Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Закон'
Внести изменение в приложение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 28.02.2011 N 158н "Об утверж...полностью>>
'Публичный отчет'
В настоящем Отчете представлены обобщенные сведения о предэкзаменационной (предквалификационной) подготовке (далее – обучение) и повышении квалификац...полностью>>
'Закон'
В соответствии со статьей 37.1 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 (Ведомости Съезда н...полностью>>
'Курсовая'
На протяжении последних нескольких лет можно было наблюдать значительное возрастание интереса к изучению бренда и брендинга как в научных, так и в би...полностью>>

Поездка по Низовьям Днепра

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Суслики и способы борьбы с ними

Не только при изучении прибережий Екатеринославской и Херсонской губерний, но и при самом поверхностном обозрении, даже на почтовых, не может не броситься в глаза одна особенность, любопытная для жителя северных, да и многих других губерний. Я хочу говорить о страшном ко­личестве зверьков, о которых выходят даже брошюры касательно их истребления. Маленький зверёк этот из по­роды грызунов, именуемый сусликом, аврашком и даже по некоторому правописанию овражком *(Не знаю уже на каком основании эти господа пишут овражек. Есте­ственно, что это уменьшительное. На местностях, где зверьки существуют, их называют аврах, а в некоторых даже ховряк, но, кажется, нигде не зовут их оврагами), замечателен тем, что, водясь в огромном количестве, в особенности в Но­вороссии, он уничтожает хлеб и часто бывает деятель­ной причиной неурожая. Каждому, проезжавшему по краю, приходилось видеть аврашков, бегавших по степи, сидевших или стоявших близ своих нор на задних лапках, и громким свистом предостерегавших публику о прибли­жении человека. Зверёк этот не больше крысы, серо-пепельного цвета с небольшими пятнышками на спинке, животное весьма забавное и по-видимому невинное, – делает земле­дельцу вред, поедая молодые хлеба, собственно потому, что так его устроила природа. Не смотря, однако же, на самый законный его обычай истреблять нивы, человек, тем не менее, видит в нём самого опасного врага, опаснее даже саранчи, и всеми мерами заботится об его истреблении.

Про­стой и обыкновенный способ уничтожения аврашков, извест­ный, я полагаю, в глубокой древности, состоял в том, чтобы ранней весной, когда зверьки эти не успели ещё размножиться, – истреблять их по возможности, выливая во­дой из нор, выкапываемых аврашками на близком одна от другой расстоянии. Обыкновенно собирается вся деревня от мала до велика, наполняет бочки и бочонки водой и отправляется на местность, на которой аврашки после долгого зимнего усыпления начинают бегать, кувыркаться и лако­миться зеленеющими озимыми. Облава занимает линию как можно длиннее, стараясь, однако же, чтобы не было промежутков и приступает к весьма обыкновенной операции. Отыскав нору, льют в неё воду. Как бы ни держался зверёк, но он непременно всплывает, – его тут же предают смерти и принимаются за другого. Иной потребует одного ведра, иной трёх, четырёх, однако, по большей ча­сти от двух, трёх зверёк погибает неминуемо. Способ, как видите, очень простой, но тем не менее действитель­ный. Здесь главное сознание обществом необходимости уничтожения опасного зверька, а исполнение не требует ни особых приемов, ни особенных орудий; необходимо только, чтобы деревня посвятила несколько дней, не пропустив вре­мени, когда бедные самки не успеют ещё произвести на свет многочисленного потомства. Каждому лицу или месту, ко­торому вверено руководить тёмных ближних следует только внушить простолюдинам мысль, уничтожать зверьков ран­ней весной, и результат будет самый благоприятный. К сожалению, не все лица и места, от кого зависит руково­дить простолюдином, умеют приняться за дело, а крестьянин готов, пожалуй, утверждать, что лучше не трогать аврашков, ибо если их потревожить, то они начинают свирепствовать с большей силой. Подобное поверье распро­странено повсеместно.

