Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Публичный отчет'
Оказание социальной помощи пожилым гражданам и инвалидам проводится в рамках Закона РФ «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалид...полностью>>
'Контрольная работа'
Раскольников: «Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, ростом выше среднего, тонок и строен Он был до того худо одет,...полностью>>
'Закон'
( на систематическое ущемление моих прав и прав сотрудников Балтийской таможни, на многочисленные и грубые нарушения законов со стороны начальника Ба...полностью>>
'Программа'
Программа содействия занятости населения Московского района разработана в соответствии с Законом Российской Федерации «О занятости населения в Российс...полностью>>

Дипломная работа студентки V курса

Главная > Диплом
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ГЛАВА ВТОРАЯ.

а) Источники и традиции.

Много дискуссий вызывает вопрос о генезисе диалога "Имена Христа" Луиса де Леона. Споры возникли после того, как в 1888 г. испанский исследователь Конрадо Муиньос обнаружил манускрипт " О Девяти Именах Христа", предположительно принадлежавший перу Алонсо де Ороско - другого известного богослова того времени, монаха-августинца, одно время жившего в том же монастыре св. Петра в Саламанке, что и Луис де Леон. Не случайно именно Ороско приписывают эту рукопись: как и Луиса де Леона, его интересовала проблема толкования имен Христа. В частности, известна проповедь, написанная Ороско по случаю праздника Обрезания Господня, в которой тот анализирует пять имен, данных Христу в Священном Писании.

Находка "О Девяти Именах Христа" сразу же стала предметом ожесточенных споров: считать ли его основой " Имен Христа" Луиса де Леона или нет. К сегодняшнему дню сформировались три основных точки зрения на эту проблему. Первую отстаивают последователи К. Муиньоса (Э. Шустер и др.), считающие, что Луис де Леон лишь переработал трактат Ороско, развив основную тему и придав ему диалогическую форму. Они основываются на том, что первое издание " Имен Христа" содержало именно девять имен, все же остальные были добавлены позднее, а также цитируют "Введение" к I книге, в котором говорится, что причиной разговора послужил ..." небольшой ... листок бумаги, ... где были выписаны некоторые имена, коими называют Христа в Священном Писании, а также места, откуда они взяты". Cторонники Муиньоса полагают, что здесь Луис де Леон имеет в виду книгу Алонсо де Ороско и тем самым самолично указывает на него как на своего непосредственного предшественника.

Другую, прямо противоположную точку зрения высказал падре Сантьяго Вела. Он утверждает, что сочинение Ороско - краткое изложение первого издания "Имен Христа". В доказательство он приводит те же самые аргументы, что и сторонники первой точки зрения, а именно, совпадение количества имен в первом издании “Имен Христа” и в “Девяти Именах Христа”, что, по мнению исследователя, говорит о том, что манускрипт Ороско был написан уже после публикации диалога Луиса де Леона и, вне всяких сомнений, является пересказом его основных идей в форме ученого трактата.

Существует также третья версия, принадлежащая Анхель Кустодио Веге, согласно которой манускрипт “О Девяти Именах Христа” - черновые записи, составленные самим Луисом де Леоном и содержащие наброски его будущего сочинения.

Из этих трех точек зрения на проблему источника “Имен Христа” мне ближе всего первая: я считаю, что Луис де Леон был знаком с трудом Ороско и несомненно использовал его работе над своим сочинением, однако полагаю, что "листок с именами" является не более чем обыкновенным литературным приемом. Автор вводит его, чтобы соблюсти один из важнейших аристотилевских принципов - правдоподобие. Являясь предлогом для начала беседы, этот "листок бумаги" прямым или косвенным образом объединяет воедино все три книги: " Коль скоро сей листок стал причиной, породившей нашу беседу, так пусть он же станет в ней проводником ... и ежели вы не возражаете, мы будем строить наши речи согласно тому, что там написано, и строго следуя порядку". Как правило, наглядность усиливается жестом: "И Сабино раскрыл свой листок..." (глава "Стезя" I книги), "Сабино ... развернул листок и прочитал..." (глава "Пастырь" I книги), "...и тогда Сабино ... вновь развернул сей лист бумаги и, заглянув в него, прочитал..." (глава "Гора" I книги), "И вот Сабино, развернув листок и продолжив чтение, сказал следующее..." ("Введение" ко II книге), "Произнеся сии слова и развернув листок, он сказал..." (глава "Десница Господня" II книги) etc.

