Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Болезнь Паркинсона (БП) – хроническое прогрессирующее нейродегенеративное заболевание с преимущественным поражением дофаминергических нигростриарных ...полностью>>
'Конспект'
Под понятием «недвижимость» традиционно понимают землю и все улучшения, постоянно закрепленные на ней (здания, сооружения, объекты незавершенного стр...полностью>>
'Документ'
О внесении изменений в приложение к постановлению Губернатора области от 01.03.2011 № 150 «О порядке выдачи диплома целителя и порядке занятия народн...полностью>>
'Урок'
Звукоподражания ,звукопись аморальный. С.137, упр. 70 неделя 4. Стилистические функции устаревших форм слова. Причины активных процессов в лексике, м...полностью>>

Вісник (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Во-первых, заранее неизвестно, как долго продлится любой «переходный период».

Во-вторых, трудно определить, происходит ли переход в запланированную качественную определенность или изменение ведет в нечто совсем непредусмотренное.

В-третьих, не ясно, чем является для нас это новое качественное образование, если оно в силу своей неопределенности и ни то, и ни сё.

Единственное, что можно смело утверждать, что качественная определенность переходного периода в силу своей идеальности имеет, в первую очередь, субъективную окраску, которую в теоретическом плане нельзя свести к какой-либо качественной однозначной определенности разного, но субъективно она идентифицируется по принципу «либо-либо».

Установка как фактор искажения действительности

Если принять во внимание, что качественная определенность государственности государства есть целостность, мерой которой является результат со своим становлением, то в полной степени таким условиям может отвечать только взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего. Но если государственность государства будет рассматриваться в ракурсе лишь одной событийной целостности, то действительность сведется к мнимой реальности.

Когда за единицу измерения трансформирующей реальности берется прошлое, то люди не желают видеть никаких изменений в наличной социальной действительности. В нашем примере с тестом находятся испытуемые, которые либо вообще не замечают никаких изменений, которые происходят с кошкой, обретающей на их глазах черты собаки, и продолжают утверждать, что на картинке изображена кошка, либо воспринимают эти изменения с большим запозданием. Первое впечатление как бы «каменеет» и упорно сохраняется в сознании вопреки очевидному изменению действительности. Оно держит многих людей в плену исходного, сковывает все изменения привычным и традиционным мировосприятием. Эти люди живут в минувшем, они не хотят востребовать будущее. Они как бы умерли для будущего. И может быть, в этом смысле их жизнь надо рассматривать через призму тех «традиций мертвых», которые кошмаром довлеют над умами живых.

Когда определенность трансформирующейся реальности измеряется мерой «здесь и теперь», тогда за единицу ее измерения берется процесс, в котором запечатлеваются пространственные и временные границы наличной данности (настоящего). Использование такой единицы измерения объясняется житейской целесообразностью – ведь живем в настоящем, в той действительности, какая есть, поэтому ее и надо брать за точку отсчета. Но как раз здесь и подстерегает опасность. Исходная данность берется в застывшем виде, не разворачивается во времени и не фиксируется как процесс. В этом случае мера «здешнего и теперешнего» приводит к полному субъективизму в понимании происходящего.

Когда для определения и признания границ новой реальности берется мера будущего, то результат фиксации изменений, которые приводят к появлению качественно новой определенности, настолько субъективен, что зачастую приводит к тому, что желаемое запросто выдается за действительное. Обыденному сознанию трудно осмыслить разницу между «может» и «будет». На уровне представления, если может что-либо быть, то оно воспринимается как нечто, что обязательно должно произойти или появиться.

Трансформационный потенциал для демократических преобразований

Состояние государственности советского государства, которое подверглось деструкции всеми союзными республикам, на момент отрицания представляло собой «социальный мутант» – нечто неопределенное между тоталитаризмом и демократией. Это была еще кошка, но уже с явно выраженными чертами собаки. Исходной основой, безусловно, являлась тоталитарность. Но нельзя было не заметить, что тоталитарность 1937 года и тоталитарность середины 1991 года имели разные структуры. Демократическая составляющая целостности союзного государства в какой-то степени соответствовала образованию взаимосвязанных частей, но вместе с тем не представляло собой нечего иного по отношению к ним.

