Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Найефективнішим індикатором «здоров’я» економіки країни є її фінансовий стан. Адже фінансова система не лише забезпечує необхідні взаємозв’язки в еко...полностью>>
'Доклад'
Доклад директора школы №4 Сиротиной Юлии Аскольдовны подготовлен в качестве ежегодного отчёта о деятельностимуниципального бюджетного общеобразовател...полностью>>
'Документ'
Сдано в набор 15/Х 1968 г. Подписанок печати 16/1 1969 г. РИСО АН СССР№ 146-190В. Формат бумаги 60 х 90 1/16. Бум. л. 6 1/8. Печ. л. 12 ¼ = 12 ¼ усл....полностью>>
'Автореферат'
Защита состоится 11 ноября 2009 года в 12 часов на заседании диссертационного совета Д.850.007.02 в Московском городском педагогическом университете ...полностью>>

Н. Я. Мясковский переписка всесоюзное издательство «советский композитор» Москва 1977 редакционная коллегия: Д. Б. Кабалевский (ответственный редактор) А. И. Хачатурян д. Д. Шостакович вступительная статья

Главная > Статья
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Также с употреблением квадратных скобок выписаны полностью все имена собственные, то есть названия произведений, газет, журналов, издательств, обществ, учреждений, имен, фамилий, если, конечно, это не нарочитые сокращения.

Оба корреспондента часто употребляли придуманные ими названия, которые рождались порой из сокращенно написанного слова, например, Ньетта, Ньеточка, Ньешка от Симфоньетты; или шутливое — Касторка от «Аластора»; или Амалия от a-moll’ной Третьей симфонии Н. Я. Мясковского; а свои симфонии они называли: дочка, дитя, девица, дева, девка. Естественно, что все эти шутливые названия сохранены в авторском написании и без заключения в кавычки, поскольку они прочно укоренились в переписке, так же как и шутливые искажения и образования некоторых фамилий. Так А. И. Зилоти часто именуется: Зизи Лотти, Зилот, Зилошка, Итолиз; А. П. Асланов: Асланиди, Аслашка; С. А. Кусевицкий: Куся, Куськин, Куськин сын, Суковицкий; В. В. Держановский: Держанелли, Держанулькин, Держихвостов; Константин Соломонович Сараджев: Сараджини, Соломон, Соломошка и др.

Все встречающиеся в письмах иностранные фамилии на языке подлинника воспроизводятся без перевода; иностранные фамилии в русской транскрипции, как правило, употреблены корреспондентами в транскрипции принятой и в современной литературе. Только в очень немногих письмах фамилии Кшенек, Мийо, Тайфер, Сенкар, Сток употреблены в написании — Крженек, Мило, Тайлифьер, Сценкар, Шток. Такие случаи единичны, в для соблюдения единообразия в написании этих фамилий допущены поправки; проведена унификация в написании фамилий: Себастьян, Атовмян (в тексте иногда — Себастиан, Атовмьян); так же безоговорочно исправлены явные ошибки или описки в написании фамилий — Родзинский, Шмитт, Лалиберте и др.

Встречающиеся в письмах иностранные тексты и отдельные слова (за исключением общеизвестных музыкальных терминов и широко распространенных названии, а также адресов) снабжены подстрочными переводами. Под строку вынесены также примечания, поясняющие некоторые особенности текста письма, например: зачеркивания, исправления, авторские комментарии, пометы адресата и т. п. Все подстрочные примечания сделаны составителями. Названия религиозных праздников, дней недели, месяцев везде даются со строчной буквы; так же по правилам современного правописания проведена унификация буквенных наращений при цифрах.

Знаки +, %, № в повествовательном тексте, если они не стоят при цифрах, заменены словами.

Безоговорочно исправлены явные описки, ошибки, несогласованности падежных окончаний н т. п.

Все слова, подчеркнутые автором в тексте письма, даны в разрядку, подчеркнутое адресатом — оговорено в подстрочном примечании.

Буквенные обозначения и слоговые названия звуков в тексте писем выделены курсивом.

Все нотные примеры даются факсимильно. Фотокопии, с которых изготовлялись факсимильные отпечатки, требовали тщательной обработки художника-ретушёра. Такую работу проделал Е. Б. Гордиенко.

Письма С. С. Прокофьева и Н. Я. Мясковского снабжены комментариями, которые помещены в конце всей переписки.

