Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Региональная политика государств Восточной Европы : сб. материалов V респ. Афанасьевских чтений, Брест, 4 февраля 2011 г. / Брест. гос. ун-т им. А.С....полностью>>
'Документ'
VI Международной очно-заочной научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых исследователей «Интеллектуальный потенциал вузов – на р...полностью>>
'Инструкция'
К государственной (итоговой) аттестации допускаются обучающиеся 9 классов, освоившие образовательные программы основного общего образования и имеющие...полностью>>
'Документ'
Новые условия жизни, новые требования к будущему специалисту, новые приемы принятия на работу требуют поиска новых подходов к подготовке современного ...полностью>>

Поездка по Низовьям Днепра

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Древности

Древностей нет. У одного купца я видел несколько старинных монет, собранных в окрестностях, но по ним нельзя вывести никакого заключения, во-первых, неизвестно, где найдены эти монеты, во вторых, памятники эти повсеместно разбросаны в здешнем краю.

Из двух бериславских церквей замечательна деревян­ная Воскресенская, перенесенная из Переволочной (селения Полтавской губернии), по приказанию Екатерины II. Король рассказывает, что доставлена она была на плоту. В одной из церковных книг, в которую вписывались указы и разные постановления, сохранилась собственноручная приписка священ­ника, из чего видно, во сколько обошелся наем плотников для первоначальной постройки церкви в Переволочной. Сведение это так любопытно, что привожу его целиком со всей дипломатической точностью.

«1726 г. месяца Мая получен указ от господина пол­ковника Ивана Ларионовича церковь строити. Плотников на­няли 5 человек; дал господин полковник, вышеупомянутым плотникам за строение церкви 30 руб. готовых денег, запасу 6 четвертей муки иржаной, гречаного *(Здесь надобно подразумевать борошно (мука)) 3, пшона 3, сал 3 калаша, солы 4 пуда, баранов десять, кунтуш в три рубля и прочая, да притом робили б гварнезонные работники человеков 15, горелки 10 ведр + де­сять *(Два слова нельзя разобрать) … денег рублей девять».

Теперь приделать подъезд к какому-нибудь домику, обошлось бы гораздо дороже, в особенности, если поручить составление сметы строительной комиссии.

Торговля

Торговля Берислава, ограничиваясь местной продажей, от­личается, однако же, своей оригинальностью. На базаре, т. е. в центре города и за балкой, на новых местах, вы уви­дите множество лавочек, из которых разве в двадцатой встретите красные или бакалейные товары, а то все самые грубые предметы первой потребности: деготь, пшено, сало, сер­мяги, веревки, принадлежности воловьей упряжи, готовые колеса, оси, махорку, деревянные трубки, кресала, кремни, гвозди, подоски, шапки, пояса и чоботы. Проезжего может поразить большое количество подобных товаров и лавок, потому что такие запасы требуют не менее 50,000 потребителей. Не познакомясь с бытом городка, пожалуй, можно вывести какое-нибудь курьёзное заключение, какие и действительно, встречаются в описаниях иного туриста. Но дело в том, что потребление здесь обеспечено: бериславская мест­ная торговля поддерживается только чумаками, которых еже­годно проходить здесь более 200,000 повозок. Берислав самый важный пункт, через который следуют чумацкие обозы по случаю постоянной переправы. Менее значитель­ная часть чумаков следует чрез Никополь,

С открытием весны, или вернее сказать с появлением подножного корма, любопытные и праздные торговцы (а еще год тому назад паромщики), отправляются толпами к мельницам, и взобравшись на лесенки, посматривают на широкую дорогу, пропадающую в степи между курганами. И вот где-нибудь в отдалении зоркий глаз любопытного замечает серую движущуюся полосу.

– Чумаки идут! раздается восклицание каким-то неестественным голосом и, вся публика встрепенулась и на всех лицах появляется радостное выражение.

Убедясь в действительности желанного появления, толпа спешит в город, бросая каждому встречному фразу: чу­маки идут! и лавки наполняются полным комплектом сидельцев, а паромщики идут бывало в кабак выпить на радостях, в полной уверенности набить порядочно карманы.

