Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Рабочая программа'
Целями освоения дисциплины «Электромеханические и мехатронные системы» являются получение знаний о физических основах функционирования различных элек...полностью>>
'Программа'
Создание базы данных по образовательно-научному потенциалу субъектов Российской Федерации для реализации государственной национальной политики (этноп...полностью>>
'Программа'
Основная цель дисциплины – сформировать у студентов комплекс знаний, умений и навыков, необходимых для решения профессиональных задач в области созда...полностью>>
'Документ'
Не менее чем три работника, обеспечивающих безопасное выполнение работ по монтажу, демонтажу строительных конструкций в подводных условиях, должны им...полностью>>

От составителей (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Социокультурное содержание учебников разных уровней имеет разный объем: материалы для совершенствующихся более разнообразны, чем материалы для начинающих или продолжающих. Между тем, среди общего количества людей, изучающих французский язык в России, третьего, самого высокого, уровня достигает лишь меньшая часть учащихся. Большая часть останавливается на втором или даже на первом уровне. Представления о Франции самых массовых категорий учащихся оказываются в связи с этим весьма упрощенными.

Возникает парадокс: французский язык начинают изучать под воздействием романтически-художественного стереотипа, который в процессе обучения сменяется другой моделью, нередко обедненной до формулы «вино-сыры-духи».

Несмотря на разнообразие учебников, которые доступны российским студентам в настоящее время, образ страны складывается неполным и односторонним. Учебники отражают ожидания части учащихся, для которых Франция ассоциируется только лишь с «искусством жить» (le savoir-vivre), и при этом сами формируют стереотип именно в этом направлении.

Взгляд «сверху» и «снизу»

Среди материалов по французскому языку и культуре учебник Н. Мошан стоит особняком20. Это не простое описание аспектов французской жизни по разделам, типичное для многих курсов по французской цивилизации, а своего рода взгляд «сверху» на сами основы французской культуры, проблему стабильности-изменчивости этих основ и ценностей.

Какие же ценности представлены в учебнике? Они различаются в зависимости от того, каким путем передаются: через школу, правовые и государственные документы, относятся они к верованиям и суевериям, области юмора, привязанности к прошлому и привязанности к французскому языку, сфере интеллектуальной деятельности или ритуалам обыденной жизни, в том числе застолью и праздникам, семейным, социальным отношениям, хорошим и плохим манерам и т. д. Многие ценности характеризуют именно французский менталитет: это знаменитая французская вежливость (politesse), особое отношение к своему языку и др.

Ценности и концепты рассматриваются не с одной, а с разных точек зрения. Так, представление французов об их языке, которое отражено на страницах учебника, позволяет студенту выйти, наконец, за пределы уже знакомого нам впечатления о французском всего лишь как о «самом красивом языке» в мире. Данное впечатление может создать мотивацию при выборе языка, но оно может быть и источником разочарования впоследствии, когда студент столкнется со всеми трудностями этого языка. Среди них «противоречивая» орфографическая система, глубокое различие между письменной и устной речью, высокая степень нормализации и, как следствие, жесткое отношение к погрешностям синтаксиса и стиля и т. д. Упоминания об этом не часто можно обнаружить в учебниках, и в этом случае учебник Н. Мошан является исключением.

Еще один аспект, который последовательно отражен в учебнике, тем самым отличая его от других пособий такого рода, это особое отношение французов к своей истории. Недаром исследование менталитетов во французской научной литературе всегда было тесно связано с проблемами устной истории (histoire orale), т.е. истории, переживаемой на бытовом уровне и отраженной в речи коллектива о себе. Многие культурологические проблемы во французской научной литературе рассматриваются именно в рамках устной истории и в соответствующих терминах. Достаточно вспомнить концепцию «мест памяти» (les lieux de la mémoire) П. Нора как символов, идентифицирующих нацию в глазах самих французов, а также проблематику «живой истории», восходящей к традиции школы Анналов: это работы Л. Февра, М. Блока, Ж. Ле Гоффа, Ф. Броделя и др.

