Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
постанову Кабінету Міністрів України від 21 січня 1998 р. N 61 "Про перелік послуг з вищої, середньої, професійно-технічної та початкової освіти...полностью>>
'Лекция'
Екатеринбург 7.09 19.00 Джаз-клуб ГКЦ «Арт- Карусель» «Вспоминая старые мюзиклы…» Вечер ансамбля «Lady soul Band» «Серебряные голоса Петербурга » 8....полностью>>
'Документ'
(в интересах которого действует представитель по доверенности, приобщённой к жалобе – адвокат Стефанов Владислав Юрьевич, проживает: 185002, Республик...полностью>>
'Документ'
Страховая группа «Спасские ворота» предлагает полный комплекс услуг по страхованию любых грузов, отправляемых различными видами транспорта по России ...полностью>>

Федеральное агентство по образованию Российский государственный профессионально-педагогический университет

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Новый тип строения производства, общественных отношений и сознания приведет в соответствие универсальную сущность человека с его существованием, ранее ограниченным как орудийным фондом, так и ставшей узкой стоимостной формой.

Современная техногенная цивилизация медленно преобразуется уже ныне в антропогенное общество, когда люди будут производить свою субъективность во всей культурной полноте, производя заодно холст, лен и общественные отношения. Субъектность, субъектные качества личности станут императивом так же, как ныне прежде чем кем-то быть, надо вначале быть гражданином того или иного государства. Престижность закрепится за субъектными качествами человека, который, обогащая себя культурно, обогащает тем самым и других.

Три типа строения социальности К. Маркс выделил на основании различных форм общения: «отношения личной зависимости» (добуржуазные формы общества); «личная независимость, основанная на вещной зависимости» (буржуа­зная социальность), при которой образуются «система всеобщего обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних потребнос­тей и универсальных потенций»; «свободная индивидуальность, основа­нная на универсальном развитии индивидов и на превращении их коллек­тивной, общественной производительности в их общественное достояние» такова третья ступень. «Вторая ступень создает условия для третьей»1.

Субъектность становится важнейшей характеристикой личности именно потому, что ранее выработанные продуктивно-творческие и производительные силы людей уже развились настолько, что частная монополия на их присвоение стала очевидным тормозом общественного развития. И новые поколения справедливо восстают против монополии на образование и культуру. Наступает с необходимостью период превращения коллективно развитых продуктивно-творческих сил в индивидуальное достояние каждого, в целом – в общественное достояние. И такая тенденция будет усиливаться. Подобие народного социализма намечается в Венесуэле, Боливии, левеет Чили, Перу, Никарагуа. Пример Китая, Вьетнама, Кубы, Беларуси не померк.

Как опредмеченный труд производен от труда живого, так и вещный капитал производен от человеческого капитала. Необходимо подчинить вещный капитал человеческому капиталу. Самовозрастание капитала в его вещной форме следует подчинить самовозрастанию культурного и профессионального потенциала народа. Необходимы инвестиции, в первую очередь, в человека, в креативно-антропогенную сферу – в образование, культуру, социальную инфраструктуру. Первичным станет культурное воспроизводство поколений, а производство средств жизни станет производным от целостного воспроизводства индивидов.

Изложенное выше позволяет сделать следующий вывод. Решение вопроса о креативной личности как субъекта инновационных процессов является лишь одним из аспектов более сложной проблемы – превращения техногенного экономикоцентичного общества в антропогенное общество самодеятельности с иными целевыми ориентирами в области производства, общественных отношений и сознания. В современной обновляющейся России есть все возможности начать новый цикл истории – креативного, антропогенного, национально многоколоритного общества культурной самодеятельности.

Духовно-ценностный аспект субъектности

А. В.Холзаков

К. Маркс определял человека как существо «самоустремленное». Самоустремленность понимается в современной литературе о субъекте в определениях самоопределения, самодеятельности, самоуправления, самореализации и т.п. Такие определения составляют отличительную особенность субъектности. Но сами по себе они все-таки нуждаются в дальнейшей конкретизации и в дополнении понятиями духовно-ценностного порядка. Ведь самоопределение и самодеятельность могут осуществляться в деяниях не только положительных, конструктивных, но и в деяниях зла, как нечто деструктивное.