И вот чумаки вышли из-за последнего кургана. Мед­ленно шагают добрые волы, скрипят телеги, рослые люди в высоких бараньих шапках идут тяжелой поступью в стороне, помахивая длинными батогами. Нередко оттуда не­сётся песня, та широкая и разгульная песня, какие обыкновенно существуют между чумаками. Это особенные мелодии, чисто народные и даже сословные, без примеси чужого эле­мента. Но вот затихает песня, чумаки ближе и уже слышны возгласы: гей! соб! цабе! Ещё несколько минут и валка (обоз) останавливается на городском выгоне. Чумак непре­менно встретит надобность в чём-нибудь, и потому, вы­прягши волов, несколько человек отправляется в город – кто в лавки, кто на базар, кто в кабак, смотря по обстоятельствам.

Переправа

В прежние времена в Бериславе собира­лось по несколько тысяч возов, ибо казенная переправа, содержимая соляным правлением, до того мала на этом пункте (10 паромов), что, кроме еще перевозочных средств, около 70 вольных паромов не в состоянии были управиться. И возмутительно было смотреть на переправу, где притеснения во всех видах обрушивались на просто­людина. Известно, что на казенных паромах по положению ничего платить не следовало, но не всегда положение на бу­маге одно и тоже, что в действительности. На казенной пе­реправе всегда было даже не комплектное число паромов, следовательно, если по берегу было около 10,000 повозок, то сколько времени приходилось ожидать прибывшим последними, приняв в соображение, что иногда, по случаю противного ветра, паромы едва могли совершать в течение дня один рейс. Чумак, действительно, ничего не платит казне за процесс перевоза, но с него берут огромные деньги за очередь. Не буду утверждать, что здесь живился смотритель переправы с товарищами, но что ни один чумак не пе­реправляется даром, – это известно всему чумацкому сословию. Лоцмана казенные брали то же, что и вольные промыш­ленники, но чумаки предпочитали первых, потому что у них больше исправности. Эта странная, искони существо­вавшая недостаточность перевозочных средств, вызвала не­обходимость со стороны частных промышленников устрой­ства особенных паромов, приспособленных собственно к перевозке чумацких обозов. Неудобство казенной переправы было вопиющим делом еще при дюке де-Ришельё: генерал-губернатор этот был забросан прошениями, в которых изъяснялось, что чумаки ожидали по месяцу. То-то было золотое время для смотрителя и городничего! Эти чи­новники всеми силами старались не допустить конкуренции вольных промышленников. Объезжая край, главный начальник, однако же, пожелал лично удостовериться в справедливости жалоб. Ходить было далеко не зачем, стоило только призвать десятка два чумаков из многочисленных таборов, окружавших город. Старики рассказывают ори­гинальный ответ одного чумака на вопрос генерал-губернатора – давно ли ожидает очереди. Я искренне верю этому ответу, потому что он в духе малоруса.

– Не скажемо, ваше сіятельство, скільки іменно стоїмо тижнів (недель), бо вже давно лічить (считать) обридло (надоело), а знаю тільки те, що як прибули, то одуд (удод) саме гніздо мостив, а теперь уже одуденята повилітали.

Тогда же разрешено было частным лицам содержать вольные паромы.