И то, что Луис де Леон в середине II книги (начало главы "Божий Царь") внезапно отказывается от изначального принципа предварять каждую новую главу чтением нового имени, лишь еще раз подтверждает стремление автора придерживаться правдоподобия, поскольку в конце этой главы говорится, что Марсело устремил взор на усыпанное звездами небо, а наступившая темнота, естественно, делала невозможным дальнейшее чтение имен. Однако это не означает, что Луис де Леон перестает обращаться к "листку", как к "проводнику в беседе". И в III книге "листок Марсело" продолжает оставаться структурным ключом беседы: "Вы, должно быть, нашли сегодня новый листок?" - подсмеивается Марсело над Сабино. - "Нет", - отвечает Сабино, -"Но я нашел то, что Вы упустили во вчерашнем: среди имен, которые Вы записали, нет имени "Иисус"..." ("Введение" к III книге).

Кроме непосредственной связи "Имен Христа" Луиса де Леона с трактатом Алонсо де Ороско, можно выделить и другие. Здесь, прежде всего, следует назвать Священное Писание, которое во многом определило образный, символический и языковой строй произведения. Луис де Леон традиционно полагал, что Библия должна занимать главное место в жизни человека, видел в ней неиссякаемый источник знаний, хранящий ответы на все вопросы. Об этом он сам свидетельствует в "Посвящении" к первой книге, говоря, что Библия подобна "самой главной аптеке" (oficina general), в которой можно найти лекарство от всякого недуга. Подобные же мысли Луис де Леон излагает во "Вступлении" к "Совершенной супруге": там он сравнивает библейские книги с "магазином" (tienda comъn) или "центральным рынком" (mercado pъblico y general), где продаются товары на любой вкус и каждый может подобрать себе все необходимое. Такое отношение к Библии типично для испанских гуманистов XVI века и нередко встречается в сочинениях того времени.

Огромную роль в творчестве Луиса де Леона играет также христианская богословская традиция, о чем свидетельствует выбор темы сочинения: толкование имен Христа являлось традиционной темой в патристической литературе. В частности, один из отцов церкви Василий Великий (ок. 330 г.-379 г.) в 8 главе “Книги о Святом Духе” (“Liber de Spiritu Sancto”) цитирует различные имена Христа и классифицирует их, подразделяя на “высшие” и “низшие”. О разных видах божественных имен говорится также в трудах Оригена (ок. 185 г.-253/4 г.) - одного из виднейших раннехристианских богословов, в сочинениях христианского апологета Киприана (ок. 201 г.-258 г.) из Карфагена, в “Книге о единстве Отца и Сына” (“Liber de patris et filii unitate”) представителя латинской патристики Илария Пиктавийского (ок. 315 г.- ок. 366 г.), в трудах одного из отцов церкви Григория Назианзина (ок. 330 г.-ок. 390 г.), в труде “Об образе совершенного христианина”, (“De perfecta forma christiani”) церковного писателя и богослова Григория Нисского (ок. 335 г.-ок. 394), в комментариях Иеронима (ок. 342 г.-420 г.) к “Иезекиилю”, в сочинениях бл. Августина (354 г.-430 г.). Иоанн Златоуст (греч. Хризостом 354 - 407 гг.) в “Проповеди о Евтропии и о суетности богатствa” (“Homilia de capto Eutropio et de divitiarum vanitate”) также перечисляет различные имена Христа и разделяет их на “низшие” и “высшие”, “божественные” и “человеческие”. Папа Григорий Великий (ок. 540 г.-604 г.) посвятил 21 главу 30 книги своих комментариев к книге “Иова” анализу имен, принадлежащих Христу, а Исидор Севильский (ум. 636 г.) 7 книгу “Этимологий” (“Etimologiae”).

