Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Посещение зоопарка, аквапарка, пешие и авто экскурсии (Аркаим, Лимонарий, оз.Банное) конные маршруты., канатно- кресельная дорога, стрелко-стендовый к...полностью>>
'Задача'
Полное наименование учреждения в соответствии с уставом: Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение города Новосибирска «Средняя общеобра...полностью>>
'Документ'
Проанализируем весьма необычную работу отечественного автора Н.Б.Толорайи «Апейрон, или нематериальная Вселенная Анаксимандра», изданную в 1991 году ...полностью>>
'Документ'
Экологическая культура – проблема, которая остро встала в связи с тем, что человечество вплотную подошло к глобальному экономическому кризису. В резу...полностью>>

Анатолий Григорьевич Каплунов неизвестный илизаров: штрихи к портрету записки очевидца книга

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Но вернусь к поездке на коллегию, а точнее — к возвращению в Курган. Окрыленные успехом, мы стали интересоваться в аэрокассах билетами домой. Заранее билеты не взяли, поскольку могла потребоваться задержка для решения каких-либо непредвиденных вопросов. Но их не оказалось, и пришлось ехать поездом, тем паче что впереди были два выходных. На путь до Кургана требовалось полтора дня, и, заняв купе, мы стали обсуждать ход и итоги коллегии, а также планы на будущее. Нашлось время и для более прозаических занятий. Вечером, поздно уже, сели играть в карты, в чем Гавриилу Абрамовичу равных, между прочим, было не много. Азартный игрок, он умел ловко подтасовывать карты, хорошо запоминал комбинации и вышедшие из игры листы. Нужно сказать, что он знал и очень уместно мог продемонстрировать немало эффектных и весьма сложных фокусов с картами. Это из области его «мистических» способностей, так сказать. Но мистики здесь не было никакой: он интересовался этим на досуге, кое-что читал и затем в компании искусно демонстрировал свое умение. В отношении его игрового азарта очень характерен такой случай.

На один из моих дней рождения собралась немалая компания знакомых и друзей, большей частью сослуживцев. Конечно же Гавриил Абрамович с супругой также были приглашены. Так вот, по его предложению поздно, после одиннадцати, взялись играть в дураки, пара на пару. Обычно он сажал меня в свою команду, поскольку я хорошо знал его приемы и умел вовремя подыграть. Но в тот раз его напарником оказался один из наших коллег, и их пара серьезно проигрывала нашей. Это чрезвычайно злило шефа — он не мог позволить так беспардонно обыграть себя. И поэтому всячески понуждал нас играть снова и снова, чтобы отыграться. И это ему в итоге удалось, но уже в четвертом часу ночи!

А тогда в купе пары игроков были стандартными — мы с шефом, Ледяев с Грачевой. Они конечно же проигрывали с разгромным счетом, и Василий, тоже азартный, но далеко не столь искусный игрок, откровенно нервничал. Чтобы подтрунить над ним, шеф упрекнул Васю в якобы передергивании карт. Тот, сгоряча клюнув на уловку, стал эмоционально спорить. Гавриил Абрамович тоже стоял на своем:

— Да ты их прячешь где-то в одежде и мухлюешь в нужный момент!

Оправдываясь, Василий стал сначала демонстрировать отсутствие у него карточных листов в предметах одежды, а затем для наглядности начал по очереди снимать их с себя. Но шеф, продолжая розыгрыш, ставший для нас очевидным, не унимался:

— Прячешь, прячешь, это точно. Просто, наверное, поглубже куда-нибудь?!

Мы, невольные зрители, еле сдерживавшие поначалу смех, начали прыскать при каждом очередном аргументе сторон и этапе стриптиза. Дело в итоге дошло до того, что, доказывая свою невиновность, Василий остался в исподнем. Мы с Грачевой к этому моменту просто повалились от хохота на свои места «согласно купленным билетам»...