И так, для уничтожения аврашка су­ществует самый простой описанный способ; следовательно, стоить только наблюдать за своевременным его употреблением. Нам с вами, читатель, казалось бы, что ничего нет естественнее, но есть люди, судящие об этом иначе. Неко­торые господа, от которых зависит кое-что на белом свете, живя себе в Петербурге, или ведя кабинетную жизнь в губернском городе, смотрят на дело уничтожения авраш­ков совершенно с другой, так сказать, с высшей точки. Видя из ведомости об истреблении зверька цифры весьма неудовлетворительные, они делают заключение, что простой способ имеет неудобство, конечно, потому, что требует много воды, а воду, как известно, в степях не везде найдешь близко. Следовательно, надо придумать какой-нибудь более приличный способ для уничтожения зверьков, кото­рый был бы действительнее. И вот, благодетели земледельца пустились в изобретения. Иной придумал нечто в роде капкана, который стоит только поставить над норкой и аврашек непременно погибнет. Другому господину пришла более счастливая мысль – устроить снаряд, губительно действующий на зловредного аврашка и подвергающий этого гры­зуна неминуемой гибели. Снаряд очень остроумный. Он состоит из жестяного цилиндра, вершка три в диаметре, который с нижнего конца переходит в конус и оканчи­вается трубочкой. Недалеко от верхнего отверстия впущена в него железная решётка, на которую кладут какой-ни­будь горючий материал, посыпанный серою. Вставив эту трубку в нору, зажигают приготовленный материал и действуют мехом, с целью – удушающим дымом умертвить животное.

Третий, не менее остроумный, способ состоит в том, что в нору, в которой действительно сидит авра­шек, влить несколько ядовитого раствора. Все эти способы признаны на бумаге полезными, и некоторые образчики при­сланы для руководства тем, кому об этом ведать надлежит. На деле же, пока, действительнее всего простой спо­соб выливания. Видите ли, при всём уважении к каби­нетному труду, во всех остроумных изобретениях для уничтожения зверьков кроется не одно неудобство. Почтен­ные мужи, хлопотавшие для общего блага, имели в виду, что на степных пространствах трудно иметь достаточное количество воды, необходимое при способе выливания. Это совершенно справедливо. Но посмотрим же и на предложен­ные ими способы. Устройство машинок или капканчиков повлекло бы за собой огромное потребление леса, которого тоже в Новороссии не имеется, и если вода иной раз и далеко, то все же она не покупная, а леса и достать негде и надо заказывать миллионы машинок. Удушающие цилиндры, в свою очередь, весьма неудобны, потому что, во-первых, этого снаряда нужно большое количество, а во-вторых, они бесполезны, ибо хотя при снаряде и употребляется мех для вдувания, однако, дым трудно заставить проникнуть в глу­бину на несколько футов, чтобы он мог быть вреден животному. И сколько же надо усилий с этим орудием возле одной норки, тогда как их сотни тысяч на большом пространстве. Хотя остроумное это изобретете неприменимо, однако, я видел в одной губернии разосланные по волостям цилиндры, за которые взыскано по 1 р. 60 к. серебром, но которыми не уничтожено ни одно животное. При выливании аврашков возили в поле и эти орудия, но сколько ни старались вдувать дым в нору, он оказывал сопротивление, стремясь по своей натуре вверх и пробираясь в щели. На бумаге же польза этого инструмента доказана как дважды два четыре. Года два тому назад, в одном губернском городе, возле которого на выгоне плодятся аврашки, как-то в теплый день выехали все губернские власти про­бовать действие удушающего цилиндра. Отыскали норку, впустили снаряд, зажгли тряпку и заставили кучеров ра­ботать мехом. Дули, дули, наконец, решили, что пора уме­реть животному. Но как удостовериться? Кто-то нашёлся послать в ближайший дом попросить заступ и раскопать нору. Так и сделали. Каково же было удивление почтенного собрания, когда аврашек здрав и невредим выскочил и ушёл, не признавав вредным глубокомысленного снаряда.

Что же касается до третьего способа – ядовитой жидкости, об этом и распространяться нечего, по невозможности применения. Всё-таки лучший и дешёвый способ выливать авраш­ков водой, – при настоятельном требовании, чтобы это делалось своевременно и повсеместно. Мало будет пользы, если государственные крестьяне уничтожать на своих полях, положим, всех аврашков, а тут же на соседнем поле помещик не обратит на это внимания, быв совершенно счастлив, что ему никто не может приказать заниматься истреблением вредного животного, и аврашки размножаются в ужасающем количестве.

