Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
У навчальному посібнику висвітлюються сторінки історії боротьби оун-упа з кінця 1920-х – до середини 1950-х років. Пропоновані читачу лекції являють ...полностью>>
'Автореферат диссертации'
Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский госуда...полностью>>
'Регламент'
Как известно, суть социальной ипотеки заключается в помощи нуждающимся приобрести квартиру в кредит по цене, близкой к себестоимости строительства, ч...полностью>>
'Закон'
1.1. Порядок розроблений у відповідності до законів України «Про місцеве самоврядування в Україні», «Про рекламу», «Про основи містобудування в Украї...полностью>>

Соединение кораблей и подразделений Охраны водного района (овр) главной военно-морской базы Черноморского флота Севастополя было создано 24 августа 1939 года{1}

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Воронин Константин Иванович

На черноморских фарватерах

Содержание

«Военная Литература»

Военная история

Военная история

Вступление

Соединение кораблей и подразделений Охраны водного района (ОВР) главной военно-морской базы Черноморского флота Севастополя было создано 24 августа 1939 года{1}. Накануне Великой Отечественной войны оно состояло из двух дивизионов быстроходных тральщиков (БТЩ){2} — 13 единиц, дивизиона сторожевых катеров (СКА) или малых охотников за подводными лодками (МО) — 14 единиц, охраны рейда (ОХР) в составе буксира, брандвахты, сетевой баржи, сорокатонного крана, береговой гидроакустической станции и двух сигнально-наблюдательных постов службы наблюдения и связи (СНиС). В состав ОВР входили береговая база и ремонтная мастерская.

В 1940 году была создана ОВР Одесской военно-морской базы. Но 15 июня 1941 года ее управление расформировали, а обязанности командира ОВР возложили на командира охраны рейда, подчинив ему два звена катеров МО в количестве 6 единиц{3}.

Перед ОВР Севастополя стояла задача в тесном взаимодействии с береговой обороной обезопасить базу и находящиеся в ней корабли и транспорты от внезапных ударов с моря, их выход, переход и возвращение. ОВР осуществляла противолодочную, противокатерную и противоминную оборону, постановку оборонительных минных заграждений, несла дозор, а в ходе боевых действий решала и многие другие задачи.

В годы войны состав сил и средств ОВР главной базы неоднократно изменялся. От народного хозяйства и судостроительных заводов поступали новые корабли и суда (более 60 единиц), в том числе минные заградители [4] «Н. Островский» и «Дооб», от противовоздушной обороны флота — плавбатарея № 3{4}.

ОВР Одесской военно-морской базы состояла из отряда сторожевых катеров — 17 единиц, 2 дивизионов тральщиков — 10 единиц, дивизиона сторожевых кораблей — 3 единицы и охраны рейдов — Одесской и Очаковской{5}.

Керченская ВМБ, сформированная 26 августа 1941 года, имела Охрану водного района в составе дивизиона сторожевых кораблей — 4 единицы, сторожевых катеров — 6 единиц и охрану рейда — буксиры «Кабардинка» и «Пролетарий»{6}.

В состав ОВР (сформирована 25 октября 1941 года) Новороссийской базы входили дивизион тральщиков — 7 единиц, дивизион сторожевых катеров — 17 единиц и охрана рейда — 2 сторожевых катера{7}.

В ОВР Потийской ВМБ имелись дивизион сторожевых катеров — 18 единиц и дивизион катерных тральщиков — 7 единиц. 13 октября 1941 года в ее составе сформировали охраны рейдов Сухуми и Очамчира{8}.

В связи с эвакуацией из Одессы все корабли ее Охраны водного района передали Туапсинской ВМБ, в состав которой в мае 1942 года вошло новое управление ОВР, объединившее под своим началом 27 сторожевых катеров, 5 тральщиков, минный заградитель, 2 буксира и рейдовый катер.

15 июля 1942 года, после ухода советских войск из Севастополя, командование флота создало на основе ОВР главной базы бригаду траления и заграждения с базированием в Поти. Здесь же создается ОВР главной базы, так как в Поти перешли основные силы Черноморского флота.

