Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Влиятельная общероссийская общественная организация «Деловая Россия» в 2009 г. опубликовала доклад: «Выход из кризиса: отказ от сырьевой модели, нова...полностью>>
'Документ'
обращается к должностным лицам, ответственным за регистрацию (жилищно-эксплуатационных организаций государственного и муниципального жилищных фондов;...полностью>>
'Документ'
10 ноября в Москве пройдет конференция по вопросам развития страхового рынка «Страхование в России» агентства «Национальные Бизнес Форумы». Конференц...полностью>>
'Документ'

Мишель Фykо История безумия в Классическую эпоху

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Мишель Фykо

История безумия в Классическую эпоху

 

Michel Foucault

Histoire de la folie а I'аgе classique

Gallimard 1972

Университетская книга Санкт-Петербург 1997

 

ОГЛАВЛЕНИЕ 2

СТРУКТУРА СУБЪЕКТИВНОСТИ, РИСУНКИ НА ПЕСКЕ И ВОЛНЫ ВРЕМЕНИ 4

Примечания 14

ПРЕДИСЛОВИЕ 14

Глава первая. “STULTIFERA NAVIS” 16

Глава вторая. ВЕЛИКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ 38

Compelle intrare1* 38

Глава третья. МИР ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ РАБОТ 55

Глава четвертая. ОПЫТЫ БЕЗУМИЯ 71

Глава пятая. УМАЛИШЕННЫЕ 84

ЧАСТЬ ВТОРАЯ 99

Введение 99

Глава первая. БЕЗУМЕЦ КАК ЕСТЕСТВЕННЫЙ ВИД 106

Неразумие. 111

Глава вторая. ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ БРЕДА 124

Глава третья. ЛИКИ БЕЗУМИЯ 148

I. Группа слабоумия 148

II. Мания и меланхолия 154

Глава четвертая. ВРАЧИ И БОЛЬНЫЕ 172

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 195

Введение 195

Глава первая. ВЕЛИКИЙ СТРАХ 200

Глава вторая. НОВЫЕ ГРАНИЦЫ 214

Глава третья. О ПРАВИЛЬНОМ ПРИМЕНЕНИИ СВОБОДЫ 234

Глава четвертая. РОЖДЕНИЕ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЛЕЧЕБНИЦЫ 258

Глава пятая. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ КРУГ 284

ПРИМЕЧАНИЯ 299

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 300

Глава первая “STULTIFERA NAVIS” 300

Глава вторая . ВЕЛИКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ 303

Глава третья . МИР ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ РАБОТ 306

Глава четвертая . ОПЫТЫ БЕЗУМИЯ 308

Глава пятая. УМАЛИШЕННЫЕ 310

ЧАСТЬ ВТОРАЯ 311

Введение 311

Глава первая. БЕЗУМЕЦ КАК ЕСТЕСТВЕННЫЙ ВИД 311

Глава вторая . ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ БРЕДА 313

Глава третья . ЛИКИ БЕЗУМИЯ 315

Глава четвертая. ВРАЧИ И БОЛЬНЫЕ 317

Часть третья 320

Введение 320

Глава первая. ВЕЛИКИЙ СТРАХ 320

Глава вторая . НОВЫЕ ГРАНИЦЫ 322

Глава третья. О ПРАВИЛЬНОМ ПРИМЕНЕНИИ СВОБОДЫ 325

Глава четвертая . РОЖДЕНИЕ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЛЕЧЕБНИЦЫ 326

Глава пятая . АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ КРУГ 329

Примечания переводчика 330

Часть первая 330

Глава первая. “STULTIFERA NAVIS” 330

Глава вторая. ВЕЛИКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ 330

Глава третья. МИР ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ РАБОТ 331