В заключение приведу одно очень интересное предписание по поводу этого же самого зверька. «Предписываю такому-то, с получения сего донести мне с нарочным: сколько вылито аврашков и сколько оных ещё остается». Видите ли, разные управления тотчас завели формы, ведомости, и таблицы. Может быть, кто-нибудь изобретёт средство удобнее, поговаривают о каком-то паровом орудии, но в настоящее время зверьки ничего не боятся, и посвистывают себе, сидя на задних лапках, как ни в чём не бывало.

Глава IV

Херсон

Построение города. Неверность описаний. Бульвар. Торговля. Лесные дворы. Пристань. Хлебные торговцы. Судоходство и судостроение. Евреи. Караимы. Базар. Крепость. Сад. Училище мореплавания. Памятник Говарду. Могила Говарда. Сторож. Библиотека. Оригинальный способ освещения.

Построение города

Построение Херсона относится к 1778 году. До этого времени здесь было жалкое укрепленьице под названием Александр-Шанца, заложенное конечно безо всякого политического или промышленного соображения. Только Потемкину, этому создателю Новороссийского края, пришла мысль устроить город почти при устье Днепра и соорудить крепость, под защитою которой учредить адмиралтейство – зачаток русского черноморского флота.

К могучему этому сановнику можно применить текст: «рече и быша, поведе и создашася», потому что для Потемкина, при доверенности, которою пользовался он у Императрицы, не было ни в чем остановки (* Хотя мы имеем именной указ о построении Херсона, однако не погрешим, сказав, что он был внушен Потемкиным, ибо кто лучше князя Таврического мог знать и оценить нужды и выгоды Новороссии? Вот этот указ от 18 июня 1778 г. (ХХ том полн. Собр. Законов Рос. Империи ч. 1, стр. 778). [Далее Чужбинский приводит полный текст закона. См. в папке «polnoje.sobranije.zakonov» \ «biblioteka»]). Екатерина II сама в 1787 году посетила низовья Днепра и осталась довольна выбором великолепного князя Тавриды. Закипели работы, предприимчивый коммерческий народ стекался из разных мест, и греки первыми явились в Херсон и возродили торговую деятельность. Теперь осталась только греческая церковь и то по имени, да часть города, называемая Греческим, а сами греки переселились в Одессу и другие порты Черного и Азовского морей для более обширных спекуляций, предоставив херсонскую торговлю израильтянам, которые и держат ее в руках с ловкостью, свойственною этому племени.

Неверность описаний

Здесь нельзя не упомянуть об одном обстоятельстве, до крайности любопытном – это описание Херсона в Справочном Энциклопедическом словарь гг. Края и Старчевского. Не говоря, что вся статья написана не так, как бы следовало, и разбирать ее было бы неуместно, я приведу лишь место, где говорится о населении: «Жители Херсона состоят из малороссиян, евреев, и греков (о караимах автор вовсе не упоминает). Евреи занимаются ремеслами, но только легкими, факторством, шинкуют, содержат трактиры. Греки все торгаши, сидят в маленьких лавочках» (Спр. Энц. Словарь, том XI, стр. 476).

Ведь словарь издан в 1848 г. Ведь за словарь надо заплатить 25 рублей, и если все русские города описаны подобно Херсону, что отчасти и я могу свидетельствовать прочтя описание знакомых городов, – то справочный словарь не только не может, но не должен быть настольною книгой. Велика ли мне польза, что я прочту хорошо составленное описание, взятое из иностранных источников, Орлеана, Манчестера, Нью-Йорка и т. д., а в описаниях наших губернских и портовых городов найду сведения в роде тех, какие нахожу о Херсоне! Неужели предпринимая такое важное издание, как справочный энциклопедический словарь, издатель имел в виду удовлетворить читателей, относительно русских местностей данными, почерпнутыми из забытых газет времен очаковских и покоренья Крыма? А пребывание греческих торговцев в этом городе едва ли не достигает упомянутой эпохи. Нет, как-то грустно становится, как подумаешь, чем нас угощали, да и теперь порою угощают иные господа, выступая с изданиями, о которых, пожалуй, можно подумать, что они предприняты с целью общей пользы.

