Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Реферат'
Фінансова діяльність держави – одна з найважливіших сфер її діяльності, передбачених законодавством України. Ця діяльність виявляється у збиранні, ро...полностью>>
'Анализ'
Подготовка проектов распоряжений, постановлений главы муниципального района и руководителя исполнительного комитета Бугульминского муниципального райо...полностью>>
'Документ'
МОИСЕЕВА Нелли Алексеевна – кандидат философских наук, доцент Российского аграрного университета, г. Балашиха. СОРОКОВИКОВА Валентина Ивановна – канд...полностью>>
'Документ'
действий или бездействия работников при выдаче полисов обращаться: Главный специалист общего отдела Саратовского филиала ОАО «Страховая компания «СОГ...полностью>>

Пропп В. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне) (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Пропп В. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне)

Владимир Яковлевич Пропп. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный
смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне). (Собрание трудов
В. Я. Проппа.) Научная редакция, комментарии Ю. С. Расскаэова.
— Издательство "Лабиринт", М., 1999. — 288 с

Редактор: И. В. Пешков Художник: И. Е. Смирнова Компьютерный набор: Н. Е. Еремин
В очередной том полного Собрания трудов В. Я. Проппа входят его работы о смехе, впервые собранные вместе. Классификация видов смеха, осуществленная в — пусть незавершенной — книге "Проблемы комизма и смеха" признается одной из лучших в современной гуманитарной науке, а статья "Ритуальный смех в фольклоре" является связующим эвеном между этой, последней книгой Проппа и его классической дилогией о волшебной сказке.

© Пропп В.
© Издательство "Лабиринт", редактура, составление, указатель, оформление, 1999 г.

ISBN 5-87604-065-7 (т. 4) ISBN 5-87604.072-Х

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. Немного методологии

Насмешливый смех

Глава 2. Виды смеха и выделение насмешливого смеха

Глава 3. О тех, кто смеется и кто не смеется

Глава 4. Смешное в природе

Глава 5. Исходные наблюдения

Глава 6. Физическое существо человека

Глава 7. Комизм сходства

Глава 8. Комизм отличий

Глава 9. Человек в обличье животного

Глава 10. Человек-вещь

Глава 11. Осмеяние профессий

Глава 12. Пародирование

Глава 13. Комическое преувеличение

Глава 14. Посрамление воли

Глава 15. Одурачивание

Глава 16. Алогизмы

Глава 17. Ложь

Глава 18. Языковые средства комизма

Глава 19. Комические характеры

Глава 20. Один в роли другого. Много шума из ничего

Другие виды смеха

Глава 21. Добрый смех

Глава 22. Злой смех. Смех циничный

Глава 23. Жизнерадостный смех

Глава 24. Обрядовый смех

Глава 25. Разгульный смех

Глава 26. Заключение. Дополнения и итоги

Глава 27. Вопросы мастерства

Ритуальный смех в фольклоре (По поводу сказки о царевне Несмеяне)

Комментарии

Текстологический комментарий

Ю. Рассказов. Проба смеха. (О морфологии комического В.Я. Проппа)

Список литературы

СОКРАЩЕНИЯ

Именной указатель


Владимир Яковлевич Пропп. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный
смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне). (Собрание трудов
В. Я. Проппа.) Научная редакция, комментарии Ю. С. Расскаэова.
— Издательство "Лабиринт", М., 1999. — 288 с

Редактор: И. В. Пешков Художник: И. Е. Смирнова Компьютерный набор: Н. Е. Еремин
В очередной том полного Собрания трудов В. Я. Проппа входят его работы о смехе, впервые собранные вместе. Классификация видов смеха, осуществленная в — пусть незавершенной — книге "Проблемы комизма и смеха" признается одной из лучших в современной гуманитарной науке, а статья "Ритуальный смех в фольклоре" является связующим эвеном между этой, последней книгой Проппа и его классической дилогией о волшебной сказке.

© Пропп В.
© Издательство "Лабиринт", редактура, составление, указатель, оформление, 1999 г.

