Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Презентация'
Без огня невозможна жизнь на Земле- даже в древние времена люди добывали огонь путём трения и поддерживали его постоянно, дежурили , чтобы он не пога...полностью>>
'Лекція'
Я радий бути сьогодні тут, в Інституті міжнародних відносин. Традиції Інституту, високий рівень викладачів та студентів створюють ідеальну атмосферу ...полностью>>
'Рабочая программа'
Директором Департамента фармацевтической деятельности, обеспечения благополучия человека, науки, образования Минздравсоцразвития России В.А.Ступиным ...полностью>>
'Документ'
В соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 мая 2004 г. N 257 "Об обеспечении интересов Российской Федерации как кр...полностью>>

Александр Щедрецов

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Обыкновенная в толпе обыкновенных.

Не поистаскался ― поизносился.

Чилдрены. (н. м.)

Из гастрологических соображений.

Неосмысленное... Над чем ни задумаешься — почти всё не то, что думал... верней, не думал. Где-то доверие сказанному, с детства внушённому, где-то иллюзия понимания, где-то предчувствие, нежелание посмотреть правде в глаза, где-то лень, где-то физическая неспособность осмыслить всё. Люди живут в неосмысленном мире, общаются с поверхностями вещей и не страдают от этого. Животные тоже не ищут глубин, и тоже живут. Главное, не думать, что есть ещё что-то. Просто не думать.

Видеть прекрасное, где другие не видят.

Сотрудник ада.

Подавать признаки жизни.

Я не выбирал себя, так получилось.

Понимание простых вещей, другой образ жизни. <…> Не поймут, не простят.

Серия «Дочери ислама».

История сама себя на пятёрку не знает. (н. м.)

Мои необрезанные мысли.

«Когда читаешь «Дневник» Делакруа, осязаемо чувствуешь рядом движения физического тела. Это не дневник, а сама восстановленная заклятиями ума жизнь. Тем страшней замечать мне, что книга прочтена уже до середины. Он еще пишет свои записи; он хоть и болеет, но еще, как и все мы, думает, что этого — смерти — с ним не случится... А мне стоит перевернуть некий массив страниц — и вот его уже нет, этого Делакруа, так любившего поесть и писать красками!» (Ю.Олеша, «Ни дня без строчки».)

Жизнь в её неприбранности.

«Прозрение одного человека не простирает крылья свои на другого. Каждый одинок в познании Бога и понимании Земли». (Джебран Халиль, «Пророк».)

Аббревиатурам предшествовали титлы.

Ангелы расправили крылья, черти распрямили хвосты.

Тут не других учить, а самому учиться.

Заслонять горизонт. (н. м.)

Фотография в словесном формате.

«Кадрировать» похоже на «кастрировать». Иногда так и бывает.

Сбегать в словарь.

«Средство против мух и комаров. Одобрено мухами и комарами».

«Конь еретика тоже еретик». (Мериме П. Хроника царствования Карла IX. Новеллы. М. 1975. С. 14.)

Ещё одна надежда упорхнула.

Каждое слово, каждую буковку поцеловать.

Неизлечимая верность.

Потолок, он же грибная поляна.

Историк живёт против часовой стрелки.

Африкански ревнив.

С таким лицом можно играть и злодеек, и застенчивых дев.

Проспект Невинности.

Может, права Крупская, что волшебные сказки ослабляют ум и приучают к мысли, что, лёжа на печке, можно двигать мирами.

Не остаться бы с козырями на руках.

Суррогат общения.

Дети капитана Гранта (получатели грантов).

Трудно только первые двадцать лет.

Из всякого безвыходного положения есть выход.

Цикады на последней парте.

Женщина всё равно залезет в кастрюлю.

Снегурочка в сельском клубе.

Зайцем петлять — но двигаться!