Гегель в произведении «Феноменология духа» дает индивиду лестницу для восхождения сознания на духовный уровень в такой последовательности: «чувственное сознание – самосознание – дух», и, далее, «дух субъективный – дух объективный – абсолютный дух». Абсолютный дух – это знающий себя дух, который уже не теряет себя в своих объективациях и обладает «для-себя-бытием». Все иное он делает своим. Движение сознания от чувственного сознания к духу предстает у Гегеля как восхождение от единичных и частных значений и ценностей к всеобщим значениям и ценностям. Всеобщий уровень предстает в философско-понятийной форме, как диалектический разум. Более того, знающий себя дух предстает в положительном ценностном измерении, которое венчается в «Науке логике» идеей блага. То есть Гегель возрождает позицию Платона в понимании высшего измерения души человека.

Понимание духа как единства всеобщего и ценностно положительного составляет исходную позицию для дальнейшей конкретизации духовности. Такая позиция получила развитие в работах В. С. Соловьева, И. А. Ильина, Н. О. Лосского. Эти философы в большей мере по сравнению с Гегелем акцентировали именно аксиологический аспект духа на основе категории совершенства. С.З.Гончаров разивает этот аспект, определяя совершенство как такое содержание, которое есть гармония истины, добра и красоты и которое постигается целостным духовным актом разума, воли и чувств. дух определяется этим автором как «как знающее себя совершенство»1. Соглшаясь с таким пониманием духа, мы постараемся отметить важность таких компонентов духа, как всеобщность значений и положительных ценностей в общественном жизненном процессе.

Такой процесс содержит в себе неразрывную связь всеобщих национальных интересов, особенных интересов социальных групп и индивидуальных интересов индивидов. В умелом соединении этих интересов (В – О – Е) состоит искусство политика и жизненная мудрость гражданина. В соблюдении же меры в синтезе таких интересов как раз важным является всеобщность сознания, т.е. всеобщий уровень значений духа, о котором писал Гегель. Когда индивиды держатся лишь индивидуальных предпочтений или только узко-групповых интересов, не созерцая их в лоне всеобщих национальных интересов, тогда создаются условия для тупиковых ситуаций в достижении гражданского мира. Тупики состоят в том, что противоречия между особенными интересами не разрешимы, если игнорировать именно всеобщий интерес как основу разрешения частных интересов.

Противоречие между интресами всеобщими, особенными и единично-индивидуальными (В – О – Е) будут, конечно, всегда. Поэтому Гегель понимал дух в аспекте диалектического умения разрешать противоречия, находя меру в сочетании указанной триады интересов. Более того, в «Науке логики» в учении о понятии Гегель доказал, что всеобщими моментами понятийного мышления является триада «всеобщее – особенное – единичное». Искусство диалектического мышления состоит в умении синтезировать эти моменты в целостность, в силу чего результатом синтеза является целостность, совершенная по своему содержанию. Гегель был увлечен теоретическим синтезом. Но после Гегеля был К. Маркс, которого интересовал не только теоретический, но и практический синтез В – О – Е в самой социальной действительности. Оказывается, за понятийной триадой В – О – Е, скрывается социальная связь – триада интересов, отмеченная нами выше. На это обстоятельство первым в отечественной литературе обратил внимание С. З. Гончаров1. Следовательно, целостность моментов мышления (В – О – Е) обязывает к практическому синтезу интересов всеобщих, групповых и индивидуальных. А такой синтез как раз предполагает в субъекте наличие духовного уровня. Без этого уровня вряд ли возможен настоящий гражданин и специалист. Ибо общественность человека с необходимостью требует и всеобщности значений сознания.

Ценностный компонент духа (стремление к совершенству) ориентирует на иное понимание истины, по крайней мере, в области социально-гуманитарных наук. Самому предмету этих наук (люди, взятые в их взаимоотношениях) присущ ценностный компонент. Поэтому истиной является в рамках этих наук не просто знание, соответствующее действительности, а знание, соответствующее должному, объективно лучшему содержанию. Ведь сама действительность может быть ничтожной. В. С. Соловьев полагал, что истина заключается в осуществлении добра и в форме красоты. Нравственность нуждается в ином толковании, в качественном повышении ее ранга. Экономика и политика тогда эффективны, когда они нравственно оправданны, т.е. когда на деле признается достоинство лиц независимо от их социального положения. Такое признание обязывает строить экономику и политику с индикаторами культуры, в таком направлении, которое реализует принцип: «свободное развитие каждого как условие свободного развития всех». Понятно, что антисоциальный капитализм такой принцип осуществить не в состоянии. Состояние современной России унижает достоинство не только бедных, но и богатых. Только в рамках нравственных отношений возможно целостное сочетаний интересов «моих» и «твоих» в жизнеспособные «наши» интересы. И. Кант справедливо полагал нравственность как «практический разум». Возрождение России предполагает в первую очередь духовное преображение, «смену вех», верховенство нравственности в жизнеустройстве России.