Общее впечатление

Распространяться об истории Херсона не буду, потому что главные факты разработаны местными исследователями, а представлю его очерк в нынешнем состоянии, как города, в котором сосредоточивается весь каботаж днепровской системы. Херсон с крепостью и военным форштадтом занимает значительное пространство, хотя и не может похвалиться большим количеством жителей (38,000). Если подъезжать к нему водою, в особенности от Лимана, он кажется издали довольно красивым городом, тем более, что по примеру всех своих новорусских собратьев, изобильно обсажен акацией; но вблизи – это царство длинных каменных заборов, между которыми торчат дома весьма некрасивой наружности. При малейшем дожде незатейливые улицы делаются непроходимы, залиты буквально грязью; во время суши, при малейшем ветре, клубы едкой пыли обдают с ног до головы, хотя конечно не с такою роскошью как в Одессе. В самых плохих городах выдастся иногда красивая улица или площадь, – в Херсоне как-то не вышло ни того, ни другого, и если попадаются недурные здания, то на таком расстоянии и между такими извилинами, что вы легко успеете позабыть свои впечатления.

Бульвар

Вообще Херсон не может похвалиться наружностью, и не в состоянии представить ни одного здания, которое отличалось бы красотой и изяществом стиля. Одно, что можно похвалить, это так называемый бульвар, среди которого воздвигнут памятник Потемкину. Но и самый бульвар этот почти микроскопического свойства, а растительность его состоит из акаций, тамарисков, сирени, что взятое вместе не может в хороший солнечный день доставить столько тени, чтобы приютить утомленного. Сюда по вечерам собирается общество, в музыкальные дни смешанное, в обыкновенные так называемое аристократическое, и в пятницу и субботу еврейское; последнее как самое многочисленное, наполняет все дорожки. Высший класс ходит преимущественно по двум параллельным аллеям у памятника или тут же отдыхает на скамейках. У главного входа торчит неблаговидное деревянное строеньице, где помещается буфет, а на левой половине пестреет жалкая беседка, в которую никто не заходит, но которая дает о себе знать, если не красотою архитектуры, то скрипучим флюгером. На правой половине вырыт колодезь – разрядник электрического телеграфа. Собственно памятник Потемкина состоит из чугунного пьедестала, на котором поставлена колоссальная статуя князя Таврического в латах и лавровом венке. Памятник огражден железною цепью. Место, занимаемое бульваром, довольно возвышено, так что вид на реку от памятника действительно хорош, особенно вечером, когда зарево заката отразится на неисходимых камышах, расстилающихся вокруг, и ударит в паруса судов, идущих в разных направлениях. Гавань однако же скрыта строениями, и только вершины мачт со своими прихотливыми подробностями рисуются на чистом небе.

И только весною, во время цветения акаций и тамариск, бульвар этот довольно красив; впрочем, тогда и самый город принимает какой-то праздничный вид, и в воздухе далеко разносится аромат цветущих деревьев и кустарников. Летом же порыжелая и запыленная зелень вообще наводит какое-то уныние. С приезда сухим путем из Николаева или Екатеринослава город покажется весьма невзрачным: слева бросается в глаза разваливающаяся крепость, справа какие-то полуразрушенные заборы и валящиеся домики, так что если бы не фонари, которые торчат в каждой улице, можно бы не поверить в присутствие губернского и вместе торгового города.

На улицах движения нет никакого, за исключением еврейских праздников, когда это племя, по обычаю, собирается толпами и разгуливает взад и вперед, одевшись в лучшее платье и наполняя воздух быстрым постоянным говором, в котором преобладают гортанные звуки. В эти же дни и купить ничего нельзя, потому что все почти лавки и магазины, за исключением бакалейных, принадлежащих русским, заперты. Торгующий еврей или караим ни в каком случае не преступит закона, и чтобы он там ни думал, как бы, может быть, ни скорбел, но накануне праздника и в праздник запирает лавку, посвящая это время отдыху и молитве.

Улицы Херсона периодически оживляются в известные часы, когда идут ученики в гимназию и обратно, или человечество в кокардах спешит то на службу, то со службы. В праздники в условный час пробежит по улицам несколько карет, колясок и прочих экипажей, развозя чиновный люд с визитами, на которых и основано, кажется, поддержание знакомства в Херсоне, по примеру небольших городов, где общественная жизнь не пользуется никаким развитием.