Потребность в этом была так велика, что многие бериславские жители продали волов, бросили земледелие и устроили паромы, состоявшие из огромной барки, в которой сплавляют товары сверху, с помостом, могшей вместить около 80 повозок разом. Такая громада стоит здесь до­вольно дорого. Иной хозяин, продав рабочий скот, должен был занять денег для устройства парома, но, приобретя барку, считал себя обеспеченным. Поработав весну, он мог лежать на боку круглый год, позаботясь только выта­щить и осмотреть паром – не нужна ли какая починка. Он даже не имел необходимости нанимать не только по­мощника, но и гребцов. В этом оригинальном способе перевозки были только три условия: судно, хозяин и его дикий произвол относительно цены, а остальное все улажива­лось само собой. При известии о приходе чумаков, когда купечество бросалось в лавки, паромщик отправлялся в кабак и потом шёл спокойно валяться дома: он знал, что чумаки сами его отыщут. Здесь происходил торг. В этом отношении паромщики держались строго-принятой си­стемы – ломить как можно дороже и не уступать ни копейки. Они очень хорошо знали, что чумакам необходимо переправиться чрез Днепр, что чем более стоять на берегу, тем дороже обойдётся корм волов, и были глухи ко всевозможным убеждениям. В 1857 году насмотрелся я на эти сцены и, признаюсь, никогда и нигде не видал проявления подобного необузданного произвола. В иное время доходило до рубля серебром с фуры! Рассказывают, что было и больше, но рубль смело можно положить нормой. Сторго­вавшись в цене, паромщик указывал чумакам судно и только наблюдал, чтобы уставилось как можно больше возов, а до остального ему не было никакой надобности. Чу­маки должны были сами нагрузить, потом гресть, идти на шестах или тянуть гужем, смотря по надобности, а па­ромщик только правил рулем. Переправа между Бериславом и Каховкой, во время разлива, версты четыре, и если случался противный ветер, то при быстроте течения паро­мы иногда сносило далеко вниз, и надо было тянуться бичевой, что продолжалось иногда целые сутки! Люди в уси­ленной работе, скот голоден, а тут ещё иногда пролив­ной дождь. Паромщик, завернувшись в добрый кобеняк, не обращал ни на что внимания; он знал, что не завтра, так послезавтра не останется без заработка. Бериславская переправа была одним из горьких вопиющих неудобств чумацкого сословия. В прошлом году я видел уже совер­шенно другую картину. Каховский помещик Н. Н. Куликовский заказал в Англии пароход и, рассчитав, что выгоднее всех рейсов поработать месяца три дома на переправе, предложил чумакам свои услуги: 30 коп. за нагру­женную телегу и 25 – за порожнюю. Вольные паромщики посмеивались, как, вообще, невежество смеется над полезным нововведением, и были уверены, что пароход не в состоянии выполнить этой задачи. На это имели они, впрочем, причину. До моего приезда приходил для чего-то из Херсона маленький пароходик «Луба» и сделал неудачный опыт буксирования паромов. Во-первых, пароход был малосильный и взял на буксир две барки, нагруженные большим количеством возов; во вторых, должен был идти против сильного течения и жестокого ветра. Он бросил паромы, к вящему удовольствию бериславцев. Каково же было их удивление, когда ручной пароход Куликовского, зацепив два парома с полным грузом, быстро переправил их через реку и, спустив их у пристани, взял на буксир новые паромы и потащил их против течения полным ходом. Я был в это время в Бериславе и сидел на скале у лесной пристани, где обыкновенно собираются любопыт­ные. На другой день та же история. Ожили чумаки, повеселели их загорелые лица, и малорусский юмор не мог не проявиться при встрече их с паромщиками. Из последних самые жадные были еще уверены, что он (пароход) не долго продержится, и даже намекали чумакам, что тут, должно быть, нечистая сила, которою не следовало бы и поль­зоваться... Но чумаки подсмеивались по своему и сыпали остротами.

– Точно, дядюшка, машина хуже, сказал однажды мо­лодой чумак, сняв шапку перед старым паромщиком: не успеешь канальство выкурить люльки, как уже на том берегу, и кричат тебе: выгружайся!

– По-моему, не стоит он ваших паромов, подхватывает другой; свистит да шипит и не дает погулять на берегу, эдак, с недельку.