Произведения С. С. Прокофьева и Н. Я. Мясковского, упоминаемые в книге, вынесены в персональные указатели. Вслед за ними следует общий указатель имен и названий произведений, куда вынесены все лица, упоминаемые в книге, с указанием фамилий, имен, отчеств, годов жизни и рода деятельности, а также названий их произведений (музыкальных, литературных, драматических). Названия произведений того или иного автора даются вслед за его фамилией. Иностранные фамилии в указателе даются в русской транскрипции и в оригинальном написании. Иностранные названия произведений, встречающиеся в текстах писем только на языке подлинника, в указателе помещены в русском алфавите.

Настоящее издание — первая публикация переписки С. С. Прокофьева и II Я. Мясковского отдельной книгой. Перечисленные ниже 49 писем этой переписки ранее были опубликованы в двух сборниках, составленных С. И. Шлифштейном: в однотомнике «С. С. Прокофьев. Материалы, документы, воспоминания», М., 1961, 2-е издание (1-е издание—1956), при ссылках в комментариях это издание именуется — С. С. Прокофьев; в двухтомнике «Н. Я. Мясковский. Собрание материалов», М., 1064, 2-е издание (1-е издание— 1960). Письма помещены во втором томе этого издания, которое при ссылках именуется — Н. Я. Мясковский, т. 2.

Письма С. С. Прокофьева от 26 июня 1907 года, 3 июня, 12 и 31 июля, 24 августа 1909 года, 16 мая 1950 года опубликованы в книге: С. С. Прокофьев (с. 262—274). Его же письма от 4 и 23 августа 1907 года; от 11 июля, 4 и 12 августа 1908 года; от 6 июля 1909 года; от 19 августа 1910 года; от 27 мая, 7 августа 1911 года; от 11/24 июня 1913 года; от 12/25 июня, 20 ноября 1914 года; от 25 января, 10 апреля, 29 мая 1915 года опубликованы в книге: Н. Я. Мясковский, т. 2 (с. 273—323).

Письма Н. Я. Мясковского от 12 июля 1907 года; от 23 марта и 28 июля 1909 года; от 4 сентября 1910 года; от 3 июня и 3 августа 1913 года; от 31 января 1916 года и 23 апреля 1950 года опубликованы в книге: С. С. Прокофьев (с. 263—274); письма Н. Я. Мясковского от 26 июля, 10 августа 1907 года; от 8 и 25 нюня, 11 июля, 9 августа (а не 9 декабря, как ошибочно датировано в сборнике) 1909 года; от 13 августа 1910 года; от 26 мая, 23 июня, 12 августа 1911 года; от 26 января, 5 июля 1913 года; от 19 июня, 1 и 27 ноября 1914 года; от 15 января, 17 мая, 28 июня, 27 декабря 1915 года и 3 ноября 1916 года опубликованы в книге: Н. Я. Мясковский, т. 2, с. 271—326.

Отрывки из своей переписки с Н. Я. Мясковским за 1907—1909 годы С. С. Прокофьев воспроизводит в «Автобиографии», вышедшей в 1973 году в издательстве «Советский композитор»; при ссылках это издание именуется: Автобиография. Это издание следует отличать от «Краткой автобиографии», напечатанной в упомянутом выше сборнике «С. С. Прокофьев. Материалы, документы, воспоминания» (С. С. Прокофьев).

Ниже приводится список сокращенных названий, употребляемых (иногда) С. С. Прокофьевым и Н. Я. Мясковским в переписке и принятых (как правило) в комментариях:

Акопера Государственный академический театр оперы и балета (Ленинград)

АМА Ассоциация московских авторов

АПМ Ассоциация пролетарских музыкантов

АСМ Ассоциация современной музыки

ВАПМ Всероссийская ассоциация пролетарских музыкантов

ВОКС Всесоюзное общество культурной связи с заграницей

ВРК Всесоюзный радиокомитет

ГИХЛ Государственное издательство художественной литературы

Главнаука Главное управление научными, музейными и научно-художественными учреждениями

Госиздат Государственное издательство

ГЦММК Государственный центральный музей музыкальный культуры имени М. И. Глинки (Москва)