Глава четвертая. ОПЫТЫ БЕЗУМИЯ 331

Глава пятая. УМАЛИШЕННЫЕ 331

Часть вторая 331

Глава первая. БЕЗУМЕЦ КАК ЕСТЕСТВЕННЫЙ ВИД 331

Глава вторая. ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ БРЕДА 331

Глава третья. ЛИКИ БЕЗУМИЯ 332

Глава четвертая. ВРАЧИ И БОЛЬНЫЕ 332

Часть третья 332

Введение 332

Главая первая. ВЕЛИКИЙ СТРАХ 332

Глава вторая. НОВЫЕ ГРАНИЦЫ 332

Глава третья. О ПРАВИЛЬНОМ ПРИМЕНЕНИИ СВОБОДЫ 333

Глава четвертая. РОЖДЕНИЕ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЛЕЧЕБНИЦЫ 333

Глава пятая. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ КРУГ 333

Библиография 333

Общие исследования 333

Часть первая 333

Часть вторая 335

Часть третья 336

ОГЛАВЛЕНИЕ 338

ОГЛАВЛЕНИЕ

3. Сокулер. Структура субъективности, рисунки на песке и волны времени....... 5

Предисловие..............................................……………….................. 21

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая. “STULTIFERA NAVIS”.........................….....…..... 25
Глава вторая. ВЕЛИКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ.....................….....…........ 63
Глава третья. МИР ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ РАБОТ.…................. 94
Глава четвертая. ОПЫТЫ БЕЗУМИЯ..............................…........ 124
Глава пятая. УМАЛИШЕННЫЕ.....................................…..…...... 147

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Введение................................................……………….................... 175
Глава первая. БЕЗУМЕЦ КАК ЕСТЕСТВЕННЫЙ ВИД.......... 187
Глава вторая. ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ БРЕДА...................... 218
Глава третья. ЛИКИ БЕЗУМИЯ..................................……......... 258
Глава четвертая. ВРАЧИ И БОЛЬНЫЕ....................................... 300

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Введение...........................................................………………........ 343
Глава первая. ВЕЛИКИЙ СТРАХ.........................................….. 353
Глава вторая. НОВЫЕ ГРАНИЦЫ.....................................….... 378
Глава третья. О ПРАВИЛЬНОМ ПРИМЕНЕНИИ СВОБОДЫ...................413
Глава четвертая. РОЖДЕНИЕ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЛЕЧЕБНИЦЫ… 455
Глава пятая. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ КРУГ..................…..... 500

Примечания....................................................………………............ 525

Примечания переводчика...............................…………................ 564

Библиография......................................................………………...... 568

ББК 87.3 (4Фр) УДК 1/14 Ф 94

Редакционная коллегия серии:

Л. В. Скворцов (председатель), П. П. Гайденко, М. П. Гапочка, В. Д. Губин, П. С. Гуревич, Ю. Н. Давыдов, Г. И. Зверева, Л. Г. Ионин, Ю. А. Кимелев, С. В. Лёзов, П. В. Малиновский, В. Л. Махлин, Л. Т. Мильская, Л. А. Мостова, А. П. Огурцов, А. М. Руткевич, И. М. Савельева, М. М. Скибицкий, П. В. Соснов, А. Л. Ястребицкая

Главный редактор и автор проекта С. Я. Левит

Редакционная коллегия тома: Переводчик: И. К. Стаф Ответственный редактор: В. П. Гайдамака Художник: П. П. Ефремов

Книга издана при содействии Фонда “Учебная Литература”

Ф 94 Мишель Фуко. История безумия в классическую эпоху. Санкт-Петербург, 1997. 576 с.— (Книга света)

ISBN 5-7914-0023-3 (Книга света) ISBN 5-7380-0089-7 ISBN 5-7914-0017-9

 Книга известного французского философа Мишеля Фуко (1926—1984) посвящена восприятию феномена безумия в европейской культуре XVII—XIX вв. Анализируя различные формы опыта безумия — институт изоляции умалишенных, юридические акты и медицинские трактаты, литературные образы и народные суеверия,— автор рассматривает формирование современных понятий “сумасшествие” и “душевная болезнь”, выделяющихся из характерного для классической эпохи общего представления о “неразумии” как нарушении социально-этических норм. В книге по-новому освещены истоки психологического опыта безумия в XX в.: позитивизм XIX в., психоанализ Фрейда, философия Ницше и т. д. Дополнительный интерес представляет привлеченный Фуко обширный материал искусства и литературы (от Эразма Роттердамского и Себастьяна Бранта до маркиза де Сада, от Босха до Ван Гога).