ISBN 5-87604-065-7 (т. 4) ISBN 5-87604.072-Х

Глава 1. Немного методологии

Беглый обзор существующих теорий комического дает не очень утешительную картину. Поневоле напрашивается здесь вопрос: нужна ли нам вообще теория? Их было очень много. Стоит ли к многочисленным существующим теориям прибавлять еще одну? Может быть, такая теория не более как игра ума, мертвая схоластика, бесполезная в жизни фи лософема? На первый взгляд такой скептицизм не лишен некоторого основания. Действительно, величайшие юмористы и сатирики великолепно обходились без всякой теории. Обходятся без нее и современные юмористы-профес сионалы, писатели, работники театра, кино, эстрады, цирка. Однако это еще не значит, что теория нам не нужна. Тео рия нужна в любой области человеческих знаний. Ни одна наука без теории в наши дни обходиться не может. Теория прежде всего имеет познавательное значение, и знание ее — один из элементов научного мировоззрения вообще.

Первый и основной недостаток всех существующих тео рий (особенно немецких) — это ужасающий абстракцио низм, сплошная отвлеченность. Теории создаются безотно сительно к какой бы то ни было реальной действительности. В большинстве случаев такие теории действительно пред-

5

ставляют собой мертвые философемы, притом изложенные так тяжеловесно, что их иногда просто невозможно понять. Труды эти состоят из сплошных рассуждений, где иногда на целые страницы или десятки страниц не приводится ника ких фактов. Факты привлекаются изредка только как иллюстрации к выдвигаемым абстрактным положениям, причем избираются такие факты, которые как будто подтверждают выдвигаемые тезисы; о тех же фактах, которые их не под тверждают, хранится молчание, их авторы просто не заме чают.

Вопрос об отношении теории к фактам мы должны будем решить иначе, чем он решался до сих пор. Основу должно составлять строгое и беспристрастное изучение фактов, а не абстрактные размышления, как бы они ни были интересны и привлекательны сами по себе.

В любом исследовании метод может иметь решающее значение. В истории нашего вопроса метод в преобладаю щем большинстве случаев состоял в том, что сущность комического определялась заранее в рамках тех философских систем, которых придерживались их авторы. Авторы исходили из некоторых гипотез, к которым подбирались приме ры. Эти примеры должны были иллюстрировать и доказать гипотезу. Такой метод принято называть дедуктивным. Он возможен и оправдан в тех случаях, когда фактов недоста точно, когда их мало в природе, когда их невозможно непосредственно наблюдать и когда иным путем они необъясни мы.

Но есть и другой метод, идущий не от гипотез, а от скру пулезного сопоставительного изучения и анализа фактов к обоснованным через факты выводам. Такой метод принято называть индуктивным. Большинство современных наук уже не может строиться только на создании гипотез. Там, где это позволяют факты, надо идти индуктивным методом. Только этот метод дает надежное установление истин.

Прежде всего необходимо было, не отбрасывая ничего, не производя никакого отбора, собрать и систематизировать материал.

6
Все, что вызывает смех или улыбку, все, что хотя бы отда ленно связано с областью комического, надо было взять на учет.

В основном предлагаемая работа есть работа литературо ведческая. Поэтому в первую очередь изучалось творчество писателей. Начинаем мы изучение с наиболее ярких и та лантливых проявлений юмора и комизма, но приходилось присматриваться и к более слабым и неудачным проявлени ям его. В первую голову были изучены русские классики. Величайшей сокровищницей оказались произведения Гоголя. Гоголь предстал перед нами как величайший из всех когда- либо творивших юмористов и сатириков, оставляя далеко позади себя всех других как русских, так и нерусских мас теров. Поэтому читатель не должен удивляться, что так много примеров взято из произведений Гоголя. Но Гоголем все же нельзя было ограничиться. Необходимо было просмотреть творчество и ряда других писателей как прошлого, так и настоящего. Привлекалось и народное творчество, фольклор. В отдельных случаях юмор фольклора обладает некоторыми специфическими особенностями, отличающими его от юмора писателей-профессионалов. Часто, однако, именно народное творчество дает яркий и показательный материал, который игнорировать никак нельзя.

Для решения проблемы комизма нельзя ограничиваться творчеством классиков и лучших образцов фольклора. Необ ходимо было ознакомиться с повседневной, текущей продукцией юмористических и сатирических журналов, с газет ными фельетонами. Журналы и пресса отражают текущую жизнь, и сама эта жизнь подлежит такому же пристальному изучению, как и искусство. Необходимо было учесть не только узколитературное творчество, но и цирк, эстраду, кинокомедию, прислушаться к разговорам в разнообразной среде...