Торговля лесом

В торговом отношении Херсон имеет довольно важное значение как центр, где сосредоточивается лес, железо, сало, шерсть, русские фабрикаты и зерновой хлеб, сплавляющийся из некоторых местностей Херсонской, Екатеринославской и Таврической губерний. Но главный товар это лес, который в огромном количестве приходит сюда сверху как в колодах и досках, так и вообще во всех изделиях; и поступая в руки местных торговцев, заваливает берег от крепости до верфи, по крайней мере, на двухверстном расстоянии. Отсюда уже он идет в Николаев, Одессу, Крым и даже на Кавказ, не говоря обо всем побережье. Кроме того, истребляется его множество на месте для постройки судов. Но я отказываюсь приводить данные по причине чистой невозможности, да и не советую слишком доверять цифрам, потому что не послужат они ни к чему, не представляя средств сделать и приблизительное исчисление. Занимаясь на Днепре повыше, я сначала ретиво предался было собиранию статистических данных, но скоро бросил всю эту бесполезную работу. Каждый торговец лишь покажет количество, которое он может иметь сообразно со своей гильдией, между тем как у него несравненно больше, даже в пятеро, в шестеро. Есть ли же возможность правильного заключения! Конечно, можно бы поверить все это на порогах, но и там точность цифры будет не совсем безукоризненна, тем более, что, узнав количество барок и плотов, вы, во-первых, не знаете сколько именно леса, а во-вторых, собьетесь с толку при расходе его по разным пристаням. Следовательно, учет невозможен. Одно, что можно – это поставить произвольно какую-нибудь цифру, но будет ли это добросовестно?

По официальным сведениям, сообщенным мне полицией, – в Херсоне лесных дворов 8, каждый двор торгует от 2 до 10 тысяч рублей ежегодно. Возьмите maximum и выйдет 80 тысяч, в то время, когда смело можно сказать, что здесь лесная торговля ворочает миллионами. В доказательство аккуратности полицейских сведений привожу данные, добытые мною. Лесных дворов не 8, а 20, и вот имена значительнейших лесоторговцев: Соболев, Болдарев, Фирсов, Тищенко, Волохин, Давыдов, Рыкунов, Авчинников, Фан-Юнг, Кранцфельд, Резиков, Я. Фельдман, К. Фельдман, Лещинский, Мукомель, Билик, Сакер.

Пристань

С открытием судоходства по Днепру, т. е. когда представляется возможность сплава через пороги, Херсонская набережная покрывается двойным или тройным рядом барок, брянок, байдаков, плотов и берлин, и тогда здесь закипает сильная деятельность. Надобно заметить, что берег Днепра от новой пароходной пристани и далеко вверх по речке Кошевой обведен широкой каменной набережной, удерживающей разлив реки и способствующей погрузке и выгрузке. Зато улица или полоса земли, лежащая вдоль набережной, представляет в малейший дождик невылазную грязь, в которой мучатся и люди, и животные и по которой буквально нет никакого проезда.

На это не обращено ни малейшего внимания, а между тем, казалось бы, здесь-то самая главная и вопиющая необходимость устроить шоссе, что и не могло бы обессилить такого торгового города. Я уже не говорю о распутице, но довольно полуcуток дождя, чтобы образовать настоящее болото на местности, которая постоянно и без того влажна от выгружаемых колод, складываемых в ярусы. Во время навигации эта часть Херсона оживлена как большим стечением народа, так и значительным количеством судов, стоящих от верфи почти до самой пароходной пристани. К последней пристают лишь компанейские пароходы: один содержащий постоянно сообщение с Одессой, и два буксирных, отправляющихся с баржами до Александровска. У городовой пристани появляются иногда частные пароходы: «Гусар» и «Днепр», рейсы которых не определены заранее, но объявляются особыми афишами. Городская пристань до настоящего года была в таком жалком состоянии, что не только служила к стыду города – это бы еще ничего – но не представляла уже возможности подвозить груз, изобилуя опасными провалами.