В эпоху Средневековья и Возрождения интерес к божественным именам не иссякает: трактат “О Божественных Именах” Псевдо-Дионисия Ареопагита был весьма популярен среди теологов-схоластов, которые дополнили и развили его, в свою очередь, проблема толкования имен, данных Христу в Священном Писании занимала великого католонского теолога и мистика Бернара Клервоского (1090 г.-1153 г.). В Испании его последователями были Алонсо де Ороско и Луис де Гранада, который анализирует имена Христа в своем “Руководстве для грешников” (“Guнa de pecadores”).

Луис де Леон несомненно был знаком с патристической традицией интерпретации имен Христа. В работе над своим сочинением он широко использовал труды Отцов Церкви (как восточных, так и западных) и средневековых теологов, прямые и косвенные цитаты из которых встречаются практически на каждой странице. Из авторов греческого Востока особое значение для него имели сочинения Василия Великого, Григория Назианзина, Григория Нисского, Игнатия Антиохского, Иоанна Хризостома, Тертуллиана, Оригена и Климента Александрийского, из латинских, в первую очередь, св. Иеронима и св. Августина (покровителя ордена августинцев, к которому принадлежал Луис де Леон), из средневековых авторов он ценил труды Бернара Клервосского. Очевидно, что он читал "О Божественных Именах" Псевдо-Дионисия Ареопагита, хотя непосредственных свидетельств этому в "Именах Христа" нет.

Велико влияние на поэтику Луиса де Леона античной культуры. Как типичный гуманист второй половины XVI века он стремился ассимилировать античность, не выходя за рамки христианского мировоззрения: философы и поэты древности становятся для него своего рода ступенями в постижении Божественной сущности. В поэзии его учителями были Вергилий и Гораций. Он переводил их и, считая непревзойденными мастерами поэтического искусства, подражал им на испанском. Даже в "Именах Христа" есть ссылки на "Оды" Горация и "Эклоги" Вергилия. В прозе он ориентировался на выдающихся риторов античности Цицерона и Исократа и пытался воспроизвести их стиль на родном языке.

Библейские комментарии Луиса де Леона, а также его интерпретация имен Христа испытали сильное воздействие древнееврейской герменевтической традиции. Анализируя имена Христа и цитируя ветхозаветных пророков, он часто обращается к языкам ветхозаветного оригинала (древнееврейскому и халдейскому), чтобы раскрыть буквальный смысл каждого слова, затем объясняет сравнения и тропы и только потом дает аллегорическое толкование текста. Такой трехчастный метод использовали в своих комментариях раввины - последователи известного талмудиста XI века Авраама ибн Эзра, а в XVI веке стали применять саламанкские гебраисты, в том числе, Луис де Леон и Ариас Монтано. Кроме того, он нередко пользуется объяснением "темных мест" при помощи параллельных мест - принцип, традиционный для древнееврейской экзегетики, которая зиждется на цельном восприятии библейских текстов. В то же время он выступает против исключительно буквального подхода к толкованию Библии и в главе "Десница Господня" говорит о том, что буквальное понимание смысла библейских пророчеств и предсказаний служит причиной возникновения многих заблуждений, имея в виду еврейских экзегетов, не принимающих Христа и не считающих Его Мессией.

Также в ”Именах Христа” нашла отражение каббалистическая традиция. Очевидно, что Луис де Леон был знаком с трудами известного гуманиста к. XV века И. Рейхлина “О каббалистическом искусстве” (“De arte cabalistica”, опубл. в 1517 г.) и “Капнион или О необыкновенном слове” (“Capnion sive De verbo mirifico”, 1494 ). В 12 главе III книги “Капниона” Рейхлин выделяет три этапа истории и три имени, которыми наделил их Бог. Об этом трехчастном делении знал Луис де Леон и применил его к этапам развития или, как он говорит, “возрастам”, Церкви (глава “Супруг”). Согласно Луису де Леону, Церковь пережила три этапа: сначала младенчество, когда Христос нянчил и воспитывал ее как ребенка, затем отрочество, когда Христос обращался с ней как с подростком, и, наконец, сейчас она переживает юность, и Христос относится к ней как к девушке - повзрослевшей и созревшей для брака.