ББК 87.3 (Фр)

© Editions Gallimard, 1972 © С. Я. Левит, составление серии, 1997 © И. К. Стаф, перевод, 1997 © 3. А. Сокулер, вступительная статья, 1997 ISBN 5-7914-0023-3 (Книга света) © “Рудомино”, 1997 ISBN 5-7380-0089-7 © “Университетская книга”, ISBN 5-7914-0017-9 подготовка текста, 1997

СТРУКТУРА СУБЪЕКТИВНОСТИ, РИСУНКИ НА ПЕСКЕ И ВОЛНЫ ВРЕМЕНИ

Первой работой Мишеля Фуко, появившейся на русском языке, была книга “Слова и вещи” (1969, русский перевод 1977). Она завершалась загадочной фразой: быть может, когда сменятся диспозиции нашего современного мышления, “человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке”.

Такая фраза не могла не привлечь к себе внимание. Книга “Слова и вещи” вызвала оживленную дисскусию. Надо, однако, учесть, что стоящая за этой фразой мысль принадлежит не только данной книге. Она является стержневой для всего творчества Фуко. Одним из подходов к ней стала предлагаемая вниманию читателя книга “История безумия в классическую эпоху”, вышедшая в 1961 г.

Непосредственным материалом для этой книги послужила история психиатрии. Фуко показывает прежде всего, что данная отрасль медицинского знания и соответствующий ей институт — психиатрическая лечебница — имеют сравнительно недавнее происхождение. Он доказывает это, раскрывая принципиальное отличие психиатрии и ее трактовки психических болезней от практики предшествующих столетий. Это весьма интересное исследование, которое, впрочем, лежит в русле традиций французской философии и историографии науки. В традиции, идущей от Леона Брюнсвика и Гастона Башляра, подчеркивалась историчность разума, тот факт, что познающий дух меняется в процессе познания. Башляр ввел понятия эпистемологичес-кого препятствия и исторического разрыва. С помощью этих понятий можно описывать качественное своеобразие различных исторических форм знания и обрывать фиктивные ряды предшественников. Ученик Башляра Жорж Кангийем развил подход своего учителя. В частности, он подвергал критике представление о влиянии, предполагающее однородность знания; в противоположность этому, он отмечал значение “разрывов” в истории науки. Кангийем критиковал “вирус предшественничества” в историографии науки, проявляющийся в том, что историк науки считает своим долгом для каждого концепта, идеи, открытия выстроить как можно более длинную цепь предшественников1.

В свете традиции, ведущей от Башляра через Кангийема к Фуко, предлагаемую читателю работу Фуко можно понять как четкое и обстоятельное описание исторического разрыва, отделяющего психиатрию, сформировав-

5

шуюся в XIX в., от предшествующих представлений и практик обращения с психически больными.

И, однако же, резюмировать таким образом содержание данной книги значило бы упустить ее самое глубокое и сложное содержание.

Ибо Фуко говорит не только о том, что в начале XIX в. происходит исторический разрыв в концептуализации психических заболеваний и обращении с психически больными. Нет, он высказывает гораздо более сильный тезис: до XIX в. не было безумия.

Это близко к признанному философией науки тезису о том, что наука сама конструирует свой предмет. Так, например, в мире самом по себе нет “физических”, “химических”, “биологических” и пр. явлений. “Физические” явления — это все те явления, которыми занимается физика. Сама физика в ходе своего развития определяет, какой круг явлений считается “физическим”.