«Ренэ» Шатобриана (1802 г.). Сестра ушла в монастырь; брат в отчаянии; всё, что ему позволили — исполнять обязанности отца при совершении пострига:

«Громадная толпа наполняла церковь. Меня провели на скамью в алтарь. Я упал на колени, почти не сознавая, где я и на что я решился. Священник уже стоял перед алтарем; вдруг отворяется таинственная решетка и входит Амели, разодетая со всей мирской пышностью. Она была так хороша, на лице ее отражалось нечто столь божественное, что она на один миг возбудила общее изумление и восторг. Побежденный великой скорбью святой, я забыл о всех своих планах насилия; силы оставили меня, я чувствовал себя связанным мощной рукой и вместо богохульств и угроз нашел в своем сердце глубокое обожание и смиренные стоны. Амели становится под балдахин. Служба начинается при огне светильников, среди цветов и благоуханий, которые должны были придать обаяние обряду. Во время молитвы священник снял с себя верхнюю ризу, оставив на себе лишь льняной хитон, взошел на кафедру и в простой, но трогательной речи обрисовал счастье девственницы, посвящающей себя богу. При его словах: «Она появилась, как ладан, сгорающий на огне», великое спокойствие и небесные ароматы, казалось, распространялись по всей церкви. Все почувствовали себя словно укрытыми под крылом мистической голубки, и казалось, что ангелы спускались на алтарь и поднимались к небу с благоуханиями и венками. Священник кончает свою проповедь, снова надевает ризу и продолжает службу. Две молодые монахини под руки подвели Амели, и она опустилась на колени на последнюю ступеньку алтаря. Тогда пришли за мною для исполнения обязанности отца. Услыша мои нетвердые шаги по алтарю, Амели едва не лишилась чувств. Меня поставили рядом со священником, чтобы подавать ему ножницы. В эту минуту я почувствовал, что снова впадаю в исступление; ярость моя готова была разразиться, когда Амели, призвав все свое мужество, бросила на меня взгляд, полный такого упрека и такого горя, что я был сражен. Религия восторжествовала. Моя сестра, пользуясь моим смущением, смело протянула голову. Ее великолепные волосы падали со всех сторон под священной сталью. Длинная власяница заменила для нее все современные украшения, нимало не отнимая у нее ее трогательности. Ее лоб с отражавшимися на нем заботами скрылся под льняной повязкой, и таинственное покрывало, символ девственности и чистоты, покрыло ее голову, лишенную волос. Никогда она не казалась более прекрасной. Глаза кающейся были прикованы к мирскому праху, а душа ее была на небе».

Разговор отдельный и не сейчас.

Как трудно понимаются простые вещи! Белый цвет.

К серьёзному нельзя относиться только серьёзно, исчезает другой полюс, и тогда ни серьёзного, ни несерьёзного не существует. Происходит самоупразднение абсолюта... — я бы так не сказал, но философ сказал бы так.

Небо — иллюстрация к «Правописанию частицы НИ». («На небе ни облачка».)

Унылый прагматик.

Нет своего лица. В прямом смысле. (косметика)

Торт ритуальней пирожных: все причащаются от одного.

Так страшней, но интересней.

Лицо нашего коллектива не должно быть прыщавым.

«Вторично предстали в это время инквизиторы и богословы перед императором Карлом и заявили ему: церковь гибнет, значение ее падает; если Карл одержал столько славных побед, то ими обязан он молитвам католиков. Этими молитвами и держится на высотах трона его императорское величество.

Один испанский архиепископ потребовал, чтобы император отрубил шесть тысяч голов и сжег шесть тысяч тел и искоренил таким образом в Нидерландах злую Лютерову ересь. Его святейшему величеству это показалось недостаточным.

И куда ни приходил бедный Уленшпигель, везде, исполненный ужаса, он видел головы, торчащие на шестах, девушек, бросаемых в мешках в реку, голых мужчин, распятых на колесе и избиваемых железными палками. Женщин бросали в ямы, засыпали землей, и палачи плясали сверху на их телах. Духовники тех, кто заблаговременно покаялся, получали за каждого раскаявшегося по двенадцати су.

В Лувене он видел, как палачи сожгли сразу тридцать лютеран, и костер был зажжен пушечным порохом. В Лимбурге он видел, как целая семья с пением псалмов взошла на эшафот. Старик кричал, когда пламя охватило его.

И, полный ужаса и боли, брел дальше Уленшпигель по этой злосчастной земле».

(Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле. М. 1980. С. 61.)

