. — 424 с. (Рери­ховская на­уч­но-по­пу­лярная библи­оте­ка).

Другие похожие документы..