ИРМО Императорское русское музыкальное общество

Малегот Ленинградский Малый театр оперы и балета

МОДПИК Московское общество драматических писателей и оперных композиторов

Мосфил Московская филармония

МССК Московский союз советских композиторов

Музгиз Государственное музыкальное издательство

Музсектор Музыкальный сектор Госиздата

Музфонд Музыкальный фонд союза советских композиторов

Наркомпрос Народный комиссариат просвещения РСФСР

Персимфанс Первый симфонический ансамбль Моссовета

РАПМ Российская ассоциация пролетарских музыкантов

«РМГ» «Русская музыкальная газета»

РМИ Российское музыкальное издательство

РМО Русское музыкальное общество

Росфил Российская филармония

ССК Союз советских композиторов

Софил Советская филармония

ЦГАЛИ Центральный государственный архив литературы и искусства СССР (Москва)

М. Козлова

ПИСЬМА

1. С. С. ПРОКОФЬЕВ — Н. Я. МЯСКОВСКОМУ

26 июня 1907 г., Сонцовка

26 июня 07

Многоуважаемый Николай Яковлевич!

(Ненаглядный Колечка!..)

Посылаю Вам рядом с этим письмом две фортепианные собачки1, Вам написанные. Когда будете в них разбираться, обратите важное внимание на темпы, которые играют большую роль. Затем подумайте, как их назвать. Особенно вторую: кажется, что ясно выражается в ном мысль, а вот названия никак не придумаешь. Конечно, на различные тонкости, разбираться в которых очень любите, Вы мне сделаете самые точные указания.

Ну что, как Ваша поэма для оркестра на «очень хороший» сюжет?2 А я первую часть своей сонаты, которую показывал Вам мм экзамене, дописал и, кажется, 2-й, 3-й и 4-й писать не буду3; так и останется à la Miaskowsky, в одной части: и выгодно, и нескучно, и красиво. Недавно случайно как-то написал сонатину о двух частях4. Очень интересно ее писать; писал как можно проще, и весело выходило. А пока дописываю тот 4-й акт «Ундины»5, что давал Вам в мае.

Напрасно Вы тогда так скоро убежали с нашего последнего экзамена. Мы с Канкаровичем еще подождали минут 5—10 и за это были вознаграждены: попали во внутренность кабинета директора, где Лядов показал задачи и поправки на них. У Вас квинты, действительно, красуются, а остальных грубых ошибок нет, кой-где только шероховатости. А у Захарова октавы; у остальных, перешедших на фугу, 5-и голосный написан гладко. У меня вышел хуже 3-х голосный, хотя ни одной сердитой ошибки нет, а стретта даже хорошо. А в общем по всем правилам перешел только Асафьев, так как для перехода нужно круглую четверку, а ее никто не получил:

5-и голосный 3-х голосный

Асафьев 4 4

Мясковский 3½ 4

Захаров 3½ 4

Прокофьев 4 3

Канкарович 3 3½

Саминский 3 3

Элькан

Чефранов

Нам пяти вывели четверки (и даже Канкаровичу!..), а остальным трем, видно, сидеть на контрапункте. Ну, пока — всего хорошего.

Жду ответных собачек.

Адрес, конечно, забыли: Екат[еринославская] губ., Бахмутск[им] уезд, почтовое отделение Андреевка.

Уважающий Вас С. Прокофьев

2. Н. Я. МЯСКОВСКИЙ —С. С. ПРОКОФЬЕВУ

12 июля 1907 г., Ораниенбаум

Сердцу моему любезный, Сергей Сергеевич, все ждал, но так и не дождался, возможности достойно ответить как на письмо, так и, конечно, особливо, на Вами присланные собачки. Из всего за сие время мной «созданного» не нашлось ничего, что имело бы хоть малюсенький шансик Вас удовлетворить, а потому решил направить к Вам просто пустопорожнее письмо безо всякого сопровождения, чем, конечно, плачу Вам чернеющею неблагодарностью, но, что ж делать... Вашей присылке я обрадовался до умопомрачения; в ней наряду с Вашими отвратительными царапаньями (не для меня, конечно) по всяким самым ужасающим сочетаниям (преимущественно во 2-й) есть моменты достаточно убедительные, а общий склад, подчиняющая пылкость и крайне мной в Вас любимая колкость, если так можно выразиться, в них настолько ярки, что, несомненно, покрывают их недостатки. Попервоначалу я, конечно, разозлился, что мне в каждой руке приходится брать только по одной ноте, да еще чуть не на разных концах клавиатуры, но, когда я их разыграл в темпе (конечно, равном половине Вашего), достаточном для уразумения общего склада, я получил полное удовлетворение, особенно 1-й пьесой; во 2 и больше грязи и она как-то менее прикрыта. Относительно названия 2-й, ничего не могу сказать, я вообще не поклонник всяческих названий и потому сразу удовлетворился пьесой и так, без всякого названия. К первой — «Карнавал» — подходит — в ней много бесшабашности. 2-я тоже, пожалуй, из каких-либо карнавальных фигур — начало ее на