Однако перенос подобного тезиса на медицинское знание вызывает некое внутреннее сопротивление. Представляется невероятным, что медицинское знание само конституирует своего пациента — больного. Поэтому тезис Фуко кажется поразительным по своей очевидной неправдоподобности. Казалось бы, совершенно очевидно, что, независимо от психиатрических или любых иных концептуализаций, человек обладает сознанием, а коль скоро есть такая функция, как сознание, то может быть и дисфункция — безумие. Именно против таких совершенно очевидных для здравого смысла представлений и выступает Фуко в своей работе. Он стремится показать, что психиатрия не просто стала по-новому изучать психические болезни, но что она создала их.

Интерес к истории медицины и психиатрии проходит через все творчество Фуко. Он обращается к этим темам в таких работах, как “Рождение клиники” и первый том “Истории сексуальности”. Обычно историком какой-то дисциплины становится специалист в этой области, интерес которого постепенно переключается на историю своей дисциплины. Поэтому было бы естественно, чтобы исследованием по истории медицины занялся человек с медицинским образованием, чтобы историей становления клиники заинтересовался практикующий клиницист. Но Фуко не был психиатром, как не был он врачом вообще. Он — по другую сторону, с теми, на чьем материале медицинское знание конституирует свой объект. Он — пациент. И поэтому, я думаю, его взгляд оказался особенно проницательным, и открылись ему неожиданные вещи.

В то же время интерес Фуко к вопросам медицины и психиатрии был далеко не случайным. Чтобы понять это, надо обратиться к некоторым моментам его биографии.

Поль Мишель Фуко родился 15 октября 1926 г. в провинциальном городке Пуатье на юге Франции. Его отец был хирургом и профессором анатомии в медицинском институте. Отец сам был сыном хирурга. Мать Фуко была дочерью хирурга. Отец рассчитывал, что и старший сын, Поль Мишель, станет медиком. Тот, однако, не хотел этого, и мать поддержала сына. Правда, отец имел возможность утешиться тем, что медиком стал младший сын

6

Дени. Поль Мишель нарушал семейную традицию не только в этом. В семье Фуко принято было давать мальчику имя Поль. Полем Фуко был отец, Полем Фуко был дед. Полем должен был стать и сын, однако мать воспротивилась полному подчинению традициям, царящим в семье ее мужа. Поэтому мальчик был назван Полем, однако получил и второе имя — Мишель. Во всех документах, в школьных списках он именовался Поль. Сам же он именовал себя Мишель и впоследствии признавался друзьям, что не хотел носить имя отца, которого, будучи подростком, ненавидел2.

Мишель Фуко учился в гимназии своего родного города, которую окончил в 1943 г. На его школьные годы пришелся трагический период в истории Франции. Город был оккупирован фашистами в 1940 г. Фуко был слишком молод, чтобы отбывать введенную ими обязательную трудовую повинность, и поэтому мог продолжать учебу. Двое из его школьных учителей были расстреляны за участие в Сопротивлении. Вспоминая себя подростком, Фуко как-то заметил: “Когда я пытаюсь вспомнить свои впечатления, меня поражает то, что почти все мои эмоциональные воспоминания связаны с политикой. Я помню, что почувствовал первый из своих больших страхов, когда канцлер Дольфус был убит нацистами, кажется, в 1934 г. Сейчас все это далеко от нас, но я отчетливо помню, как был тогда потрясен. Думаю, что это был мой первый истинный ужас, относящийся к смерти. Помню беженцев из Испании. Я думаю о мальчиках и девочках моего поколения, чье детство определялось этими историческими событиями. Угроза войны была нашим горизонтом, нашей формой существования. Потом война пришла. Эти события, происходившие в мире, в гораздо большей степени, чем жизнь внутри семьи, составляют содержание нашей памяти. Я говорю “нашей”, потому что уверен, что тогда большинство мальчиков и девочек имели такой же опыт. Наша частная жизнь все время была под угрозой. Может быть, поэтому я заинтересовался историей и отношением между личным опытом и теми событиями, очевидцами которых мы становимся”3. После окончания войны Мишель Фуко покидает свой родной город и отправляется в Париж, чтобы готовиться к поступлению в Эколь Нормаль, одно из наиболее престижных высших учебных заведений Франции, куда ему удается пройти по конкурсу в 1946 г. Поступление в Эколь Нормаль стало началом новой жизни для Мишеля Фуко, и оказалось, что он переносит ее с трудом.