Опустились руки у паромщиков. Они уже предлагали чумакам по 20, наконец, по 15 к. с воза, но те и слышать не хотят, и дали слово, если только пароход будет ходить и по наведении моста, переправляться на пароходе. Надобно сказать, что бериславский мост ведет на ту часть дороги, которая изобилует глубоким песком, лежащим до самой Каховки, что представляет для чумаков большое затруднение, особенно когда они идут с солью. Говорят, паромщики подавали жалобу на Куликовского, что он лишил их хлеба, т. е. другими словами, – лишил возмож­ности грабить проезжих. Не могу утверждать, но слышал, что на их просьбу последовала резолюция такого содержания: «если они находят для себя невыгодным в настоящее вре­мя содержать паромы, то могут строить пароходы». В нынешнем году они вытащили уже на берег свои барки и делают из них разные постройки. Нет сомнения, что снова займутся они хлебопашеством и станут добывать хлеб честным трудом, без обиды ближнего. Переправа от соляного правления, говорят, уничтожается. Стоя казне очень дорого, она не достигла своей цели: ни один чумак не переезжал, не заплативши того же, что и вольным промышленникам. Допустим, что ни один чиновник не принимал участия в этих злоупотреблениях, но легче ли от этого народу! Десятки тысяч живых свидетелей не только подтвердят это, но порасскажут множество чрезвычайно интересных фактов. Казённые переправы хоть с виду и даровые, но в сущности обходятся дорого. Бериславская же всегда отличалась своею неисправностью, гру­бостью лоцманов и их необыкновенною жадностью. Но, даст Бог, все это у нас вытиснится с распространением паровых сообщений, грамотности, а больше с развитием в молодом поколении других принципов. Уничтожение бериславской казенной переправы ни кого не опечалит. Даже, я полагаю, сам смотритель теперь не очень пожалеет об этом оттого, что ему удалось построить хорошенький домик.

Как разорились паромщики

Как, однако же, всё странно устроено, что одно предприятие непременно благоденствует на счет другого. С улучшением бериславской переправы мы уже видели, что исчезло 70 паромов, которые существовали промыслом. Са­мые торговцы, владетели простонародных лавочек, жалуются на уменьшение торговли. Чумаки, прибывая к Бериславу, теперь уже знают, что на Днепре нет остановки, «спешат к берегу и разве мимоходом запасаются необходимым, имея в виду сделать покупки на другой стороне в Каховке, между тем как в прежнее время, стоя недели по две, они от скуки ходили по базару и покупали иногда предметы далеко не первой необходимости. В этом случай довольно важно еще и то обстоятельство, что г. Куликовский, желая более приохотит чумаков переправляться на пароходе, отвел им у себя в Каховке участок степи, на котором они могут пасти волов без платежа. Разумеется, это для чумака не последняя выгода. Кроме паромщиков лишились еще дохода и многие рабочие – плотники и коно­патчики, которых образовалось довольно, и которые брали большие деньги за работу. Но это не будет красным словцом, если сказать, что здесь потерял несколько десятков тысяч не город, но собственно винный откуп. Сумма эта не разливала благоденствия в Бериславе, не увеличивала оборотного капитала, а посредством кабаков сосредоточива­лась в питейной конторе. Сословие паромщиков, за редкими исключениями, предавалось пьянству. Стоит посмотреть на избы некоторых паромщиков, имевших порядочные ба­рыши – деньги значительные для крестьянина. Возле иных не только нет признака довольства, но даже ни какой ого­рожи. В доме та же бедность. Случалось, впрочем, что два, три паромщика, собрав деньги, вверяли их жидкам без всякого документа, но не получали обратно ни процентов, ни капитала. Об одном рассказывают любопытный факт.

Как еврей не рассказал о том, что взял на сохранение деньги

Паромщик, как все простолюдины, не желая пока­зать, что есть у него деньги, но вместе с тем желая по­лучить с них пользу, – вверил тысячи две знакомому еврею для торговли, заставив последнего побожиться, что не скажет ни кому об этом. Сам же со своей стороны произнес клятву, что со своей стороны не выдаст тайны. Прошел год: Паромщик потребовал процентов. Еврей сразу озадачил его положительным отказом. Паромщик пожаловался, но как не было документа, жалоба осталась, без последствий, При свидетелях еврей постоянно отказывается от долга и грозит еще искать за бесчестие, а наедине го­ворить паромщику: – я божился никому не говорить и не го­ворю, что взял у тебя деньги, а ты между тем нарушил свою клятву, рассказывая каждому.

