Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
Цель обучения по данной дисциплине – ознакомить студентов с сущностью, категориями и принципами организации информационных систем, рассмотреть назнач...полностью>>
'Закон'
1. Утвердить прилагаемые изменения, которые вносятся в акты Правительства Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "Об обяза...полностью>>
'Документ'
Экономика России испытывает воздействие со стороны других стран и международных организаций. В то же время она сама своей социально-экономической сит...полностью>>
'Лекция'
Ручные средства более трудоёмкие, но обеспечивают максимальную гибкость. Автоматизированные и Автоматические средства являются наиболее производитель...полностью>>

Выдающиеся люди Чувашии

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Айги Геннадий Николаевич

Раздел: Выдающиеся люди Чувашии



Подробнее:
Геннадий Николаевич Айги (настоящая фамилия Лисин; 21 августа 1934, Шаймурзино, Чувашия — 21 февраля 2006, Москва) — чувашский поэт, писавший на чувашском и русском языках и внёсший огромный вклад в мировую пропаганду чувашской поэзии и чувашской культуры.

В 1953 году Айги закончил Батыревское педагогическое училище имени И.Я. Яковлева и поступил в Литературный институт имени М.Горького. После окончания института Геннадий Николаевич Айги более 10 лет проработал в Государственном музее В.В. Маяковского старшим библиографом, заведующим изобразительным сектором фондов музея.

Первые стихи Геннадия Айги напечатаны в журнале "Ялав" в 1949 году, первая книга стихов "Аттесен ячeпе" ("Именем отцов") опубликована в 1958 году. В 1961 году стихи молодого поэта Айги появляются в переводе на русский язык на страницах "Литературной газеты".

Становлению Геннадия Айги во многом способствовали поэты Борис Пастернак и Михаил Светлов. С 1970 года Геннадий Николаевич Айги - писатель-профессионал.

Благодаря активной переводческой деятельности Айги чувашская культура стала близкой людям, говорящим на других языках. Под эгидой ЮНЕСКО поэтом составлена "Антология чувашской поэзии", изданная в Англии, Венгрии, Италии, Франции и Швеции. Геннадий Николаевич Айги также перевел на чувашский язык произведения зарубежных авторов, которые были объединены в антологии "Поэты Франции", "Поэты Венгрии", "Поэты Польши".

Геннадий Айги является лауреатом премии Андрея Белого (1987), Пастернаковской премии (2000, первый лауреат), премии Французской Академии (1972), премии имени Петрарки (1993) и др.

Труды Геннадия Николаевича Айги:

  • Стихи 1954—1971. — Мюнхен: Verlag Otto Sagner, 1975.

  • Отмеченная зима: Собрание стихотворений. — Париж: Синтаксис, 1982.

  • Здесь: Избранные стихотворения. 1954—1988. — М.: Современник, 1991.

  • Теперь всегда снега: Стихи разных лет. 1955—1989. — М.: Советский писатель, 1992.

  • Свечи во мгле и несколько песенок. — М.: Раритет-537, 1992.

  • Тетрадь Вероники: Первое полугодие дочери. — М.: Гилея, 1997.

  • Поклон — пению: Сто вариаций на темы народных песен Поволжья. — М.: ОГИ, 2001.

  • Продолжение отъезда: Стихотворения и поэмы. 1966—1998. — М.: ОГИ, 2001.

  • Мир Сильвии. — М.: Издательство "А и Б". 2001.

  • Разговор на расстоянии: Статьи, эссе, беседы, стихи. — СПб.: Лимбус Пресс, 2001.

Выставка памяти Геннадия Айги

В Национальной библиотеке Чувашской Республики открылась выставка памяти народного поэта Чувашии Геннадия Айги, сообщает  ИА REGNUM. В экспозиции представлена литература о жизни поэта, а также уникальная коллекция изданий поэта, подаренных библиотеке самим автором в разные годы.

Айги признавался, что такого собрания нет даже в его домашней библиотеке. В него вошли ставшие уже букинистической редкостью первые книги поэта на чувашском языке "Аттесен ячепе" (1958), "Петем пурнасшан секлене музыка" (1962), его первые переводы ("Василий Теркин" Твардовского, "Облако в штанах" Маяковского), первые издания на русском языке, начиная с томика избранных сочинений "Здесь" (1991).