Между тем, в учебниках по французскому языку исторические сведения приводятся в традиционно-номенклатурном духе, как собрание фактов. Представления самих французов, по терминологии М. Блока, «зрителей-участников истории», при таком подходе остаются в стороне. Учебник Н. Мошан и в этом плане является исключением. Здесь прослеживаются изменения исторической памяти французов, их восприятия галльского мифа, культа героев, республиканских ценностей и в конечном счете самого концепта нации.

Среди других материалов, стоящих особняком, можно отметить и учебник Р. Буржуа и С. Эрен «Франция регионов» — своего рода взгляд «снизу»21.

Слово «регион» используется авторами условно. Это обозначение не административного деления Франции, а более крупного пространства, с одной стороны, произвольного, с другой — обладающего внутренней общностью: Запад, тяготеющий к стихии океана, Средиземноморье, представляющее особый мир, Север и Восток — «проблемный» регион, не раз переходящий из рук в руки Франции и Германии, Центр — серединная, глубинная Франция; столичный Иль-де-Франс, спокойный Центр-Запад — самый зеленый уголок, счастливое сочетание города и деревни, индустрии и сельского хозяйства, работы и отдыха на лоне природы. Каждый раздел-регион отражает не что иное, как жизнь старых провинций: их упразднила Французская революция, но они сохранились в коллективных представлениях и французов, и иностранцев. Эти коллективные представления также приводятся в учебнике: «Север и Восток в целом имеют плохую репутацию, даже если она и не соответствует действительности: это грустные места с индустриальными пейзажами, угольными шахтами (недаром говорят «черная страна»), там холодно …»22.

Учебник ориентирован на средний уровень владения французским языком, что делает возможным его самое широкое использование.

Только ли гуманитарная сфера? Только ли традиционный учебник?

Дополнение и развитие коллективных представлений о Франции требует выхода за пределы учебника, пусть даже и очень хорошего, и за пределы одной лишь гуманитарной сферы в целом.

Возвратимся в связи с этим к третьей группе ответов, данных студентами-естественниками. Это профессиональная мотивация. Для того, чтобы найти свое место в профессиональной сфере, студентам недостаточно знать только английский язык. Французский воспринимается ими как способ найти лучшую работу. Справедливости ради отметим, что студентам-гуманитариям подобный прагматизм свойственен в меньшей степени. Такой ответ дается крайне редко: «… сейчас французский язык знает очень мало людей, тогда как английский знает каждый второй, я думаю, что специалисты со знанием французского языка будут более востребованы».

Профессиональная мотивация требует освоения языка профессии, связанного, как это показал Д. Леман, с концептом научной школы. Научная культура и язык, в формах которого осуществляется этот вид творчества, взаимообусловлены и в то же время противопоставлены другой культуре и другому языку23. Единицей сопоставления научных школ и культур, как нам кажется, может стать так называемое «дифференциальное отклонение» («écart différentiel» — термин Леви-Строса, использованный им в другой связи). Это бинарная оппозиция фактов разных культур, установленных относительно друг друга методами дискурсивного анализа.

Материалы по иностранным языкам для разных специальностей (математиков, механиков, биологов и др.), разработанные в МГУ за последние годы, способствуют выявлению этих оппозиций. Выходя за пределы фразы на более широкое пространство текста, авторы стремятся показать способы построения научной речи, свойственные именно французской школе. В разумных пределах часть этого материала полезна и для более широкой аудитории.