Тектонические сдвиги памяти.

Сперва вспомнил «Сказку о мёртвой царевне»:

Царь с царицею простился,

В путь-дорогу снарядился,

И царица у окна

Села ждать его одна.

Потом «Нулина»:

А что же делает супруга

Одна в отсутствие супруга?

Занятий мало ль есть у ней:

Грибы солить, кормить гусей,

Заказывать обед и ужин,

В амбар и в погреб заглянуть, —

Хозяйки глаз повсюду нужен:

Он вмиг заметит что-нибудь.

Подарил М. базу данных — шкуру троянского коня.

«Отныне я буду жить в мире трёх измерений и руководствоваться моими пятью чувствами». (Во Ивлин. Мерзкая плоть. Возвращение в Брайдсхед и др. М. 1979. С. 341.)

В интересах человечества, а не какой-нибудь инопланетной цивилизации.

Этому восклицательному знаку — не верю.

Не ум, не талант, но отблеск ума и таланта.

Ординарность кокетства.

«Золотое сечение». Педагогический термин.

Куда идти, знаю, а звать ― некого.

«...Они смеялись над его верою, и это поддерживало его». (Степняк-Кравчинский. В 2 тт. Т. 2. С. 19.)

Свобода от желания нравиться, высшая из свобод.

За неугождение властям.

Надо меня немножко взболтать.

У Стерна «Сентиментальное путешествие», у Верлена «Сентиментальная прогулка».

Подслушивающее устройство в виде жены.

«В конце 1920-го и в начале 1921 года домработницы не было. Хозяйничала, довольно неумело, Любовь Дмитриевна. Александра Андреевна ей помогала. Но большая нагрузка была и у Александра Александровича. Он сам носил дрова из подвала, невысоко, всего на второй этаж, но сердце у него уже сдавало. Часто приходилось ему самому убирать квартиру — и тогда в комнатах воцарялся фантастический порядок. Каждая вещь словно застывала на от века предназначенном ей месте. Было нечто почти судорожное в этой четкости и аккуратности. Но смягчалось шуткой.

Однажды я пришла, когда он кончал уборку. Дрова в кухне были сложены, как полагается, переплетом, но между ними была натыкана свекла мохнатыми корневищами вверх. С хитрым и веселым видом Блок повел меня на кухню и сказал: «Смотрите, совсем ежи!»

Мария Михайловна Шкапская, поэтесса и очеркистка, рассказывала мне, как она пришла к Блоку, когда он укладывал возле печки лучинки для самовара. Они были тонко наструганы. Все кругам блестело. Блок сказал: «Этот порядок необходим, как сопротивление хаосу. Вы тоже это понимаете».

Меня он бранил за небрежность и рассеянность, за то, что я вечно что-нибудь теряла.

— Я все всегда могу у себя найти. Я всегда знаю, сколько я истратил. Даже тогда, когда я кутил в ресторанах, я сохранял счет...

Помолчал, усмехнулся: «Это ледяное... ирония...»

Я с отчаянием спросила у него, неужели он никогда не терял своих записных книжек. Он ответил: «У меня их 57. Я не потерял ни одной. А если уже потеряю, то все разом*». (Надежда Павлович, «Воспоминания о Блоке».)

* Всего у Блока была 61 записная книжка, 15 он в 1921 году уничтожил.

Язык вечности.

Неуютно, как на дыре в общественном туалете.

Движение к невидимой цели.

Сказать на выдохе.

Утро, похожее на огарок.

«В немецких университетах сложилось правило, по которому соискатель докторской степени выбирал тему, перекликавшуюся по смыслу с именем соискателя. Мюллер (нем. «мельник») излагал мельничное право, Бирманн (нем. «пивовар») говорил о вреде пьянства, Лэммерманн («овчар») анализировал экономику овцеводства, Ротмалер (нем. «рисующий красным») избирал предметом искусство живописи, Фабер же, ввиду того, что faber ferrarius значит по латыни «кузнец», суммировал юридические проблемы, возникающие в кузнечном деле; Хаазе (нем. «заяц») докладывал о проблемах кролиководства, Барт (нем. «борода») обращал интерес исследователей на историю ношения бороды». (Иштван Рат-Вег, «Комедия книги».)