Кроме того, обращаясь к древнееврейскому языку, Луис де Леон часто прибегает к каббалистическим методам интерпретации текста, основанным на том, что язык Библии - это священный, сокровенный язык, на котором Господь разговаривал с людьми, а следовательно, в нем значимо все: каждый знак, каждое слово, каждый слог, буква, имя, их число, порядок, расположение и начертание. Так, например, объясняя имя "Слово" (по древнееврейски Dabar) в главе "Иисус", Луис де Леон сначала говорит о значении каждой буквы, составляющей его, затем рассматривает отдельно все слоги, исследует тайный смысл каждого из них, а в заключении, анализирует все слово в целом, подробно останавливаясь на всех значениях, которое оно имеет в Священном Писании. Такой подход позволял извлекать самые глубокие смыслы исследуемых слов. Подобным же образом Луис де Леон анализирует имя "Иисус". При этом он предупреждает читателя, что не собирается более вдаваться в тонкости каббалистической техники: "И я не стану говорить Вам ни о количестве букв, из коих состоит сие имя, ни о качествах, коими обладает каждая из них, ни о конкретном значении каждой из них, ни о том, что означают они с точки зрения арифметики...", ибо об этом уже достаточно сказано. Но доказывая единство Яхве и Христа, Луис де Леон вновь прибегает к буквенному написанию их имен, которое в древнееврейском различается лишь тем, что в имени "Иисус" появляются две новые буквы. Именно благодаря им, согласно Луису де Леону, непроизносимое имя ветхозаветного Бога обретает звучание в имени Христа. Такое толкование было широко распространено в христианской каббалистической традиции. Также к каббалистике Луис де Леон обращается в главе "Об Именах в Общем", когда интерпретирует фигуру тетраграмматона как символ христианской Троицы.

Таким образом, в своих толкованиях Библии Луис де Леон часто использует древнееврейскую герменевтическую и каббалистическую техники, стремясь выявить тесную связь, существующую между самим именем и его графическим изображением. В то же время влияние этих традиций проявилось лишь на уровне интерпретации текста, само же произведение - это своего рода полемика с самими древнееврейскими экзегетами, отрицающими Христа, а основной целью автора является доказать при помощи их традиционных методов божественность Христа и величие Его миссии на земле.

В первой главе я уже говорила, что Луис де Леон выделяется среди прочих авторов XVI века тем, что в его творчестве наиболее явно проявилось влияние неоплатонизма. В "Именах Христа" это, прежде всего, обусловило выбор темы: анализ имен, которыми Христа называют в Священном Писании. Фигура Христа выбрана не случайно. Для Луиса де Леона, который писал "Имена Христа" в тюрьме, она имела особое значение. Не даром он одновременно размышлял над другим библейским образом - образом Иова. Страдания ветхозаветного праведника были близки Луису де Леону. Проводя долгие часы в заключении, он сравнивал свою судьбу с судьбой Иова, которого Господь подверг долгим и тяжким испытаниям. Но Иов, при всей своей святости и величии духа, лишь игрушка в руках грозного и всемогущего Яхве - необъятная пропасть разделяет человека, пусть даже самого праведного, и ветхозаветного Бога. Поэтому, Луису де Леону ближе образ Христа, символизирующий совершенно иной тип взаимоотношений человека и Бога. Следуя за Платоном, Луис де Леон противопоставляет два мира - идеальный, обитель вечных сущностей, и материальный, земной. Оппозиция "земля" - "небо" является одной из основных в его творчестве. Христос стал посредником между "землей" и "небом": каждый человек носит в себе "царство Божие" , в свою очередь, Христос соединяет в себе божественную и человеческую сущности. Тем самым изменяется роль человека в системе мироздания - в самой личности заложен потенциал для бесконечного самосовершенствования, высшей наградой которого станет познание бытия Божьего: согласно Луису де Леону, человек способен вознестись в самые высокие сферы вслед за Спасителем, но для этого он должен, во-первых, быть добродетельным и, во-вторых, иметь легкую, свободную от грехов душу.

Как неоплатоник, Луис де Леон считает, что мир земной является подобием иного, идеального и посему в нем присутствует Божественное начало: земля, сотворенная Богом - отражение, пусть неясное и несовершенное, вечной, небесной обители. Таким образом, между человеком и Богом, "землей и "небом" нет непреодолимой преграды. Напротив, они зеркально отражаются друг в друге: "...И, говоря это, Марсело опустил взгляд на воду, которая была неподвижной и прозрачной, и в ней, как в зеркале, сияли все звезды и вся красота неба, и казалось, что это другое небо, усеянное прекрасными огнями". Чуть ниже:"...И подобно тому, как образ неба отражается в воде (что есть наше тело, готовое стать зеркалом) и делает ее похожей на себя, так и благодать, проникнув в душу и поселившись в ней, ... уподобляет ее Богу, придает ей божественные качества и преображает ее саму в небо".