РОЖДЕНИЕ САМОРОДНОГО Я И ФЕНОМЕН САМОНАСИЛИЯ

В.И. Красиков

Статья подготовлена в рамках выполнения

и при финансовой поддержке

РФФИ грант № 07-06-00067-а

Когда мы спрашиваем себя о сути своего Я, начинаем идентификационный поиск в поле своего сознания, то тотчас же память услужливо предоставляет нам набор готовых мнений, взглядов, представлений – зачем изобретать велосипед? – ведь уже есть ответ. И мы в большинстве случаев вполне удовлетворяемся этим, тем более, что многие из этих готовых форм Я вполне отвечают нашим же ожиданиям и приятно щекочут наши возбужденные нарциссические чувства, нашептывая: "ты уникален, ты беспределен по своим возможностям, уже только тем, что ты человек: когда-нибудь ты обязательно продемонстрируешь миру свою беспрецедентность". Но это "когда-нибудь" в большинстве случаев так никогда и не наступает. В этом, пожалуй, самая большая вина философского гуманизма – в навивании золотого сна, расслабляющего и обессиливающего многие умы, способные к самоустроению и жизненному горению. Вместо этого – Большое Ожидание. Ожидание того, что судьба, случай сами все устроят и разовьют наши беспримерные таланты, нашу, гарантированную антропологическим исполнением, неповторимость. Что ведет к Большому Разочарованию, ибо антропологическая действительность, то бишь наша человеческая природа, вовсе не такова, как вдохновенно воспевала ее гуманистическо-антропологическая традиция. Вовсе не талантлив каждый ребенок в потенции – талант, а тем более гениальность есть редкий природный дар. Вовсе не уникален каждый человек, напротив большинство ужасающе однообразно и серо, хотя, в соответствии с ведущими ценностями западной цивилизации, и стремится слыть, казаться ярким и неординарным. И оно достигает этой видимости разнообразнейшими путями и средствами, суть которых, однако, одна – мимикрия под оригинальность. Признаки этой мимикрии следующие:

▪ устремленность "вовне", а не "внутрь" – метка непохожести Я привязана к внешнему (богатству, славе, успеху, материальным предметам, особенностям собственного тела или намеренному социальному эпатированию и пр.), внешняя отличительность затеняет внутреннюю ординарность и шаблонность;

▪ отсутствие продуктивного следа, творческого воплощения этой-вот-субъективности предметно, действенно – в книгах, фильмах, изобретениях, эмоциях публики, сформированных душах других людей и пр. Между тем оригинальность, самобытность – собственно человеческие отличительные признаки как существа радикально индивидуалистического, а не стадного, обретаемы всегда во внутреннем напряжении самостоятельной работы сознания по своему переделыванию во что-то иное, что не дано антропологически и что не может быть усвоено из социокультурного окружения.

Самое Я, отличное от биографии и интроекций, ищет свое самородное начало в самоосознанной духовной эволюции – когда таковая начинается. А начинается она с достаточно хорошо известного и часто описываемого явления – "второго рождения", "озарения экзистенцией" и пр., когда человек вдруг ("вдруг" имеет, конечно же, каждый раз свою предысторию) начинает видеть мир по-другому. Столь привычное и устойчивое ранее бытие вдруг начинает ускользать, истончаться, превращаться в мираж. Незыблемые понятия и привычно налаженный быт оказываются ничего не стоящими условностями, готовые истаять в любой момент, когда человек всерьез личностно примерит к себе всем хорошо известную (на рациональном уровне) идею о том, что мы "неожиданно смертны", представив мир без себя, а себя несуществующим как сознание. Теперь человек будет думать о смерти всегда, с удручающим постоянством возвращаясь к мысли о ней, живя под ее сенью – вплоть до самой смерти. Несомненно, это уже отравленное существование, и начинается поиск Я, муки рождения не от хорошей жизни. Это начинается бег от смерти к самой смерти. Как бы ни были звонки и красивы декламации о стойкости, мощи самоутверждающегося сознания, все они есть не что иное как сублимация страха перед смертью, интоксикация от отравления сознания регулярными встречами с будущей смертью.