Политика «либерализации» государственного устройства Горбачева свела исходную тотальность к относительно автономным образованиям, которые стали репродуцировать свою цивилизационную индентичность для того, чтобы переформатировать эту целостность на новых принципах. По своей внешней определенности каждая автономность уподоблялась матрешкам, которые должны были входить друг в друга только на основании количественных параметров. У всех было одно и то же основание – либерально-партийно-бюрократическая тоталитарность. Различия обнаруживались только в духовной сфере: Беларусь представляла собой гомогенную целостность, а Россия и Украина – гетерогенные целостности, в которых реальную определенность имели территории со своей специфической культурно-исторической идентичностью.

Идея перестройки союзного государства не столько определялась строительной терминологией, сколько олицетворяла некое суммативное образование: части целого, «склеивались» принципом демократического централизма и внешним образом покрывались «лаком» интернационализма советского человека. В общественном сознании мифологемы коммунистических перспектив были вытеснены идеологемами ускоряющегося социализма.

Трансформация развалившейся на части тоталитарности за короткий промежуток времени могла оформиться только в иного рода тоталитарности. Каждая страна определила свои векторы дальнейшего развития: Украина стала «оживлять» прошлое, Беларусь занялась реанимацией настоящего, а Россия устремилась в будущее. Условиями для реализации векторов развития для России и Украины предстали абстрактные возможности, а Беларусь имела возможность развиваться на условиях, которые были заложены в наличной действительности. В ментальном плане Украина стремилась репродуцировать симулякры, Белоруссия – идеологемы, Россия – мифологемы.

Украина: реконструкция прошлого

Государственность Украины уже на этапе «развитой» перестройки определялась двумя разнонаправленными векторами: русскоязычным советским интернационализмом, который в наибольшей степени укоренился на юго-востоке и подпитывался многосторонними отношениями с Россией, и украинским национализмом, оплотом которого стали территории, присоединенные в 1939 году, с явно выраженной идеологической заангажированностью, законсервированной в национальной идее украинской диаспоры за рубежом.

Согласно Даниилу Яневскому, Украина как государство в том виде, как оно было провозглашено в 1991 году, объединяла более 60 территорий, имеющих очень мало общего. В качестве примера он приводит Буковину, в которой выделяет три отдельные этнокультурные территории между Прутом и Днестром, между Прутом и Черемошем и за Черемошем. И Буковина украинская православная – это совсем не то, что Буковина иудейская. Черновцы еврейские, это совершенно не то, что Черновцы немецкие. Это отдельные ментальные и духовные общности и их нельзя механически учитывать как одну единицу. У этих 60 территорий нет общего языка и вероисповедания, героев и врагов, их сколотили в одном государстве Сталин и Гитлер, поэтому ужиться вместе они не смогут [4].

Проголосовав на референдуме за независимость Украины, население этих территорий полагало, что демократические преобразования будут сопровождаться правом людей на их самоидентификацию. Но на смену великорусскому геополитическому и культурному менталитету пришел украинский тоталитарный национализм, который стал господствующей идеологией вместо интернационализма. Вся трансформация ментального пространства свелась к деструктивному отрицанию российской идентичности. Апофеоз такого дистанцирования от славянской общности прозвучал в название книги, написанной Леонидом Кучмой: «Украина – не Россия». Глава государства, который пришел к власти в основном благодаря поддержке русскоязычных избирателей Востока и Юга Украины, и который обещал создать такую страну, где каждый сможет развивать свою идентичность, все содержание этой книги посвятил доказательству, что украинцы не имеют никакого отношения к русскому народу, что они несравненно лучше, способнее, талантливее русских [5].

Подхватив эстафету отрицания всего советского и русского, Ющенко на волне «оранжевой революции» за годы своего пребывания на посту Президента Украины настолько старался унифицировать государство в формате национальной идеи, что не заметил, как вся страна погрузилась в симулякры не только досоветского, но и дороссийского прошлого, а антиподом демократии стала новая модель тоталитарности. Национальная идентичность была сведена к идолопоклонству Шевченко, казакам Хмельницкого, конституции Пилипа Орлика, возвеличиванию Мазепы, Крутов, Голодомора, Шухевича, Степана Бандеры, героизации УПА и многого из того, что является лишь бледными копиями утраченных реальностей. В таком безудержном отрицании утратили свою ценность не только карточки кошки с чертами собаки, но и исходный формат кошки. Все устремления были направлены на симулякры того, что могло бы предшествовать изображению этой кошки.