Такова была еще одна черта личности этого интереснейшего человека, не раскрытая, по-моему, ни в одном из многочисленных опусов о нем. Но ведь без этого чисто человеческого штриха, как и без многих других, его портрет кажется грандиозно-монолитным, нарочито целостным и величавым, что ли. Но ничто человеческое не было чуждо Учителю, он был человечен в полном смысле этого слова.

А тем временем в августе 1969 года из министерства пришел приказ об организации в Кургане на базе проблемной лаборатории Свердловского ВОСХИТО филиала Ленинградского НИИИТО им. Р. Р. Вредена. Событие, хотя и ожидаемое, оказалось тем не менее неожиданно приятным. Ну вот, не зря все-таки усилия и труды. Теперь уже общие, локомотивные — Учителя и нашего подвижного состава бронепоезда имен и чрескостного компрессионно-дистракционного остеосинтеза.

Событие торжественно отмечено с участием первых лиц города и области. Сказаны высокие слова в адрес создателя и руководителя службы, подведены итоги, нарисованы новые, еще более радужные перспективы развития. Жизнь становится еще прекраснее. И главное — она не останавливается...

Но пора подвести итоги и этого раздела повествования. Они во многом схожи с итогами предыдущего, но стоят на новом нитке спирали развития. С существенными дополнениями и поправками. Сколько событий произошло к этому моменту, представляете? Описана ведь только сама их суть, с легкими штрихами подробностей. Кто может похвастать, что пережил столько же за целую жизнь? А на все про все потрачено лишь неполных девять лет. Под силу ли простому смертному выдержать такую компрессию (по терминологии Учителя) событий в единице времени? Думаю, вряд ли.

Еще итоги. Гавриил Абрамович, а тем более мы по-прежнему молоды, но уже не юны и стоим на новой, более высокой ступени возможностей. Мы полны сил и энергии, но научились более рационально их расходовать. Илизаров не изменяет своим принципам, работает мощно. «Жать надо!» остается его любимым выражением и девизом. Пространство и время мало ограничивают его, он живет вне этих категорий. Кстати, о времени. От открытия первого варианта самостоятельной службы под его руководством — отделения госпиталя — до организации проблемной лаборатории прошло 10 лет, а от начала работы «проблемки» до запуска филиала института только 4 года. Каков темп?! Надо его сохранить!

И последний итог — развиваемый Учителем метод уже получил первое признание не только на региональном, но и всесоюзном уровнях. Прогресс очевиден. Однако впереди еще огромная работа по созданию не только центра, но и его филиалов по стране (да-да, уже тогда эти мысли посещали Учителя). Необходимо создать школу нового направления восстановительного лечения в масштабе всей страны. Планов громадье, впереди новые рубежи, новые усилия, новые итоги...

Часть третья

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФИЛИАЛ

И КУРГАНСКИЙ ИНСТИТУТ

Так почему же все-таки ленинградский, а не московский? Объяснений тому несколько. Наиболее известное таково. В Москве травматологией и ортопедией предметно занимался ведущий в Союзе научно-исследовательский институт — Центральный, или сокращенно ЦИТО. Но это учреждение надреспубликанского, всесоюзного уровня. Начинать реорганизовывать в его филиалы какие-то там проблемные лаборатории — значит понижать статус и престиж конторы. Фактически и так все НИИТО страны, тогда еще пятнадцатиреспубликанской, являются де-факто его филиалами.

С Ленинградским НИИТО им. Р. Р. Вредена ситуация обстояла принципиально иначе. Он позиционировался как головное научно-исследовательское учреждение по специальности в масштабе РСФСР. Ему, по мнению чиновников Министерства здравоохранения, логичным полагалось иметь в республике один или несколько филиалов. Тем более на таком удалении — в Сибири. На этом основании и был избран ЛНИИТО. Такова распространенная версия ответа на заданный вопрос.