Главной константой сознания становится устремленность к настоящему бытию, которое никогда не тождественно с содержимым социоматериального мира. Он (мир) всегда остается, и ему нет дела до меня и моего Я. Настоящее бытие – в смысле близкого сознанию, удостоверяемому всегда, в любой момент, – это мое Я. Утвердить себя, "зацепиться за бытие", бытие интеллигибельное, умопостигаемое, можно только на пути разрушения и созидания. Причем это новообретаемое Я должно быть непременно фиксировано в социоматериальном мире. Конечно, ожидаемая всегда и ненавидимая гостья непременно придет и обессмыслит все, в том числе и это. Однако эти мысли, эти чары, позволяют жить целеустремленно сейчас, чувствовать себя хоть отчасти человеком, от которого зависит его же жизнь и который может сделать то, на что многие не способны.

Собственно то Я, которое жаждет понять себя из усредненной смутности, есть, одновременно, саморазрушение и самосозидание Я: Я природного, тривиального, вложенного и Я, которое получается в итоге внутренних усилий. Я как уникального, воспетого многими философами и литераторами просто нет до второго рождения, до которого имеется в наличии природное Я (автобиографическое и интроектное). Это Я становится, обретается, полагает себя в актах рефлексии, самопоиска, что прекрасно выразил Фихте в абстракции утверждающего себя, а через себя мир (по сути, представление мира), трансцендентального Я. Я не только должно создать себя, оно должно еще и уверовать в свою действительность, более того, свою приоритетность по отношению к социоматериальному миру. Не окружающие меня условия должны определять меня и мое поведение, а мое сознание должно найти ту стратегию поведения и усилий, которое обеспечили бы мне, не только как "сознанию", но и как существу социоматериальному привилегированное существование. Идеализм должен быть практически реализуем и стать залогом социального успеха.

Что образует условия "второго рождения", помимо экзистенциального фона личностного освоения идеи смерти?

Во-первых, это воля к уникальности, как проявление воли к приоритету, обращенное "на себя", ставшая основным жизненным стремлением. Во-вторых, рациональная культура сознания, способность к эксплицированию, самоопределению и конструированию в рамках своего содержания. В-третьих, способности воображения и веры, без которых сознание просто будет неспособно создать себе идеал, свое новое Я " и поверить в него. В-четвертых, решимость идти до конца и воплотить себя не только в сознании, но и в новом поведении, новом образе жизни. Это есть верификация, проверка Ярационально-практическая реализация идеалистической мотивации.

Важнейшее и решающее здесь – первое условие, без него не может состояться само это "второе рождение". Сама воля к уникальности возникает не на пустом месте. Всегда ей предшествует фаза личностной негации – вскрытие эфемерности, условности, двойственности социального мира, житейских правил, морали, ценностей, общезначимых ориентиров.

То, что человек начинает критически относится к ценностям, прежде составлявшим каркас его умостроя, маяться в поисках своего внутреннего, неуловимого, присущему только ему, – случайно, представляя во многом подарок судьбы, дар богов. Сорваться со своей духовной резьбы оказывается самым трудным и, в общем-то, самым опасным. Теряешь почти все, а вот что приобретешь – еще не известно. Самым трудным является именно начало. "Сдвинуть" с места гигантскую духовную глыбу, называемую моим прежним, удобным, родным Я. Редчайшие люди способны на подобное так сказать в "мирное время": когда налицо социальная, культурная стабильность, а в умах царят порядок уместных ценностей, определенных, установленных авторитетами, перспектив. Многие "сдвигаются", лишь попав в жернова социальных потрясений, жесточайшей переоценки всех ценностей. Не правы древние китайцы, желавшие добра в пословице: "Не дай Бог вам жить в эпоху перемен". Большинство, конечно, всегда ропщет: "Ну, за что нам довелось родиться в столь смутное время". Но следует благодарить, по крайней мере "проснувшимся": за отрезвление, за обретение мятущейся, начавшей самостоятельно жить, души. Ведь "второе рождение" – это и лотерейный билет, не зависящий от степени образования или социальной среды. Причудливыми, часто извилистыми, путями ведут индивидуальная судьба, социокультурная эволюция сообщества, случай – ко времени "Х", старта непредсказуемого процесса личностной самотрансформации.