В какие бы соединения ни входили корабли ОВР во время войны, какие бы ни решали задачи, их экипажи самоотверженно выполняли свой долг. Подвиги моряков-овровцев, свершенные в борьбе с гитлеровскими захватчиками, вошли яркими страницами в боевую летопись Краснознаменного Черноморского флота. [5]

На кораблях боевая тревога

Внимание: мины!

21 июня 1941 года корабли Охраны водного района главной базы находились в Стрелецкой бухте, за исключением 2-го дивизиона быстроходных тральщиков, которые по окончании флотских учений зашли в порт Одесса. Корабли эскадры стояли на якорях в Северной бухте и у Минной стенки Южной бухты.

22 июня в 1 ч 15 мин командующий флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский по приказанию Наркома ВМФ объявил по флоту оперативную готовность № 1.

На командный пункт ОВР прибыли командир соединения контр-адмирал В. Г. Фадеев, начальник штаба капитан 2 ранга В. И. Морозов и военком полковой комиссар Б. В. Сучков. Оперативный дежурный флагманский минер капитан-лейтенант И. В. Щепаченко доложил обстановку.

В 1 ч 55 мин корабли и город погрузились в темноту в целях светомаскировки.

В 3 ч 7 мин посты СНиС и посты воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), находившиеся в районах Евпатории и мыса Сарыч, доложили о шуме моторов вражеских самолетов, идущих на Севастополь. Штаб береговой обороны объявил в главной базе воздушную тревогу.

Корабли и катера отошли от причалов и заняли места на рейде согласно плану рассредоточения. Силы и средства противовоздушной обороны немедленно приготовились к отражению противника.

В 3 ч 15 мин по фашистским самолетам открыли огонь береговые зенитные батареи, а вскоре к ним присоединились и корабельные зенитные установки.

Воздушный налет продолжался до 3 ч 50 минут. Был сбит и рухнул в море самолет противника. В районе улиц Щербака, Подгорной, а затем в районе Приморского бульвара раздались один за другим два сильных взрыва. Командующий флотом доложил Наркому [6] ВМФ, что Севастополь бомбят. Однако, как выяснилось, с самолетов сбросили не бомбы, а мины на парашютах. Фашисты попытались заминировать фарватер и блокировать в базе советские корабли. Враг рассчитывал на внезапность удара. Однако силы флота встретили его хорошо организованным, мощным зенитным огнем. Самолеты не смогли поставить мины прицельно и побросали их куда попало — на сушу, на мелководье, и только отдельные мины упали вблизи фарватера.

Командующий флотом приказал командиру ОВР немедленно провести траление в Северной и Южной бухтах, а также на внешнем рейде по оси Инкерманского створа.

Утром три малых охотника — «МО-041» лейтенанта П. А. Кулашова, «МО-051» лейтенанта С. А. Бычкова и «МО-061» лейтенанта С. Т. Еремина под командованием командира 2-го звена старшего лейтенанта И. С. Соляникова вышли на внутренний рейд бухты, а три малых охотника — «МО-011» лейтенанта Н. В. Перевязко, «МО-021» младшего лейтенанта П. Д. Чеслера и «МО-031» старшего лейтенанта А. С. Осадчего под руководством командира 1-го дивизиона сторожевых катеров капитан-лейтенанта В. Т. Гайко-Белана — на внешний рейд и провели траление. Ни одной мины корабли не затралили. Для наблюдения за морем быстроходный тральщик «Трал» старшего лейтенанта А. М. Ратпера вышел в дозор.

Несмотря на то что внешний и внутренний рейды протралили, в тот же день произошло драматическое событие. В 20 ч 30 мин в районе Карантинной бухты подорвался на мине и затонул морской буксир «СП-12». Спасти удалось лишь 5 человек, остальные 26 членов экипажа погибли. Это была первая потеря Черноморского флота в Великой Отечественной войне. 24 июня подорвался 25-тонный кран, 30 июня — шаланда «Днепр». 1 июля при выходе из бухты получил повреждение эсминец «Быстрый», но остался на плаву, и его отбуксировали в док Морского завода для ремонта.