Можно по-разному изучать язык и культуру страны. Можно это делать на основе четко заданных программ, а можно избрать иной путь — свободного поиска, свободного выбора, нежестких модулей. Этот путь и предлагает компьютерная программа «Звуковая энциклопедия», осуществленная под эгидой Библиотеки иностранной литературы в рамках проекта МГУ (факультет иностранных языков) – Париж-X (Нантер)24. В основе «Звуковой энциклопедии» лежит стремление представить память мира через память России и Франции и сделать это в двух формах: в форме живой речи со всеми ее особенностями и параллельно в текстовой форме. Название проекта не случайно: 7 000 аудиозаписей – лекций, круглых столов, бесед и радиопередач — настолько разнообразны, что в своей совокупности они составляют энциклопедию в полном смысле этого слова. Они являются энциклопедией еще и потому, что отражают разные точки зрения на сходные проблемы. Среди авторов не все занимают одну и ту же ступеньку в науке. Часть передач более развлекательна, другая – более академична. К одним можно обратиться для того, чтобы послушать поэзию, к другим — для того, чтобы почерпнуть информацию, к третьим – для того, чтобы просто услышать голос известного лектора. Материалы «Звуковой энциклопедии», охватывающие все области гуманитарных знаний (языкознание, литературоведение, историю, культурологию, политологию, социологию, экономику, философию, психологию и т. д.), могут существенно разнообразить представления студентов о мире изучаемого языка.

Заключение

Существует много способов расширения социокультурного содержания учебников по иностранному языку. В этой статье были предложены далеко не все: есть и другие, возможно, более действенные. В любом случае, преодоление схематизма и ограниченности культурных стереотипов, формируемых учебниками, будет способствовать обогащению и мира ученика, и мира учителя.

Важную роль при этом может играть объединение традиционных и новых подходов, выработанных разными науками: филологией, педагогикой, культурологией. Вот как пишет об этом в одной из своих работ В.С. Виноградов: « Не лишне будет напомнить, что это направление [лингвокультурология] восходит к исследовательской тематике, которая прежде именовалась «язык и культура», «язык и общество», «язык и мышление» и успешно развивалась в трудах <…> замечательных ученых»25. Одним из этих ученых и является профессор В.С. Виноградов.

М.В. Зеликов

Западнороманская дивергенция как фрагмент причинно-следственных отношений (некоторые особенности структурно-семантического развития habēre и capere в Западно-романском ареале)

Одним из основных глаголов «широкой семантики» — основного объекта фразеологических штудий В.С. Виноградова26 — в языках Западной Европы является глагол с семантикой обладания. Кроме того, как известно, романские производные habēre, англ. have, нем. haben и т.д. являются основными строевыми компонентами, определяющими своеобразие конкретных субъектно-объектных отношений простого индоевропейского предложения.

Исследующий ареальные связи глагола обладания Ю.В. Откупщиков замечает: «генетическая связь немецкого глагола haben (относящегося к той же группе результативных глаголов состояния, что и лат. habēre) и лат. capere «брать» неоднократно отмечалась в литературе. Семантически значение состояния «иметь» явилось здесь результатом действия «брать». В типологическом плане ср. лит. imti = рус. – яти, др.-рус. имати «брать» и др.-рус. имети; лит. tvérti «хватать, брать» и turėti «иметь»27. Об этом же свидетельствует и хеттская основа ēpp- «брать / держать»28. Кроме того, значение «иметь» может быть результатом не только действия «брать», но также — «давать». Именно к этому значению, в отличие от нем. haben, восходит лат. habēre (ср. нем. geben, gab). Таким образом, нем. haben – лат. capere и лат. habēre – нем. geben полностью входит в ту систему латино-германских фонетических соответствий (лат. k = герм. h; лат. h = герм. g- ). Близость двух указанных семантических путей формирования значения «иметь» подтверждается древнеирландским глаголом gabim, означающим как «I give», так и «I take»29.

Тем не менее, как показывает анализ семантической цепочки исследуемой основы, энантиосемическое значение «давать» является не исходным, а результатом причинно-следственного процесса I. хватать/брать → II. держать → III. владеть/иметь: «берут (хватают)» и, следовательно, «держат (в руках)» и «владеют» для того (причина), чтобы «иметь (владеть)» и, возможно, «давать».