Но были и менее афишируемые, но не менее значимые причины. Из них главная — взаимная неприязнь, скрыто, а в ряде случаев и явно существовавшая между Илизаровым и первыми тогда лицами ЦИТО. Здесь оговорюсь, что, рассказывая об Учителе, я поначалу не хотел касаться тех нечистоплотных поступков, подковерной возни и распрей с душком болезненного честолюбия, создаваемых рядом хорошо известных «доброжелателей» вокруг его имени. Однако, поразмыслив, я все-таки решил кое-что добавить к имеющейся об этом информации, ибо нижеследующие факты самым непосредственным образом относятся к одному из заявленных лейтмотивов повествования — как закалялась сталь аппарата. Без их освещения он останется не до конца раскрытым.

Начну с названного уже обстоятельства, что недоброжелателей на пути Учителя было гораздо больше, чем сочувствующих ему. Это, к сожалению, часто наблюдается в людском сообществе. История еще с библейских времен учит, что творец и создатель новой идеи, реформатор непременно подвергается разного рода гонениям, притеснениям и дискриминируется собратьями крайне изощренными методами. Не каждому суждено выдержать такие испытания. Стремление принизить более талантливого, несущего «крамольную» искру в умы консервативных собратьев — неотъемлемое свойство человеческого менталитета на протяжении столетий. В его основе две до обидного простые и распространенные человеческие слабости — косность мышления и конечно же зависть. И чем больше масштаб и глубина вновь предлагаемой идеи, тем тяжелее приходится автору.

Не стал исключением из этого сюжета и Гавриил Абрамович. Скорее напротив, поскольку условия научной среды, в которых он начал свое восхождение к ортопедическому олимпу, сложились весьма неблагоприятно. К пятидесятым годам прошлого века в России и за рубежом утвердилось практически однозначное представление по вопросам регенерации костной ткани и способам лечения костной патологии. Основные постулаты формулировались следующим образом. Кость — самая инертная биологическая ткань, по прочностным характеристикам не уступающая некоторым металлам. Ожидать от нее коротких сроков репарации, как от кожи, например, или мышцы, невозможно. Сращение проходит через все фазы онтогенеза — соединительнотканную, фиброзно-хрящевую и лишь затем костную. Для того чтобы обеспечить условия реализации этих процессов, с костью можно обращаться весьма механистически, в случае повреждений скреплять ее подобно металлу — проволокой, болтами, пластинами и стержнями. При невыполнимости этих приемов применять гипс или скелетное вытяжение. Положения ясные, четкие, внешне вполне логичные. Большая часть из них существовала без попытки опровержения не один десяток лет, сформировав стойкий стереотип мышления специалистов по этому поводу.

И вдруг какой-то «долговский знахарь» заявляет, что все это домыслы?! Что есть-де более короткий путь сращения кости, минуя фиброзно-хрящевую фазу, и что она, эта кость, очень пластична и при создании определенных условий готова расти, не уступая таким образованиям эктодермы, как волосы и ногти? На фоне общепризнанных «толмудов» непререкаемых авторов-корифеев его заявления напоминают бред. Но только пытливый ум подвергает все сомнению. В сомнении и споре рождается истина — так утверждал еще Диоген. И к тому же «знахарь», как постепенно выясняется, неголословен в своих постулатах. Он доказывает их фактами, которые, как известно, упрямая вещь. Как же реагируют на это коллеги, прежде всего именитые? Единицы — с откровенной поддержкой, большая часть — со скепсисом, выжидательно, а немалое их число — противодействуя. Все по той же Библии. Единицы — прогрессивно мыслящие ученые, наделенные положительными человеческими чертами и имеющие независимую научную позицию. Большинство — посредственности с консервативным мышлением, неспособные отделить зерна от плевел. Остальные — честолюбивые завистники-начетчики и их окружение.

В среде чиновников разделение в отношении к нему не так выражено и пропорции «наши — не наши» не столь очевидны, но некие аналогии с реакцией ученого мира просматривались.