Анализ данных о подрыве кораблей и плавсредств навел на мысль о том, что противник поставил неконтактные донные магнитные мины. Средствами борьбы с ними моряки ОВР не располагали. Необходимо было предпринять экстренные меры для борьбы с грозной опасностью. Требовалось в самые короткие сроки найти [7] вражеские мины, чтобы раскрыть секрет их действия и создать эффективные средства для уничтожения. Не менее важной стала задача по надежной защите кораблей-тральщиков от неконтактных донных магнитных мин.

Готовясь к нападению на СССР, руководство фашистской Германии сознавало, что Черноморский флот господствует на море, и боялось его ответных ударов по румынским нефтяным портам, откуда поставлялось горючее для гитлеровской армии. Именно поэтому за несколько минут до вероломного нападения на СССР, а затем и в последующие дни гитлеровцы осуществляли минирование черноморских портов и военно-морских баз. Только за период обороны Севастополя противник выставил на подходах к городу и в его бухтах 131 мину{9}.

Мины ставились на глубинах от 12 до 40 метров. Из наблюдений можно было сделать вывод, что на минные постановки шли, как правило, две группы самолетов. Одна из них отвлекала на себя огонь зенитной артиллерии, а другая тем временем подходила к району минирования на большой высоте с моря. Самолеты этой группы выключали моторы и бесшумно планировали к месту постановки.

Для минных постановок гитлеровцы использовали бомбардировщики Ю-88 и Хе-111. Каждый самолет брал по две мины и сбрасывал их на парашютах с высоты 800–1000 метров, а также и без парашютов — с высоты от 30 до 100 метров. Удалось установить, что мины, падавшие в море на глубинах менее восьми метров, взрывались.

Необходимость эффективной борьбы с минной опасностью и организации надежной противоминной обороны на театре военных действий все более обострялась.

Противоминная оборона военно-морских баз включала ряд мероприятий, главными из которых были организация постов противоминного наблюдения, траление мин и проводка кораблей за тралами. Траление мин складывалось из разведывательного, которое проводилось в целях выявления минных постановок противником, контрольного — проверки безопасности фарватеров от мин перед выходом кораблей и уничтожения минных постановок. Если траление не гарантировало [8] безопасности плавания кораблей и транспортов, их проводили за тралами.

Для организации противоминной обороны главной базы Охрана водного района имела в своем составе 13 быстроходных и 18 катерных тральщиков. Из этих тральных сил самыми современными были быстроходные тральщики типа «Трал» специальной постройки. Конструкция корпусов этих кораблей обеспечивала большую их живучесть. Они оснащались новейшими машинами (дизелями) и механизмами, работавшими безупречно. Тральное вооружение БТЩ предназначалось для борьбы с якорными минами, но не с донными неконтактными. Зенитно-артиллерийское вооружение такого корабля состояло из одного универсального 100-мм орудия, одной 45-мм пушки, трех 37-мм автоматов и двух крупнокалиберных пулеметов ДШК.

Катерные тральщики, переоборудованные из рыболовных и торговых судов, как уже говорилось, вошли в состав ОВР с началом войны. На них установили катерные тралы, которые позволяли тралить только якорные мины.

Таким образом, к началу военных действий главная база не была готова к борьбе с донными неконтактными минами. Поэтому до создания специальных средств траления донных мин ведущая роль отводилась постам противоминного наблюдения (ППМН), составлявшим специальную систему. В нее включалось 42 береговых поста, расположенных на побережье внутреннего и внешнего рейдов Севастопольских бухт, и до 30 морских постов, выставленных в шахматном порядке по оси Инкермаиского створа на расстоянии трех кабельтовых{10} друг от друга.

Гидрографы выполнили геодезическую привязку ППМН, установили на них таксиметры{11}. Некоторые посты имели теодолиты и пеленгаторы.