Опытный теоретик сразу заметит, что мы не делим факты на относящиеся к области эстетики и не относящиеся к ней. Мы берем весь фактический материал, какой есть; ка-

7

ково же отношение явлений эстетики к явлениям жизни, мы увидим после того, как материал будет изучен.

Метод индуктивного изучения, основанного на проработке фактов, дает возможность избежать абстрактности и ее по следствий, столь характерных для большинства эстетик XIX — начала XX вв. Ниже вопрос о видах смеха и о том, как их реально можно классифицировать, будет поставлен особо (см. гл. 2 настоящей книги).

Совершенно очевидно, что показать в работе весь рас смотренный материал невозможно, да и не нужно. Полу ченные ряды можно только иллюстрировать избранными примерами. По способу изложения это похоже на то, что делалось и раньше. Однако по существу исследования метод совершенно иной. Примеры показывают, из каких фактов, из каких рядов вывод получается.

Абстрактность — не единственный недостаток сущест вующих теорий. Есть и другие недостатки, которые необхо димо себе уяснить, чтобы их избежать. Один из них состоит в том, что основные принципы заимствуются у предшественников, принимаются на веру, не подвергаются предвари тельной проверке. Один из таких принципов состоит в том, что комическое противопоставляется трагическому и воз вышенному, и выводы, полученные из изучения возвышен ного или трагического, с обратным знаком применяются к комическому.

Для Аристотеля было естественно при определении сущ ности комедии исходить из трагедии как ее противополож ности, ибо в практике и в сознании древнего грека именно трагедия имела первенствующее значение. Но когда такое противопоставление продолжается в эстетиках XIX — XX вв., оно приобретает мертвый и отвлеченный характер. Для эс тетики романтического идеализма было естественно пола гать в основу любой эстетической теории учение о возвы шенном и прекрасном и противопоставлять ему комическое как нечто низменное и противоположное возвышенному. Против такого толкования возражал уже Белинский, кото рый, как мы видели, на примере Гоголя показал*, какое ве-

8

ликое значение в искусстве и в общественной жизни может иметь именно комическое. Но этот почин Белинского под хвачен не был. Что комическое противоположно возвышен ному и трагическому — это одно из тех положений, кото рые принимаются на веру без всяких доказательств. Сомне ние в правильности такого противопоставления высказывалось уже в позитивистской немецкой эстетике XIX в. Так, Фолькельт писал: «Комическое выделяется в области эстети ческого под совершенно другой точкой зрения, чем трагиче ское»; «Комическое никак не является противоположным звеном трагического, и вообще его нельзя ставить в один ряд с трагическим... Если что и противостоит комическому, то/это некемическое, или серьезное» ( Volkelt , 341, 343)'. То же он говорит о возвышенном. Эта мысль, которую вы ражали и другие, несомненно правильна и плодотворна. Комическое, прежде всего, должно изучаться само по себе как таковое. Действительно, в чем веселые новеллы Боккач- чо или «Коляска» Гоголя, или «Лошадиная фамилия» Чехова противоположны трагическому? Они просто ие имеют к этому никакого отношения, находятся вне его сферы. Мало того, возможны также случаи, когда произведения, комиче ские по своей трактовке и своему стилю, трагичны по со держанию., Таковы «Записки сумасшедшего» или «Шинель» Гоголя.

Противопоставление комического трагическому и возвы шенному не вскрывает сущности комизма и его специфики, а в этом-то состоит наша главная задача. Мы будем опреде лять сущность комизма без всякой оглядки на трагическое или на возвышенное, пытаясь понять и определить комическое как таковое. В тех случаях, когда комическое так или иначе соприкасается с трагическим, это должно учитываться, но не отсюда надо исходить.

1 Здесь и далее в скобках указывается фамилия автора, полное библиографическое описание работы которого приводится в конце книги в списке литературы, арабские цифры после запятой означают номера цитированных страниц, римские — номера томов, частей, разделов источников. — Ред.