Неоплатоническая идея подобия нашла свое отражение в ренессансном восприятии универсума в виде зеркала. Образ зеркала часто встречается на страницах "Имен Христа" и является основой многочисленных метафор и сравнений, как, например, это происходит в приведенной цитате. Также Луис де Леон обращается к этому образу, излагая свою теорию имени в главе "Об именах в целом" (см. стр. 54 “Приложения" к данной работе): когда мы называем вещи, их образ отражается в нашем сознании, как в зеркале. Такая интерпретация образа заложена уже в самом глаголе "reflectar" (мыслить, размышлять, т.е. отражать в сознании). Кроме того, образ зеркального отражения появляется в главе "Божий Сын" - Луис де Леон называет Христа "живым образом" (imagen viva) или отражением своего Отца, который возникает (se espeja) в "зеркально чистом" (espejado y clarнsimo) сознании Господа, когда тот мыслит самого себя.

Идея подобия, типичная для ренессансного неоплатонизма, занимает центральное место в философии Луиса де Леона. Быть может, он был одним из последних испанских писателей, у которого сохранилось чисто ренессансное видение мира: для него это, прежде всего, Порядок и Гармония. Он воспринимает мир целостным, где каждая, даже самая малая вещь имеет свой особый смысл, свое место в единой системе, и живет в согласии с остальными частями великого и совершенного механизма, которым управляет Бог. Вслед за Плотином Луис де Леон видит идеальное бытие вещей в том, что каждая из них содержит в себе все остальные: одно присутствует во всем и все в одном - таким образом осуществляется взаимосвязь элементов в великой цепи мирового бытия. Средневековье и Ренессанс, составлявшие единую средневеково-ренессансную систему, мыслили космос как замкнутое, завершенное в себе иерархическое пространство, в котором "...место и ценность любой вещи определялось ее близостью или удаленностью от Бога" и в котором "...не было этически нейтральных предметов, точек или направлений движения". Центром этого упорядоченного пространства у Луиса де Леона является Христос. К нему как к "центру всего" (centro de todo) устремлены самые страстные желания всего сущего, для которого существует одна единственная, высочайшая цель: стать как можно ближе Христу и, в конечном счете, полностью уподобиться Ему. Поэтому, как и Плотин, Луис де Леон воспринимает универсум в виде круга, радиусы которого - все существующие вещи - направлены в центр - к Христу - и сходятся в одной точке. "Христоцентризм" - основа мировосприятия Луиса де Леона и главная идея его сочинения. Для него уже в самих именах Христа заключено единство и многообразие мироздания, раскрыть которое и стремится автор, подробно исследуя каждое имя, делая явным его тайный смысл.

Как неоплатоник, Луис де Леон полагает, что постичь истины бытия, приблизиться к Христу человек может через экстаз, пройдя предварительно духовное очищение: еще Пифагор писал, что сон, сновидение и экстаз - вот три двери, ведущие в потусторонний мир, откуда происходит наука души и искусство пророчества. Достичь экстатического состояния автору "Имен Христа" помогают созерцание природы или звучание музыки: в обоих случаях человек забывает о своем земном существовании и становится причастным мировой гармонии. Музыка и природа имеют особое значение в его творчестве - и то, и другое является для него воплощением, во-первых, порядка, а, во-вторых, мира и покоя - свойств, которые он ценил превыше всех иных благ. Он не раз воспевает их в своих поэтических произведениях, слова "concierto", "harmonнa", "paz", "concordia", "sosiego", "уrden", "reposo" постоянно присутствуют на страницах "Имен Христа", а глава "Мирный Владыка" становится настоящей проповедью мира и покоя.