Фаза негации начинается с глубокого потрясения от открывающейся бездонности фальши окружающего. Разумеется, по большому счету вряд ли следует говорить о "фальши" этого мира, он таков по самоустроению, всегда таковым был и будет, в нем живет большинство людей. Социальные и жизненные порядки – это тот флер, который и составляет суть самих порядков, правил, позволяющих гарантировать какой-то общеприемлемый консенсус и относительную безопасность людей. Социум придает им законный (легитимный), временами даже сакральный, характер: статус самоочевидных, естественных, безусловных основ самой реальности. Но такие разумные и умиротворяющие мысли приходят позднее. Первичный шок открытия делает свое дело – душащая, облегающая душу завеса благоустроенной заданности и мертвящей предопределенности начинает отпадать лохмотьями серости, скуки, безнадеги.

Человек вначале полагает, что фальшь органически присуща самой социальной реальности. Здесь, по-видимому, следует искать корни широко распространенного среди философов эмансипационного настроя (скептики, даосы, марксисты, фрейдисты и др.) и представлений о враждебности социальной среды и человека. Лживая действительность инородна и репрессивна по отношению к некой "подлинной человеческой природе", отчуждает и извращает ее, развращая и коверкая ее.

Воля к уникальности рождается, таким образом, из отчаяния сознания, которое убеждается в своей принципиальной ненужности социуму именно в качестве "себя", а не "социальной единицы". Личность не желает служить "родине", "общественному идеалу", "государству" и пр., быть марионеткой манипуляторов, хозяев жизни.

Параллельно с фазой личностной негации проснувшееся от спячки сознание начинает поиски новых ценностей, жизненных целей. Однако первоначально они не носят прямого, личностно-ориентированного характера. Другими словами, человек полагает, что вся проблема в неправильной постановке социальных, жизне-организующих целей. Надо только их "переоценить", сформулировать по-другому, и фальшь будет преодолена. Человек еще не понимает, что его задача заключается в другом – в переориентации его сознания с интересов "целого" на собственное сознание, в уяснении той метафизической истины, что самое ценное в человеческой жизни – это внутренняя свобода, полагание самим своих целей и ответственность перед собой же за их выполнение. Вместо того, чтобы обратится к себе, человек ищет альтернативные повседневности ценности в других секторах социума, которые предлагают свои специфические цели и смыслы: политические и религиозные движения, профессиональные сообщества, маргинальные культуры.

Во многих случаях человек "бросается" в профессию, призвание, стремясь найти в данной профессиональной деятельности идеалы жизнеутверждения. Происходит неизбежная абсолютизация человеком своей профессиональной деятельности, ее фетишизация, когда данному виду человеческой активности приписывается, полагается некоторая более серьезная основательность и значимость, чем то, что есть на самом деле.

"Профессиональный кретинизм" есть, тем самым, выражение отчаянного, судорожного метания человека, увидевшего имманентную анонимность, двойственность-условность естественно-социального устройства, но еще не способного ни к тотальному радикализму в отношении социального символизма, ни к суверенному обустройству себя. Для этого требуется продолжение негации, ее перманентность – непременное условие самого самоустроения, которое еще только маячит впереди. Между тем многие останавливаются на фазе "призвания к профессии, идее, вере…", порождая тип самоотверженного ученого, верующего, политического борца, человека идеи и т.п.

Но они становятся, опять-таки, функцией, но уже не социального целого или группы, а некоего идеалистического сообщества, т.е. объединения людей на основе мировоззренческих, идеологических, религиозных идей. Это, конечно, более "продвинутые", даже скажем весьма интересные и достойные люди – ибо они уже идеалисты. Это – люди духа. Но духа корпоративного, хотя и не этнического или группово-социального, а "науки", "искусства", "философии", "веры", "движения за благо человечества" и пр. Поэтому индивидуальные сознания здесь субстантивируют себя, отождествляясь с "развитием, прогрессом науки, философии, борьбой зла и добра и т.п.". Они здесь также уже не принадлежат себе, а идеалистическому целому: Науке, Философии, Искусству, Вере, Освобождению человечества и т.д., считая себя "чернорабочими, прорабами" – опять "частичками", "единицами", как и предшествующее естественно-социальное сознание.