Это в общих чертах, в целом. А персонально? Часть поддержавших его названа ранее. О другой речь еще пойдет. Перечислить их совершенно несложно, так редки их ряды. Ну и личности недругов, собственно, тоже хорошо известны. Главную и весьма агрессивную оппозицию его идее составило руководство ЦИТО, этой «метрополии» всех НИИТО того времени, и примкнувшие руководители некоторых из ее «доминионов». По истечении более полувека большинства из них уже нет среди нас, и, памятуя римскую мудрость «о мертвых хорошо или ничего», я не стану вспоминать их пофамильно. Назову их «командой московских друзей». Это были светила союзного масштаба, авторы учебников для вузов и руководств по специальности для врачей, а также других многочисленных трудов. По всем этим работам, переходя из одной в другую, кочуют вышеупомянутые штампы патобиомеханического и лечебного подходов. Илизаровское опровержение таких штампов ставит компетентность авторов многочисленных кондуитов под сомнение. Более того, его прогрессирующая популярность задевает их престиж и честолюбие.

Кстати, насчет многочисленных научных трудов. Не секрет, что после обретения высокой руководящей должности некоторая часть ученых начинает в геометрической прогрессии наращивать число публикаций за счет коллективной работы сотрудников, «автоматически» входя в список соавторов выпускаемых ими статей и монографий. Для непосвященных это выглядит как результат титанического труда, а на деле... В этой связи вспоминается короткая история, которую рассказал один из наших высокопоставленных пациентов, сотрудник аппарата ЦК КПСС. Получив тяжелую автодорожную травму костей голени, он, подобно Брумелю, был неоднократно и безуспешно оперирован в Москве, в том числе в ЦИТО. Узнав о Кургане, решил посоветоваться о целесообразности поездки туда с оперировавшим его хирургом, одним из «командных» академиков. Тот, не хуля Илизарова прямо, тем не менее ясно дал понять несопоставимость своей фигуры с каким-то курганским «слесарем».

— Вы посмотрите, сколько книг на полках в моем кабинете. Большая часть из них написана мною или с моим участием, — привел он аргумент. И действительно, на полках, повсюду висящих в кабинете, в том числе и над креслами для посетителей, было немало литературы с его фамилией в авторском списке. В заключение беседы он предположил:

— После Кургана все равно нам придется вновь браться за Ваше лечение. Еще увидимся.

Больной тем не менее от безысходности все-таки поехал к Илизарову, был успешно прооперирован и в относительно короткие сроки вылечен. Через некоторое время после возвращения в Москву, уже выйдя на службу, он заехал в ЦИТО, к тому же академику, продемонстрировать результат лечения. Выслушав от него в качестве комментария что-то вроде «и на каждую старуху бывает проруха», пациент заметил не без иронии:

— Что до прорухи, уважаемый доктор, так я еще в прошлый визит подумал, что, если полки с написанными Вами книгами рухнут, я под ними могу погибнуть.

Такие и подобные им высказывания только подливали масла в огонь неприязни московских светил к Гавриилу Абрамовичу.

Тактика действий оппозиционеров была весьма продуманной и разнообразной. Откровенных, хорошо спланированных боевых атак было две. Они последовали одна за другой в форме больших аналитических статей в двух номерах центрального журнала по нашей специальности «Ортопедия, травматология и протезирование за 1973 год. Напомню, что в Кургане уже функционировал самостоятельный институт, метод и его автор были признаны на самом высоком уровне руководства страны, во всяком случае формально. Ан нет, не дает его имя покоя нездоровому честолюбию «борцов за историческую справедливость». Точит их червь сомнения в приоритетности прав Илизарова на свой аппарат.