Согласно Луису де Леону, прежде всего, человек должен стремится достичь мира с самим собой, то есть придать микрокосму космическую упорядоченность, что даст ему возможность жить в мире и с другими людьми, и с Богом: подобно тому, как струна звучит согласно с другими струнами и вместе с ними создает сладчайшую мелодию, так и душа, не смущаемая ни страстями, ни мирской суетой "...созвучна с Богом и живет в согласии с людьми." Насколько идея душевного покоя была близка Луису де Леону, говорит то, что внести спокойствие и мир в наши души может только Христос, его заповеди: имя "Мирный Владыка" является одним из основных имен Христа.

Луис де Леон выделял три рода музыки, которыми человек может наслаждаться в этом мире: музыку природную - щебет птиц, журчание воды, шелест листвы etc., музыку человеческую - ту, которая возникает при игре на музыкальных инструментах и пении, - и музыку божественную или небесную - самую сладостную и желанную из всех. Для неоплатонизма, который впитал в себя пифагореизм, вселенная имеет музыкально-числовую структуру: двигаясь и вращаясь, небесные тела издают чарующие звуки, которые, звуча согласно и в такт, составляют волшебную, неземную гармонию. Дирижирует этим вселенским оркестром - Великий Маэстро (как называет Его сам Луис де Леон в оде "Франсиско Салинасу" ("A Francisco de Salinas" ("El aire se serena...")) - Бог. Два первых вида музыки являются отголоском музыки небесной, поэтому, когда человек настраивает свои душевные струны в унисон с природными или музыкальными, он способен услышать "музыку сфер". Сначала его душа вспоминает о своем настоящем, божественном происхождении, затем освобождается от груза земных страстей и мирских желаний, вновь обретает утраченные силы и, наконец, воспаряет к своему Создателю, а в этом и заключается для нее истинное, наивысшее блаженство.

Идея познания мирового бытия через экстатическое слияние души с Богом сближает неоплатонизм с мистикой. До сих пор не прекращаются споры по поводу того, можно ли считать Луиса де Леона мистиком или нет. Хельмут Хатцфельд, например, в книге "Литературоведческие исследования испанской мистики" говорит о нем как о "псевдомистическом авторе", т.е. как о талантливом писателе, который не обладал собственным мистическим опытом и излагал в своих сочинениях лишь теоретические предположения. Сходной точки зрения придерживается и Конрадо Муиньос Саэнс в своей вступительной статье к переизданию "Сочинений" Луиса де Леона 1885 г.: "Хуан де ла Крус поет нам с небес, находясь средь восторженных песнопений праведников и ангельских гимнов, Луис де Леон поет, душой устремляясь к небесам, но стопами погруженный в землю и песнь его печальна как жалобы изгнанника..." Однако если вспомнить его страстные комментарии к имени "Возлюбленный", диалог Марсело и Сабино в главе "Мирный Владыка", стихотворения "Спокойная ночь" ("Noche serena") или оду "Франсиско Салинасу" , то очевидно, что они полны неподдельным чувством и в них звучит нечто большее, чем просто вдохновение - страсть души, сгорающей от желания узреть своего Божественного Супруга.

Так или иначе, в первых двух книгах "Имен Христа" Луис де Леон представляет читателю свой мистический путь познания Христа, который делится у него на три традиционные фазы, берущие начало в библейской "Песни Песней". В главе "Стезя" он называет их так: "путь начинающих в делах добродетели" ("camino de principantes en la virtud"), вступить на который может лишь тот, кто уже оставил греховную жизнь и прошел духовное "очищение", "путь продвинутых" ("camino de aprovechados en ella") и "путь совершенных" ("camino de perfectos"). Каждая из трех "мистических ступеней" содержит пять частей, общих для всех трех этапов, которые также соответствуют определенным местам ветхозаветной книги. Более подробно об этом говорится в латинском "Толковании Песни Песней царя Соломона", работа над которым велась одновременно с написанием двух первых книг "Имен Христа", но и в "Именах" присутствуют все стадии мистической жизни.