Нынешнею весною все уже обстоит благополучно, а Общество пароходства построило свою собственную прекрасную пристань, от которой ведет в город шоссе для удобства пассажиров. У последней, впрочем, движение только во время прихода и отхода пароходов, в остальные дни никого не бывает. Суда поменьше, становятся вправо от городской пристани до верфи, где толпятся также перевозные «дубы» и шаланды алешковцев и голопристанцев, готовые немедля переправить вас в Таврическую губернию. Перевозные двухмачтовые дубки устроены таким образом, что на них можно уставлять лошадей и экипажи, и потому сообщение с Таврией не имеет ни малейшей остановки. Все, кто следует сухим путем в Крым из Бессарабии, Подольской губернии и западных и южных уездов Херсонской, даже на почтовых – предпочитают ехать на Алешки, потому что здесь выигрывается верст 70 кругу, хотя пески на последнем пространстве представляют своего рода затруднения. Как только веет удобный ветер, от пристани беспрерывно отходят дубки и шаланды и, развернув паруса, отправляются своей дорогой.

Шаландщики – преимущественно мальчишки, которые ловко работают веслами и умеют пользоваться малейшим ветерком, чтобы поставить парус. Здесь же вы увидите беспрерывную погрузку и выгрузку судов, которая совершается непременно под руководством какого-нибудь еврея. Хлебная торговля вся в руках этого промышленного племени. Весною и летом я не знаю ни одного дня, в который бы не было большого движения судов на здешнем рейде, и прогулки по пристани я предпочитал одиноким своим скитаниям по пустынным и пыльным улицам города. Здесь столкновенье разных народностей, и говор не смолкает ни на минуту, прерываемый в разных местах лишь какой-нибудь народной песнью. В праздник картина менее оживлена, но не пустынна: матросы и судорабочие, сходив в увеселительное заведение, группируются по набережной, и здесь же вы увидите и щеголеватого грека в народной одежде, и франтика еврея, и разодетого вольного шкипера, и толпу оборванных и запачканных в уголь рабочих с не менее запачканной барки.

Белорусы

Простодушный белорус нисколько не стесняется ни страшной неопрятностью, ни под час неблагопристойными своими дырьями; обхватив своего земляка-приятеля, он тут же порой критикует все, что кажется ему странным или неблагообразным по его понятиям.

– Хадзем пагледим паближе на ету барыню; бач, як бака растапырылись.

– А ну яё!

– Нябось харашо, коб заставиць яё атливаць воду.

И собеседники принимаются громко хохотать, не обращая внимания, что их собственный костюм возбуждает насмешки окружающих. Иногда в толпе этих белорусов вы услышите возглас:

– А хадзем, братцы, в баньку!

Все изъявляют свое согласие, артель мигом бросается на судно. Вы думаете они пошли за бельем? Ничуть не бывало. Иные отправились проситься у прикащика, прочие поспешили захватить войлочные шапки и вышки, и толпа, как есть неопрятная и замаранная, возвращается из бани в том же виде, подвергшись только процессу паренья в удушающей атмосфере.

Жизнь у пристани

На всем протяжении набережной мальчишки и девочки, особенно последние, роются возле сложенного на берегу леса, который не успел еще поступить в ярусы лесных дворов. Все это собирает щепки и кору и, навьючив себя, сколько позволяют силы, отправляются в свои убогие жилища с драгоценной ношей. Иногда ребенок лет шести-семи тащит огромный сравнительно млюк на спине и садится отдыхать, пройдя несколько сажень. Я следил нарочно за этими собирателями, и всегда подходили они к самым несчастным лачужкам, которые лепятся по берегу; некоторые отправляются за балку.

К пристани подъезжают с разных сторон легкие суда из окрестностей, наполненные покупателями, которые спешат запастись всем необходимым, преимущественно лесом, железом и русскими фабрикатами, тем более, что имеют возможность приобретать нужные вещи прямо с барок. На каждой барке устроена каюта или, по крайней мере, навес, где за столиком восседает хозяин груза, пощелкивая счетами, и проводит целый день, сбывая свои товары и упражняясь в разнообразии божбы, потому что русский человек при продаже, не может не божиться за каждую копейку, которую потом и уступает.

Иные, помня твердо третью заповедь, действительно не приемлют всуе имени божьего, а сочинили себе, целые фразы заклятий, переходящие должно быть из поколения в поколение, потому что мне удавалось их слышать на разных местностях даже без вариантов. Но есть по этой части и импровизаторы. Один седой купец поражал меня неистощимым разнообразием заклятий, которые употреблял он чуть не за каждым словом: «Разрази меня гром небесный!»; «Провались я в преисподнюю»; «Задуши меня мать сыра земля!»; «Будь я трижды анафема!»; «Чтоб меня живого черви съели!»; «Растритысячи чертей разорви мою душу!»; «Чтоб мне пятки вверх выворотило!» и т. п. Это заклятия мрачные. Но случалось слышать и в другом роде, например, «Наплюй мне воробей в бороду!»; «Поцелуй меня хавронья в лысину!»