Все значения цепочки, кроме последнего (предполагающего развитие нового причинно-следственного отношения I. иметь, владеть (следствие) → II. давать (причина)) можно отметить для латинского habēre. Так, по данным ЛРС30, в их числе «держать» (1), «носить» (2), «сохранять», «брать» (3), «содержать, заключать в себе» (6), «совершать», «производить» (8), «(про)жить», «проводить» (9), «иметь», «обладать» (12), «населять», «жить», «обитать», «занимать» (13), «разводить (т.е. держать) скот» (14)31. Значение 3 относится к первой фазе процесса; значения 1,2,6,14 – ко второй, а 12 – к третьей. Ближе всего к энантиосемическому «давать» — объектное значение 8: «совершать, производить» (контаминация habēre с verba agendi fare; о связи последнего как Verba omnibus с другими основными глаголами – essere и tenere32). Что касается значений 9 и 13, также отмечаемых для интенсива habitare (1) «населять, жить, обитать, занимать», (2) «пребывать, оставаться, часто бывать, постоянно находиться»33, то здесь можно говорить об известном этимологическом тождестве «быть (=жить) у кого-то = иметься» А. Мейе и Э. Бенвениста34, продолжившем свое существование в безличных объектных моделях современных иберо-романских языков (исп. hay, порт. ha) и во французском il y a «имеется». В старо-испанском и старо-португальском haber использовался в значении обладания, которое сохранилось до настоящего времени во французском и итальянском.

В современных иберо-романских языках (также в каталанском) для выражения значения обладания используются производные лат. tenēre: «держать в руках» (1), «держать путь» (2); «достигать» (3); «постигать» (4); «владеть», «обладать», «иметь» (5); «овладевать» (6); «держаться» (10) и др.35. Как видно, энантиосемическое значение «давать» в лат. tenēre не отражено. То же – и в романских: II «держать»: фр. tenir la plume «держать перо», ит. tenere il bambino in braccio «держать ребенка на руках» (в испанском и португальском – лишь спорадически: исп. tener las riendas «держать вожжи», а также в производных типа man-te(ne)r, con-te(ne)r, ob-te(ne)r) → III «владеть, иметь»: исп. tener bienes «владеть имуществом», порт. têr bens «то же», кат. tenir raó «быть правым». Что касается значения первой фазы «хватать / брать», то в разговорном испанском известны случаи функционирования tener как tomar «брать», coger «хватать» и sujetar «сжимать», как об этом свидетельствует А.М. Вигара Таусте, отмечая при этом причинно-следственные отношения (la relación de causa-efecto). Ср.: Ten, ten esto (= toma, coge, sujeta)36, «Возьми, возьми это», букв. «Имей / Держи это».

Что касается родственного с нем. haben лат. capere (генетическая связь которого с habēre, несмотря на семантическую и очевидную фонетическую близость – один из рефлексов (k > h) gorgia toscana – по известным причинам отвергается как недоказуемая), то, помимо немецкой и ирландской энантиосемических форм, отмеченных выше, здесь также следует учитывать исландск. gabati «брать» и «соротаптический» пиренейский материал, приведенный Ж. Короминасом: кат. и оксит. agafar «хватать», гаск. и арагонск. gafete «крюк», каст. gafa «то же» (gafas «очки»), фр. gaffe «крюк»37.

В числе настоящих реликтовых элементов отметим также исп. арготич. agafar «украсть, стащить»: Te lo agafan antes de lo que piensеs, «У тебя это стащат раньше, чем ты об этом подумаешь»; Me han agafado el tomavistas en mis propias narices, «У меня стащили камеру прямо из-под носа»38, каст. gafar «зацеплять (крюком, багром, ногтями)»; «причинять вред, вредить»; gafedad «скрюченность пальцев»; gafo «со скрюченными пальцами»; gafe «человек, приносящий несчастье». Ср.: Rata, gafe y de mala suerte (Cela, 137), «Неудачливый воришка, приносящий несчастье». Ср. также порт. agafanhar «хватать, цеплять крючком, красть» и связанные с agafar, кат. gafa «крючок», gafet(a) «колечко».