Геннадий Айги был известен не только как поэт, но и как переводчик и составитель. Особое место занимает подготовленная им знаменитая "Антология чувашской поэзии" и ее переводы на венгерский, итальянский, английский и шведский языки. Интересны книги с переводами Айги на чувашский с языков народов мира, которые он освоил самостоятельно. В первую очередь, это антология "Поэты Франции", за которую в 1972 году Айги был удостоен премии Французской Академии, а также антологии "Поэты Венгрии" (1974) и "Поэты Польши" (1987). Наряду с ними представлены переводы Айги с идиш и итальянского.

Особую ценность представляют сборники стихов, изданные за рубежом на многих языках народов мира - немецком, французском, английском, японском, словацком, чешском, польском, болгарском и других, а также издания на русском языке, подготовленные его другом, парижским издателем, художником и писателем Николаем Дронниковым.

Один из разделов выставки содержит материалы о жизни и творческой деятельности поэта. О его поэзии, непохожей ни на какую другую, о его стремлении и умении "внести тембр мировой поэзии в чувашскую поэзию" и вывести последнюю на мировой уровень, в мировое культурное пространство, о его даре собирать вокруг себя целые "миры этих глаз", таланте организатора и вдохновителя культурных мероприятий мирового уровня и значения рассказывают книги-исследования творчества, языка, становления, развития, непостижимости Геннадия Айги.

Напомним, Геннадий Айги (Лисин) скончался 21 февраля в Москве после тяжелой болезни на 72 году жизни. Его творчество всегда было востребовано мировой литературой и поэзией больше, чем на родине. На разных языках издано более ста его книг. Его читают и переводят в более чем 50 странах мира. Родившийся в Чувашии и творивший по совету Бориса Пастернака на русском языке поэт был одним из наиболее издаваемых в мире.

Подготовила Янина Птак

Геннадий АЙГИ

поэт

21 августа 1934 — 21 февраля 2006


Фото: Дмитрий Кузьмин, 2005

Визитная карточка

ВЕРШИНЫ БЕРЕЗ – С ДЕТСТВА
И ДО СИХ ПОР

будто
все то же:

о
затихание – после
шепота
взгляда
и слуха –

(и я забывал это было всю жизнь забывал колыбельную голосом бывшую чтобы всю жизнь вспоминать колыбельную будто безмолвно-первичную духом меня изначально раскрывшую шириться мне обещая свободно без края) –

о
затиханье – (давно уже нет никого):

воздух – в вершинах:

берез


1983

Биография

Родился и вырос в Чувашии. В конце 1950-х – студент Литературного института, был близок к Борису Пастернаку (исключен из института в связи с травлей последнего). Выпустил около десятка стихотворных книг на чувашском языке, антологии французской, польской и венгерской поэзии в переводе на чувашский. С 1960 г. писал только по-русски. Жил в Москве, в 1961-1971 гг. работал в Музее Маяковского. С 1967 г. публиковался за рубежом, сперва в переводах (чешский, словацкий, французский...), с 1970 г. и в эмигрантских изданиях. Первая книга издана в 1975 г. в Мюнхене. С 1988 г. публиковался и в России. Командор Ордена Искусств и Литературы (Франция), лауреат премий имени Андрея Белого, имени Пастернака, имени Петрарки.

Прямая речь

Поэзия дает чувство значительности жизни. Ее конкретности. Вот листва шуршит, потом, у человека глаза сияют, сумерки, или вот эта весенняя погода за окном, она насыщена значительностью, каким-то... ожиданием, она указывает на значительность и серьезность жизни, превышающую нас, которую мы переживаем, не замечая. Мы просто идем в лес, гуляем, смотрим, вот он, мир, поле, дерево, а поэзия дает осмысление этому... Поэзия — это способ или средство, если хотите, коснуться каких-то сущностных вещей в мире.

Из интервью Славе Сергееву



То, что я делаю, – не верлибр и не свободная поэзия. Она просто без рифм, и поэтому вопрос ритма становится необычайно важным, потому что каждый раз творишь свой собственный ритм. Это не то, что писать четырехстопным ямбом или в любой силлаботонической или тонической системе, которая сама себя ведет. А у меня через каждую строку все меняется. И все должно быть цельно. И тут ритм становится главной силой. Рифмы не нужны, потому что их роль переклички берет на себя нечто совершенно другое. Поэтому задача заключается в построении, и речь идет о новом конструктивном виде. Новый тип конструкции, новый тип построения пространства.