Первая страница

первого письма Н. Я. Мясковского к С. С. Прокофьеву

от 12 июля 1907 года поминает Миме1 с его всхлипываниями. Между прочим, относительно последнего più mosso в 1-й пьесе я такого мнения, что лучше было его написать так: октавы в левой руке вместо четвертей восьмыми, правая рука соответственно разбитыми аккордами шестнадцатыми и оставить в том же темпе, при Вашем же письме темп сразу не улавливается, тогда как настоящее движение просто вдвое скорее, что Ваше обозначение не объясняет. По надписи на «вещицах» я заключил, что они — моя собственность, и потому я их возвращать не собираюсь, если же Вы с моим заключением не согласитесь, то я поступлю так, как Вы укажете письмом.

Все мои планы об оркестровом развлечении разбились о непробудную лень и косность: за пределы рояля, изредка — голоса с роялем, не могу выбраться; все время пробавляюсь разной пустяковиной вроде 3-й фортепианной сонаты (в 2-х частях), причем 1-я часть —небольшая 3-х голосная фигура (Lento)2, кроме того, сварганил от безделья штук 12 фортепианных обрывков3, причем некоторые до неприличия коротки (8 тактов) и рискованны. Послать их, право, не решаюсь. На этой неделе написал 7 штук романсов на слова Баратынского4, но самого ординарного характера, Вам вовсе не интересных. Из самых моих пикантных развлечений этого лета — занятия гармонией с м-сье Кобылянским, которого направил ко мне Лядов, вероятно, чтобы до конца меня извести. Каждый вторник приходится выуживать 5 и 8, проигрывать безмысленнейшие модуляции и выслушивать вперемешку сердцещипательные романсы и игривые отрывки из оперетки; вот наслаждение!

На днях еду утешаться к Асафьеву, а от Вас жду сонатину и сонату (ту, которую...).

До свидания.

Ваш Н. Мясковский

12/VII 07. Ораниенбаум

3. С. С. ПРОКОФЬЕВ — Н. Я. МЯСКОВСКОМУ

22 июля 1907 г., Сонцовка

22 июля 07

Бесконечно прекрасный Николай Яковлевич!

Очень мил! страшно мил! «Плачу Вам чернеющею неблагодарностью, что не посылаю ответных собачек»..., а теперь отвяжитесь и собачек не просите! Нет, папочка, Вы про себя выражаетесь весьма скромно и зело деликатно, а, по-моему, так это не «чернеющая неблагодарность», а нечто значительно большее! Помилуйте! в его амбарах лежат груды «обрывков» и романсов (положим, романсов мне не надо), которых он пишет по 7 штук в неделю, то есть не только пишет, но сочиняет, творит, создает, а для меня некогда переписать один-дру гой обрывок. А Ваши обрывки мне очень хотелось бы посмотреть; меня заинтриговало одно словечко, именно, что некоторые из них «очень рискованны». Если они Вам сейчас не нравятся, и Вам страшно их посылать, то это ничего; когда я Вам отправлял мои собачки, то они были совсем тепленькие, и мне очень не нравились, но, так как я обещал, то я слово держу (!!) и, переписав, упек в Ораниенбаум, а пока они путешествовали, мне взяли и понравились. Кстати, насчет прав собственности: если на собаке написано à Mr. Miaskowsky, то, стало быть, она написана à Mr. Miaskowsky, посвящена à Mr. Miaskowsky, и принадлежит à Mr. Miaskowsky, и разговоров быть никаких не может.

У меня есть одна ничего себе собачка, которую хочу Вам послать и переписываю, но отправлю не раньше, как получу от вас обрывки, а если их не получу, то с горя пошлю Захарочке, он просит.

С дорогим Александром Николаевичем заниматься, понимаю, очень приятно; он уже давно отличается квинтоманией и лепит до десяти квинт включительно в хорал средней величины. Из его сочинений я слыхал несколько романсов и несколько отрывков. Довольно мил романс, кажется, за номером седьмым, если не вру: «Распустилась ветка черемухи»1.