Такой феномен В. Франкл определял как «переживание утраты будущего». Жизнь таких «живых трупов» превращается в преимущественно «ретроспективное существование». Их мысли могут кружиться все время «вокруг одних и тех же деталей из переживаний прошлого; житейские мелочи при этом изображаются в волшебном свете» [6, с. 141].

Первые шаги Виктора Януковича у «руля» всей вертикали государственной власти свидетельствуют, что Украина будет осуществлять отрицание всех предыдущих отрицаний и возвращать в жизнь элементы советского и постсоветского времени, которые уже ассоциируются с не самым лучшим, что было в прошлом этой эпохи.

Белоруссия: приоритеты настоящего

Волна отрицания тоталитарной системы в духовной сфере белорусского общества имела свою специфику. Несмотря на присутствие в общественном сознании либеральных настроений с явно выраженной националистической ориентацией, большая часть населения воспроизводила стереотипы, порожденные общественным бытием советского строя. Такая ментальная инертность белорусского народа во многом подпитывалась архетипами культурных традиций православной цивилизации и многовековой идентичностью с российской государственностью.

Немаловажным фактором в сохранении стереотипов социалистического бытия явилось и то обстоятельство, что преобразование производственных отношений протекало в том же русле, что и в перестроечный период, и практически не затрагивало основных сфер материального производства. За период либерализации общественных отношений с 1991 по 1994 год устои государственно-монополистического социализма практически остались незыблемыми. А когда Лукашенко стал Президентом Белоруссии, он уже никому не позволил расшатывать этот базис.

Приход Лукашенко во власть ознаменовался восстановлением утраченных советских идеалов. С этого времени Белоруссия в своем развитии вступила в фазу отрицания отрицания. Постепенно на «круги своя» стали возвращаться все сферы жизнедеятельности общества, но уже на основе псевдомонархической государственности.

В общественных отношениях произошла реконструкция союзного государства. В сфере материального производства доминировала госсобственность, укрепили свои позиции государственные монополии, посредством референдума усилилась позиция Лукашенко как «отца народа», в управлении воцарилось подобие образа демократического централизма/единоначалия советских времен. Реконструкция исходной основы в государственном устройстве оформилась в целостность суммативного образования однотипных территорий.

Все идеологемы, сконструированные в формате «здесь» и «теперь», призваны неустанно напоминать, какое благо представляет собой тоталитарная данность в формате «мы» во главе с «батькой»: «мы создали эффективную действующую систему государственного управления», «мы уберегли страну от мафиозных кланов, не дали криминалу стать политической силой и прорваться во власть», «мы остановили галопирующую инфляцию, сократили дефицит государственного бюджета», «мы не разбазарили народное достояние, не нахватались иностранных займов, не влезли в долги, отдавать которые пришлось бы детям и внукам», «мы отстояли и развили социальные гарантии для людей» и т.п. [7].

В так называемой «белорусской модели тоталитарной государственности», посредством которой изо дня в день решается проблема роста благосостояния народа и социальной обеспеченности всех категорий граждан, четко просматривается «социалистическая кошка», претерпевшая «внутривидовые мутации» под воздействием «монархической» заботы «батьки» белорусского народа.

Постсоветскую реальность белорусской государственности в полной мере можно вписать в сформулированную Шопенгауэром приоритетность настоящего. Реалии повседневной жизнедеятельности позволяют людям полагать, что одно только «настоящее истинно и действительно: оно есть реально наполненное, и в нем исключительно лежит наше существование. Поэтому мы всегда должны чествовать его радушным приемом, т.е. каждым сносным часом, свободным от непосредственных неприятностей и страданий, наслаждаться с сознанием его ценности, т.е. не омрачать его досадливыми гримасами из-за несбывшихся надежд в прошлом или заботами о будущем» [8, c. 114].

Россия: устремленность в будущее

Россию можно считать правопреемницей СССР прежде всего по совпадению направленности векторов развития, которые обретают свои реальные очертания только за линией горизонта – в будущем и обеспечиваются соответствующим мифотворчеством. Даже перестройка для Горбачева была сродни только желанию преобразовать реальность во имя того будущего, которое во многом напоминало сказочное содержание: пойти туда, не зная куда, и принести то, не зная что. Безусловно, такая мифологема звучала более выигрышно по сравнению с мифологемой Хрущева о построении коммунистического общества в 1980 году, но ее неопределенность в конкретных параметрах не делала притягательным то будущее, к которому нужно было стремиться.

