Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Пояснительная записка'
Известной истиной, основанной на многолетнем опыте науки, является положение о том, что взаимодействие математики и физики может быть плодотворным дл...полностью>>
'Диплом'
08.2 – 12.2 Инвестиционная компания «ВИКА» Помощник начальника аналитического отдела Работа с клиентами компании (вексельное направление), предоставл...полностью>>
'Документ'
налоговой отчетности, договоров Альбом унифицированных форм первичной учетной документации по учету торговых операций от 5....полностью>>
'Документ'
основных мероприятий Целинного района в области гражданской обороны, предупреждения и ликвидациичрезвычайных ситуаций, обеспечения пожарной безопаснос...полностью>>

Анатолий Григорьевич Каплунов неизвестный илизаров: штрихи к портрету записки очевидца книга

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Я, сходив в отделение, вернулся со старшей сестрой, шприцем и двумя ампулами хлористого кальция. Это практически безобидный препарат умеренного антигистаминного и гемостатического действия. Пациентку уложили и предупредили, что если при внутривенном введении чудо-препарата она почувствует ощущение жара за грудиной и, главное, внизу живота и бедрах — значит, мы не ошиблись в диагнозе и эффект, судя по уже полученному нами опыту, обязательно будет достигнут. Причем вероятнее всего — непосредственный. После чего начали введение. Пациентка конечно же почувствовала описанные эффекты, поскольку они являются характерной реакцией нашего организма на инъекцию этого препарата.

— Вот! Вот, я так и знал, я был уверен, что сработает, — сказал Гавриил Абрамович, а мы дружно подтвердили. Он продолжил: — Ну теперь, голубушка, давайте пробовать вставать на ноги. Держите меня за руки.

С сомнением и страхом пациентка сначала выпрямила «искалеченную» ногу, затем, пытаясь слегка приступать на нее, сделала несколько неуверенных шажков с глазами, полными восторга и недоумения. Сопровождавший ее фельдшер был ничуть не меньше удивлен увиденным.

— На сегодня достаточно. Но для закрепления эффекта необходимо повторное введение препарата завтра, и тогда недуг точно отступит полностью, — сказал «кудесник».

Назавтра процедура была повторена с не меньшим зарядом эмоций, а на третий день псевдотуберкулезница отправилась в Краснодарский край своим ходом. Несколько следующих лет подряд она слала Гавриилу Абрамовичу и нам открытки с благодарностями и поздравлениями.

Понятно, что в этом случае речь шла именно о неврогенной природе контрактур. Ребенком, очевидно, при каких-то впечатляющих детскую психику обстоятельствах вроде неосмотрительно оброненной фразы местного эскулапа об ужасной болезни, от которой ребенок если и выживет — будет калекой, она пережила стресс, нашедший выход в столь причудливой форме «калечества». Но ведь это нужно было разглядеть, причем с невероятной точностью и с первого взгляда. И нужно было соответствующим образом быстро повлиять на психику пациентки, внушить ей веру в чудесную возможность выздоровления. Кстати, до Илизарова ее осматривало немало докторов, в том числе и из солидных клиник, но никто из них, видимо, не заподозрил такую причину патологии. Не сработал их профессиональный «радар».

Справедливости ради в рассматриваемом аспекте взаимоотношений с пациентами небольшая ремарка о внушаемости некоторых из них. Известно, что степень внушаемости напрямую связана с уровнем образованности и личной культуры. И сегодня, в третьем тысячелетии, в российской глубинке да и, к сожалению, в крупных городах человек с невысоким интеллектуально-культурным уровнем — далеко не редкость. Эти личности особо подвержены внешнему мнению и влиянию, тем более целенаправленно оказываемому. А что уж говорить об образованности жителей глубинки тех лет. Воздействовать на них было достаточно несложно, поскольку большинству из них человек в белом халате — «дохтур» — представлялся отчасти святым. Его слова, рекомендации и советы принимались как заповеди.

Можно назвать и другие примеры «экстрасенсорных» возможностей шефа. Следует отметить, что использовал он их, как я упоминал, не только в лечебных целях. Другим и важными сферами их применения были управление большим и постоянно растущим коллективом своего учреждения, конструктивное взаимодействие с вышестоящим начальством разного профиля и уровня, общение в быту. Но об этом позже. А сейчас для разрядки несколько слов о его взаимоотношениях с животными. Да-да, с братьями нашими меньшими, ибо и эти его отношения также заслуживают отдельных слов.

Во-первых, к животным он относился с большой любовью. Особенно любил собак. Одна или две собачки, породистые и нет, постоянно жили у него дома. Занимался он с ними или нет, я точно не знаю, но все они без исключения отличались почему-то особой сообразительностью. Так, одним из первых его четвероногих подопечных был симпатичный песик смесовой с пинчером породы. Маленький, на тонких ножках, с остренькой мордочкой и очень выразительными глазами, он явно жил душа в душу с хозяином и был ему безумно предан. Какие «фокусы» он вытворял? Самые разнообразные. Вызывал улыбку такой из них, например.

Для пришедшего гостя Гавриил Абрамович просил его принести тапочки, поухаживать, так сказать. Пес мчался в прихожую, откуда приносил сначала один, а затем второй тапок. Причем в половой принадлежности гостя не ошибался никогда, мужчине неся танки большего размера, женщине — меньшего. Но нередко ошибался в парности обуви. Тогда Илизаров делал недоуменное лицо и говорил: «Посмотри, ты же разные принес?!» Тот виновато наклонял голову и, поджав обрубок хвоста, бежал в прихожую за парным тапком. Принеся, с радостью выслушивал похвалу.