Я шину теперь «Ундину» (начал новую картину), да иногда-иногда собачки для клавикордов. Сонатину — так финал и не дописал.

Захаров пишет, что Асафьев начинает вторую детскую оперу2. Это называется: охота пуще неволи! Одно несчастье, как эти младенцы пищат его контрапункты и тому подобные штуки в опере3. Горе! Я бы ни за что не написал.

Ну, всего лучшего. Жду письма, но еще больше обрывков.

Ваше письмо, написанное высокопериодическою речью и азиатским почерком, тщетно старался разобрать; пришлось писать с него перевод ни русский язык, причем каждое слово разбирал и немедленно записывал на бумажку. После этого его уразумел и сейчас же пишу утвет*.

Уважающий Вас С. Прокофьев

4. Н. Я. МЯСКОВСКИЙ —С. С. ПРОКОФЬЕВУ

28 июля 1907 г., Ораниенбаум

26/VII 07. Ораниенбаум

Свет очей моих,

если Вы так уж жаждете получить мою дребедень, то я ее вышлю в самом непродолжительном времени. К сожалению, а впрочем, быть может, и нет, она у меня в одном экземпляре и так останется; ей-ей, нет сил переписывать, вследствие этого Вы, может быть, не лишите меня навеки этих, по-Вашему, «созданий» и, привезя с собой осенью,

* утвет — так в подлиннике.

дадите переписать или даже вообще вернете, так как я ни в косм случае не считаю их достойными Вас. Рискованные моменты есть только в двух. Жаль, что Вы не обещаете выслать мне сонату и сонатину— я особенно жаден к такого рода музыке; уж Вы как-нибудь их того, упакуйте да адресуйте ко мне. Я тут с отчаяния, что не клеится ничего достойного моих потомков, опять ударился в сонату, но на сей раз помельче формой, то есть, с Вашего позволения, в сонатину, но зато, как бы в насмешку над моими предыдущими quasi-сонатами, в 4-х частях1, из которых в настоящую минуту испечено три, причем попадаются бездонно passionat’ное Largo, дико размашистое скерцо, одним словом, все по положению для сонаты. Теперь бьюсь над финалом и, кажется, по Вашему примеру не кончу, судя по крайней мере по тому, что я его начинал 5 раз, и все ничто не выходило, только сегодня придумал нечто, на чем остановился, но зато дальше чудится такая дребедень, что я, кажется, опять плюну.

Напрасно Вы отказываетесь от моих романсов. Среди них есть пресладкие, впрочем, я их по этой самой причине подарил Асафьеву. Кстати, этот несчастный молодой человек (конечно, только с точки зрения приверженности к детским операм) не только начал свою вторую оперу, но уже почти кончает; по крайней мере, когда я у него был недели полторы тому назад, было уже готово 3 картины из шести, что составляло 160 страниц музыки; я как увидал, так ахнул. Но, в конце концов, это печально, что он столько сил посвящает на то, что в лучшем случае не будет ценнее какой-нибудь «Аскольдовой могилы», независимо от его способностей, но исключительно вследствие узости задачи. Плохо еще то, что он из-за этого никогда не выбьется из своих примитивных гармоний и наивных мелодий, а это крайне необходимо именно ему, так как то, что он пишет теперь для «больших», части нестерпимо банально (он мне показывал один романс такой2). А что Вам пишет Захаров? Делает он что-либо или нет? Это довольно интересно, так как иногда среди своих простушек он вдруг ошарашивал то яркой гармонией, то красивым мелодическим извивом. Он Вам, вероятно, присылает что-нибудь, со мной же, видимо, не хочет иметь сношений.

Да, мне пришло в голову, что Вашу 2-ю «вещицу» можно назвать Tristesse* или как у Берлиоза Tristia**, в ней этого много, а средняя возбужденность еще лучше оттеняет общий печально-сосредоточенный колорит. Она мне теперь очень нравится. Хорошо будет, если Вы мне пришлете обе сонаты и собачку.

Между прочим, я так-таки окончательно не понял, что эти господа Самин[ский], Элькан и Чефранов переведены на контрапункт или также и на фугу? Вот будет ужас, если Чефранов с Эльканом будут на фуге. Очаровательный м-сье Кобылянский последний раз довел меня

* Печаль (франц.).