Своеобразие атмосферы Эколь Нормаль заключалось в том, что в стенах столь престижного учебного заведения, выпускниками которого были столь многие известные философы, властвовавшие над умами французских интеллектуалов той эпохи (например, Арон, Кангийем, Сартр), молодые студенты несли психологический груз неизбежного сравнения себя с известными выпускниками прошлых лет. Царила атмосфера соперничества, интеллектуальных притязаний, стремления выделиться. Не удивительно, что многие студенты этого выдающегося учебного заведения, и Фуко в их числе, сохранили не самые лучшие воспоминания о своей alma mater. По свидетельству одного из них, “в Эколь все показывали себя с худшей стороны”. Другой вспоминал: “У каждого был свой невроз”4.

Даже в этой атмосфере Фуко выделялся: и своей недюжинной работоспособностью, и эрудицией, и злой ироничностью, с какой он высмеивал

7

своих соучеников, придумывал им обидные прозвища и т.п., и постоянными задиристыми спорами. Вскоре он оказался окруженным почти всеобщей нелюбовью и заслужил репутацию свихнувшегося. Он замкнулся в скорлупе своего одиночества.

Проблема отношений с соучениками осложнялась и тем, что по традиции Эколь Нормаль он жил в общежитии, в одной комнате с пятью другими студентами. Но к такому коллективному существованию этот одинокий, замкнутый, конфликтный юноша был совершенно не приспособлен. Жизнь превратилась в сплошное мучение. В 1948 г. он предпринял попытку самоубийства. После этого отец отвел его в госпиталь св. Анны на прием к одному из известнейших тогда психиатров. Таким был первый контакт Фуко с психиатрическими институтами.

Этот эпизод его жизни дал ему то преимущество, что он получил право на отдельную комнату.

Говоря о психической нестабильности и психологическом срыве молодого Фуко, нельзя не затронуть тему гомосексуальности, которую, впрочем, Фуко и сам иногда затрагивал в своих многочисленных интервью. В молодости он переживал свою гомосексуальность весьма тяжело. О том, что это позорно, говорило общественное мнение. О том же, но более научно и авторитетно, говорила и психиатрия. Говорила о гомосексуальности в терминах травмы, невроза, неполноценности, неизбежного страдания и абсолютной невозможности для гомосексуалиста быть счастливым. Описывала факты и одновременно выносила не подлежащий обжалованию приговор. Эта нормативность суждений психиатров, тем более непререкаемая, что она опиралась на авторитет науки, была глубоко прочувствована молодым Фуко в личном опыте. При его теоретическом складе ума подобный опыт привел его к размышлениям над особым статусом психиатрии как научного знания о человеке: каким образом наука может быть нормативной, коль скоро наука говорит о том, что есть, а не о том, что должно быть? Как осмыслить нормативность, которая неявно, но неизбежно присутствует в психиатрических диагнозах?

Что же касается счастья... Любой человек надеется на счастье и ищет его. В последние годы своей жизни Фуко нашел для себя счастливый край: США, особенно Калифорния. Там гомосексуалисты держались уверенно, были организованы, решительно отстаивали свои права, издавали свои журналы, создавали собственную субкультуру. Последняя поездка Фуко в США состоялась осенью 1983 г. А зимой он, по свидетельству одного из близких друзей, уже сознавал, что болен СПИДом. Фуко умер 25 июня 1984 г.

Но мы забежали вперед в повествовании о жизненных впечатлениях Фуко, накопленных им ко времени работы над “Историей безумия”.

Еще будучи студентом Эколь Нормаль, он имел возможность серьезно заниматься психологией и психиатрией. Когда он поступил в Эколь Нормаль, репетитором там был Жорж Гюсдорф, впоследствие известный своими работами по истории науки и истории западной мысли. В то время он еще ничего не опубликовал, зато живо интересовался психологией. Он и организовал для своих учеников вводный курс психопатологии, включавший демонстрацию больных в госпитале св. Анны и лекции выдающихся психиат-

8

ров, например Жака Лакана. Гюсдорфа сменил на посту репетитора Луи Альтюссер, впоследствии известный философ-марксист. Он продолжил традицию организации для своих учеников лекций выдающихся психиатров и посещений госпиталя св. Анны. С тех пор на много лет установилась дружеская связь между Фуко и Альтюссером.