Как деньги вылетели в трубу

Интересный тоже был случай с одним стариком, под­тверждающий, что выражение «вылетел в трубу» иногда, буквально прилагается к жизни. Старик собрал довольно денег и, желая повернее скрыть сокровище от любопытных сыновей, не положил в сундук, но вздумал сохра­нить их в трубе, за вьюшкой, и покрыл сверху камнем. Однажды приходит к нему приятель и просить в займы безделицу. Старик тотчас же полез в трубу и снял ка­мень со своего сокровища. Приятель, входя позабыл притво­рить дверь, а на улице был ветер, и разноцветные кре­дитные билеты пошли кружиться в воздухе. Говорят, однако же, что большую половину собрали, а остальное Бог знает куда давалось.

Бериславский рынок и евреи

И так, бериславской торговли, основывавшейся чисто на спекулятивных принципах, угрожает упадок, который и предотвратить почти невозможно. Собственно местная торговля весьма слаба, как потому, что жители мещане обходятся лишь предметами первой потребности, так и по отсутствию в окрестности помещиков, обыкновенно приносящих дань местным лавочникам. Во время пребывания в этом городке, живя постоянно на базаре, я часто ходил по рынку, и по количеству народа судил о его потребностях. Базары собираются небольшие, преимущественно приезжают колони­сты шведы, немцы, евреи и немного поселян, а из покупателей сельских произведений появляются больше евреи, которые с каким-то особенным жаром торгуют необхо­димые припасы или закупают продукты для спекуляций. Оборотов значительных нет и у евреев; скупив по мелочам небольшое количество хлеба, иудей тотчас грузит его на судно и отправляет в Херсон, довольствуясь малым барышом, если не принимать в расчёт, что ловкий сын Израиля надует простака крестьянина, т. е. обвесит, обмерит или обсчитает. Не раз я видел, как обсчитанный бедняк ходит и для утешения жалуется встречному и попе­речному. Что бериславские евреи ведут дела свои не совсем чисто, можно видеть из одного весьма убедительного факта: у торговца хлебом вы можете, если надобно, купить четверть несколькими копейками дешевле, чем у производителей!

Этнографические особенности Берислава

Жители Берислава состоят из наплывного населения малорусского племени, и все оттенки местностей уже успели сгладиться, так что черниговец утратил свое уо вместо малорусского и, заменяющего букву о в именительном единственного числа (напр, кінь, віл, сіль, черниговцы произносят куон, вуол, суоль. Обычаи те же, что и везде в Малороссии, только большой торговый путь – судоходная река и общение с разнородным людом положило свой колорит и на крестьянина. Везде вы уже сталкиваетесь с мещанством, нигде не увидите простодушия, плутовство успело пустить корни в массу, и самый костюм утратил крестьянский характер. Женщины преимущественно ходят в длинных платьях весьма уродливой формы, а зимой в заячьих шубах. Мужчины одеваются в отвратительные чуйки, которые, нисколько не подходя к европейскому платью, гораздо безобразнее крестьянского казакина, и только – единственное отличие малорусского происхождения – встречаются ещё по­всеместно широчайшие шаровары. По праздникам девушки выходят довольно пестро одетыми, в цветных платочках на головах, употребляя также шушун, верхнее платье, лю­бимое мещанками. Это что-то в роде капота, только без талии, с круглым отпускным воротником, который, све­шиваясь полукругом, не доходит, однако же, до пояса. Девушки из-под платочка выпускают косу. Надобно от­дать справедливость, что между прекрасным полом встре­чается много хорошеньких. Есть личики чрезвычайно интересные, и, как говорят хорошо знающие быт городка, нравственность женщин не испорчена, не смотря на огром­ный наплыв постороннего народа. А это в подобных местностях большая редкость. Впрочем, главный прилив составляют чумаки и чернорабочие, которые, как истые малорусы, если и не прочь понежничать, то не заходят слишком далеко: женатые, сохраняя супружескую верность, хо­лостые из любви к своей коханке. Наконец, время не дозволяет сближаться до короткости, а военных постоев теперь нет в Бериславе.