Когда Ельцин выступал в роли главного оппозиционера внутри партии и лидера демократических сил, он желал только свержения тоталитарного строя. Но когда наступило упоение всей полнотой власти, вектор его усилий оказался направленным уже на утверждение режима личной власти, в которой незримо проступали очертания «царя Бориса». Только с «царских» высот в 1994 году могла быть брошена мифологема: «Возьмите ту долю власти, которую сами сможете проглотить». И таким «царским» подарком поспешили воспользоваться все автономные образования, а Чечня даже «переусердствовала» в этом и заявила о своей независимости.

Государственность российского государства в этот период времени обрела либерально-олигархическую форму. В свою очередь, ее базис сформировался в результате либерализация экономики, которая осуществлялась посредством ваучерной приватизации государственной собственности. Лейтмотивом такой приватизации стали пожелания нобелевского лауреата В. Леонтьева: «Не имеет значение, какую форму приватизации изберете. Важна скорость ее проведения: чем быстрее - тем лучше». Поэтому приватизация госсобственности в России превратилась практически в бесплатную ее раздачу, потому что нельзя было продать бесхозные объекты, неизвестной стоимости тем, у кого не было денег, чтобы их купить. Основная масса населения продала свои ваучеры за бесценок. Владельцами этих объектов стали директора предприятий, влиятельные чиновники, представители криминального мира и все они стали называться «олигархами».

Принимая от Ельцина президентские полномочия, Путин постарался свести его «царскую» щедрость в перераспределения властного суверенитета к максиме: «полномочия местной власти и их возможности должны соответствовать друг другу». Совершенствовать отношения между центром и регионами, а также взаимоотношения субъектов федерации между собой Путин стал таким образом, чтобы «на местах власть работала как надо». Осуществляя двойное отрицание для того, чтобы местная власть смогла стать «более прозрачной, более доступной и более подконтрольной народу», он восстановил ту вертикаль власти, которая предшествовала эпохе перестройки, но уже на основе партийно-олигархичесой тоталитарности в сфере производственных отношений. Руководящую роль в жизнедеятельности общества была признана выполнять Единая Россия, которая сделала его своим Лидером. Партийными функционерами в ней стали номенклатурные чиновники и представители крупного и среднего бизнеса. Карточки кошки с чертами собаки были аннулированы, и все откатилось к карточке, на которой была изображена только кошка, но уже другой породы.

Получив от Путина переинсталлированную тотальность партийно-олигархического государства, Медведев занялся продуцированием мифологем будущего как целеобразующего вектора развития России. Очередной шанс построить новое, свободное, процветающее, сильное государство он представил в виде мифологем, согласно которым Россия сможет стать одной из лидирующих стран по эффективности производства, транспортировки и использованию энергии; поднять на новый качественный уровень ядерные технологии; добиться серьезного влияния на процессы развития глобальных общедоступных информационных сетей; создать собственную наземную и космическую инфраструктуру передачи всех видов информации; занять передовые позиции в производстве отдельных видов медицинского оборудования, сверхсовременных средств диагностики и медикаментов [9]. Точкой отсчета для реализации таких мифологем должен стать проект «Сколково», посредством которого можно будет сконцентрировать в одном месте все хорошие начинания, чтобы они могли в последующем расти и развиваться по всей стране.

Поверить в такие радужные перспективы смогут люди, которые, как подметил Шопенгауэр, «стремлениями и надеждами живут только в будущем, смотрят постоянно вперед, с нетерпением спеша навстречу грядущим обстоятельствам, которые будто только и могут принести настоящее счастье, – такие люди, несмотря на свои важномудрые мины, похожи на тех ослов в Италии, ход которых ускоряют тем, что на привязанной к их голове палке вешают у них перед носом связку сена, и они все надеются до нее добраться» [8, с. 114].

Выводы:

Динамика развития славянских православных государств свидетельствует, что несинхронность функционирования и разновекторная направленность их цивилизационных идентичностей не только не способствуют интеграционным процессам на межгосударственном уровне, но и содержит многочисленные источники конфликтных ситуаций для формирования надгосударственных структур.

Взаимное стремление к сближению Белоруссии, России и Украины должны быть продиктованы не столько решением экономических проблем, сколько возвращением к первоистокам православно-славянской цивилизации, которой надо сохранить свою идентичность в противоборстве с западноевропейской и мусульманской цивилизациями.