Катера выходили в точки наблюдения только на темное время суток, а с рассветом возвращались в Стрелецкую бухту. Такая система противоминного наблюдения начала действовать уже на вторую ночь войны и существовала весь период обороны Севастополя. [9]

Для учета мин в штабе ОВР имелись журнал и карта. За эти документы отвечал флагманский штурман капитан-лейтенант И. И. Дзевялтовский. Данные (время и пеленг) о падении мин в воду с катеров и береговых постов немедленно передавались по телефону в штаб ОВР. Капитан-лейтенант Дзевялтовский записывал их в журнал, наносил на карту минной обстановки, нумеровал каждую мину. Их уничтожение отмечалось в журнале и на карте условными обозначениями. По утрам Дзевялтовский с одним из дивизионных штурманов выходил на катере в район постановки противником мин. Используя данные постов противоминного наблюдения, они определяли место постановки каждой мины и выставляли буек или вешку. Если близко падали несколько мин, это место ограждалось вешками и объявлялось по флоту закрытым.

В первые месяцы войны ежедневно осуществлялось контрольное траление механическими тралами рекомендованных курсов и фарватеров. Периодически траление проводилось перед выходом кораблей и транспортов. Но и в первые дни войны и за весь период обороны Севастополя не удалось затралить ни одной якорной мины противника. Активные средства борьбы с донными магнитными минами отсутствовали, и штаб ОВР предложил использовать для траления железную баржу. Чтобы увеличить магнитное поле, ее загрузили металлом, а для буксировки использовали катерные тральщики с деревянным корпусом 12-го дивизиона (командир старший лейтенант А. И. Шемаров).

24 июня катерный тральщик «Валерий Чкалов» (командир мичман М. А. Швец), ведя на буксире трал-баржу, впервые вышел на траление по Инкерманскому створу. На борту тральщика находился штурман 2-го дивизиона сторожевых катеров старший лейтенант Н. А. Дьяконов.

В течение дня «Валерий Чкалов» сделал несколько галсов{12} по Инкерманскому створу, но безрезультатно. На другой день вышли на траление еще два катерных тральщика: «Байдуков» (командир старшина 1-й статьи Н. И. Беззубов) и «Комсомолец» (командир лейтенант К. Г. Баштаник). И это траление оказалось безрезультатным. [10]

Вскоре на кораблях заметили случаи детонации мин от взрывов глубинных бомб. А произошло это так.

26 июня 1941 года в море вышли три малых охотника. На борту одного из них находились командир 1-го дивизиона сторожевых катеров капитан-лейтенант В. Т. Гайко-Белан и штурман{13}. Предстояло произвести контрольное бомбометание на Инкерманском створе. Так делалось перед выходом кораблей в целях обеспечения безопасности их плавания. И не только из-за минной угрозы. Не исключалось появление в районе главной базы и подводных лодок противника.

Прибыв в конечную точку фарватера, катера построились в строй фронта и легли на курс, ведущий в базу. По сигналу с головного катера началось бомбометание. Бомбы сбрасывались сериями — по три в каждой. За кормой раздавались глухие взрывы, над поверхностью воды поднимались высокие фонтаны. А когда сбросили последнюю серию бомб, за обычными тремя фонтанами неожиданно взметнулся над морем четвертый, значительно большей силы.

Место четвертого взрыва достаточно точно определил и зафиксировал на кальке помощник командира катера лейтенант В. С. Чаленко. Уже в базе капитан-лейтенант Дзевялтовский, наложив кальку на карту минной обстановки, увидел, что четвертый взрыв совпал с местом, где ранее был запеленгован спуск вражеской мины. Стало ясно, что германская мина, сдетонировав от глубинных бомб, взорвалась.

О подрыве мин глубинными бомбами впоследствии докладывали также командиры «МО-072» лейтенант В. А. Чешев и «МО-052» лейтенант В. В. Селифанов.

Для проверки этого эффекта контр-адмирал В. Г. Фадеев приказал выслать на фарватер «МО-011» (командир лейтенант Н. В. Перевязко).