** Скорбные песни (лат.) до остервения: в маленьком хоральчике не было ни одного такта без 5 или 8 — всего штук 20—25 — это превзошло все мои ожидания; и такой господин имеет стипендию в классе теории, каково?!

Однако, я Вас замучил, хотя старался писать, если не совсем по-европейски, то хоть по-американски.

Не сердитесь, ангелок. До свидания.

Н. Мясковский

5. С. С. ПРОКОФЬЕВ — Н. Я. МЯСКОВСКОМУ

4 августа 1907 г., Сонцовка

4 августа 07

Счастье мое, Николай Яковлевич!

Был безумно счастлив, получив Ваши архикупавые собачки1, но ожидал так много и так скоро, а потому прошу еще! Что касается этих, то я в них разобрался, и вот мое мнение о каждой из них (пожалуйста, сидите и не ругайтесь!). 1-я — симпатичная, но не больше, нехорош конец, во всяком случае, Вы можете писать гораздо лучше. 2-я мне не нравится; просто не нравится и больше ничего; кроме того, много подражания разным композиторам, особенно Римскому-Корсакову, что Вам вообще не свойственно. 3-я — очень милый Вальс à la Шопен — Скрябин, самая невинная из всех собачек, но, повторяю, очень милая; в 5-ом такте я посоветовал бы взять в басу квинту fa# — do#, чтобы бас 4-го такта влился, а то резко do# 4-го такта в мелодии, что не соответствует остальному. 4-я (Колыбельная) очень хороша, и мне страшно понравилась с самого начала; натянут у нее конец и портит впечатление; хоть она и в mi-миноре, но его в ней настолько мало, что Вы даже fa#‘а в ключе не поставили. 5-я мне не нравится, хотя сама тема (первые 4 такта)и хороша, но что за охота выбирать для музыки такие низкие сюжеты! Я понимаю, «Он рвет и мечет», а то «Он сидит на стуле и ворчит», — удивляюсь. Может, с точки зрения «Il est mécontent»* выражено и «картинно». 6-я, «Aux champs»**, хотя и простая, но очень красивая. Только не molto lento надо, а allegretto, а то уж очень тягуче. 7-я мне не нравится, не люблю я лот род гармонизации; только последние 4 такта хороши. 8-я хороша сначала, вторая же половина какая-то странная и только конец ничего. Марш в русском стиле очень хорош; когда его играешь, то невольно является мысль о побочной партии Вашей e-moll’ной сонаты. Особенно мне нравится после повторения. Контрапункт в Марше à la Римск[ий]-Корсаков. А что если последние [4] такта сделать на органном пункте re малой октавы? или очень уж по-римски выйдет? 10-я — премилая вплоть до повторения. Дальше Вы очень удачно под-

* Он недоволен» (франц.).

* «В полях» (франц.). ражаете крику птиц и воробьев; но что в этом крике может быть музыкального? Согласитесь с этим. 11-я, Баркарола, очень, очень хороша. Прекрасна и очень неожиданна перестановка контрапункта с мелодией, то вверху, то внизу. Несколько жидко звучат 5-й, 6-й и 7-й такты. 12-я — Скерцо — мне понравилась, даже когда я ее смотрел и еще не играл. Очень яркая и оригинальная вещица. Не нравится мне конец (или я его играть не умею) да еще к длинной эпистоле в конце я по советовал бы прибавить «senza replica», а то слишком много повторений одного и того же. А общее мнение о всем вместе, что очень много хорошего, хотя некоторые написаны слишком скоро и необдуманно Вальс, Колыбельную, «Aux champs», Марш, Баркаролу и Скерцо я считаю наилучшими, равными Вашим сонатам. Простите меня за слишком откровенное и дерзкое суждение и, если Вам не нравится, сожгите и забудьте. Но ради бога, об одном молю Вас, пришлите одну из новых сонат (лучше ту, что о четырех частях). Ваш Flofion (что значит?) берегу под 7-ю замками и осенью с благодарностью возврату наравне с сонатой, которую, надеюсь, пришлете на просмотр. Рядом с письмом посылаю свою сонату и собачку до осени. В сонате обратите внимание на постоянное чередование двух темпов. Кстати, темпы очень быстрые (см. метроном), а без них многие страницы покажутся скучными. Сонатину не посылаю, так как она годится больше для Асафьева. Относительно si-минорной собачки, я не согласен ее «Печалью» назвать. Имейте в виду, что темп значится Furioso ma lento. Это надо понимать, что медленный темп охлаждает нетерпеливые нападки «мимовской» темы. Это справедливо, что она на Миме похожа; я это знал, но допустил ввиду большого различия в цели и характере. О «molto più mosso» в Карнавале я тоже думал написать вдвое скорее, как Вы и предлагаете, но при том темпе, как я играю предыдущее, это невозможно. С Захаровым начал переписываться, но теперь за ним очередь. и он, лентяй, вот уже месяц не пишет.