Лат. capere – «брать», «взять» (1); «получать», «принимать» (3); «захватывать» (7); «ловить, пленять» → «восхищать» (9); «достигать», «добираться», «приезжать» (10); «вмещать» (11); «терпеть», «переносить», «сносить» (12); «усваивать», «постигать», «понимать» (15)39, равно как его интенсив captāre – «хватать», «ловить» (1); «стараться достать», «домогаться» (2) и др.40 (все – как следственное развитие причинного «брать» / «взять») оказались источниками двух пар этимологических дуплетов в иберо-романских языках и итальянском, обычно фиксируемых как следствие дивергентного развития в пределах какого-либо одного романского языка (ср. исп. cadera и cátedra < лат. cathedra). При этом исходный capere лег в основу ит. capire и иберо-романск. (исп., порт., кат.) caber, а интенсив capitāre, в свою очередь, образовал пару captar(e) (исп., кат., итал.) – catar (исп., порт.):

лат. capere → capitāre

↓ ↓

capire caber captar(e) catar

Ит. capire – «понять» (aferrare con la mente – букв. «схватить умом» (1); «оправдать, частично простить»: cerca di capirmi – «постарайся понять меня»41 (развитие первого значения capere); ст.-ит. содержать, вмещать в себе: non capiva in sé dalla contentezza «был вне себя от радости»42 (развитие значения «вмещать»).

В пиренейских формах – исп., порт. caber, кат. cabre можно отметить только развитие последнего значения: вмещать(ся). Ср. кат.: No cabre a la pell de goig «Быть вне себя (букв. «не помещаться в коже») от радости»43. В испанском и португальском — также дативное развитие (caber a ). Ср. в порт.: A José... coube-lhe um premio no último sorteio44, соответствующее tocar испанского оригинала: ...le tocó un premio de la pedrea45, «Хосе выпал выигрыш в лотерее».

Первый составляющий второй дуплетной пары лучше всего семантически представлен в испанском. Ср. captar – recoger agua, «собирать, отводить воду» (букв. «ловить воду») (1); percatarse, comprender, «понимать», букв. «улавливать (смысл речи)» (2); captar un ruido = recibir sonidos, imágenes, ondas etc., «улавливать звук, шум, волны и пр.» (3); atraer la voluntad o el afecto, «завладеть (вниманием)», «приобретать (благосклонность)»; «привлекать (взоры)»46.

Порт. captar – conseguir, grangear (confiança, simpatia etc.), «добиваться хитростью» (1); «перехватывать» (2)47. Кат. captar – субъектн. demanar almoina, «просить милостыню»: Capta a la porta de San Just, «Он просит милостыню у ворот церкви Святого Джуста»; объектн. captar (= agafar, atrapar al vol «хватать на лету») el filó liquid d’una deu, «ловить (хватать на лету) струю воды из источника»; captar-se – obterse alguna coisa d’una manera insinuant «добиваться чего-либо лестью и пр.»: Captar-se les simpaties de la gent, «добиваться симпатии публики»48.

В итальянском captare – только как cercare di procurare, «добиваться», «захватывать» (1); cogliere al volo, indovinare, «ловить на лету», «принимать», «догадываться»49. Здесь, в связи с причастным образованием от capio – лат. captivus «пленный» можно отметить прилагательное cattivo «плохой», не имеющее параллелей в других романских языках (во фр. chétif с более конкретной семантикой: «хилый, жалкий»)50.

Второй представитель дуплетной пары, образованной от интенсива capitare, в итальянском (cattare = acquistare «приобретать») практически не употребляется. Сфера его распространения – Пиренейский полуостров.