На рассвете следующего дня катер, на борту которого находились командир 1-го звена лейтенант Д. А. Глухов и штурман дивизиона, вышел из Стрелецкой бухты и направился в район бомбометания. Помощник командира катера лейтенант М. И. Трофименко вел в штурманской рубке прокладку. У штурвала стоял командир отделения рулевых старшина 1-й статьи А. А. Харламов, коммунист, секретарь комсомольской организации катера. Сигнальщики краснофлотцы [11] В. Т. Зайцев и Н. Г. Макушин наблюдали за поверхностью воды и воздухом. На мостике царила напряженная тишина.

Придя в назначенную точку, «МО-011» развернулся, лег на боевой курс и начал бомбометание. Бомбы рвались одна за другой. Неожиданно вслед за небольшими разрывами раздался мощный грохот, высоко в небо взметнулся огромный столб воды, корму катера подбросило вверх. Нос катера зарылся в воду. Оголенные винты, словно пропеллеры, с пронзительным воем рассекали воздух.

Но все кончилось благополучно. Катер не получил серьезных повреждений и продолжал выполнять боевое задание. Когда иссяк весь бомбовый запас, «МО-011» возвратился в базу.

Убедившись в эффективности такого способа борьбы с минной опасностью, командование стало широко использовать глубинные бомбы для уничтожения донных мин. За всю оборону Севастополя в этих целях было израсходовано более полутора тысяч больших и малых глубинных бомб{14}. Этот способ широко применяли и в других военно-морских базах.

Одновременно проводились работы по поиску, разоружению и изучению мин противника. В этих целях в ОВР была организована минно-тральная лаборатория{15}, в которой изучались и исследовались все образцы разоруженных мин, вырабатывались средства борьбы с ними. Кроме того, в лаборатории готовились кадры минеров.

Штат лаборатории укомплектовали опытными минерами флота. Ее возглавил начальник лаборатории изоляционных материалов Харьковского политехнического института кандидат технических наук, доцент О. Б. Брон.

Первым добился успеха начальник минного отделения минно-торпедного отдела флота военный инженер 3 ранга М. И. Иванов, когда ему в начале июля с огромным риском для жизни удалось разоружить донную неконтактную мину, поднятую со дна моря в районе Очакова. Аппаратуру этой смертоносной находки доставили в Севастополь. Здесь определили схему ее действия, магнитный момент, необходимый для срабатывания [12] замыкателя, рассчитали тактико-технические данные тральных средств{16}. Мина не имела приборов срочности и кратности.

На основании полученных данных инженер Б. Т. Лишневский сконструировал баржевый электромагнитный трал (БЭМТ), который построили в короткий срок. Была выработана методика траления.

Оно осуществлялось путем буксировки БЭМТ катерным тральщиком с деревянным корпусом на пеньковом тросе длиной 200–250 метров. По корме трала на расстоянии 180–200 метров от него буксировалась деревянная шхуна с питающим обмотку трала агрегатом. Траление проводилось на глубинах от 15 до 50 метров. На глубинах менее 15 метров применялся плотиковый трал, действовавший по тому же принципу, что и баржевый. Его буксировал катерный тральщик, который одновременно служил и питательной станцией. Скорость траления не превышала 2–3 узлов{17}.

Впервые трал-баржа вышла на боевое траление 7 июля 1941 года. На ее борту находился конструктор Лишневский. Уже 9 июля была подорвана германская донная неконтактная мина {18}.

Экипажи катерных тральщиков изо дня в день, с рассвета и до темного времени, как пахари моря, ежеминутно рискуя жизнью, вели траление Инкерманского створа. В июле баржевым электромагнитным тралом подорвали три мины. Все они рвались в 45–60 метрах от трала, на глубинах 50–65 метров. 10 августа мина взорвалась на глубине 85 метров всего в 20–25 метрах от трала, тот дал небольшую течь.

В конце августа 1941 года было замечено, что мины перестали подрываться от баржевого электромагнитного трала. Возник вопрос: в чем же причина?

Разгадки тайны долго ждать не пришлось.

