Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Закон'
Статья 4. Действие закона о республиканском бюджете на очередной финансовый год и решений местных Советов депутатов о бюджете на очередной финансовый...полностью>>
'Обзор'
Прилет в Сидней. Встреча в аэропорту русскоговорящим гидом. Трансфер и размещение в отеле выбранной категории. Свободное время. *Пожалуйста, обратите ...полностью>>
'Документ'
Об организации продажи социально-значимых товаров первой необходимости с минимальной торговой надбавкой льготным категориям граждан на территории мун...полностью>>
'Программа'
Биохимия является базовой составляющей современной физико – химической биологии. Элективный курс « Биохимия» позволяет не только расширить и системат...полностью>>

П. Г. Щедровицкий "Концепция или понятие культурной политики" Доклад

Главная > Доклад
Сохрани ссылку в одной из сетей:

П.Г. Щедровицкий

"Концепция или понятие культурной политики"

Доклад N 1, Пятница, 26 апреля 1991 г., НИИ культуры

Щедровицкий. Я начинаю цикл докладов о понятии культурной политики, при этом для меня эти доклады будут идти в рамках подготовки к открытому докладу, который я назвал "Культурная политика - пути к социальной реальности". Я попробую в этих докладах (их, скорее всего, будет четыре или пять) реконструировать историю моего движения по анализу идеи культуры и разработке тех принципиальных подходов, которые бы могли сформировать онтологию культурной политики. Первый доклад будет носить чисто методологический характер, я бы хотел говорить о понятиях, о методологических понятиях в частности, и о проблематизации как важнейшей части понятийной работы.

Я хочу начать с моего заключительного выступления на семинаре по культурной политике, который проходил пятнадцатого апреля прошлого (1990) года. Это заключительное слово, которое я делал сразу же после доклада Анатолия Прохорова на нашем семинаре, было во многом инспирировано его докладом и той направленностью, которую он носил. Прохоров обсуждал некоторые ситуации взаимодействия и совместного проживания человеческих групп и сообществ, которые, с его точки зрения, делали необходимым рефлексию, направленную на осознание собственных культурных оснований, или, в более простых случаях, на выявление тех нормативных элементов, которые определяют и детерминируют человеческое поведение. Его доклад, который делался вслед за моим докладом, обращал внимание слушателей на определенные типы и класс ситуаций, конкретно на ситуацию, когда некоторая семья берет к себе нового члена из другой общности, из другой группы, когда кто-то забирается из другой деревни или из другого сообщества. Прохоров утверждал, что ситуация попадания нового человека в определенную группу со сложившимися структурами общежития вызывает необходимость рефлексии, выявления своих собственных и чужих оснований, а следовательно, является ситуацией, из которой вырастает понимание культуры. Особый смысл, или особая группа смыслов, которая в дальнейшем органически входит в идею культуры и задает один из ее важнейших секторов.

Прохоров возражал мне, поскольку я, проделывая аналогичную по типу работу, апеллировал к совершенно другому классу ситуаций, а именно ситуациям транслятивным, или педагогическим, когда необходимость оформлять и передавать новому человеку некоторые принципы организации деятельности в сплоченной группе требует от участников этой группы выделения внутри подчас хаотического движения некоторой нормативной базы. Ее выделения, фиксации, рефлексии, а затем передачи этой нормативной базы в рамках уже формирующегося педагогического отношения. Работа, которую проделывал Прохоров, вынудила меня в тот момент обратить внимание на метод, которым пользовался я сам, и который, как мне показалось, использовал и сам Анатолий Валентинович, и сформулировать этот метод как важнейший момент нашей общей работы.