Важнейшим элементом духовной жизни является у Луиса де Леона благодать: с одной стороны, чем больше душа наполнена благодатью, тем совершеннее она, с другой стороны, посредством благодати осуществляется единство Христа и членов его "мистического тела": "...так и...благодать, попав в...грешную и пораженную грехом душу, и получив от нее ключ, нашу волю, и проникнув в ее самую заветную часть и, как говорится, наполнив ее всю собою, и оттуда распространив свои блага и добродетели по всем оставшимся уголкам нашей души, возвышает ее над земными привязанностями и, обращая ее к небесам и к духовным благам ... уподобляет душу Богу в том, что наиболее свойственно и присуще Ему, и из творения божьего делает ее дочерью Бога, очень на Него похожей; и, наконец, превращает ее саму в Бога..."

Первым шагом на пути духовного совершенствования является "призыв", "зов" (llamamiento) - Бог призывает человека отречься от жизни во грехе и устремиться к жизни во Христе (главы "Гора", "Божий Царь"). Затем возникают "душевные желания" (deseos de alma) - Бог заставляет человека желать лишь "благое", то, что содержит в себе божественную благодать (глава "Гора"). После этого наступает "ночь мистических испытаний" (noches, pruebas mнsticas) - время, когда Бог покидает душу, оставляя ее наедине с собой, и она находится во мраке, лишенная божественного света. Согласно мистической традиции, три ночи, которые описываются в "Песни Песней" - это своего рода проверка на стойкость и добродетельность, которую Бог устраивает душе на каждой новой ступени совершенствования, чтобы, познавая блаженство Божественной любви, она не стала думать о собственной выгоде. По мере духовного роста и приближения к Творцу, душе все тяжелее вынести разлуку с Божественным Супругом и тем страшнее и темнее становится для нее "ночь". Если же душа достаточно сильна и добродетельна, чтобы успешно пройти испытание, то Господь умиротворяет и утешает ее, тем самым, во-первых, учит ее и, во-вторых, доставляет ей неописуемое наслаждение (глава "Супруг"). Интенсивность "восторга" (нlapso), который возникает тогда в душе, зависит от ступени, на которой она пребывает. Этапов "внутреннего блаженства" (нlapso interior) также три, так как три раза в "Песни Песней" Супруг воспевает Супругу. Наслаждение, которое душа получает от ласковых слов своего Возлюбленного и любовь, вспыхнувшая в ней, столь велики, что ее охватывает "экстаз" (йxtasis o rapto) и она сливается воедино с Божественным Супругом (глава "Супруг").

В "Толковании "Песни Песней" Луис де Леон говорит о двух видах "экстаза" - в первом случае доминирует разумное начало, во втором - аффекты, страсть. Для него приемлемы оба вида: в отличие от традиционной интерпретации мистиками "Песни Песней", Луис де считает, что испытать экстаз дано не только тем, кто достиг в духовной жизни совершенства, но и тем, кто только начал свой путь. Разница заключается в том, что на первой ступени мистического постижения Христа в экстатическом восторге ликует не столько душа, сколько плоть, на второй - блаженство охватывает также и душу, облаченную в покровы божественной благодати, а последним шагом является полное слияние души с Богом в "мистическом браке".



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Дипломная работа студентки 5 курса факультета кинологии Академии им. К. А. Тимирязева Лобачевой Анны Львовны

    Диплом
    В настоящее время метод искусственного осеменения сельскохозяйственных животных применяется во всем мире для ускорения генетического прогресса в животноводстве.
  2. Дипломная работа студентки 5 курса заочной формы обучения

    Диплом
    Актуальность темы исследования. Значение стратегического поведения, позволяющего фирме выжи­вать в конкурентной борьбе в долгосрочной перспективе, резко возросло в последнее десятилетие.
  3. Дипломная работа студентки дневного отделения

    Диплом
    «Великий гений… давно уже возвышается над нашей жизнью с неприступным одиночеством горной вершины, давно уже, живя среди нас, живет в вечности, чуждый нашим похвалам и порицаниям, – писал С.
  4. Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год

    Диплом
    Это значимый год для многих наших современников - исследователей творчества Толстого, да и всех тех людей, кому не безразличны история русской литературы, духовная жизнь России: вчера и сегодня.
  5. Дипломная работа по истории

    Диплом
    В пособии даны рекомендации по организации труда студентов-дипломников по специальности «история», выбору темы, сбору и изучению источников и литературы, оформлению, научному аппарату дипломной работы и ее защите на заседании Государственной

Другие похожие документы..