Из интервью журналу "Зеркало"

Предложный падеж

Поэзия, как наука, бывает фундаментальная и прикладная. Фундаментальная поэзия сосредоточена на решении своих собственных, творчески-таинственных задач. Поэзия прикладная пользуется стиховой формой для обслуживания задач внеэстетических: политико-публицистических, информационно-описательных, нравственно-проповеднических, религиозных (в узко-церковном смысле слова). Эти два вида поэзии существовали и будут существовать всегда, развиваясь то в споре, то во взаимодействии. Необычность творческого облика Айги обусловлена тем, что у него нет прикладных стихов, этому поэту природно свойственна стопроцентная эстетическая свобода.

Владимир Новиков. Из статьи «Больше чем поэт»

Библиография

Стихи 1954—1971

Мюнхен: Verlag Otto Sagner, 1975.

Отмеченная зима

Собрание стихотворений. — Париж: Синтаксис, 1982. — 624 с.

Здесь

Избранные стихотворения. 1954—1988. — М.: Современник, 1991. — 287 с.

Теперь всегда снега

Стихи разных лет. 1955—1989. — М.: Советский писатель, 1992. — 320 с.

Свечи во мгле и несколько песенок

М.: Раритет-537, 1992. — 160 с.

Тетрадь Вероники: Первое полугодие дочери

М.: Гилея, 1997. — 112 с.

Друг этих лет: К 60-летию Игоря Вулоха

Чебоксары: Руссика, ЛИК Чувашии, 1998. — 30 с.

Поля в городе: Листы во Францию

Чебоксары: Руссика, ЛИК Чувашии, 1998. — 60 с.

Памяти музыки: К 250-летию со дня рождения Ф.Шуберта

Чебоксары: Руссика, ЛИК Чувашии, 1998. — 52 с.

Поклон — пению: Сто вариаций на темы народных песен Поволжья

М.: ОГИ, 2001. — 56 с.

Продолжение отъезда

Стихотворения и поэмы. 1966—1998. — М.: ОГИ, 2001. — 112 с.

Мир Сильвии

М.: Издательство "А и Б". 2001. — 40 с.

Разговор на расстоянии

Статьи, эссе, беседы, стихи. — СПб.: Лимбус Пресс, 2001. — 304 с.

Поля-двойники

М.: ОГИ, 2006. — 232 с.

Газета «Советская Чувашия»,
9 октября 2004 года.

В эти дни республика празднует 70-летие со дня рождения народного поэта Чувашии, человека с мировым именем Геннадия Айги. Сегодня в Чувашском государственном музее состоится торжественный вечер, посвященный юбиляру. В нем примут участие литераторы из Москвы, Санкт-Петербурга, Татарстана, сын Геннадия Айги Алексей, супруга поэта Галина Борисовна Куборская-Айги. Ожидается приезд искусствоведа Андерсен Треольс из Дании, музыканта Ивана Соколова из Германии, редактора журналов «Футурум АРТ» и «Дети РА» Евгения Степанова. В воскресенье гости побывают на родине поэта — в деревне Шаймурзино Батыревского района.