Итак, мы оба исходим из того, что есть несколько деятельностных ситуаций, в которых возникают некоторые смысловые образования, смысловые организмы. В дальнейшем они входят составными частями в более сложный смысловой комплекс, который наблюдатель или человек, находящийся в исторической реконструкции, может рассматривать как смысловой комплекс, задающий понятие культуры. Поэтому схема состоит из двух пространств: есть полигенез деятельности, с другой стороны, есть некий субъект, занимающийся исторической или историко-критической реконструкцией, вычленяющий различные смысловые организмы. Он обводит их в новый контур и тем самым формирует подоснову понятия культуры. Мне в тот момент казалось, что этот метод или, точнее, эти приемы, которые использовали и я, и Прохоров на разном материале (обратившись к разным типам ситуаций) чрезвычайно значимы для понимания философско-методологической работы по построению сложного понятия типа понятия культуры или культурной политики и по использованию в этой методологической работе элементов исторической реконструкции.

В целом направленность моего сегодняшнего доклада будет проходить в этих же рамках, но я попробую детализировать это пространство, и вполне возможно, что в ходе обсуждения появятся более тонкие различения, относящиеся к разным аспектам этого метода, который я бы сейчас назвал методом археологии смысла.

Итак, пока на схеме представлены два подпространства:

- пространство реального или актуального полигенеза ситуаций деятельности с внутренними, характерными для этих ситуаций моментами рефлексии, что изображено на схеме в виде двух составных частей: заштрихованных самих ситуаций и охватывающих эти ситуации элементов смыслового организма, возникающего в результате рефлексии этих ситуаций деятельности;

- второе пространство, в которым помечена некоторая позиция, эта позиция называлась производящей философскую и методологическую работу по разработке понятия культуры, и эта позиция одновременно трактовалась как позиция, использующая историко-критическую реконструкцию, а сейчас я бы более осторожно говорил об особой технике, особом методе археологии смысловых организмов.

Вот что есть на этой схеме, но на ней многого нет, и я теперь буду пытаться вводить более тонкие расчленения, относящиеся так к этой позиции, так и к тем основаниям или предпосылкам, без которых понимание этого будет невозможно.

Какие здесь будут вопросы и замечания?

Вопрос. Мне показалось, что речь идет о ретроспективной ориентации, но тогда несколько неожиданно звучит тезис о предпосылках, что ставится между собой и ретроспективной ситуацией?

Щедровицкий. Я как раз смотрел в свои записи, у меня написано: "Метод прослеживания. Второе – археология смысла. Третье - однако не надо думать, что этот метод чисто ретроспективный". Я бы пока даже воздержался от ответа на этот вопрос, потому что я дальше попробую пояснить, за счет чего, за счет какой более сложной онтологической картины в этой позиции может возникнуть предположение, что такая археологическая работа, обращенная назад, может стать основой для построения понятия, а следовательно, для чего-то идеализированного, в этом смысле вневременного, и в каком-то плане даже проектного.

Этот вопрос я сейчас и буду обсуждать. Нет вопросов (Никулину)?

Никулин. Скорее нет. Если есть, то это вопрос про онтологию, в которой осуществляется такого рода работа, потому что само собой разумеется, что слово "археология" вызывает ассоциации с современными французскими исследованиями. Там они являются расширением психоаналитического метода за пределы индивидуальной психики, то есть предположения, что подвергать психоаналитическим процедурам можно много чего, в том числе и знания. Следовательно, там должен быть какой-то близкий психоанализу онтологический фундамент.

Щедровицкий. Отлично, спасибо тебе за твой вопрос, ты забежал даже в третий пункт. Я буду об этом специально говорить.

Флямер. А по этой схеме нельзя пока представить разницу работы Прохорова и Вашей?

Щедровицкий. Да, я даже специально пока убрал из рассмотрения тот вопрос, который я обсуждал с Прохоровым, а именно: использование этим субъектом теоретико-деятельностных представлений как условие перевода интуитивно выхватываемого из истории контура ситуации в действительность понятийной работы в философско-методологическом смысле.