В одной статье «от друзей» — «Исторический очерк развития метода компрессионно-дистракционного остеосинтеза в травматологии и ортопедии» и в последующей их статье «Сравнительная характеристика компрессионно-дистракционных аппаратов» приводились следующие тезисы. Во-первых, Илизаров вовсе не новатор, поскольку, как уже упоминалось, аппараты были известны задолго до него. Во-вторых, ставились под сомнение преимущества и эффективность его аппарата в сравнении с появившимися к тому моменту более удачными, по мнению их авторов, аналогами (в первую очередь это, естественно, аппараты все тех же членов «команды»). При этом в качестве негативного примера использования аппарата Илизарова давалась ссылка на еще одну незадолго до этого вышедшую статью. Написанная главным травматологом города Шахты Ростовской области, Героем Социалистического Труда, между прочим, она сообщала о 100% осложнений (!) при применении аппарата Илизарова в условиях шахтинской горбольницы. На этом основании автор ставил под сомнение целесообразность его производства и использования на практике. И, наконец, самое главное, во второй статье утверждалось, что Гавриил Абрамович якобы скопировал (плагиат, господа!) свой аппарат с конструкции современного австрийского коллеги Виттмозера.

Ушат домыслов и необоснованных обвинений был вылит более чем серьезный. Под руководством шефа в этот же журнал в самое короткое время был подготовлен ответ-опровержение. Несмотря на цейтнот, он, как и все другие публикации, выходившие из-под руки Учителя, был тщательно подготовлен и содержал следующие контраргументы. Действительно, Илизарову не принадлежит абсолютный приоритет в создании аппарата для чрескостного остеосинтеза. Устройства наружной фиксации на самом деле известны уже более века, а если уж быть исторически последовательным, то к ним можно причислить и лубок Гиппократа из вишневых лоз. Но какая из известных конструкций совершила переворот в подходах к лечению ортопедотравматологических больных? Революцию наших представлений о жизни костной ткани? Какой еще аппарат обладает столь универсальными возможностями? Таких аналогов нет. И попытка уравнять в этом отношении аппараты названных светил с илизаровским также абсолютно беспочвенна.

Для обоснования приводимых контраргументов нами было проанализировано большое число публикаций по применению аппаратов всех заинтересованных авторов. Уже не говоря о том, что устройства московских корифеев были «изобретены» как минимум через 4—5 лет после появления аппарата Илизарова и всестороннего с ним знакомства, их практическое распространение к тому времени катастрофически, в разы проигрывало по масштабам курганскому прототипу. Причем хронологическая динамика этой части вопроса была особенно демонстративна. Если в 1959—1961 годах данные по применяемости всех сравниваемых конструкций хоть как-то коррелировали между собой, то с 1966 года отрыв аппарата Илизарова принял необратимый характер. Причины этого — узкоспецифическая применимость и скудость комплектующих его московско-рижских аналогов, а главное — отсутствие системного подхода к их применению и базирующегося на них лечебного метода. Вообще, отвлекшись от тех событий и анализируя сегодня мотивы и цель разработки упомянутыми уважаемыми коллегами их аппаратов, находишь единственное объяснение: для галочки. У нас тоже такой есть, не лыком щиты. Вероятнее всего, каждый из них понимал, что возможности их детищ ограничены небольшим спектром показаний для применения. Не менее вероятно, что никто из них тогда не подозревал, во что выльется изобретение Илизарова. Но оригинальность его идеи, по-видимому, в душе им понравилась. Почему бы не сделать нечто подобное? Сделали.

Но самым болезненным для ГАИ был удар «ниже пояса» — про конструкцию австрийца Виттмозера. Илизаров и все мы прекрасно знали о ней из ряда публикаций. Знали, что аппарат был предложен примерно на четыре года позже и, как многие другие, не использовался на практике. Но для большей объективности своих доводов по этой части обвинений шефом был предпринят совершенно неординарный ход. Используя свой к тому времени уже немалый авторитет и многочисленные знакомства, он нашел выход на Виттмозера. По дипломатическим каналам (а возможно, и каналам КГБ), несмотря на довольно напряженные тогда внешнеполитические отношения с западными странами, в Австрию герру профессору лично было передано обращение. В нем в общих чертах описывалась ситуация, заставившая Учителя обратиться к своему австрийскому коллеге, представлены копии авторского свидетельства на аппарат и упомянутой обвинительной статьи с переводами. В заключение звучала просьба прокомментировать возникшую проблему.