Общепит

Заведений в роде рестораций – два, но самого плохого разбора. Кроме чая, вина и селедки, местные потребители ничего не спрашивают, а если случится, что проезжий, обма­нутый названием трактира, потребует порцию-другую, то, во первых, подождет, пока приготовят, а во вторых, ему придется уйти с тем же неутоленным голодом, разумеется, заплативши деньги. Иногда какие-то пальто чудовищного по­кроя приходят играть на не менее чудовищном бильярде, попадаются даже и фуражки с кокардами, но это бывает довольно редко, потому что в провинциальных городках принято считать предосудительным посещение трактира. Кроме последнего обстоятельства, бериславские трактиры лишены по­сетителей и по той ещё причине, что в них нельзя выпить рюмку водки. Это зависит от жадности местного откупщика. Чтобы иметь право на продажу жалкой сивухи, трактирщик обязан платить в контору с каждого ведра 15 рублей серебром.

Зато в Бериславе много кабаков, которые посещаются очень усердно, не смотря на то, что целовальники с особенным усердием занимаются исследованием смешения спирта с во­дой; занятие, впрочем, повсеместное во всех питейных конторах, о чём знает и говорит во всеуслышание народ и о чем, наконец, изредка поговаривают и печатно, В самом деле – факт довольно странный: вопиющее злоупотребление так явно, а между тем продолжается безнаказанно. Я не понимаю, как можно не возмущаться при виде бесстыдного цинизма, с каким совершаются многие откупные операции. Вода вливается в водку чуть не на улице, а добрые люди должны платить большие деньги за эту противозаконную смесь, и никто не имеет права возвысить голоса. Кроме того, случается, что контора, не находя выгоды продавать трёхпробную водку, продает так называемую в народе сладко-горькую, увеличивая цену вдвое и подмешивая в тот же самый полугар какую-то гадость.

Бериславская ратуша со своей стороны покровительствуете монополии продажи квасу, отдав ее на откуп одному содер­жателю. Пользуясь своим правом, квасник продает отвра­тительное пойло и берет за него произвольную цену. Прежде этой продажей промышляли бедные женщины торговки, которые, торгуя съестными припасами, держали и квас, разу­меется, стараясь о лучшем качестве напитка, при конкуренции. Теперь же торговкам надо покупать право у квасника, и последний ломит такую цену, которую выработать торговке невозможно.

Общественные учреждения

Дворянское общество в Бериславе самое крошечное, по­тому что круг чиновников ограничивается городничим, почтмейстером, письмоводителем полиции, секретарем ра­туши, доктором, смотрителем переправы и инвалидным начальником. При согласии поименованных лиц еще можно как-нибудь проводить время, хотя эти собрания и не отли­чаются разнообразием. Литература не в ходу; из повременных изданий я встречал только «Одесский Вестник» и «Сын Отечества».

Есть, однако же, вольная аптека, больница и приходское училище.

В лавках можно найти все необходимые товары, а из ремесленников нет ни в одном недостатка, начиная от кузнеца и сапожника, до часовых дел мастера и серебре­ника. Ремеслами, как водится, занимаются евреи. Мне рассказывал один старожил, что наплыв Иудейского племени произошел только со времени изгнания евреев из Нико­лаева, но что до тех пор жил один только иудей в Бериславе, который пользовался всеобщим расположением. Лейба был такой славный, говорил мне рассказчик, что когда мы услыхали, что из Николаева собираются к нам сотни жидов, и, разумеется, сильно испугались, он тоже держал руку за нами и сказал: «если б это была неправда, я поставил бы полупудовую свечу в вашу церковь, так я не люблю своих!».

И много мне стоило труда разуверить добродушного рассказчика, что этот милый и славный Лейба действительно пожертвовал бы и не полупудовую свечу, чтобы не селились евреи, потому что ему одному было большое раздолье эксплу­атировать простаков при всяком удобном случае.

Скворечники

Берислав первый городок на Днепре, наружность которого отличается от прочих одной оригинальностью: у редкого дома не увидите высокого шеста с пучком сухих ветвей на верху, с пустой высушенной тыквой, или деревянным домиком. Это временные приюты для скворцов, которые, встречая готовое помещение, охотно в нём посе­ляются и пением своим вознаграждают радушного хозяина за гостеприимство. Пение это, в особенности весной, с восходом солнца, чрезвычайно приятно; если поет вместе не­сколько скворцов, выходит оригинальный концерт, кото­рый я предпочитаю пению всевозможных чижиков, снегирей и щеглёнков. Любопытно следить ранней весной, как скворцы осматривают свои воздушные жилища и, посидев в одном, перелетают в другое, словно выбирают более удобное.