Потому что я ему пытался объяснить, что в отличие от него я трактую понятие как организованность деятельности, ставлю понятие в зависимость от процессов мыследеятельности, в частности, понимания, но не только понимания - и деятельности, и мышления. Включая понятие в структуры употребления и использования в деятельности, я за счет этого произвожу соотнесение ситуаций использования понятий и ситуаций, приведших к возникновению некоторых смыслов, или рефлексивно организованных смыслов в предыдущей истории. Этот переброс и перевод из ситуации деятельности, которая была когда-то и которая реконструируется за счет теоретико-деятельностного анализа в истории, находится и обнаруживается там, а затем перебрасывается в действительность понятийной работы, этот прием сам Прохоров не использует, в отличие от меня. Я рисую схему, скажем, схему трансляции, и на этой схеме задаю место для понятия культуры или для того смысла, который потом входит элементом в более сложное понятие культуры, на что мне Прохоров ответил, что, в общем-то, пока непонятно, чем мой теоретико-деятельностный подход лучше, чем его культурологический.

Флямер. Но смысл этой схемы в том, чтобы всего этого не фиксировать, а выделять общее.

Щедровицкий. Да, и пытаться обсудить метод большими мазками, без детальной техники, которую приносит теоретико-деятельностный анализ, поскольку мне показалось, что есть какие-то более существенные аспекты методологии гуманитарного знания.

Грановский. Категория смысла употребляется здесь в объективной интерпретации для исторической позиции или как та категория, за счет которой он ухватывает ситуацию прошлого?

Щедровицкий. Нет, категория смысла употребляется дважды, в двух этих слоях. Вообще все, что я говорю, звучит дважды. Надеюсь на Вашу рефлексивность в том, чтобы расщеплять эти два момента. Один раз я называю смысловым организмом вот этот кружочек, и в этом плане считаю, что история есть филияция, или полигенез смысловых структур. Ситуации деятельности включены при этом внутрь этих смысловых структур, то есть внутрь некоторых рефлексивно очерченных или обозначенных контуров, которые превращают нечто в ситуации деятельности.

Грановский. Так вот, мне кажется, что смотрение с разных точек зрения на эту категорию задает разное их понимание.

Щедровицкий. Итак, смысловые организмы вот здесь (показывает), я могу их пометить, сказать, что это разные смысловые организмы, а теперь я могу это все перерисовать на табло методологической работы и нарисовать здесь этот полигенез уже не как то, что было, а как то, что реконструируется.

Грановский. Когда это рисуется, мне это понятно, но как употребляется одна и та же категория, как одно и то же за счет самого себя ухватывается? Как историк, работающий со смыслами, то есть использующий метод археологии смысла, то есть для чего есть некоторый иной выбор категорий, за счет чего он эту работу осуществляет, или же археология смысла указывает на объект? В чем здесь фокус или приус?

Щедровицкий. Ты знаешь, я твой вопрос, наверное, понимаю, но не готов не него отвечать так, как ты спрашиваешь. Отвечать буду по-другому: я буду продолжать прием, который я обсуждал при подготовке к Киеву, когда онтологическая картина задается через систему вот этих рамок, поэтому мне сейчас важно продвинуться в понимании того, на каких основаниях строит свою работу вот этот позиционер. Пока я поставил знак тождества между тем, что у него на табло, и тем, что в онтологии, и в этом смысле я его пока рассматриваю как наивного натуралиста. Он свой метод, то есть метод реконструкции, проецирует в план реальности и говорит, что так устроен мир.

Но теперь я ввел второй момент в ответ на твой вопрос, он и появляется, потому что до того, как я здесь нарисовал повторно эту схему, можно было бы говорить так: это - его представление, а это - он сам с его работой, то есть здесь фиксируется оргдеятельностный план, а здесь - объектно-онтологический, а теперь я удвоил сущности, я теперь здесь фиксирую его представления, где-то будет рисоваться его метод, или оргдеятельностная доска, а сюда я фактически уже ввел онтологию. И я утверждаю, что не просто метод его таков (археология смысла), а мир таков.

Грановский. На первом этапе это как гипотеза понимается.

Щедровицкий. Отлично, а теперь я буду это проходить повторно, то есть обсуждать вот этот переброс: за счет чего, за счет каких рамок (учитывая то, что я обсуждал перед Киевом, то есть момент рамочной онтологии) позволяет ему его метод онтологизировать. И утверждать, что, во-первых, мир мысли историчен, а во-вторых, мир мысли есть полигенез смысловых организмов.