Геннадия Айги я знаю давно. В скромном, добром и рассудительном отроке уже тогда, в пору его юности, жила пламенная любовь к родной литературе. В 1951 году известный писатель, кандидат в депутаты Верховного Совета республики Леонид Агаков и Николай Евстафьев отправились в село Первомайское Батыревского района. Первым их встретил молодой поэт Геннадий Айги. На встречу с писателями юноша приехал из родной деревни Шаймурзино на лыжах.
Уже в ранних стихах Айги чувствовалась поэтическая душа. Тернистым был его творческий путь. Выпускник Батыревского педагогического училища в 1953 году поступил в Литературный институт имени М. Горького, после которого остался работать в Москве, в государственном музее Владимира Маяковского. Меня немного огорчило то, что подающий большие надежды поэт не вернулся в родную Чувашию. Конечно, это его личное дело. Может, он был и прав. За годы работы в столице Айги вырос до поэта европейского уровня. И он не был оторван от родной литературы. Благодаря ему чувашская поэзия зазвучала на всю Европу. А мы, в свою очередь, французских, польских, венгерских поэтов начали читать на чувашском языке.
С Айги я встречался много раз. Он никогда не рассказывал о тех, кто (возможно, из зависти) хотел ему навредить. В 1990 году в мои руки попал один из номеров журнала «Огонек». Там я наткнулся на такой заголовок: «Литературный институт имени Горького. Стенограмма заседания комитета комсомола. 12 марта 1958 г.» Из материала узнал, что поэта Геннадия Лисина хотели исключить из комсомола якобы за вредные стихи. Но нашлись на собрании защитники. Особенно запомнились слова руководителя институтского семинара поэзии поэта Михаила Светлова:
— Как можно ребенку запретить болеть корью? Почему вы приводили только выборочные стихи? Дайте стихотворения «Руки», «Отец». Вы не думайте, что я его покину. Нет. Я за ним буду следить. Так в любом творческом вузе — всегда меньший процент талантливых…
Неверно, что у него ничего нет о Чувашии, он умеет видеть. Даже под этим слоем наносного бьется живой родник. Как можно его погасить? Я напишу расписку, что полностью за него ручаюсь…
Запомнились мне слова и самого Айги, сказанные на том заседании: «Я знаю, что искусство — для народа, искусство всегда человечно, служит чистоте, иначе я не писал бы стихов. Я не позволю себе отступать в поэзии от чистоты и красоты».
Да, были сложные периоды в его биографии, но он не опускал руки. Геннадий Николаевич не только любит чувашскую поэзию, он как может пропагандирует наших литераторов. Помню, в 1988 году он вместе с французским поэтом Леоном Робелем и его супругой Симоной Сенте-Мишель посетил могилу Василия Митты. Горсть земли с могилы чувашского поэта Леон Робель взял с собой, чтобы во Франции положить ее на могилу Бодлера. Впоследствии Айги в газете «Литературная Россия» за 25 ноября 1988 года напишет: «Насколько серьезен и глубок интерес к нашей литературе среди французской общественности, я понял, когда узнал, что, вернувшись домой, Леон Робель не только сдержал свое обещание — возложить землю с могилы Васьлея Митты на могилу Бодлера, но и смог придать этой церемонии характер ритуала международного значения. В день возложения на кладбище пришли пятнадцать видных литераторов, среди которых были такие выдающиеся писатели, как Жак Рубо, Поль Луи Росси, Пьер Лартинг, японская поэтесса Комико. О времени и месте церемонии сообщила специально выпущенная афиша. Были на кладбище Монпарнас и представители Сорбонны, журналисты из французских литературных изданий. Стихи Митты прозвучали на чувашском, русском, французском, японском языках».
Что я еще могу сказать о юбиляре — народном поэте Чувашии, лауреате Государственной премии республики им. К. Иванова, премий Французской Академии, Южного Тироля, им. Ф. Петрарки, им. Б. Пастернака? С 1949 года — момента опубликования первого стихотворения Айги до наших дней — увидели свет десятки сборников его стихов на чувашском, русском, словацком, чешском, польском, французском, немецком, шведском, венгерском и многих других языках. Как тут не согласиться с Президентом Чувашии Н. Федоровым, который сказал, что творчество Айги стало притягательным для истинных ценителей литературы во всем мире.

Васьлей ДАВЫДОВ-АНАТРИ,
народный поэт Чувашии

Геннадий Николаевич Айги родился 21 августа 1934 г. в селе Шаймурзино в Чувашии. До 1969 г. носил фамилию Лисин, которую его отец, сельский учитель, переводчик А.С.Пушкина на чувашский язык, получил в советское время в процессе «русификации». Дед Айги по материнской линии был последним в деревне жрецом. Один из предков поэта произносил чувашское слово «хайхи» («вон тот»), опуская начальный звук, – так возникло семейное прозвище «Айги»;, ставшее впоследствии для поэта «программным художественным именем».

Геннадий Айги начал писать стихи по-чувашски, испытывал влияние М.Сеспеля (1899–1922) и П.Хузангая (1907–1970). С 1949 г. печатался в чувашской периодике. В 1949–1953 гг. учился в Батыревском педагогическом училище, в 1953 г. по совету Хузангая поступил в Литературный институт им. А.М.Горького, где занимался в семинаре М.А.Светлова.

В 1958 г. вышла его первая книга стихов на чувашском языке, и в том же году он был исключен из института «за написание враждебной книги стихов, подрывающей основы метода социалистического реализма». Год спустя получил диплом института, представив к защите переводы. Большое значение для Г. Н. Айги имели встречи с Б.Л.Пастернаком, посоветовавшим молодому поэту перейти на русский язык. Поселившись в Москве, Айги в 1961–1971 гг. работал в Государственном музее В.В.Маяковского старшим библиографом, заведующим изосектором. Геннадий Айги составил полное описание иконографии Маяковского, участвовал в организации выставок К.Малевича, В.Татлина и других мастеров русского авангарда. С 1972 г. занимается исключительно литературным трудом, сочетая поэтическое творчество с переводческой и составительской работой. В 1968 г. выпустил в переводе на чувашский язык антологию «Поэты Франции», где представлены стихи 77 авторов 15–20 вв. (удостоена в 1972 премии Французской Академии). В 1974 г. выпустил антологию «Поэты Венгрии», в 1987 г. – «Поэты Польши».