Надо отдать должное уважаемому зарубежному ученому — ответ пришел более чем скоро. Подробный, с немецкой педантичностью обоснованный. В нем говорилось, что австрийский автор действительно опубликовал статью об апробации им в эксперименте (на трупе) оригинального устройства внешней фиксации, схожего с аппаратом Илизарова. Но датируется эта публикация 1956 годом. Правда, мысли о возможности подобного эксперимента он высказывал много раньше, в годы войны, но в устной форме. Более того, по разным причинам начатые было экспериментальные исследования он вскоре оставил, и таким образом его устройство никакого практического внедрения не получило. Далее он недоумевал в связи с создавшейся вокруг честного имени Гавриила Абрамовича ситуацией и извинялся за невольно причиненные тому неудобства. В заключение мягко советовал также и московским коллегам извиниться перед незаслуженно обвиненным в плагиате ученым.

Получив эту информацию, мы опубликовали ее в том же журнале, где были на полгода ранее напечатаны провокационные статьи. Интересно, что, будучи центральным общесоюзным изданием, журнал тем не менее выпускался в Харькове под эгидой местного НИИТО. Главным редактором журнала был академик РАМН А. А. Корж, директор Харьковского института. Журнал до известной степени придерживался нейтралитета в этой полемике. По правде говоря, на беспрепятственный выход нашего ответа определенным образом повлияло еще одно серьезное обстоятельство — реакция члена Политбюро ЦК КПСС Шелепина на отношение отечественной науки и бюрократии к Илизарову и его методу. О ней и встрече с Шелепиным речь еще зайдет в дальнейшем. Можно без сомнения сказать, что, если бы не эта встреча, наш ответ ждала участь многих ранее направленных нами в редакцию тематических статей: под тем или иным предлогом они задерживались до опубликования в течение года и более. ЦИТОвская команда, члены которой входили в редакционный совет журнала, безусловно, прилагала к этому руку.

Возразить московским оппонентам на представленные нами аргументы было нечем. Однако никаких официальных извинений вслед за статьей-опровержепием не последовало. Хотя чтобы извиниться в такой ситуации, достаточно быть элементарно порядочным человеком. Каким, например, оказался еще один «начетчик», как мы поначалу думали, итальянский профессор Д. Монтичелли. Рассказ об инциденте с его участием, произошедшем почти одновременно с описанными событиями, также примечателен.

К 70-м годам информация о курганском ортопеде-«революционере» просочилась в зарубежную печать. Первоначально это было связано с сообщениями о возвращении в спорт В. Брумеля после операции в Кургане. Затем в периодической прессе появились заметки об Илизарове от пациентов, побывавших в России на лечении. Информация была достаточно противоречивая и для специалистов не до конца понятная, что вызывало живой интерес к вопросу. При этом новизна идеи иностранцев смущала, естественно, не меньше наших корифеев. И вот в 1973 году итальянский общемедицинский журнал «Стампа медика» через советское агентство печати «Новости» обратился к Илизарову с просьбой рассказать о его методе и достигнутых им и его коллективом успехах в лечении патологии костей. Достаточно содержательный ответ в редакцию журнала был подготовлен и отправлен также через АПН. В общих чертах были описаны аппарат и основные его возможности, вкратце приведен ряд клинических случаев. В их числе упоминалось весьма демонстративное наблюдение по лечению пациентки Г., нога которой, укороченная в результате туберкулезного поражения, была удлинена за несколько этапов на 22 см.

Прокомментировать полученную справку журнал попросил известного хирурга-ортопеда Д. Монтичелли, директора клиники травматологии и ортопедии Римского университета. Профессор к тому моменту совершенно не был знаком с научными публикациями о методе чрескостного остеосинтеза. Поэтому первая его реакция была вполне закономерна. Если правомочность методик лечения переломов с помощью аппарата у него особого сомнения не вызвала, то в отношении возможности удлинения конечностей на названную величину рецензент усомнился в корректности передачи сведений в журнал корреспондентом АПН. В любом другом случае рассматривать эти сведения иначе как абсурдные, по его мнению, было невозможно.