Грановский. Эта фраза: "Что позволяет мне метод перебрасывать в онтологию и фактически отождествлять деятельность по .... с тем, по поводу чего эта деятельность осуществляется?"

Щедровицкий. Да.

Грановский. Знак тождества устанавливается?

Щедровицкий. Да.

Грановский. А теперь, во-первых, будет делаться отличие от такой же трактовки у Гегеля, это же, наверное, будет нечто другое, другие основания для подобного установления?

Щедровицкий. Ты слишком многого от меня хочешь. Я сначала буду пробовать обсуждать это неформально, поскольку формализовать это я пока, наверное, не могу. Я пока буду обсуждать те рамки, в которых на данном конкретном примере это делается. Для данного конкретного момента. Причем сначала, когда я рисовая эту схему в Болшево, я сделал одну ошибку, которая потом год думалась, а именно: я нарисовал вот этот полигенез, а потом нарисовал вот так: сейчас я ошибку буду рисовать, чтобы потом в головах у вас это не перемешалось (рисует). А здесь понятие культуры.

Грановский. Это какой доклад - последний или первый?

Щедровицкий. Последний. А здесь - понятие культуры, то есть понятие культуры возникает в тот момент, когда мне удается собрать шесть или семь ситуаций с их частичными смыслами, полученными в результате рефлексии, а потом взять все это, собрать в одно поле и сказать: понятие культуры возникает во всех этих ситуациях, а потом сборка этих смыслов непротиворечивая, или, наоборот, противоречивая, но по особым правилам в поле смыслов и будет основой формирования понятия. И рисовал по одной схеме.

И как только я нарисовал это на одной схеме, сразу же стало очевидным, что это представление, или это схема, изображающая технику работы. Сначала я реконструирую смысловые организмы, а потом беру и сворачиваю несколько смысловых полей в одно. Теперь я это перерисовываю. Сборка осталась где-то здесь, как прием, а сюда пошла у нас картина. Никакой сборки.

Вопрос. Звучало минут семь назад, что в правой части он сейчас это делает, а там вроде бы некие ставшие уже ситуации...

Щедровицкий. Я буду об этом говорить.

Никулин. Насколько я понял, слово "археология" в Вашем смысле, если связать с психоанализом, противостоит понятию трансляции вот каким образом: как психоаналитик, так и археолог не имеют права в своей работе разделять те явления, с которыми они сталкиваются, по значимости и говорить, что вот эти нетранслируемые и преходящие, а вот эти - значимые. В этом смысле показательны как внимание археологов к черепкам и незначительным останкам, так и внимание психоаналитиков к ослышкам и всякого рода мелочам. В этом смысле мне не очень понятно, какое иерархическое различие по значимости, если я Вас правильно понял, приписывается ситуации или тому, что в ситуации.

Щедровицкий. Я понял вопрос, могу сразу ответить. На мой взгляд, если Вы говорите про археологию, то Вы говорите про археологию до Шлимана, а если Вы говорите про психоанализ, то Вы ошибаетесь по факту. То, что психоаналитик на первых шагах берет как значимое, или как протокольное, отнюдь не значит, что он не структурирует на следующем шаге. Просто он, в отличие от многих других, отрабатывает процедуру максимального выкладывания поля материала до принятия каких-либо структурирующих принципов.

Никулин. Я неправильно задал вопрос, я имел в виду следующее: при археологическом и психоаналитическом подходе приписывание смыслов и значимости фактам или феноменам всецело в правой половине Вашей схемы, то есть там, где человечек.

Щедровицкий. Умгу!

Никулин. Грубо говоря, пациент психоаналитика по позиции не имеет права приписывать своим действиям какого-то смысла, это дело психоанализа, а тот смысл, который приписывает клиент, есть лишний аргумент против него.

Щедровицкий. Лишний смысловой организм. Но это не значит, что в этой работе нет этапа гештальтирования.

Никулин. А за счет чего Вы кружочки, которые слева, разделяете на заштрихованную я незаштрихованную половинки?

Щедровицкий. А это относится к нормальному гуманитарному разделению на рефлексию и знание.

- И событие, то есть в этом смысле любой…

Никулин. Так откуда там в кружочке взялась рефлексия или знание?