Вся жизнь ― дыхательная гимнастика.

С чем тебя и не поздравляю.

Не знаю, как у тебя, у меня второй жизни не будет.

Салют ― вроде жидкого чая.

У бескультурья свои легенды — вроде купеческих куч на крышках роялей.

Признание ещё не успех.

С ней даже в жаркую погоду как-то свежей.

Вложить в письмо шпильку.

Дойти до потомков в коже или сафьяне.

«Если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеется. Хорошо смеется человек — значит хороший человек. Примечайте притом все оттенки: надо, например, чтобы смех человека ни в каком случае не показался вам глупым, как бы ни был он весел и простодушен. Чуть заметите малейшую черту глуповатости в смехе — значит несомненно тот человек ограничен умом, хотя бы только и делал, что сыпал идеями. <...> Смех есть самая верная проба души». (Достоевский Ф.М. Подросток. Кишинёв. 1986. С. 325.)

Услужлив, как слуга в китайском ресторанчике.

Серьёзный разговор в присутствии третьего лица напоминает тюремное свидание.

Много знать нельзя, угадать можно многое.

Непотопляемый.

Праздник затыкания фонтанов.

Как сокол, с которого сдёрнули колпачок.

Приласкать суффиксом.

Кроме продавщицы, тут нечего покупать.

Как сбитый самолёт (при радикулите).

Разбег пространства.

Официант! Манную кашу! (Н.)

«Есть такая форма мышления или существования, которая не позволяет заниматься никакой физической работой». (Джебран Джебран Халиль. Избранное. Л. 1986. С. 470.)

Дозированное общение.

Честность без поэзии, поэзия без честности лучше, чем ни честности, ни поэзии.

С пугающей резкостью. (оптической; (Л.Г.)

Не фрикции ― фикции.

Лечить рану слюной. То есть плюнуть.

Прочти Конституцию. Никто не гарантировал тебе счастья.

Проверка желудка на прочность.

На ниве разврата.

Ногу оторвало.

― И без ноги живут.

Паралич разбил.

― И лёжа живут.

Помирать через месяц.

― Другие и не живут.

«Подкидыш»: ребёнок-акробат.

Уже некуда совершенствоваться.

«Цветам зла» зла не хватает.

Вселенская шкала мер.

Аронзон страдал, что «нет в прекрасном перерыва», я ― что нет перерыва в интересном.

Раскошелиться на письмо.

В стихотворной драматургии входящий, не зная, о чём до него говорили, говорит в рифму.

Орешек-то зеловый!

Тютчевское «Problème» («С горы скатившись, камень лёг в долине») напоминает строки из 2-й части «Фауста»:

Поныне тьма каменьев стопудовых

Валяется. Кем брошены они?

Молчит философ; что ни сочини,

Нет объяснений этому толковых!

Н.Я.Берковский считал, что тютчевское стихотворение восходит к Б.Спинозе: «Обладай летящий камень сознанием, он вообразил бы, что летит по собственному хотению» (письмо к Г.Г.Шуллеру). Мне кажется, с гётевским текстом больше общего.

Поголовное счастье.

Нельзя поносить жизнь и всё-таки жить.

Кружевная стрелка.

Лохматая струя.

Божественный Тит: «...поразил двенадцатью стрелами двенадцать врагов...» (Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. М. 1990. С. 208.)

Кувшинчик с ландышами.

«Бесплодная плодовитость». (Блок о Л.Андрееве)

Торс мавра.

«На этом току 14 апреля 1853 года И.С.Тургенев подстрелил тетерева».

«На бога надейся, а сам не плошай». Лучшее из русской религиозной мысли.

Окалина лета.

Оскопить сердце.

Логопедическая поэзия (аллитерации).

Они жили бедней, но богаче нас.

Грёза буддизма, конец страданий.

Буйная одарённость Антонио Грамши.

Мода как погоня за абсолютом.

Когда идут к могиле А.П.Керн, идут к Пушкину. (н. м.)

Пение ― иная планета, где чувствуют, мыслят и изъясняются по-иному.