Получив в 1948 г. в Сорбонне степень лиценциата по философии, Фуко в 1949 г. получил такую же степень по психологии и одновременно диплом Парижского института психологии. В 1952 г. тот же институт выдал ему диплом по психопатологии. Он близко общался со швейцарскими психиатрами экзистенциалистской ориентации, работал психологом в госпитале св. Анны, где активно участвовал в деятельности лаборатории электроэнцефалографии. В связи с этой деятельностью он впервые переступил порог тюрьмы, принимая участие в обследовании больных заключенных. В 1982 г. в одном из интервью Фуко отвечал на вопрос, оставил ли у него госпиталь св. Анны ужасное впечатление. “О нет, — сказал тогда Фуко. — Это большой и совершенно типичный госпиталь, и я должен вам сказать, что он лучше, чем большинство крупных провинциальных госпиталей, которые я посещал впоследствии... Нет, в нем не было ничего ужасного. В этом-то все и дело. Если бы я проводил всю эту работу в маленьком провинциальном госпитале, я бы думал, что все эти изъяны вытекают из его географического положения и специфических проблем”5.

Когда в 1951—1955 гг. Фуко сам преподавал психологию в университете г. Лилля и в Эколь Нормаль, он также водил слушателей своих лекций (среди них был и Жак Деррида) в госпиталь св. Анны на демонстрацию больных.

Следующий период жизни Фуко можно было бы назвать годами странствий. В эти годы он ощущал себя вечным скитальцем. Он находил атмосферу французской жизни непереносимой для себя и немало лет провел за границей: работал во французских культурных представительствах в г. Упп-сала (Швеция), в Варшаве, Гамбурге. Именно в эти годы и в этих городах Фуко писал “Историю безумия”. В 1966—1968 гг. он преподавал в Тунисе, читая там курс “Человек в западной мысли”; неоднократно бывал с лекциями в Бразилии, Японии, Канаде, США. Но мы опять забежали вперед.

Возвращаясь к годам, которые предшествовали появлению “Истории безумия”, надо отметить, что тогда многие французские философы проявляли интерес к психиатрии. Так, Жан Ипполит, наиболее яркий представитель гегельянства во Франции и любимый учитель Фуко, говорил в 1955 г.: “Я придерживаюсь идеи, что изучение безумия — отчуждения в глубоком смысле этого слова — находится в центре антропологии, в центре изучения человека. Сумасшедший дом есть приют для тех, кто не может больше жить в нашей бесчеловечной среде”6. Эти слова ярко обрисовывают круг идей, от которого отталкивался в своей книге Мишель Фуко. Как-то, разъясняя ее основную мысль, он писал: “Мой замысел не в том, чтобы написать историю развития науки психиатрии. Это скорее история социального, морального и ассоциативного (imaginaire) контекста, в котором развивалась эта наука. Ибо мне кажется, что до XIX в., если не сказать — до наших дней, не было объективного знания безумия, а была всего лишь формулировка в терминах, аналогичных научным, определенного (морального, социального) опыта не-

9

разумия”7. Приведенное выше высказывание Ипполита прекрасно характеризует культурную атмосферу, в которой Фуко занимался своим исследованием. В высказывании Ипполита интересно убеждение в глубокой связи безумия и сущности человека вообще: эта связь выражается в том, что безумие есть крайнее проявление отчуждения, а отчуждение вообще принадлежит сущности человека.