Актуальная литература

Книги, рецензии, находки, имена, интервью, события

  • ООО "Веста-Полимер"

Официальный дистрибьютор ОАО "Казаньоргсинтез"

 Контакты

  • Металлопластиковые трубы

Продажа металлопластиковых труб. Низкие цены!

 

Реклама на Бегуне

Стать партнером

 

Составленная Геннадием Айги и снабженная его предисловием антология чувашской поэзии выходила в переводах на венгерский, итальянский и английский языки.

Долгое время русские стихи Геннадия Айги печатались только за рубежом. Первая большая книга «Стихи 1954–1971» вышла в 1975 г. в Мюнхене; в 1982 г. парижское издательство «Синтаксис» выпустило собрание стихотворений Айги «Отмеченная зима». С 1962 г. его стихи стали публиковаться в переводах на иностранные языки – сначала в периодике, а с 1967 г. книжными изданиями в Чехословакии, ФРГ, Швейцарии, Франции, Англии и других странах.

С 1987 г. Геннадий Айги начал печататься на родине, в 1991 г. вышла первая в России книга его стихов «Здесь». В 1990 г. он был удостоен Государственной премии Чувашии им. К.В.Иванова, в 1994 г. стал народным поэтом Чувашии. В 1997 г. в Чебоксарах состоялась международная конференция, посвященная творчеству поэта, – своеобразный съезд «айгистов»; всего мира. В 2000 г. Геннадий Айги стал первым лауреатом учрежденной в России Пастернаковской премии. Среди его международных наград – европейская премия имени Петрарки (1993), звание Командора Ордена искусств и литературы (Франция, 1998).

Новаторское творчество Айги явно выбивается из контекста отечественной литературы второй половины XX в. Р.Якобсон назвал его «экстраординарным поэтом современного русского авангарда». Именно Геннадий Айги в современной поэзии представляет не модернистское и не постмодернистское, а собственно авангардное начало (еще одним носителем которого является В.А.Соснора). Своими творческими предшественниками Геннадий Айги считает В.А.Хлебникова, Маяковского, К.С.Малевича, пробудивших в нем стремление «предельно заострять поэтический язык».

В поэзии Геннадия Айги органично осуществился переход к верлибру, который Ю.Н.Тынянов предсказывал для русской поэзии еще в середине 1920-х годов. Свободный стих Айги начисто лишен оттенка «экспериментальности», это не усложнение стиха метрического, а первородная форма поэзии, достигающая порой предельной простоты в «минималистских» произведениях автора. Геннадий Айги придает большое значение поэтической графике: оформление текстовой страницы входит в художественную структуру произведения.

На "Опушку"

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О НАЗНАЧЕНИИ ПОЭТА26
(Разговор с Галиной Гордеевой)

Галина Гордеева. Геннадий Николаевич, давайте начнем со своего рода представления. Скажите, пожалуйста, что означает Ваш псевдоним?

Геннадий Айги. Это не псевдоним, это - родовое имя. У чувашей фамилий ведь прежде не было, и свою паспортную фамилию - Лисин - отец мой получил случайно. Мужики, собравшиеся придумывать себе фамилии, сначала давали их просто - по отцу: у тебя отец Василий - будешь Васильев, Петр - так Петров; потом заскучали - стали брать фамилии знаменитых людей. У чувашей поэтому, как известно, есть и Пушкин, и Ломоносов... ...

Г. Г. ...и Лермонтов...

Г. А. ...и Некрасов ...я учился в одном классе с Александром Сергеевичем Пушкиным - это был несчастнейший человек на свете... А когда дело дошло до отца, мужики совсем расшалились и записали его Лисиным - он, мол, хитрый, как лиса. Но истинное имя нашего рода - Айги. Под ним был известен мой дед Андрей, про которого, оказывается, даже писали в 1919 году в одном журнале: он на бесплодном, никому не нужном холме развел первый в наших краях сад. Этот холм до сих пор так и называют: холм Айги. А когда в Чебоксарах выпускали мою первую книгу, то мой крестный отец в литературе Педер Хузангай так и сказал: "Твое настоящее имя - Айги? Вот это и есть твое поэтическое имя". Я и паспорт сменил - и тоже сослался на восстановление родовой фамилии...