Белинский в 70-е был бы газовым оператором.

Борода от анекдота.

Отец и дед из «представительных», неглупых евреев. Еврейскую неглупость я развил в себе силой обстоятельств, этого могло и не случиться.

А вот поговорите с собой...

У прагматика: «Истинно, потому что полезно»; у меня: «Истинно, не истинно ― меня устраивает».

Микроклимат под одеялом.

Дёрнуло жениться на флегматичке, такое чувство, что в доме покойник. В атмосфере траура сам тихо умираешь. Какой-то семейный склеп.

Муза Горгона.

«Болящий дух врачует песнопенье...» (Баратынский). Конспект мелотерапии.

Пройти по жизни церемониальным маршем.

Возложение надежд.

Вчера я даже немного светился.

Нравственные аксиомы.

Сто рублей не надо сдачи!

Переделать анализы. (н. м.)

В копилке одни опилки.

Некоторые вещи надо читать строго от начала к концу, чтоб не «потерять книгу». (н. м.)

Жизнь без припоминаний неполна. Найти время, хоть двадцать минут в день.

Атрибуты сельской жизни.

Пора на реставрацию.

Игры с открытыми картами ― самые захватывающие: закрыта сама мысль. Потому шахматы выше карт.

Летописец своих грехов. (н. м.)

Тщательно, но тщетно.

Упрекать картины Брюллова в картинности.

Русское раблезианство.

«Серебристая лёгкость Моцарта». (Андрей Петров)

В мире безмолвия (после ссоры).

Ленин на коне с шашкой.

Трухлявый пенёк (о ком-либо).

Стринберг ― протест против женского властолюбия, подавления мужчины в браке.

Сам беса попутает.

Издание сорок седьмого года.

Случалось ли Вам, читатель, спать одному?

Совесть вострубила.

Обременительная профессия ― всё понимать.

«Когда речь заходит о слишком большом, слишком жгучем, невольно растекаешься в празднословии, начинаешь лихорадочно метаться и не только не доходишь до единственно важного и жгучего, не только безрассудно упускаешь его, но сам же начинаешь думать, что все тобою сказанное лишь предлог для того, чтобы обойти молчанием истинно важное и волнующее. И какой же тут несешь несусветный вздор!» (Т.Манн. Лотта в Веймаре. М. 1957. С. 81.)

Сколько недолюбленных, недоласканных, незамеченных!

Дышать чужим дыханием.

Невозможно идти по лесу и не давить муравьёв.

То то, то то.

Сегодняшняя боль станет вчерашней.

Такой уж у меня испорченный вкус.

Когда в 1986 году Витя купил кроссовки за 100 рублей, мать сказала: «Такое может позволить себе или лауреат, или вор, или идиот».

Щедрецов И.О.

Обычному человеку легче самому жертвовать, чем принять жертву — чувствовать себя должником. Великие не заражены мыслью о равновесии.

Самоизнуренец.

Нет любви ― нет точки отсчёта.

Единогласно, но не единодушно.

Кресло, набитое мягкими знаками.

Лицо, похожее на пригласительную открытку.

Назло усталости.

Пейзажный парк на голове.

Пожить с книгой. (Б.Понизовский)

Если к каждому страдающему приставить сострадающего, разделится страдание или удвоится?

Мясо это чёрт шпиговал.

Ещё один печальный пасынок природы.

Лёгкий завтрак для слона.

Правда о Вавилоне ещё грустней Сколько людей, столько языков.

Уровень, на котором нелегко удержаться.

Талоны на панталоны.

Архетипы детства. Одна и та же мысль у разных авторов:

«Что она любила и почитала в дни своего детства, то сохраняет власть над её душой и поныне». (Чарльз Лэм, «Мэкери-энд в Хертфордшире»)

«...До самого пленительного в ней никто ещё не мог докопаться: это была таинственная способность души воспринимать в жизни только то, что когда-то привлекало и мучило в детстве, в ту пору, когда нюх у души безошибочен...» (В.Набоков, «Защита Лужина»)

Шарить в душе прожектором.

Лена то, Лена сё, Лена всё.

Напудренная пышка.