Щедровицкий. Это та рефлексия!

Никулин. Вот откуда она там взялась, если клиент психоаналитика в принципе не рефлектирует?

Щедровицкий. Как это? Егор, это та рефлексия!

- В одном пространстве лежат те смысловые кусочки, которые обсуждал Прохоров?

Щедровицкий. Без разницы, вот это ситуация с женой (показывает), эта - с трансляцией, а эта - с римлянами и варварами.

Никулин. Правильно ли я понимаю, что Вы обсуждаете понятие исторического в отличие от понятия логического и их связи?

Щедровицкий. Ничего этого вообще не обсуждаю, все мимо кассы.

Никулин. Но Вы обсуждаете, как строить понятие?

Щедровицкий. Нет, я обсуждаю используемый мною метод работы в рамках ... я пока не могу сказать: является ли этот метод элементом понятийной работы, или он шире, чем понятийная работа, а понятийная работа является только элементом того метода, о котором я говорю.

Я пока не понимаю значимости того, что я понимаю про метод, поэтому фактически я обсуждаю на примере этих работ по построению понятия культурной политики некоторый метод. А чем он в результате окажется, я уже плохо понимаю, потому что сегодня утром, читая статьи Вебера, для себя зафиксировал, что это - подходы к принципам и основаниям методологии гуманитарных наук, или наук о культуре. Где и как провести эту границу, я пока не знаю. Поэтому не спрашивайте у меня, что это в результате будет, я еще не знаю.

Филюк. Можно ли верхние и нижние слои на левой схеме отождествлять с гегелевским понятием "в себе" и "для себя"? То есть явно вводится какая-то онтология, причем вводится на категории сущности, и авторефлексия этой сущности.

Щедровицкий. Так, и что?

Филюк. Я просто пытаюсь понимать, поскольку не введен третий тип категорий, а именно понятийные категории ...

Щедровицкий. Чего ты так странно понимаешь? От того, что я скажу, что можно, тебе легче станет?

Филюк. Я не могу вычленить контекста ...

Щедровицкий. И я не могу. Если бы мог, я бы не так читал. Ну зачем так странно понимать, ты же себе мешаешь понимать, когда ты туда же присобачиваешь еще и Гегеля .... Я не могу сказать, как это относится к тому, что обсуждал Гегель, понятия не имею.

Филюк. Тогда я спрошу проще: деятельностная ситуация, она принципиально разная? Может ли быть так, что на одной деятельностной ситуации несколько смысловых ...

Щедровицкий. Может быть, наверное, но это я тебе на уровне здравого смысла говорю. Я не знаю, может ли оно быть в этой онтологии, или я потом вынужден буду расщепить эти моменты и сказать: "Смысловой организм есть такое образование, внутри которого задан и определен тип деятельностной ситуации".

Филюк. Мне тебя очень сложно понимать, потому что ты одновременно движешься в феноменологии направленной, а онтологию до конца не выкладываешь.

Щедровицкий. Естественно, буду выкладывать, поскольку остаюсь на принципах, объявленных в январе, а именно на том, что онтология не есть картина, и вот этот картинный метод задания онтологии, применяемый в московском методологическом кружке, есть способ задания квазионтологии, для идиото. А может быть метод не картинный, а рамочный, о чем я тылдычил вам два доклада перед Киевом.

Филюк. Ты теперь говоришь, что на левой доске в зависимости от введения направленной рамки появилось ... Что?

Щедровицкий. На левой доске в зависимости от появления рамок появляются дополнительные категориальные интерпретации, которые так же онтологичны, как и базовая зарисовка. Более того, это и есть философский способ работы, и ничего в этом страшного нет, можно вообще без картины, я вообще могу тут ничего не рисовать, а только говорить. Просто понимать будет очень трудно. Вот и все пока, больше ничего не говори.

Филюк. У меня есть замечание по поводу предыдущего куска дискуссии, по поводу того, что чего шире. Если у Вас с Вашим методом получается понятие, то есть гештальт, формирующий и структурирующий, то вроде бы объект шире техники понимания. Если же в результате появляется нечто другое, не понятие, которое как гештальт формирует Ваше понимание, то тогда, наверное, какие-то другие соотношения.