Все употребления португальского catar связаны с развитием следственного значения «ловить / хватать» — «искать», «выискивать», «стараться достать», «домогаться»: buscar, pesquisar, investigar, espiolhar («искать вшей»), а также examinar cuidadosamente, obedecer и ст.-порт. acatar; существительное cata «поиски» в andar (ir) em cata «разыскивать»51. В испанском – помимо «искать» (buscar, procurar), также требовать (solicitar) уже в первых памятниках можно отметить значение «видеть», «оглядывать» (ver, examinar, registrar), а также «смотреть» (mirar – fijar la vista en el objeto), т.е. собственно «ловить / выхватывать взглядом» (в этой связи – существительное catalejo «подзорная труба», букв. «смотри далеко» или «(та, что) выхватывает (приближает) далекое»). Ср. catad barunes в «Песни о Сиде»: «глядите, бароны» (= разг. «посеките, бароны», ср. catar «сечь, как вырезывать (соты)» → «пробовать» (probar как gustar alguna cosa para examinar su sabor o razón) → «обдумывать, взвешивать» (= ит. capire). С понятием «глядеть» связано значение «сохранять» (guardar = ср. ит. guardare «глядеть») и, как следствие – «иметь» (tener)52.

Дивергентное образование этимологических дуплетных пар во всем западно-романском ареале, одним из источников которого, как мы показали выше, было семантическое развитие причинно-следственной цепочки «хватать → держать → иметь», для пополнения романского лексического фонда, имело не меньшее значение, чем обратный процесс конвергентного развития (ср. омонимию исп. corrido «бывалый» < лат. cǔrrere и corrido «пристыженный» < лат. corrǐgere53).

М.В. Зеликов

Западнороманская дивергенция как фрагмент причинно-следственных отношений

Одной из основных характеристик предикатов эмоционального состояния (ЭС) является различная интенсивность и их способность к интенсификации и деинтенсификации. Под интенсификацией, вслед за В.Матезиусом, подразумевается «оценочным оттенком сопровождаемое выражение высокой степени качества или же интенсивности действия или состояния» [6, с.122]54. Деинтенсификация предполагает снижение уровня ЭС ниже некоторого нормативного для данного ЭС в картине мира коммуникаторов [2, с.164]55. Интенсификация и деинтенеификация отражают движение по оценочной шкале. Движение происходит в зоне «+» и в зоне «-», причем и в той, и в другой зоне возможна интенсификация (усиление признака «хорошо» или признака «плохо») и деинтенеификация (ослабление признака «хорошо» или признака «плохо») [1, с.45]56. Интенсифицируются как признаки, выраженные прилагательными, так и предикатные семы оценочных имен, а также глаголы: demasiado grande, un nombre muy bonito, burro, imbécil, odiar con toda el alma.

Объективно измерить ЭС невозможно, но представление о более сильных и более слабых ЭС неразрывно связано с их существованием. По признаку интенсивности проходит одно из основных различий между самими ЭС, на котором основаны некоторые их классификации — различие между эмоциями и аффектами. Так, например, Д. Юм различает «спокойные» и «бурные» эмоции. К «спокойным» или «слабым» эмоциям обычно относят такие, как placer estético (эстетическое удовольствие) и deleite (наслаждение), к «бурным» такие, как rabia (ярость), (horror) ужас [2, с.159]57. Интенсивность отражается в семантике самих предикатов ЭС; ср. значения слов miedo — horror (страх — ужас), pena — desesperación (горe — отчаяние), alegría — entusiasmo (радость — восторг), и в характере проявлений ЭС: llorar — sollozar (плакать — рыдать).

Особым аспектом свойственной ЭС категории интенсивности является их способность к интенсификации. Оставаясь в течение всего периода своего существования самими собой, ЭС меняют свою интенсивность, что выражается в семантике предикатов ЭС признаком градуированности, а именно, способностью к нарастанию и ослаблению [7, с.4]58. Это указывает, как представляется, на две особенности ЭС: на их объективные свойства, то есть изменение эмоций по силе в течение времени их существования, с одной стороны, и субъективность в оценке интенсивности ЭС наблюдателем, с другой.