С барок поминутно таскают всякую всячину, носильщики и ломовые извозчики запружают набережную, а тысячи народа с песнями работают по всему протяжению. Тут же на лесных барках продаются незатейливые легкие экипажи и сани разных форм и достоинств. Не знаю уже, когда херсонским жителям удается ездить на санях, но каждый, кто держит лошадей, считает себя обязанным иметь сани, которые, как говорят, лежат себе по несколько лет без употребления. К концу лета, когда барочники посбудут товаров, на набережной закипает другая деятельность: из приднепровских деревень, даже отдаленных, появляются всевозможные овощи и плоды, которых буквально лежат целые горы на здешних базарах. При попутном ветре то и дело что несутся суда к пристани и, свернув паруса у набережной, представляют взорам разноцветные произведения окрестностей: арбузы, дыни, груши, яблоки, виноград, огурцы, капусту, картофель, морковь, лук, баклажаны (помедоры) и вообще все, что в состоянии производить почва черноземная, глинистая и даже песчаная.

Шерстомойки

Тут же у входа в верфь, на мысе, омываемом Днепром и Кошевою, устроены огромные мойки шерсти, на которых все лето происходит работа и не умолкают песни девушек. Вправо отсюда далеко тянется верфь, на которой постоянно строятся и починяются суда разного рода, и тут же по набережной на бревнах, лежащих у правого берега, полощутся многочисленные толпы прачек. Днем здесь бывает необыкновенно странное смешение звуков, которых целое производит эффект, невозможный для передачи, потому что сливаются и песни шерстомоек, и плеск воды, и стук топоров, и удары вальков и пронзительные возгласы шаландщиков, и мерные крики рабочих, вытаскивающих бревна, и, наконец, дребезжанье и звяк старого железа, вываливаемого из телег или бросаемого на судно. Но все это покрывается иногда двумя пронзительными потоками ругательств двух ссорящихся на берегу торговок или прачек, передающих окружающей публике свои взаимные неудовольствия. Вообще издали над этим местом висит постоянно какой-то странный гул, которому нет названия, но в котором нет ничего неприятного, особенно при обстановке целого леса мачт с развешанными для просушки парусами. Звонкие переливы женской песни встречаются с какой-нибудь разудалой мелодией, несущейся от плотничьей артели, и когда эти звуки разных диапазонов сливаются в воздухе, на разных концах слышатся вдруг глухое бренчанье балалайки и негармонические аккорды тульской гармоники.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Хрестоматия (Тексты по истории России). сост

    Документ
    8. Костомаров Н.И. - Великий князь и государь Иван Васильевич (Фрагменты из книги " Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.")
  2. Князю Мстиславу Мстисла-вовичу Удалому приехал зять, половецкий хан Котян. Уже много десятилетий южные русские княжества вели, по выражению С. М

    Документ
    князю Мстиславу Мстисла-вовичу Удалому приехал зять, половецкий хан Котян. Уже много десятилетий южные русские княжества вели, по выражению С. М. Соловьева, «бесконечную и однообразную» войну с половцами.
  3. Перестройка Сталина и по сей день является тайной, в книге мы ее рассмотрим и подтвердим во всех возможных подробностях, которые сами по себе, в отдельности, являются детективными сюжетами

    Документ
    Перестройка Сталина и по сей день является тайной, в книге мы ее рассмотрим и подтвердим во всех возможных подробностях, которые сами по себе, в отдельности, являются детективными сюжетами.
  4. Вольностей Войска Низового Запорожского в период существования Новой Сечи (1734 1775) Данное исследование

    Исследование
    Данное исследование было защищено 5 июня 2009 г.в качестве выпускной квалификационной работына кафедре Истории Русской ЦерквиПравославного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета.
  5. Северная война и шведское нашествие на Россию

    Документ
    В основу своей работы о шведском нашествии я положил прежде всего и больше всего, конечно, русские, материалы: как неизданные архивные данные, так и опубликованные источники.

Другие похожие документы..