Г. Г. Так что же она все-таки значит?

Г. А. Есть такое чувашское слово - "хайги", оно означает "тот самый". Кто-то из моих прадедов упорно выговаривал "айги", без первого звука, так и пошло.

Г. Г. Удивительная фамилия для поэта - Тот самый...

Г. А. Для шуток хорошо...

Г. Г. ......я думаю, что не только для шуток...

Г. А. ...да, есть смысл некоторый...

"Так начинают жить стихом"

Г. Г. Геннадий Николаевич, Вы поступили в Литинститут...

Г. А. ...в 53-м ...Сталин умер весной, летом я уже был в Москве и поступил.

Г. Г. А вот откуда в глухой чувашской деревне, в такое время - в начале пятидесятых - взялась эта мысль, это стремление - не рядовое, согласитесь, для деревенского мальчика!

Г. А. Вот видите ли... Мне кажется, это очень интересный вопрос - кто первый интеллигент в роду, кто первый им становится. Меня всегда занимала проблема уникальности, необычности, пожалуй, даже ненормальности такого человека. В этом смысле таким был мой отец - деревенский учитель, об этом и мать рассказывала, и ученики его это помнят. Во-первых, он переводил Пушкина, сам писал стихи, немного печатался. А во-вторых, при всей серьезности его духовного склада, в нем было что-то артистическое: импульсивность, несдержанность, склонность к шалостям, неожиданным выходкам. Да и дед мой... О нем рассказывают, что он сочинял песенки, частушки, - их до сих пор в нашей деревне поют; что у него было обыкновение - когда стадо входило в деревню, он выходил навстречу ему, становился на колени перед первым быком и молился. А еще вспоминают, что он уже стариком, после смерти бабушки, от тоски, видимо, ходил на девичьи посиделки - с большими серьгами в ушах! Это было вопиюще странно! А в то же время он отца моего специально послал учиться в церковно-приходскую школу, чтобы он читал ему Евангелие и Псалтирь...

Г. Г. Он умел совместить в себе два различных мироощущения...

Г. А. Да, вот это-то и необычно... Отец мой был учителем языка и литературы, преподавал в чувашских, татарских, мордовских, даже русских деревенских школах - я с детства привык ко всем этим языкам и народам, интернационализм для меня естествен, сам собой разумеется. У отца была превосходная, просто огромная по тем временам для чувашского учителя библиотека, мои первые впечатления связаны именно с ней. Помню, как напугал меня портрет Гоголя своей непонятной, двоящейся, то ли мужской, то ли женской сутью, - я даже под одеяло от страха спрятался... Моими колыбельными были пушкинские стихи, отец мне их пел на мелодии, должно быть, собственного сочинения - я потом никогда ничего похожего не слышал. Иногда пел "Белеет парус одинокий"... В четыре года я уже знал грамоту, читал и писал по-чувашски, и с этого же возраста отец активно учил меня русскому языку. Он был строгий учитель, так что я еще до школы выучился довольно хорошо читать по-русски и много русских книг прочел - классических, конечно...

Г. Г. А какая была Ваша первая серьезная книга?

Г. А. Из русской литературы?.. Это был "Герой нашего времени" в чувашском переводе. Это произведение меня потрясло, со мной совершился какой-то страшный душевный переворот - казалось, что душа треснет сейчас... "Капитанскую дочку" я тоже очень хорошо запомнил, но то, что есть ужасные, огромные проблемы человека, которые тебя перемалывают, когда ты воспринимаешь их, - это знание пришло с "Героем нашего времени". В чувашской литературе все-таки не было ничего подобного по постановке каких-то экзистенциальных, духовных проблем. А что такие проблемы и такие характеры существуют - это я тогда уже понял.

Г. Г. И сколько ж Вам было лет тогда?

Г. А. Во втором классе я был, это я помню. Я даже тогда "Дон Кихота" прочел, но понял и запомнил, конечно, больше сторону травестийную, комическую... Потом - второе потрясение: "Гамлет" в чувашском переводе, прозаическом. Я выучил все монологи наизусть, ходил в поле и читал их вслух!..

Г. Г. А чей был перевод, не помните?