9

Непонимание специфики комического составляет следую щий, можно сказать, почти сквозной недостаток большин ства трактатов. Говорят, например, что комичны недостатки людей. Совершенно очевидно, однако, что недостатки могут и не быть комичными. Нужно еще установить, какие имен но недостатки и в каких условиях или в каких случаях могут быть смешными и в каких нет. Это требование можно обобщить и сказать: беря любой факт, случай, вызывающий смех, исследователь всякий раз должен ставить вопрос о специфическом или неспецифическом характере изучаемого явления и о причинах его. В отдельных случаях этот вопрос ставился и раньше, но в большинстве он обходился. Выше уже приводился пример того, как определения комического оказывались слишком широкими: под них подходили явле ния и некомические. Такую ошибку делали величайшие философы. Так, например, Шопенгауэр утверждал, что смех возникает тогда, когда мы внезапно обнаруживаем, что реальные объекты окружающего нас мира не соответствуют нашим понятиям и представлениям о них (Шопенгауэр, I , 194). Перед его воображением носились, очевидно, случаи, когда такое несоответствие вызывало смех. Но он не говорит о том, что такое несоответствие может быть нисколько не смешным: когда, например, ученый делает открытие, ко торое полностью меняет его представление об изучаемом объекте, когда он видит, что до сих пор заблуждался, то от крытие этого заблуждения («несоответствия окружающего нас мира нашим понятиям») лежит вне области комизма. Мы не будем приводить других примеров. Для нас отсюда вытекает методологический постулат: в каждом отдельном случае надо определять специфику комического, надо проверять, в какой степени и при каких условиях, всегда или не всегда одно и то же явление обладает комизмом.

Есть и другие недостатки, которых надо остерегаться, что бы их не повторять. Сличая труды по эстетике, можно ви деть, как из одного в другой перекочевывает мысль о том, что комическое основано на противоречии между формой и содержанием. Вопрос о форме и содержании действительно

10

должен быть поставлен, но он может быть решен только после изучения фактического материала, а не до него. Когда будет рассмотрен материал, к этому вопросу необходимо будет вернуться и разобраться в той путанице, которая так характерна для эстетик вплоть до последних лет. Только в свете фактических материалов, а не путем предвзятых конструкций можно будет решить, действительно ли в основе комического лежит какое-то противоречие. И если обнару жится, что это так, то надо установить, действительно ли оно состоит в противоречии формы и содержания или в чем-то другом.

Мы до сих пор больше всего говорили об одной проблеме, а именно — о проблеме определения сущности комизма. Эта проблема основная, но она далеко не единственная. Имеется много и других проблем, связанных с вопросом о смехе и комизме. Сейчас хотелось бы выделить одну из них и рассмотреть ее, так как необходимо проверить свою методологию до того, как мы начнем вхождение в материал.

Это еще не затронутая нами, но очень важная теория двух разных, противоположных видов комизма.

Во многих буржуазных эстетиках утверждается, что есть два вида комизма: комизм высшего порядка и комизм низ менный.

В определении комического фигурируют исключительно отрицательные понятия: комическое — это нечто низмен ное, ничтожное, бесконечно малое, материальное, это тело, буква, форма, безыдейность, видимость в их несоответствии, противоположности, контрасте, противоборстве, противоре чии с возвышенным, великим, идейным, душевным и т. д. Набор отрицательных эпитетов, прилагаемых к понятию комического, противопоставление комического возвышенному, высокому, прекрасному, идейному и т. д. говорит о некотором отрицательном отношении к смеху, и комическому вообще, о некотором .даже презрении к нему. Эта презрительность очень ярко сказывается у таких философов- идеалистов, как Шопенгауэр, Гегель, Фишер и другие.

11

Здесь еще нет теории двух видов комического, здесь скво зит отрицательное отношение к комизму вообще как тако вому. Теория двух видов комического. — низменного и высокого — появляется в XIX в. В поэтиках XIX в. нередко ут верждается, что не вся область комического представляет собой нечто низменное, а что есть как бы два вида его: один вид комизма относится к области эстетики, понимаемой как наука о прекрасном, и такой комизм включается в по нятие прекрасного; но есть и другой вид комического, ле^ жащий вне области эстетики и прекрасного и представ ляющий собой нечто весьма низменное.

Теоретических определений того, что, собственно, понимается под «низменно-комическим», обычно нет, а если они все же даются, то оказываются беспомощными. Одним из убежденных сторонников такой теории был Кирхманн. Всю область комического он делит на «тонко-комическое» и «грубо-комическое». Комизм, по его теории, .всегда имеет причиной какое-нибудь неразумное, нелепое действие. «Если эта нелепость имеется в высокой степени..., то комическое грубо, если же нелепость более скрыта..., то комиче ское тонко» ( Kirchmann , II , 46—47).