Литература

1. Аристотель. Политика // Соч.: В 4-х т. – Т. 4. – М.: Мысль, 1983. – С. 376 – 644. 2. См.: Гаврилов Н.И. Мера государственности демократического государства.– К.: Наукова думка, 1997. – С. 81 – 87. 3. «Речение Ипувера» // Тутанхамон и его время. – М.: Наука, 1976. – С. 144 – 155. 4. Яневський Д. Загублена історія втраченої держави. – Х.: Фоліо, 2009. – 252 с. 5. Кучма Л. Украина – не Россия. – М.: Изд-ский дом «Время», 2003. – 560 с. 6. Франкл В. Человек в поисках смысла. – М.: Прогресс, 1990. – 368 с. 7. Доклад Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко на втором Всебелорусском народном собрании - 18 мая 2001 г. // . 8. Шопенгауэр А. Афоризмы и максимы. – Л.: ЛГУ, 1990. – 288 с. 9. Медведев Д. Россия, вперёд! // /news/5413.

Гаврилов М. І. Трансформаційні реалії пострадянської державності України, Білорусі та Росії

У статті розкриваються уявні підстави проголошених реальностей, аналізується міра визначеності державності держави, осмислюється вплив установок на процес сприйняття дійсності, розкривається трансформаційний потенціал для демократичних перетворень в параметрах реального часу, реконструюються пострадянські трансформаційні реалії державного устрою України, Білорусі та Росії.

Ключові слова: державний устрій, ментальність, міра, уявна реальність, трансформація, установка.

Гаврилов Н. И. Трансформационные реалии постсоветской

государственности Украины, Белоруссии и России

В статье раскрываются мнимые основания объявленных реальностей, анализируется мера определенности государственности государства, осмысливается влияние установок на процесс восприятия действительности, раскрывается трансформационный потенциал для демократических преобразований в параметрах реального времени, реконструируются постсоветские трансформационные реалии государственного устройства Украины, Белоруссии и России.

Ключевые слова: государственное устройство, ментальность, мера, мнимая реальность, трансформация, установка.

Gavrilov N. I. Transformation realities of post-Soviet statehood of Ukraine, Belarus and Russia

In the article the imaginary grounds of proclaimed realities are revealed, the extent of certainty of state statehood is analyzed, the directions influence on the process of reality perception is comprehended, the transformation potential for democratic reforms in parameters of real time is revealed, the Post-Soviet transformation realities of Ukraine, Byelorussia and Russia state system are reconstructed.

Key words: state system, mentality, extent, imaginary reality, transformation, direction.

УДК 331.105.44: 316.334.22



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Й мотивації професійної підготовки з типами міжособистісних відносин студентів-психологів // Вісник Чернігівського державного педагогічного університету імені Т

    Документ
    Взаємозв’язок захисних механізмів та особливостей мотивації професійної підготовки з типами міжособистісних відносин студентів-психологів  Вісник Чернігівського державного педагогічного університету імені Т.
  2. Науковий вісник

    Документ
    У збірнику висвітлено результати наукових досліджень з питань селекції, генетики, технології, біотехнології, годівлі с.-г. тварин, кормовиробництва та економіки ведення галузі тваринництва.
  3. Інформаційний вісник (3)

    Урок
    Бібліосвіт : інформ. вісн.; вип. 1 (25) 2008 / Держ. б-ка України для юнацтва ; [редкол.: Г. Саприкін (голов. ред.) та ін.]. – К. : [б. в.] 2008. – 72 с.
  4. Вісник львівського університету філософські науки (1)

    Документ
    Висвітлено актуальні філософські, політологічні, культурологічні та психологічні проблеми розвитку духовного світу людини, проаналізовано його місце та значення для становлення громадянського суспільства, сучасного державотворчого процесу в Україні.
  5. Ремесла та ремісники київської русі

    Реферат
    Слов'яни від найдавніших часів знали примітивні ремесла, що служили щоденним потребам: як оброблювати дерево, шкіру, ріг, робити полотно, виробляти посуд та ін.
  6. Вісник (3)

    Документ
    Редколегія “Вісника” приймає статті обсягом 4 – 5 сторінок через 1 інтервал, повністю підготовлених до друку. Статті подаються надрукованими на папері в одному примірнику з додатком диска.

Другие похожие документы..