Местный колорит

Весной, по утрам, заметно в Бериславле особенное мно­голюдство. Это собираются чернорабочие, за которыми присылают помещики из далеких местностей.

К реке несколько спусков, на одном из которых сохранилась каменная мостовая, сделанная еще в двадцатых годах; но спуск этот отличается необыкновенной крутизной, и поэтому как теперь, так, вероятно, и прежде, мостовой этой невозможно было пользоваться.

У бериславской пристани или, лучше сказать, вдоль берега от казенной переправы и вверх до реки Космахи стоять мореходные лодки, дубы и шаланды. Последние составляют собственность бериславцев, а лодки и дубы есть и захожие, зафрахтованные евреями для отвоза хлеба в Херсон более богатым спекулянтам. Здесь, однако ж, нет ни одного вольного матроса. Собственно бериславские лодки и дубы, по­строенные по образцу никопольских, с темь же вооружением и с тем же порядком управления. Шаланды – это небольшие ялики для переправы пеших; при попутном ветре ставится небольшая мачта, а не то шаландщик работает двумя вёслами, как невские лодочники, и ловко управляет своим суденышком. На этом берегу всегда жизнь и движении, и он усыпан народом: матросами, пассажи­рами, прачками, удильщиками. Под вечер компания эта уве­личивается девушками, которые спускаются за водой к Днепру и с песнями совершают своё путешествие. Иногда бывают занимательные сцены. Вот на полугоре встречается вереница девушек, легко в припрыжку идущих с пустыми ведрами, и другая, медленно подымающаяся на гору, уже с водой.

– Подождите нас, мы скоро вернемся и пойдем вместе, кричат первые.

– Вот охота нам ждать, да нас и выбранят дома, мы и так промедлили, отвечают другие.

Какая-нибудь шалунья подаёт сигнал и выплескивает воду у более неосторожной, и нередко весь караван с опу­стошёнными ведрами гонится вниз за проказницами, которые уже сбежали под гору. Иной раз идет перебранка, но через несколько минут все с полными вёдрами, мирно возвращаются рядом в город. Бывает, что ловкие парни нападают тоже с целью выплеснуть воду, но тут ведра мигом ставятся на землю, и девушки дружно, вооружив­шись коромыслами, обращают неприятеля в бегство. Затем следует хохот, а новый караван готов уже начинать обычную проделку.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Хрестоматия (Тексты по истории России). сост

    Документ
    8. Костомаров Н.И. - Великий князь и государь Иван Васильевич (Фрагменты из книги " Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.")
  2. Князю Мстиславу Мстисла-вовичу Удалому приехал зять, половецкий хан Котян. Уже много десятилетий южные русские княжества вели, по выражению С. М

    Документ
    князю Мстиславу Мстисла-вовичу Удалому приехал зять, половецкий хан Котян. Уже много десятилетий южные русские княжества вели, по выражению С. М. Соловьева, «бесконечную и однообразную» войну с половцами.
  3. Перестройка Сталина и по сей день является тайной, в книге мы ее рассмотрим и подтвердим во всех возможных подробностях, которые сами по себе, в отдельности, являются детективными сюжетами

    Документ
    Перестройка Сталина и по сей день является тайной, в книге мы ее рассмотрим и подтвердим во всех возможных подробностях, которые сами по себе, в отдельности, являются детективными сюжетами.
  4. Вольностей Войска Низового Запорожского в период существования Новой Сечи (1734 1775) Данное исследование

    Исследование
    Данное исследование было защищено 5 июня 2009 г.в качестве выпускной квалификационной работына кафедре Истории Русской ЦерквиПравославного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета.
  5. Северная война и шведское нашествие на Россию

    Документ
    В основу своей работы о шведском нашествии я положил прежде всего и больше всего, конечно, русские, материалы: как неизданные архивные данные, так и опубликованные источники.

Другие похожие документы..