Г. А. Максимова-Кошкинского, основоположника чувашского театра и великого актера, который очень много сделал для чувашской культуры.

Г. Г. Максимова-Кошкинского я еще застала в живых, правда, уже не работающим, но он еще был, существовал...

Г. А. Благороднейший был человек... Он последним сохранил в себе лучшие черты нашей чувашской интеллигенции, дореволюционной, уничтоженной: универсальность интересов, демократичность, веру. Какая-то целомудренность была в нем... Он был дружен с Константином Ивановым, многое знал и многое рассказывал... Чувашская интеллигенция ведь начала складываться только в середине прошлого века, это была горстка людей: первые учителя, священники, врачи, поэты. Они все были разносторонне, универсально талантливы - как это было характерно для эпохи Возрождения. Вот Константин Иванов - он и поэт, и художник, и скульптор, и архитектор, и фольклорист, и историк... От всего этого остались едва заметные, разрозненные следы. Эти люди были истинными подвижниками, они действительно чувствовали ответственность за весь свой народ, они старались ввести чувашскую культуру, родной язык в христианизированный, высокодуховный мир. Это было чистое пламя, изумительное цветение неповторимой интеллигенции. Иванов, Шубоссинни... Они были на взлете, когда вдруг стало ясно, что все кончено, все закрылось. Об этом сейчас умалчивают, но Иванова сгубил не один туберкулез. Ведь после 1908 года, выхода поэмы "Нарспи", реакция на первую русскую революцию погубила все надежды, любая возможность деятельности была подрезана на корню. Тогда даже их учитель, первый чувашский просветитель Иван Яковлев, советовал им, молодым, горящим, оставить оригинальное творчество и переводить Библию. Так вот, после этого Иванов стал очень сильно пить (об этом мне в 1952 году с горечью рассказывал И. С. Максимов-Кошкинский). Это, конечно, саморазрушение...

Г. Г. Значит, и в начале чувашской литературы, у ее истоков стоят трагедии, трагические судьбы ее творцов?

Г. А. Да, но не только чувашской. Это и у других народов. Это ведь повторяющаяся ситуация, модель культуры - как начинается классика. У больших народов - русских, положим, или немцев - там сложнее; но у малых наций, видимо, многое начиналось и развивалось сходно - и катастрофа на самых первых шагах обрушивалась неотвратимо... Но я, кажется, увлекся и ушел в сторону?..

Г. Г. Скорее вглубь... И в этом, знаете, свой смысл есть. Но давайте действительно вернемся к началу Вашей литературной жизни.

Г. А. Ну, видите ли... я очень плохо начинал в поэзии... наверное, хуже моих стихов ничего не было, когда я поступал в Литинститут. Тут была серьезная причина... В ту пору все в один голос твердили - и мои учителя, и даже Хузангай, - что литература должна быть народной. Понималось это слишком просто, плоско даже, процветали подделки, псевдонародные песенки, но я верил, что надо именно так. И я насиловал себя, свое творчество, пытался подделываться под фольклор - искренне, добросовестно! Но у меня ничего не получалось. Потом, в 48-м году, мне попался том Маяковского - в деревне, совершенно случайно. Я был потрясен, меня перевернуло совершенно в другую сторону. И я опять долго, упорно, страшно писал "под Маяковского". Результаты были кошмарные. В итоге я стал думать, что вовсе я не поэт, а просто с детства очень любил читать, обожал книги - вот и сам захотел их писать... Уже спустя очень долгое время, обдумывая свои жизненные реакции, свое поведение, я понял, что во мне было что-то, чем обладает только поэт. Но это открытие самого себя пришло очень не скоро... И тем не менее у меня никогда не было колебаний - я всегда знал, что буду заниматься литературой.

Г. Г. Что же Вам помогло? Или - кто?

Г. А. Отец... Он был человек, весь отданный интересам литературы. Он погиб на фронте, когда я пошел в первый класс, но он успел... Мне было шесть, когда я написал, как ни странно, не стихи, а какой-то прозаический фрагмент. Отец очень серьезно со мной поговорил - как взрослый с взрослым. Он сказал: ты будешь писать, но это - очень трудный путь, на нем надо искать правду, любить ее, быть ей верным. И надо обладать большими знаниями и культурой. Он был очень серьезен... И это оказалось незабываемым впечатлением, истинным напутствием. Поэтому, учась в семилетке и в педучилище, я все время занимался, писал, работал... Стал все-таки печататься в 49-м году, как бы эти стихи ни были плохи - при отсутствии содержания. А тогда трудно было себе представить живое содержание - уже все было абсолютно мертво в поэзии. Вот я и развивал версификационную сторону, другого-то нечего было развивать, был замечен, близко подружился с Хузангаем, переписывался с ним... А тут мне дали рекомендацию в Литинститут, поехало нас трое, а поступил я, и это было очередным подарком судьбы...