В один из дней «МО-011» прошел средним ходом как раз над тем местом, где находилась вражеская мина. И вдруг за кормой взвился высокий смерч воды и дыма, катер сильно подбросило вверх. Но все обошлось благополучно. Вскоре о подобных случаях долой [13] командиры «МС)-032» лейтенйнт Г. П. Павлов и «МО-0132» старший лейтенант Е. А. Коргун. Эти катера при возвращении из дозора шли средним ходом в строю кильватера по Лукульскому створу. Неожиданно за кормой «МО-032», шедшего впереди, поднялся вверх огромный султан воды. Катер сильно тряхнуло. Павлов сыграл аварийную тревогу, застопорил ход. При осмотре катера воды в нем не оказалось.

Катера снова дали ход. При повороте на Стрелецкие створы за кормой «МО-032» вновь прогремел взрыв такой же силы. К счастью, и на этот раз катер повреждений не имел.

Все говорило о том, что взрывы мин произошли от шума винтов катера, когда он шел средним ходом. Для проверки этой гипотезы командир ОВР решил выслать «МО-011».

Утро 1 сентября выдалось на редкость ясным и теплым. На небе ни облачка. Лазурное море подернуто легкой рябью. Ничто не напоминало о войне.

На мостике стояли командир звена катеров лейтенант Д. А. Глухов, командир катера лейтенант Н. В. Перевязко и штурман дивизиона. Все наблюдали за поверхностью моря. Внешне моряки были спокойны, но каждый переживал. «МО-011» лег на боевой курс, дал средний ход. Когда катер-охотник прошел над миной, за кормой прогремел огромной силы взрыв. Палуба заходила ходуном, люди едва удержались на местах, хотя ожидали этого в любую минуту.

«МО-011» не получил повреждений и продолжал галсировать. Помощник командира катера лейтенант М. И. Трофименко записал в журнале координаты подорванной мины.

Второй мощный взрыв произошел в 10–15 метрах от кормы катера. Огромный столб воды и грязи поднялся вверх, а затем обрушился на палубу. Могучая сила швырнула сигнальщика краснофлотца П. Г. Макушина в сторону, он упал на палубу и потерял сознание. К нему подбежал гидроакустик краснофлотец В. Н. Акутин и оказал помощь.

Застопорили ход, осмотрелись. Опасных повреждений катер не имел. Штурманские приборы работали исправно, лейтенант Трофименко отметил в вахтенном журнале место второго взрыва.

Дали средний ход. И снова галсы следовали один за другим. [14]

Вскоре по днищу корабля словно ударили гигантским молотом. Корму подбросило вверх. Оголились винты, издавая оглушительный свист. Всех, кто находился на верхней палубе, сила взрыва толкнула вперед и вверх, сбивая с ног. Моряки, находившиеся в машинном отсеке и в кубриках, попадали. Глухова и Перевязко бросило на ограждение мостика. Моторы заглохли.

Оглушенные люди нескоро смогли ощутить наступившую тишину. Прошла минута, другая, а никто еще не верил в реальность безмолвия. И тут раздался властный голос командира:

— Аварийная тревога! Доложить обстановку!

Помощник командира лейтенант Трофименко бросился осматривать помещения катера. Механик инженер-лейтенант В. В. Кириллов проверял состояние корпуса в машинных отделениях.

На мостик следовали доклады, один тревожнее другого. Кириллов доложил:

— В корпусе пробоины, вода поступает в машинное отделение. Главный старшина Красноперов получил тяжелую травму. Пробоины заделываем, воду откачиваем. Красноперову оказана помощь.

Командир звена лейтенант Глухов стоял на мостике и не вмешивался в действия командира катера. Он, видимо, одобрял их.

Когда стало известно о всех полученных повреждениях и принимаемых мерах, Глухов приказал Перевязко:

— Дайте радиограмму командиру ОВР, доложите обстановку.

В течение нескольких часов шла напряженная борьба за живучесть корабля. Благодаря героическим усилиям моряков «МО-011» остался на плаву. Удалось завести один мотор. Катер ожил. Люди повеселели. В штаб пошло донесение: «Задание выполнил, тяжелораненых нет. Возвращаюсь в базу на одном моторе. Глухов».

Как только охотник ошвартовался, на борт поднялся командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский. Он поздравил личный состав с большой удачей и поблагодарил за службу.