Щедровицкий. Я приношу Вам свои извинения за употребление метафоры "шире".

Филюк. Ты уже вводил принцип "гештальта" на доске у этого человечка, где помимо этих трех элементов, видимо, существует сам гештальт.

Щедровицкий. Не надо. Не придумывайте. Куда Вы спешите-то? Вы же мой доклад слушаете, а не свой делаете. Вы затормозитесь и дослушайте, а там Вы скажете: "Ничего не получилось, все было обман".

Теперь я начинаю обсуждать как бы одну из этих рамочек. Собственно, эта рамочка связана со своеобразной вневременностью понятия, а именно с тем, что понятие строится и разрабатывается не для того, чтобы реконструировать исторические события, и не столько для этого. Это частный случай приложения понятия. А понятие используется для того, чтобы понимать в актуально развертывающихся ситуациях мыследеятельности, и не только понимать, то есть самоорганизовываться в пласте коммуникации, но и, возможно, организовывать свою собственную и чужую деятельность, в том числе и ту, которой еще нет сейчас. Следовательно, тот, кто строит понятие, имеет в качестве своего предмета мысли некоторые актуальные ситуации мыследеятельности, понимания или, наоборот, непонимания, и такие ситуации, как ситуации соорганизации различных типов деятельности в одной ситуации мыследеятельности (или для решения одного комплекса задач).

Эта проективная составляющая понятийной работы вроде бы заставляет делать нас чрезвычайно сильное утверждение. Использование такого исторического, историко-критического или археологического анализа опирается на предположение такого свойства, что все прошлые смысловые организмы потенцированы в ситуации мыследеятельности здесь и теперь, присутствуют в ней. И ситуация, с которой мы имеем дело, в которую мы попадаем и которую мы строим, только в той мере является ситуацией мыследеятельности, в которой в ней в скрытой форме, латентно - в этом смысле потенцировано - существуют, присутствуют, представлены все эти смысловые организмы, и они могут проявиться, или высветиться через поведение, понимание и непонимание. Они определяют понимание, непонимание, а также действие и мышление актуальных участников сегодняшней, или данной (или ситуации вообще) - ситуации мыследеятельности.

Никулин. Но я вроде бы про это же и спрашивал?

Щедровицкий. Конечно, я тебе поэтому и говорю, что не спеши.

Никулин. Когда Вы говорите, что все в ситуации присутствует, то это высказывание стремится к некоторому абсурду.

Щедровицкий. Умхгум!

Никулин. Что значит "все"? Все - из какого перечня?

Щедровицкий. Вот все, которые были там!

Никулин. Все, которые понимаются и рефлектируются участниками ситуации мыследеятельности?

Щедровицкий. Нет.

Никулин. А какие? Вообще все? От Адама и Евы?

Щедровицкий. Да, и смотри - я теперь переворачиваю все это - и только в той мере, в которой они здесь потенцированы, эти ситуации являются ситуациями мыследеятельности.

Никулин. По пафосу мне очень близко, но ведь абсурдно!

Щедровицкий. А кто сказал, что онтология должна быть здравосмысленной? Итак, двойное оборачивание: первый момент - обращение при реконструкции смыслового контура понятия к историческому анализу имеет в качестве своего основания предположение, что эти ситуации, эти смысловые организмы значимы для данной ситуации здесь и теперь, с одной стороны, что эти смысловые организмы представлены в ситуации мыследеятельности, и второе - что только в той мере, в какой они представлены, эта ситуация может квалифицироваться как ситуация мыследеятельности.

Никулин. Давайте измерим: а если представлены, но не все?

Щедровицкий. Следовательно, ситуация мыследеятельности, если в некотором стандартном языке, я бы должен сказать, что она исторична, но в том повороте, который я этому придаю: то есть в ней представлен весь набор этих смысловых организмов.

Никулин. Что такое весь набор, я вот чего не понимаю?

Щедровицкий. Откуда я знаю, что такое весь набор?