Корреспондент АПН, занимавшийся этой перепиской, передал нам его мнение. Журналист, чей профессионализм был поставлен под сомнение, заверил Гавриила Абрамовича, что не изменил ровным счетом ни одного слова. Самолюбие Илизарова, и без того пострадавшее в связи с описанным конфликтом с руководством ЦИТО, вновь было серьезно задето. По его заданию нами, едва ли меньше шефа переживавшими по этому поводу, был подготовлен большой пакет документов, включая оригиналы историй болезней и рентгенограммы всех упомянутых в первом ответе пациентов.

Корреспондент АПН лично отвез их в Италию, в Римский университет и представил нашему итальянскому коллеге. Тот, ознакомившись с материалами и впервые столкнувшись с подобной информацией, как и многие другие на его месте, был поначалу безмерно удивлен. Попросив советского журналиста задержаться, он составил ответ-извинение, где сожалел о поспешности прежних своих высказываний и выражал более чем высокую оценку деятельности «русского коллеги». Ответ этот он передал в Курган и поместил в журнале «Стампа медика».

Нет худа без добра, и случай с итальянской перепиской еще раз подтвердил правильность этой народной пословицы. Данные, представленные в итальянский медицинский журнал, стали поводом для более пристального внимания зарубежных коллег к работам Илизарова. И первой в ряду стран, откуда в Курган поехали иностранные доктора, стала именно Италия. Туда же Гавриил Абрамович совершил позднее свой первый рабочий визит, с которого началось его победное шествие по Европе и миру. Но это позже.

А в конце 60-х — начале 70-х нападки на Илизарова и его метод носили еще весьма агрессивный характер. Так, на конференции в Свердловске в 1968 году произошел следующий инцидент. Напомню, что к тому времени в Кургане уже два года работала проблемная лаборатория Свердловского ВОСХИТО, устроителя той самой конференции. Илизаров выступил с докладом, в котором впервые систематизировались виды и варианты методик чрескостного остеосинтеза. Это было новым в его методологии, присутствовали непривычные термины, которые в последующем прочно вошли в лексикон мировой ортопедии и травматологии. Эта классификация, кстати, и сегодня остается базовой.

В прениях по докладу слово взял один из «московских друзей», некто профессор Г. Он весьма скептически охарактеризовал предлагаемую систематизацию и в очередной раз высказал обвинения в адрес Илизарова и его метода в «слесарном подходе» к лечению костной патологии. О термине еще скажу несколько слов, а тогда оратора буквально прервал председательствующий на дневном заседании профессор Воронцов из Ленинграда, заведовавший кафедрой травматологии Ленинградского ГИДУВа. Воронцов, будучи сам творческой личностью и хорошо понимая новизну идеи Гавриила Абрамовича, в числе немногих столичных ученых давно ему симпатизировал. Он заметил, что не пристало хулить метод и аппарат ученому, который только и смог, что предложить жалкую половинку предлагаемой Илизаровым конструкции. Поясню, что аппарат московского профессора имеет не замкнутые, а полукольцевые опоры для спиц. Московский гость, едва сдерживая эмоции, заявил, что в такой обстановке он не намерен дальше участвовать в конференции, и удалился из зала под смех и шутки коллег.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Личности (2)

    Книга
    Жизнь творческого человека — это захватывающая борьба личности и мешающих ей внешних обстоятельств. В ней есть свои законы и правила, взлеты и падения.
  2. Г. Альтшуллер, И. Верткин

    Книга
    Жизнь творческого человека — это захватывающая борьба личности и мешающих ей внешних обстоятельств. В ней есть свои законы и правила, взлеты и падения.

Другие похожие документы..