Хотя экипаж и уничтожил три мины, их устройство по-прежнему оставалось загадкой. Предстояло снова искать мину, поднимать ее со дна моря и разоружать. [15]

14 сентября 1941 года была обнаружена донная неконтактная мина на одиннадцатиметровой глубине в районе порта Новороссийск{19}. В ее разоружении приняли участие начальник минно-тралыюго отдела флота капитан 3 ранга А. И. Малов, флагманский минер Новороссийской военно-морской базы старший лейтенант С. И. Богачек и инженер Б. Т. Лишневский.

Это были опытные специалисты, уже знакомые с устройством некоторых донных мин. Но они не знали, какие еще «сюрпризы» применил противник, поэтому приняли необходимые меры безопасности.

Когда мину подняли на берег, специалисты решили: чтобы не рисковать сразу всем, к мине пойдет один Лишневский. И все же Богачек не усидел на месте, пошел вслед за ним. Малов тоже направился за товарищами. Но странное дело: никто еще не успел прикоснуться к мине, как вдруг она сработала. Огромной силы взрыв прокатился над побережьем Цемесской бухты. Погибли Богачек и Лишневский, получил тяжелую контузию Малов.

Позже стало известно, что сработал гидродинамический прибор, который предохранял мину от разоружения. Гитлеровцы устанавливали такие приборы на случай, если она оказывалась на поверхности моря или на берегу и не испытывала давления воды.

Другой трагический случай произошел 4 октября 1941 года {20}. На выходе из Севастопольской бухты, в районе Константиновского равелина была обнаружена еще одна мина. Разоружить ее поручили младшему флагманскому минеру флота капитан-лейтенанту И. А. Ефременко, военному инженеру 2 ранга И. И. Иванову и флагмину ОВР капитан-лейтенанту И. В. Щепаченко. В подъеме мины принимал участие водолаз мичман А. Г. Романенко. Ему объяснили, что надо сделать. Водолаз спустился под воду. Осмотрев опасную находку, обнаружил на ней единственный продолговатый выступ, за который можно прикрепить трос.

Поднявшись на поверхность, Романенко предложил изготовить специальное приспособление для крепления к корпусу мины. Спустившись затем снова под воду, водолаз закрепил на мине приспособление, и таким [16] образом находку доставили на берег. У мины остались только специалисты-минеры. Но едва водолазный бот успел отойти от берега, как раздался взрыв. Погибли капитан-лейтенант Ефременко, военный инженер 2 ранга Иванов и краснофлотец Н. С. Щерба. Капитан-лейтенант Щепаченко был тяжело контужен.

Позднее выяснилось, что фашисты применили на минах новую «ловушку». Одни мины взрывались сразу, как только их поднимали на поверхность воды, другие — под воздействием света.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Два века назад в Ахтиарскую (Севастопольская) бухту вошла эскадра парусных кораблей под командованием вице-адмирала Ф. А

    Документ
    В июне 1983 г. отмечалось 200-летие города Севастополя. Два века назад в Ахтиарскую (Севастопольская) бухту вошла эскадра парусных кораблей под командованием вице-адмирала Ф.
  2. Кузнецов Н. Г. Курсом к победе

    Книга
    Н.Г. Кузнецов пережил опалу, понижение в звании, но в истории страны, в памяти моряков, навсегда остался выдающимся флотоводцем.
  3. Cols=3 gutter=59> ббк63. 3(4Укр)622. 11

    Книга
    Книга представляет собой сборник исторических материалов, посвященных самой героической и самой трагической странице обороны Севастополя в годы Великой Отечественной войны - обороне 35 батареи береговой обороны.
  4. Игорь Анатольевич Муромов

    Документ
    Книга, продолжающая популярную серию «100 великих», повествует о самых знаменитых и интригующих кораблекрушениях в истории человечества — от испанских галионов конца XVI века до парома «Эстония», затонувшего в 1994 году.
  5. Пособие по истории Отечества для поступающих в вузы  

    Книга
    Книга составлена преподавателями исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова с учетом требований, предъявляемых на вступительных экзаменах в вузы по истории России.

Другие похожие документы..