Никулин. Как отграничить те ситуации, которые должны быть представлены, от тех ситуаций, которые могут не быть представлены? За счет чего? Может, за счет какого-то тематического ограничения?

Щедровицкий. Вопрос в чем?

Грановский. Я попытался перевернуть это, когда ты говорил сначала первый вариант, но когда я переобернул это, то для меня вообще это различение исчезло, я вообще не понял первого варианта, а откуда в первом варианте берется обращение и появляется историчность? Она ведь появляется в той мере, в какой она есть настоящее, как настоящее не в смысле категории прошлое - будущее, а в той мере, в какой она вообще присутствует? А потом ей вторично присваивается статус историчной.

Щедровицкий. Естественно, и что?

Грановский. А вот теперь историчность есть как бы особый маркер, а не историчность в смысле…

Щедровицкий. Конечно, и в этом смысле никакой истории нет.

Грановский. Тогда нужно оговорить, что это совершенно другое употребление, вне контекста “прошлое - настоящее - будущее”.

Щедровицкий. Естественно, и более того, надо слово это выкинуть.

Грановский. И для этого было использовано слово “археология”.

Щедровицкий. Естественно. Но теперь смотрите, что вроде бы получается. Я могу здесь в качестве планшетика ввести планшетик, на котором изображена эта самая схема мыследеятельности, это будет нужно дальше, но я теперь в качестве рамочной конструкции ввожу следующее предположение: все то, что мы считали историей, как набор смысловых организмов, присутствует здесь и теперь в той мере, в какой эта ситуация является ситуацией мыследеятельности. Пока в потенцированной форме. Но что значит: "пока в потенцированной форме?" Я же теперь должен связать это с механизмом актуализации. Я утверждаю очень простую вещь: следовательно, гипотеза, которую я высказал, имеющая предположительно онтологический статус, дает возможность для существования мыслительной имитации, или мышления как имитации, или мышления как понимания, которое высвечивает потенцировано присутствующие в ситуации смысловые организмы и делает их явными.

Грановский. Насколько я понимаю, помня твои доклады перед съездом, дальше прояснение этого тезиса будет заключаться в построении уровней, или нахождении топики, или задаче этой топики, этих разных типов смысловых образований. Я бы все-таки остановился на том вопросе, который задал Олег (Филюк), что каждая смысловая организованность соответствует определенной ситуации деятельности, и прорисовка этой топики и есть условие этого исторического понимания, историчного во втором смысле. Оно задает это понимание, понимание в смысле осознанности, то есть рефлектирующего понимания.

Щедровицкий. Предположим, я тебе говорю: "Да". И что? Что ты говоришь в данном случае?

Грановский. Я понял, что нужно дальше делать, чтобы продолжать конструктивно то, что ты говоришь, хотя можно дальше обсуждать основания и восстанавливать вторую, третью и четвертую рамки. Ты будешь идти вторым путем.

Щедровицкий. Каким вторым?

Грановский. Ты будешь сейчас восстанавливать эти рамки.

Щедровицкий. Естественно, но эти рамки проецируются сюда, потому что я ведь теперь тоже могу нечто говорить про это на основе введенных принципов.

Грановский. А потом это отдельно будет обсуждаться? Или результатом прорисовки всех этих рамок будет одно из оснований свободного проецирования туда-сюда?

Щедровицкий. Естественно, поскольку я ведь обсуждаю в методологическом плане один вопрос: что такое переход с оргдеятельностной на онтологическую доску? И отвечаю, что это есть переход, который тесно связан с понятием рамки и рамочными техниками.

Грановский. И с понятием организованности.

Щедровицкий. И с понятием организованности, но про рамочные техники самое главное, поскольку я устроил две предыдущие игры на усвоение рамочных техник. Поэтому я со всеми, кто прошел, теперь обсуждаю этот вопрос: при каких условиях возможен этот переход? Почему он не делается? Не делается за счет отсутствия рамочных техник, за счет неумения ими пользоваться.