Нелогичность и несостоятельность такого определения совершенно очевидны. Вместо очерченных границ — неопре деленная градация.

Чаще всего природа «грубого» комизма не определяется вообще. Вместо этого даются только примеры. Так, Фоль- кельт относит сюда все, что связано с человеческим телом и его отправлениями. Это «обжорство, пьянство, потение, плевки, отрыжка... все, что относится к испусканию мочи и испражнению» и т. д. Он совершенно не задумывается <над тем, в каких случаях все это комично и в каких — нет. Та кой комизм, думает Фолькельт, удел преимущественно на родной литературы, но он имеется и у многих писателей. Шекспир, например, достаточно богат таким видом комиз ма: «Вообще Шекспир, как ни один другой поэт, соединяет скотское беспутство с полной юмора распущенностью» ( Volkelt , I , 409—410). С другой стороны, есть комедии

12

тонкие, изящные, изысканные. Образцом тонкого вида комедии он считает комедию Скриба «Стакан воды». Он восхищается остроумным и.тонким диалогом между герцогом Болинброком и герцогиней Мальборо. Такой вид комизма вызывает не грубый смех, а тонкую улыбку.

Другие теоретики определяют «низменно-комическое» по формам и относят к области низшего комизма все виды фарсов, балаганов, клоунад и т. д. Ликок в своей книге юмористических рассказов пишет: «Речь идет не о паро ксизмах смеха, вызываемых кривляньем обсыпанного мукой или измазанного сажей клоуна, подвизающегося на подмостках убогого варьете, а о подлинно великом юморе, осве щающем и возвышающем нашу литературу в лучшем случае раз или, много, два в столетие» (Ликок, 196). К «низшим», или «внешним», видам комизма в большинстве случаев относят такие фарсовые элементы, как красные носы, толстые животы, словесные выверты, драки и потасовки, надуватель ства и т. д.

Можем ли мы придерживаться такой теории или нет, можем ли мы исходить из нее при расположении -и изуче нии нашего материала? Исходить из этой теории мы не будем, иначе нам пришлось бы отбросить как «низменно- комическое» значительную часть наследия наших классиков. Если всмотреться в признанно «высокие», классические ко медии, то легко заметить, что элементами фарса пронизано творчество всех классиков комедии. Комедии Аристофана острополитичны, но их придется, по-видимому, отнести к области «грубого», «низшего», или, как иногда говорят, «внешнего» комизма. Но сюда при ближайшем рассмотре нии придется отнести и Мольера, и Гоголя, и вообще всех классиков. Если, целуя ручку Марьи Антоновны, Бобчинский и Добчинский сталкиваются лбами, это высший или низший род комизма? При ближайшем изучении окажется, что творчество Гоголя сплошь заражено «низшим», или «грубым», комизмом. В пошлости Гоголя обвиняли совре- менники, не понимавшие всей значительности его юмора. Но такие обвинения можно встретить и позже. Были про-

13

фессора, историки литературы, которых шокировали грубо сти у Гоголя. Один из них — И. Мандельштам, написавший большое исследование о стиле Гоголя. Он находит, напри мер, что художественность «Женитьбы» выиграла бы, если бы Гоголь убрал следующие слова, которые он приводит текстуально: «Ну есть ли в тебе капля ума? Ну, не олух ли ты... ну скажи, пожалуйста, не свинья ли ты после этого?»

«Эти слова, — пишет Мандельштам, — рассчитаны на ба лаган». Гоголь, по его мнению, должен был ,бы очистить свои произведения от таких «излишеств» (Мандельштам, 53). Благовоспитанного профессора коробит также от мно жества разнообразных имеющихся у Гоголя ругательств.

К этому прибавляется другое. В теорию двух видов ко мизма, изящного и грубого, вносится социальная дифферен циация. Тонкий вид комизма существует для образованных умов, аристократов по духу и происхождению. Второй вид — удел плебса, черни, толпы. Е. Бейер пишет: «Низкокоми ческое уместно в народных пьесах ( Volksstucke , где поня тия приличия, такта и цивилизованного поведения имеют более широкие границы» (Веуег, I , 106). Говоря о чрезвы чайно широком распространении «грубокомического», он пишет, что «об этом знает каждый знаток народной литера туры», и ссылается на немецкие народные книги, на народный кукольный театр, на некоторые сказки и т. д. (Веуег, I , 409).