Вежливость ― психотропное оружие будущего. От фраз: «Я знаю, мне не следовало Вас беспокоить, но...», «Вы позволите позвонить прямо от Вас?», «Не будете ли добры подсказать...», «Вы очень обяжете меня, если...» ― от таких фраз россиянин балдеет и начинает вести себя неадекватно: продавщица выбирает самые спелые груши, звероподобная зав. отделением распоряжается дать дополнительный номерок. Кажется, попроси денег ― дадут.

Альковные темы. (Л.Г.)

Школа инакомыслия.

«Эта книга благополучно и мирно доведена до конца для Кагабу, писца сокровищницы фараона, да будет он жив, здоров и могуч, а также для писца Гори и писца Меремопе. Переписана эта книга писцом Эннаной, ее владельцем. Бог Тот покарает всякого, кто станет ее хулить». (Сказки и повести Древнего Египта. М. 1956. С. 85.)

Все они католички и истерички.

Многожелательно.

Подторговывать собою.

Горбат, да богат.

«Эпоху, в которую мы жили, я бы назвал требовательной, ибо от себя и от других мы требовали того, чего ещё никогда не совершал человек». (Гёте И.В. Поэзия и правда. М. 1969. С. 471.)

Любимое слово: «Посмотрим».

Кто придумал понедельник?

Поделиться последней каплей чернил.

Поручить можно, поручиться нельзя.

Ветх.

Раскошелиться на улыбку.

Тётя из телевизора.

О буддизме: «Путь, на котором не рождаются и не умирают». (Записки о добрых деяниях и благородных сердцах. Л. 1985. С. 423.)

Солнечная сторона жизни.

Инфернализация.

Айвазовский не пошл, просто декоративен. Просится на вазы, тарелки ― туда, где не нужна глубина.

Эта красота тленна.

Дневник пустынножителя.

Отказываюсь быть пастухом этого стада.

Закулисный человек.

Бесполезно спрашивать меня «Как дела?». Нет у меня дел — только мысли, чувства и настроения.

Миксер для смешивания человека с говном.

«Нужна такая женщина, чтобы в её присутствии можно было исчерпать себя». (Локшин)

Категорически советую.

Всем нужен наш труд, никому не нужен наш отдых.

Ради конечной цели, нам неизвестной.

Запилить скрипкой.

Пушка для воробьёв.

Замечательных людей больше, чем в «ЖЗЛ».

«Счастье, которого солнечная система не может предложить». (И.Ильф, «Записные книжки».)

Окатить взглядом.

Кто бы в окно бросил камешек!

Репин, залюбовавшийся янтарным тоном собачьей мочи на снегу.

Чувственность утопистов. Фурье обожал цветы и лакомства, Гоголь любил сладкое, гурманом был Чернышевский.*

* См. «Алферьева».

Распустив сопли по ветру.

Я не то дерево, под которым зарыт клад.

Призрак первой жены.

Колобок... искатель приключений. (н. м.)

Музыка... как телескоп: раздвигается купол, и открываются неисповедимые миры.

В самый кипяток жизни.

В исповедальной истерике. (н. м.)

Это Ленин мог сесть на пенёк, положить бумагу на другой пенёк и написать книгу.

Изображать глубокомыслие.

Редакторский вандализм.

Не надо меня откладывать. (н. м.)

В войну курили кленовые листья.

Чушь. Настоящая. Собачья. Беспримесная.

Врачи достаточно судили обо мне, чтобы и я мог судить о них.

Фурье различал любовь и семейное чувство.

Для мужской части населения интереса не представляет.

Пьяный, по снегу, как в «Повести о настоящем человеке».

«Если неизбежно и невольно присущая любви идеализация показывает нам сквозь эмпирическую видимость далекий идеальный образ любимого предмета, то, конечно, не затем, чтобы мы им только любовались, а затем, чтобы мы силою истинной веры, действующего воображения и реального творчества преобразовали по этому истинному образцу несоответствующую ему действительность, воплотили его в реальном явлении. <...> Тот бледный рыцарь, который совсем отдался впечатлению открывшейся ему небесной красоты, не смешивая ее с земными явлениями, и он вдохновлялся этим откровением лишь на такие действия, которые служили более ко вреду иноплеменников, нежели к пользе и славе «вечноженственного».