Так жду сонаты! Придумайте, пожалуйста, название к es-moll’ной собачке, которую посылаю с моей сонатой. Чефранов и Элькан на фугу не перейдут, хотя бы потому, что слишком мало музыкально образованы. Саминский, верно, тоже.

Ваш С. Прокофьев

6. Н. Я. МЯСКОВСКИЙ —С. С. ПРОКОФЬЕВУ

10 августа 1907 г., Ораниенбаум

10 августа 1907

Ораниенбаум

Дорогой Сергей Сергеевич,

пожалуй, сонаты Вам я вышлю, так как я их вовсе не играю, не говоря о недавно испеченной, но даже и предшествующая мне еще претит. Но, во всяком случае, 1-я1, если отбросить неудавшуюся фугу, все же несколько лучше второй2; эта последняя крайне эклектична, часто сделана сплеча, а финал, несмотря на то, что он пятый, все же ни к черту не годится, и что еще хуже, он плохо вяжется с предыдущим из-за своей минорности. Хотя в конце и появляется Si-mag[giore], но и поздно, и мало, да и явление это небывалое, чтобы 1-я часть была в мажоре, а финал в миноре, я поэтому и думаю перекрестить всю штуку в Sonate-Fantasie. 1-я соната и цельнее и выпуклее. С Вашими замечаниями на Flofion (дурная мелодия — и...) я, вероятно, соглашусь, когда увижу их вновь, теперь же, я что-то плохо припоминаю, я ведь их пёк. Все же должен дать кое к чему пояснения. Berceuse* и следующая штука связаны между собой единством действующего лица, чем оправдывается нарочитая нелепость окончания первой из них и именно воркотня, а не что-либо иное, второй (впрочем, сама эта вторая — дрянь); в них Monstre — урод, чудище, одним словом, нечто несуразное. «Aux champs» нельзя играть allegretto, ибо от нее тогда ничего не останется, а впечатление должно быть такое, как если бы слышать пение в поле — затяжное, с замираниями. «Уныние», «безнадежность» выигрывает, если ее играть варварски медленно-нудно. 10-я штука — чушь — я хотел воспроизвести хоть приблизительно пение какой-то пичуги из наших ораниенбаумских «лесов». Неужели на Вас произвела впечатление Barcarolle? Я, говоря откровенно, над ней ни минуты даже не вдумывался, имея в виду только № 11. Что дикое Скерцо Вам Понравилось, это меня радует, так как и мне оно больше всего нравится; относительно senza replica Вы правы, я только забыл это написать. Конец пропадает потому, что он на другой странице, так как он должен быть уже заранее подготовлен с того самого момента, как возвращается 1-й мотив; вся штука должна идти в большом morendo, но отнюдь не ritard[ando], как какое-либо удаляющееся видение беснующейся нечисти. Кстати, 2-я соната не в e-moll, а в G-dur3. В настоящее время я хотел было заняться отдохновением, но не тут-то было, хотя флофиончиков больше не пеку, зато уселся за квартет4 — жадность к нему огромная, а идет плохо, и темы как-то не удались, и разработка их какая-то вялая, И, главное, не могу понять, в чем суть этой бестолочи: с одной стороны, сама техника нова: как-то новичком себя чувствую, а с другой стороны, жидкость получающегося звука вызывает и недоумение (должно ли это так быть и не кажется ли мне это тусклым лишь после звучности фортепианных пьес?) и какую-то апатию, ибо, когда я обдумываю, оно звучит втрое ярче, нежели тогда, когда написано. Черт знает, что такое, но бросать все же не хочу, так как отмечены уже и скерцо и финал, нет только adagio, но за ним дело не станет, если выйдут все эти чертовы allegr’ы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пособие для поступающих в вузы

    Реферат
    Р.А. Арсланов, В.В. Керов, М.Н. Мосейкина, Т.М. Смирнова Пособие для поступающих в вузы "История России с древнейших времен до конца ХХ века" / Под ред.

Другие похожие документы..