Такие утверждения в немецких эстетиках встречаются не однократно, и это симптоматично. Презрение к шутам, ба лаганам, клоунам, паяцам, ко всем видам безудержного ве селья есть презрение к народным истокам и формам смеха. Совершенно иначе относился к этому вопросу, например, Пушкин. «Драма родилась на площади и составляла увесе ление народное» (Пушкин, VII , 147), — говорил он без всякого презрения к этому площадному увеселению. Осо бый характер народного юмора отмечал и Чернышевский, притом тоже без какого бы то ни было презрения к этому виду юмора. «Настоящее царство фарса, — говорит он, — простонародная игра, например, — наши балаганные пред-

14

ставления. Но фарсом не пренебрегают великие писатели: у Рабле он решительно господствует; чрезвычайно часто попа дается он и у Сервантеса» (Чернышевский, II , 187)*.

Никто не будет отрицать наличие плоских и грубых шу ток, пошдых фарсов, сомнительных анекдотов, пустых водевилей, глупого зубоскальства. Но низменное есть во всех об ластях словесного творчества. Как только мы проникаем в гущу материала, так сразу же обнаруживается полная не возможность делить комическое на грубое и тонкое. В про цессе изучения мы учитывать этой теории не будем, но по сле изучения фактов необходимо .будет поставить вопрос о художественной и моральной ценности, или, наоборот, вредности некоторых форм комизма. Вопрос этот весьма актуален и требует подробного и обоснованного решения. Методологически для нас вытекает необходимость и этот вопрос, как и другие большие вопросы, решать после изуче ния фактов.

Один из трудных и спорных вопросов эстетики — это во прос об эстетическом или внеэстетическом характере ко мизма. Вопрос этот часто связывается с вопросом о «низших», «элементарных», или «внешних», формах комиз ма и формах более высокого порядка. Так называемые «внешние», или «низшие», формы комизма обычно не от носятся к области эстетики. Это, так сказать, категория внеэстетическая. Ошибочность этой теории становится сразу ясной, если вспомнить Аристофана или фарсовые места у классиков. Внеэстетической категорией признается и всякий смех вне художественных произведений. Формально это, может быть, и верно. Но, как мы уже говорили, эстетика, которая отрывает себя от жизни, будет неизбежно носить абстрактный характер, непригодный для целей реального познания.

Во многих случаях для различия между эстетической («высшей») категорией комического и внеэстетической («низшей») создается разная терминология. В одних случаях говорят о «комическом», в других — о «смешном». Мы этого отличия делать не будем; вернее, факты должны нам



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пропп В. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне) (2)

    Документ
    Владимир Яковлевич Пропп. Проблемы комизма и смеха. Ритуальныйсмех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне). (Собрание трудовВ. Я. Проппа.) Научная редакция, комментарии Ю.
  2. Кафедра русской и зарубежной литературы (1)

    Учебно-методическое пособие
    Учебная программа по курсу «История и теория фольклора» предназначены для студентов 1 курса дневного отделения филологического факультета Самарского государственного университета.
  3. Ём Владимирович языковая онтология смеховой культуры

    Автореферат диссертации
    Защита состоится на заседании диссертационного совета Д 215.005.01 в Военном университете 2 декабря 2009 г. в 11 часов по адресу: 033, г. Москва, ул. Волочаевская, д.
  4. Бюллетень новых поступлений 2008 год (6)

    Бюллетень
    В настоящий “Бюллетень” включены книги, поступившие во все отделы научной библиотеки. “Бюллетень” составлен на основе записей электронного каталога. Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием программы “Руслан”.
  5. Подготовленная Пушкинским Домом ан СССР «История русской литературы» в четырех томах обобщающий проблемный историко-литературный труд, участники которого ставили своей главной задачей исследование

    Исследование
    Авторы первой части 1-го тома— «Русская литература X — первой четверти XVIII века»: Л. А. Дмитриев (глава третья, глава четвертая), Д. С. Лихачев (Введение, Заключение), Я.

Другие похожие документы..