Г. Г. Вы сразу начали заниматься у Светлова?

Г. А. Да, он как раз тогда и начал там работать - с нашего курса.

Г. Г. Но ведь Светлов, как поэт, Вам, наверное, не очень близок?..

Г. А. Ну прости меня Господь, иногда я сомневался, поэт ли он вообще... Его представления о поэзии были мне чужды: он любил в ней игровые ходы, подтексты, неожиданности. А я этого не любил. Но он был истинный поэт - по существу, по натуре, обожал поэзию, хорошо знал Маяковского, классику...

Г. Г. Он не был закрыт? Он был открыт всем истинно поэтическим проявлениям?

Г. А. Да, да, да...

Г. Г. Драгоценное качество, особенно в педагоге.

Г. А. Педагог он был прирожденный, уникальный, редкий. И еще - он был истинно мудрый человек. Действительно, наверное, из еврейских городков, местечек выходили такие народные мудрецы, такие педагоги от Бога: мягкие, умудренные, терпимые. Самостоятельные. Он ведь не только анализировал стихи, он воспитывал людей. "Поэт должен быть чист", - сказал он мне однажды, огорченный каким-то моим проступком. И он имел на это право, потому что сам был поразительно чистым человеком. А учил он нас не тому, как писать стихи, - он учил отличать хорошее от плохого, вытравлял дурной вкус, пошлость. Он не объяснял, что такое хорошее, - он показывал плохое, нелепицы, безвкусицы. Но делал это, не обижая, не подавляя человека, написавшего такое, а с таким мягким юмором, что все смеялись, и первым - тот, о ком шла речь. Светлов говорил: моя педагогика - это уничтожение недостатков шуткой. Из непоэта я не сделаю поэта; но я покажу человеку, что такое дурное, безвкусное в поэзии, и, если он поэт, он сам найдет, где хорошее. Вот эту работу он и проделал - огромную. И я научился...




Похожие документы:

  1. Список литературы о жизни и творчестве ученого-востоковеда Н. Я. Бичурина 1777-1853

    Документ
    Алексеев В. Музейре – Иакинф атте каçĕсем : [К.В. Иванов ячĕллĕ литература музейĕнче Н. Бичурин çуралнăранпа 225 çул çитнине уявлани çинчен] / В. Алексеев Хыпар.
  2. Книги Чувашской Республики. 2001-2005 : ретросп библиогр указ. / составители А. Г. Сидорова, А. Б. Краснова, Ф. Г. Парамонова. Чебоксары, 2010. 383 с. Ретроспективный указатель

    Библиографический указатель
    К 53 Книги Чувашской Республики. 2001-2005 : ретросп. библиогр. указ. / составители А. Г. Сидорова, А. Б. Краснова, Ф. Г. Парамонова. – Чебоксары, 2010.
  3. М. В. Петрова Материалы республиканского семинар совещания м 34 «Обязательный экземпляр в свете нового законодательства. Итоги и перспективы»

    Семинар
    М 34 «Обязательный экземпляр в свете нового законодательства. Итоги и перспективы» (28 апреля 2009 г.). / составители И. Я. Углёва, Ф. Г. Парамонова, М.
  4. А. Н. Плещеев в кругу русских писателей / сост. Л. С. Пустильник 508 > А. П. Чехов в русской критике: к 150-летию со дня рождения 2855 > А. П. Чехов: pro et contra: антология. Т. 2 2746

    Библиографический указатель
    Аверина Н.В. Нотная папка хормейстера № 3. Фольклор народов мира. Средний школьный хор. (Серия "Золотая библиотека педагогического репертуара") 645
  5. Из книги «Туризм в Чувашии» Самостоятельный подбор и литературная обработка материала по предоставленному плану

    Книга
    Глава из книги «Туризм в Чувашии» (Самостоятельный подбор и литературная обработка материала по предоставленному плану. Книга написана по заказу ректора Института туризма и сервиса, чл-коррю РАЕН и будет опубликована за его подписью.

Другие похожие документы..