Lumen coeli! Sancta rosa!

Восклицал он дик и рьян,

И как гром его угроза

Поражала мусульман.

Для поражения мусульман, конечно, не было надобности иметь «виденье, непостижное уму». Но над всем средневековым рыцарством тяготело это раздвоение между небесными видениями христианства и «дикими и рьяными» силами в действительной жизни, пока наконец знаменитейший и последний из рыцарей, Дон Кихот Ламанчский, перебивши много баранов и сломав немало крыльев у ветряных мельниц, но нисколько не приблизивши тобозскую коровницу к идеалу Дульцинеи, не пришел к справедливому, но только отрицательному сознанию своего заблуждения... <...> Это разочарование Дон Кихота было завещанием рыцарства новой Европе. Оно действует в нас и до сих пор. Любовная идеализация, переставши быть источником подвигов безумных, не вдохновляет ни к каким. Она оказывается только приманкою, заставляющею нас желать физического и житейского обладания, и исчезает, как только эта совсем не идеальная цель достигнута. Свет любви ни для кого не служит путеводным лучом к потерянному раю...» (Соловьёв В.С. Философия искусства и литературная критика. М. 1991. С. 126.)

Целует, не вынимая папиросы изо рта.

У каждого своя пара котурн.

Тугоплавкий флегматик.

Мысль уже поработала в этом направлении.

Растленный старец.

А дальше ― чёрная дыра, конец света.

Однажды навсегда.

Понизовский был знаком с Бродским. По его рассказам, это был рыжий, плотнотелый, солидный невротик с внешностью, не отвечавшей характеру. Вспыльчив, мнителен, сплетнелюбив. Всё принимал на свой счёт. Притом плодовит и талантлив. Одно время счищал накипь с котлов и занимался переводами. Потом только переводил. Любил славу и с этой целью устраивал любительские чтения стихов в студенческой среде и некоторых домах. Женщины кормили его и носили на руках, как грудного. Благодаря вздорности нажил врагов. В писательской среде его особенно невзлюбил Александр Прокофьев, председатель правления ленинградского отделения Союза писателей, именно он инициировал «дело Бродского». Из других моих знакомых Бродского знал Борис Ким, по геологической экспедиции. Самый нелестный отзыв.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пусть волею судьбы смерть вторгнется в мою ожившую жизнь и эти страницы попадут в чужие руки такая мысль ничуть меня не страшит и не мучит

    Документ
    « Пусть волею судьбы смерть вторгнется в мою ожившую жизнь и эти страницы попадут в чужие руки — такая мысль ничуть меня не страшит и не мучит. Ибо тот, кто не изведал волшебства таких мгновений, не поймёт, — как не понял бы я сам
  2. Рекомендации по выработке рекомендаций. Знание непонятного назначения

    Документ
    «А это какой глагол?» — «Невозвратный». Какое романсное слово! «Не возвратить былых желаний » «Я встретил Вас, и всё былое » «Невозвратный » Как я раньше не замечал?
  3. Основы Родового Ведания Русов и Славян Москва 2009 © Влх. Велеслав, 2009 Вашему вниманию представляется новая книга (1)

    Книга
    Вашему вниманию представляется новая книга волхва Велеслава, выход в свет которой приурочен к 10-летию Русско-Славянской Родноверческой Общины «Родолюбие» (основ.
  4. Основы Родового Ведания Русов и Славян Москва 2009 © Влх. Велеслав, 2009 Вашему вниманию представляется новая книга (2)

    Книга
    Вашему вниманию представляется новая книга волхва Велеслава, выход в свет которой приурочен к 10-летию Русско-Славянской Родноверческой Общины «Родолюбие» (основ.
  5. Леонид Альтшулер, Тула, 31. 05

    Доклад
    Ещё один терминологический вопрос, как пришлось убедиться, не очевидный для многих, не прозвучавший в зале, зато обсуждавшийся после (всё из-за пресловутого недостатка оставшегося на это времени) – можно ли поэтическую песню называть жанром.

Другие похожие документы..