Негация должна продолжаться. Негация условности, чуждости Я установок идеалистических сообществ, т.е. сообществ, живущих реализацией некоего идеалистического предприятия: будь то "познание объективного мира", "построение коммунизма (либерального общества)" или "Царства Божьего". Здесь так же господствует "целое", принявшее, однако, идеалистическую форму "великих, высокозначимых целей". Люди, составляющие "электорат" этих сообществ – это те идеалисты, утописты, которые всегда реформируют социальный мир, но это и люди, наделавшие в истории наибольшие злодеяния. Ибо с утопией, новым социальным идеалом сопряжены фанатизм, истовость бескомпромиссной веры в то, что оказывается на поверку новой условностью и мыльным пузырем (Церковь воинствующая, войны веры, познание ради познания, искусство ради искусства, переделаем реальность и пр.)

Между тем, человеческое сознание становится здесь также сегментом сознания данного нонконформного либо идеалистически-изолированного "сообществ". По существу происходит восстановление естественно-социальной реальности, но на уровне идеалистического целого. Человек, отказавшись от "естественно-социальной стадности" бросается, не имея, может быть, сил быть личностно выстраданного времени выбора, – в другое "стадо" – конечно, гораздо более "приличное" с точки зрения стандартов разума и рациональности. Это "стадо" единомышленников, соратников, питаемых часто даже "не с виду", а на самом деле, неутилитарными мотивами деятельности. "Стадо" – потому что, как и в случае с естественной социальностью или даже животной стадностью, оно руководимо в своей активности некоторой "субстанциальной целью" – положенной сверхиндивидуально по отношению к имяреку, ищущему свое подлинное: будь то "генетическая программа", "традиция" или "великая цель".

Конечно, могут возразить, что в последнем случае имеет место начальное индивидуальное полагание "идеала" великой личностью (Будда, Иисус, Маркс, парадигмальная личность в данной профессиональной области деятельности). Да, но суть бытия идеалистических сообществ – именно совместное, объединенное бытие Целого ради Одного Смысла. Поэтому подлинно индивидуальное самоустроение, формирование самосознания, владеющего собой, крайне проблематично на путях "призвания к профессии, вере, идее", которые оказываются на поверку очередным "бросанием в стадо".

Исходная природная коллективистичность Я – это то въедающееся в плоть и дух клеймо, которое воспроизводится и воспроизводится даже в казалось бы новых, идеалистически сконструированных условиях противостояния естественно-социальному миру (религиозной общины, идеологических, гносеологических и художественных сообществ).

Личность, стремящаяся к самоустанавливанию своих условностей, которые, конечно же, отнюдь не "лучше" или "адекватнее" прочих возможных (но они "мои" условности, мною положенные, выстраданные, являющиеся реализацией моей воли к уникальности), должна пойти и на негацию установок идеалистических сообществ. Это значит: увидеть ограниченность "Великих Целей", их связь, определяемость некоторой частью антропологического контингента (будь то "нищие духом" у христиан, "рационалисты" у гносеологических сообществ, "эстетствующие" у художественных сообществ или "электорат" у политических движений), узость корпоративности, та же двойственность стандартов. Стоит задаться вопросами: "Зачем мне это, чуждое мне предприятие? Только затем – если я достаточно увяз в нем – что бы получать средства к существованию?"



Скачать документ

Похожие документы:

  1. «Российский государственный профессионально-педагогический университет»

    Пояснительная записка
    3. Перечень подлежащих разработке вопросов: Анализ исходной информации. Определение типа производства. Определение основных технологических задач. Разработка технологического процесса обработки детали.
  2. Н. В. Третьякова © гоу впо «Российский государственный профессионально-педагогический университет», 2008

    Документ
    Валеопедагогические проблемы здоровьеформирования у детей, подростков и молодежи. Материалы IV межвузовской студенческой научно-практической конференции.
  3. Федеральное агентство по образованию устав государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования

    Документ
    Прошу зарегистрировать новую редакцию Устава государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «наименование вуза» принятую конференцией научно - педагогических работников и представителей других категорий
  4. Федеральное агентство по образованию московский государственный университет технологий и управления (образован в 1953 году)

    Документ
    В последние годы особое внимание уделяется организации и осуществлению научно-исследовательской деятельности на предприятиях, в образовательных учреждениях.
  5. Федеральное агентство по образованию Российской Федерации (1)

    Анализ
    Перечень подлежащих разработке вопросов: Анализ исходной информации. Определение типа производства. Определение основныхтехнологических задач. Разработка технологического процесса обработки детали.

Другие похожие документы..