Грановский. У меня по ходу возникшей здесь дискуссии замечание: когда Вы обсуждаете присутствие истории в этом правом поле, то я бы сказал, что это не в той мере, в какой здесь ситуация мыследеятельности, но я бы добавил сюда эпитет исторического мыследействования.

Щедровицкий. Мне это уже безразлично. У меня есть возможность то, что Вы называете историей, снять через механизм функционирования мыследеятельности.

Грановский. Да, но в дискуссии, которая здесь прошла, Ваша вертикальная черта может рассматриваться как торец той плоскости, того самого представления, сквозь которое Вы то проходите в историю, то возвращаетесь обратно. Вот если бы этот торец развернуть и выложить, то можно было бы ответить на вопрос, что есть представление и как они там устроены.

Щедровицкий. Значит, Вы приняли тот тезис, что история и мыследеятельность есть два названия одного и того же?

Грановский. Да, но можно смотреть, как они там пересекаются, выделить их в чистом виде, как химические элементы, и соединить потом произвольным образом.

Щедровицкий. Отлично, значит теперь осталось выделить и объективировать логическую действительность, которая один раз называется историей, а другой раз объективируется и называется мыследеятельностью.

Грановский. Так и надо делать, если не бояться бинарики. Меня сильно вот эта натурфилософская бинарика смущает.

Флямер. Мне не очень понятны Ваши рассуждения по отношению к рамке, поскольку Вы все время произносите странный текст, который расслаивается на суждения о перспективности понятия и перспективности субъекта, имеющего дело с теми или иными ситуациями и превращающего эти ситуации в мыслительные. Какая перспективность будет дальше ведущей и содержательной?

Щедровицкий. Вопрос здесь в другом. Я-то вроде бы в результате этих рассуждений прихожу к тому, что этой границы опять же нет, потому что я только в той степени субъект, в какой моя субъективность совпадает с протесом актуализации смысловых организмов, а значит, в той мере, в какой я делаю потенциальную структуру актуализированной в данном контексте или данной ситуации. Поэтому вчера мне пришлось это обсуждать с Андреем Сергиным на конкретных примерах, и я приводил такую химическую аналогию: если некто X несет на себе снятый продукт или результат многих ситуаций мыследеятельности, фактически несет на себе машину индивидуализированной мыследеятельности, то он приходит в любую ситуацию, и возникает химическая реакция.

Никулин. Там сразу начинается история!

Щедровицкий. Там сразу начинается мыследеятельность, она же история. Теперь ты спрашиваешь: про какую перспективность я говорю: про перспективность мыследеятельности или субъекта? Я говорю: да нет никакой разницы! Нет этой разницы, потому что теперь все дело в торце. Правильное замечание. Но в каком смысле в торце? В том смысле, в каком за этим стоит определенная система логических техник или логик, которые позволяют эту актуализацию производить.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Школа культурной политики стенограмма v-го методологического съезда

    Документ
    Добрый день! Меня зовут Петр Щедровицкий. От лица Оргкомитета я рад приветствовать всех участников V-го Методологического съезда. Мы будем работать в течение полутора дней, закончим работу завтра к 17.
  2. Г. П. Щедровицкий Дж. Ролз: проблема социального действия и вопрос о возможности политической философии Московского методологического кружка Введение Данная работа представляет собой компаративное исследование

    Исследование
    Данная работа представляет собой компаративное исследование, посвященное сопоставлению позиций двух мыслителей - Г.П. Щедровицкого и Дж. Ролза, - в контексте методологических проблем построения политической философии.
  3. Концепция региональной политики развития малого предпринимательства Краснодарского края

    Реферат
    «Малый бизнес плохо развивается не из-за инертности жителей России. В реальной практике предприниматели наталкиваются на препятствия, создаваемые властями всех уровней,
  4. Доклады Центра эмпирических политических исследований

    Доклад
    Политический анализ: Доклады Центра эмпирических политических исследований СПбГУ/ Под ред. Г.П. Артёмова. – СПб.: Издательство С.- Петербургского университета, 2 .
  5. Политико-правовая детерминация судебной власти в контексте социального контроля

    Документ
    специальность 23.00.02 – политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии (политические науки)

Другие похожие документы..