Разные авторы различают разное количество степеней интенсивности ЭС, от двух (эмоция — аффект), до трех — четырех. Нулевой (нейтральной) степенью всех ЭС является спокойствие (tranquilidad, sosiego, calma, quietud):

Respiró profundamente repetidas ocasiones tratando de infundirse calma, intentando recuperar la paz [18, с.6]59.

Este mismo pensamiento lo tuvo mese atrás, al finalizar su episodio con el general; hoy, como entonces, le produjo un extraño sosiego, una incréble sensción de paz [14, с.117]60.

Спокойствие не подразумевает отсутствия ЭС, определенный уровень эмоционального возбуждения постоянно присущ человеку. Однако спокойствие предполагает стереотипное представление о норме эмоционального состояния. Каждая эмоция подразумевает в картине мира носителей языка определенную степень интенсивности. Так, горе (pena) сильнее огорчения (aflicción), а отчаяние (desesperación) сильнее горя. Однако вряд ли можно сказать, что эти три состояния различаются лишь по интенсивности. Очевидно, что между ними есть и качественные различия, которые проявляются как во внутренних ощущениях субъекта, так и во внешнем выражении ЭС. Тем не менее, очевидно также и то, что названные три состояния принадлежат к одному подклассу, которому можно приписать некоторые общие свойства — отрицательную оценку, пассивность субъекта и др. Вероятно, спокойствие (tranqiulidad) также образуют подкласс, где присутствуют и предикаты с сильной степенью интенсивности — апатия (apatía), депрессия (depresión), пассивность (pasividad) и др. По-видимому, не существует таких групп ЭС, где бы не было различий по интенсивности, отраженных в значениях соответствующих лексем.

Под аффектами (afectos) обычно понимают эмоции очень сильной степени интенсивности, когда субъект теряет контроль над их проявлениями [2, с.1б0]61. Аффект — это очень сильная эмоция, которая имеет ряд свойств: внезапность наступления, сравнительная краткость протекания и реализация в неконтролируемых действиях. Интенсивность ЭС связана, таким образом, с параметром контроля (способность субъекта в той или иной мере воздействовать на свои чувства волевыми усилиями [3, с. 64]62) и с фактором времени, с «фазовостью». Аффекты обозначаются соответствующими лексемами: ужас (horror, espanto, terror, pavor), гнев, ярость, бешенство (ira, cólera, furia, rabia, furor), восторг (exaltación, euforia, entusiasmo): Se encontró bonita. Pero le produjo tanta rabia, que se desnudó frente al espejo y lanzó con ira contra el azogue el traje blanco y la cofía que tanto la favorecían [14, с.61]63.

— ¡Bajarsus! — decía Ramiro Sensible con una cara que daba pavor [12, с.61]64.

— No quise dejarme vencer por esa sensación de ostracismo, aunque el recibimiento de una ciudad sumergida no contribuía precisamente a infundirme entusiasmos [19, с.21]65.

Интенсивность ЭС, как и сами ЭС, зависит от двух факторов — внешних причин и внутреннего состояния субъекта, его эмоциональных диспозиций [2, с.1б0]66. Оценка интенсивности ЭС дается говорящим на основе стереотипных представлений о соответствии ЭС и его причин, а также внешних проявлений, возможных представлений о внутреннем состоянии субъекта ЭС. Эти оценки субъективны, и способы обозначить разные степени интенсивности разнообразны.

Характерной для обозначений ЭС является интенсификация по нарастанию признака во времени. Поскольку ЭС имеют, как уже говорилось, протяженность во времени, их интенсивность может меняться в период существования того или иного ЭС, при этом само ЭС или остается самим собой, или переходит в более сильную стадию, в аффект. Таким образом, можно сказать, что ЭС обладают свойством динамичности, в отличие от статичных предикатов состояния типа «сидеть».