В то время, когда Фуко был студентом, и позднее, когда он работал над текстом “Истории безумия”, в философском пейзаже Франции доминировали экзистенциализм и феноменология, а также марксизм. Самой влиятельной фигурой французской философии был Ж.-П. Сартр. И экзистенциализм, и марксизм, каждый на свой лад, рассматривали отчуждение в связи с сущностью человека. Фуко в молодости отдал дань увлечению как первым, так и вторым. Одно время он находился под очень глубоким впечатлением от учения М. Хайдеггера. Он даже выучил немецкий язык, чтобы изучать его работы, а также и труды Э. Гуссерля.

Интересно, что именно чтение Хайдеггера привело Фуко к Ницше. В дальнейшем отношение Фуко к экзистенциализму и к феноменологии изменилось, но глубочайшее почтение к Ницше осталось на всю жизнь. Влияние идей Ницше на его творчество оказалось довольно своеобразным. Оно было опосредовано и философским климатом, в котором формировался Фуко, и его духовными поисками. Прежде всего, Фуко увидел у Ницше идею генеалогии. В известной работе “К генеалогии морали” Ницше ставит своей целью исследовать происхождение морального сознания. Для большинства читателей главным содержанием этой работы Ницше является утверждение о происхождении морали из духа злобности и зависти. Но для Фуко главным содержанием тут стала сама идея генеалогии. Действительно: традиционно философия обсуждала вопрос о моральных чувствах, о том, чувства или разум служат источником морали в человеке, рассматривала совесть как признак наличия в человеческой душе божественного или нравственного закона и т. д. Традиция философской рефлексии над моралью предполагала, таким образом, некую неизменную сущность — человека, субъекта. Мораль оказывалась конститутивным элементом этого субъекта (будь то в виде морального чувства или нравственного закона, постигаемого разумом). Ницше, поставив вопрос о генеалогии морали, фактически отбросил ту принимаемую без обсуждения посылку, что мораль принадлежит самой структуре субъекта. Он сделал мораль исторической формой опыта субъекта. Ставя задачу исследовать генеалогию морали, чувства вины, личной обязанности, Ницше тем самым утверждает, что весь этот моральный опыт, столь существенный для европейской цивилизации, историчен. Однако без такого опыта невозможно представить себе человека, т. е. человека как такового, о котором говорят философские учения о человеке. Следовательно, этот “человек”, человек как изначальная структура, составляющая условие разнообразного жизненного опыта, тоже историчен. Он сформировался в ходе определенных процессов при определенных обстоятельствах, которые и должны стать предметом исследования.

Связь исследований Фуко с генеалогическим подходом Ницше неоднократно подчеркивалась самим Фуко. Впрочем, в его исследованиях можно



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Мишель Уэльбек

    Книга
    Эта книга – прежде всего история человека, большая часть жизни которого прошла в Западной Европе второй половины XX столетия. В общем то одинокий, он изредка тем не менее вступал в отношения с другими людьми.
  2. Мишель Фуко Интеллектуалы и власть (Избранные политические статьи, выступления и интервью) Фуко Мишель Интеллектуалы и власть (Избранные политические статьи, выступления и интервью)

    Интервью
    В настоящее время Мишель Фуко является одним из наиболее цитируемых авторов в области современной философии и теории культуры. В 90-е годы в России были опубликованы практически все основные произведения этого автора.
  3. Мишель фуко слова и вещи micel foucault les mots et les choses

    Документ
    Мишель-Поль Фуко (1926—1984)—французский философ, историк и тео­ретик культуры, видный представитель современного французского струк­турализма (наряду с К.
  4. Мишеля Монтиньяка «Секреты питания»

    Документ
    О книге Мишеля Монтиньяка «Секреты питания» я узнал из стати, кажется, в журнале «Тайм». Меня поразил совершенно новый принцип подхода к процессу похудания — не надо было ограничивать себя в количестве еды, а лишь следовало избегать
  5. Мишель Фуко как мыслитель и его влияние на современные интеллектуальные направления

    Документ
    В статье обсуждается особенность роли Мишеля Фуко как интеллектуала в рамках современной философской и гуманитарной мысли, его вклад в развитие таких направлений, как история наук о человеке, гендерные исследования, критическая и социальная

Другие похожие документы..