Изменение интенсивности ЭС обозначается многочисленными интенсификаторами (intensificadores) и деинтенсификаторами — группой лексических и синтаксических единиц, усиливающих или ослабляющих значение опорного слова [4, с. 41]67. В случае предикатов ЭС в качестве интенсификаторов могут выступать прилагательные и наречия, непосредственно относящиеся к предикатному имени ЭС, а при каузации ЭС де/интенсификацию выражает глагол-каузатор. Рассмотрим наиболее употребительные де/интенсификаторы в порядке постепенного нарастания (убывания) признака:

Прилагательное cierto (некоторый, определенный) довольно часто используется в качестве интенсификатора для усиления ЭС: A Timoteo, en el fondo, le causaba cierta extrañeza (некоторое удивление) el hecho de que no le mirase la gente [12, с.145]68.

Самый типичный интенсификатор при предикате ЭС — наречие más (больше) — выражает небольшое усиление эмоции: ¿Quién le causaría más sorpresa (больше удивления), yo o ella [13, с. 170]69?

Прилагательное mucho (много) также указывает на интенсификацию предиката ЭС: — Estoy sola y me da mucho miedo (очень страшно, букв. много страхa) [14, с. 161]70.

Интенсификатор tanto (столько) выражает степень усиления признака, не определяя его количества: ... a su hermano Quique, que era tonto, le daba tanta vergüenza (так стыдно, букв. столько стыда) haber sido el primero de la clase en los exámenes de fin de curso, que se había escondido debajo de la cama para que nadie le felicitase [13, с.357]71.

Прилагательное grande (большой) также как и mucho, tanto, является интенсификатором, но в отличие от других он обладает особой экспрессивностью, которая обусловлена пресуппозицией этого интенсификатора. Пресуппозиция прилагательного указывает на субъективное восприятие данной эмоции и в тоже время на усиление эмоционального компонента предиката ЭС: ...y como esto les producía una gran tristeza (большая грусть, много грусти), se consolaban hablando con todos los niños que encontraban o viéndolos jugar [13, с.76]72.

При интенсификаторе, выраженном прилагательным, может присутствовать наречие tan (так), который является дополнительным усилителем эмоции: Todo lo relacionado con esa muchacha, Carmen... ¿de llamaba Carmen?... le producía un dolor moral tan intenso (такая сильная душевная боль), que se le traducía en físico, como si un puño de hierro le oprimiera el corazón... [15, с.35]73.

Для деинтенсификаторов характерна более узкая сочетаемость и меньшая экспрессивность. Изменение интенсивности может выражаться при помощи деинтенсификатора — наречия un poco (немного): Me da un poco de pena (немного грустно, букв. немного грусти) pensar en dejar a Tina, pero en el fondo me alegra dejar algo a las tías, cuando yo me vaya [16, с. 83]74, а также прилагательного росо (мало): Una de las escenas que más claramente me demostraron qué poco respeto (мало уважения) inspiraba mi abuelo a los habitantes de la aldea fue la siguiente [16, с 128]75.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. От составителя (3)

    Документ
    «Публичные библиотеки обеспечивают городским и сельским жителямсвободный доступ к информации, образованию, культуре.Они предоставляют услуги и оказывают помощь всем гражданам.
  2. От составителей (4)

    Сборник статей
    Юбилейный сборник статей «Вопросы иберо-романской филологии» посвящен пятидесятилетию открытия отделения испанского языка на филологическом факультете МГУ им.
  3. От составителей (3)

    Документ
    Проблемы становления христианства, возникновения его учения, различных внутренних течений представляют интерес не только для специалистов историков и философов, но и для достаточно широкого круга читателей.
  4. От составителей (2)

    Документ
    Классический труд С.Л. Рубинштейна «Основы общей психологии» относится к числу наиболее значительных достижений отечественной психологической науки. Широта теоретических обобщений в сочетании с энциклопедическим охватом исто­рического
  5. От составителя (1)

    Документ
    От миллиарда к миллиарду: история нефтедобычи в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре : рек. библиогр. список / Гос. б-ка Югры, Отд. краевед. лит.

Другие похожие документы..