Он всегда пребывал в готовности выполнить какое-либо задание хозяина, вернее сказать — с нетерпением ждал этого задания. Семья Илизаровых жила на третьем этаже, но пес слышал шаги Гавриила Абрамовича, когда тот только входил в подъезд. И, как полагается, несмотря на свои размеры, ревностно охранял хозяина. В этой связи вспоминается такой эпизод. Выезжая с семьей и собачкой в выходной день на природу, шеф иногда брал за компанию и мое молодое семейство. Отдыхали чаще всего в близлежащем лесном массиве, которыми богаты курганские окрестности. В один из таких выездов, дело было весной, гуляя по лесу, Гавриил Абрамович нашел подснежник. Он, кстати, среди прочих своих «мистических» способностей отличался тем, что в любых лесных экспедициях — за грибами, ягодами, цветами — был самым удачливым, находя предметов поиска больше остальных участников в тех же самых, казалось бы, местах. Так вот, найдя цветок, он обратил на это внимание моего семилетнего сына Олега. Тот подошел и попросил посмотреть цветок. Пес в это время, как обычно, держался поблизости от Гавриила Абрамовича. Шеф протянул цветок сыну, и, как только тот попытался взять его, пес с громким лаем бросился на мальчишку. Это был, конечно, «холостой» наскок, кусать людей ему не разрешалось. Но взятые на себя охранные функции бодигарда он продемонстрировал отменно.

Прожив не так много лет, песик попал под машину и погиб. Нелепая ситуация на проезжей части произошла, к сожалению, также из-за его преданности хозяину. Гавриил Абрамович и его близкие долго переживали эту потерю.

В последующем у него были и другие питомцы. Японские хины попарно и поодиночке, сиамский кот, привезенный в подарок то ли из Бирмы, то ли из Таиланда. В течение суток кот спускался на пол только для того, чтобы поесть и справить надобности. Остальное время проводил на шкафах, полках и даже на люстре, в общем — на «камышах». Некоторое время в доме жила невесть откуда взявшаяся ворона, которую шеф научил говорить. Ее лексикон составлял несколько десятков слов, причем это была весьма говорливая особа. Был у него и попугай, красавец ара, тоже, естественно, говорящий. Словом, постоянно кто-нибудь из животных жил, а некоторой твари еще и по паре.

Еще примечательно то обстоятельство, что Гавриил Абрамович обладал особым воздействием на животных, в частности, на тех же собак. Он не задумываясь заходил в любой частный двор, невзирая на наличие там собаки. Та под его взглядом и, может быть, биополем смирела, забиваясь подальше в будку. Что-то в нем немного «сверхъестественного» все-таки было.

Но вернусь к событиям начала шестидесятых. Развивались они, как и все, что было связано с этим человеком, весьма стремительно. Гавриил Абрамович после первых публикаций и выступлений приобрел в научной среде, поначалу на региональном уровне, как противников, так и сторонников. Противников, естественно, больше. Среди них были как истинные приверженцы существовавших в то время консервативных представлений о регенерации костной ткани и лечении переломов, так и те, кто делал вид, что ничего не происходит, умышленно принижая рождающееся новое направление в нашей специальности. Некоторые из них, в том числе именитые корифеи, почувствовав в душе широту илизаровской идеи, увидели в нем потенциального конкурента. Сколько их еще будет потом, противников и недоброжелателей разного уровня и калибра...

Сторонники, вероятно, раньше других увидели перспективы нового метода и заинтересовались возможными результатами. Их поначалу были единицы, затем образовался некий кружок сочувствующих чрескостному остеосинтезу и его автору — некоторые ученые Свердловского ВОСХИТО: Стецула, Фишкин, Чиненков, Ржавина, Штин, Новицкая. Это были уже достаточно опытные клиницисты и теоретики в области морфологии и гистологии. Наибольшее участие и помощь в экспериментально-теоретическом изучении и обосновании лечебных возможностей разрабатываемого метода, а также его воздействия на костную ткань в условиях компрессии оказал конечно же Стецула. Но здесь следует сделать такую оговорку. Эта помощь фактически заключалась лишь в предоставлении Илизарову возможности проведения гистолого-морфологических экспериментов в лаборатории института, которой заведовал Стецула. Дизайн и постановка исследований, весьма оригинальные по своей идее, задумывались Гавриилом Абрамовичем, а Стецула и названные сотрудники, принимая участие в том или ином экспериментальном фрагменте, корректировали механизм и технологические тонкости их проведения.

Илизаров в единственном лице физически не смог бы сделать всю эту объемную, кропотливую и затратную по времени работу по той простой причине, что именно временем в необходимом для проведения экспериментов количестве он не располагал. Ведь, несмотря на относительную близость, поездом до Свердловска 9—10 часов езды. Самолетом не налетаешься, поскольку немалую часть этих «командировок» Гавриил Абрамович оплачивал из собственного кармана. А еще в Кургане ждут пациенты, коллеги, штат которых растет, и их необходимо обучать. В этой связи участие группы свердловских ученых в проводимых экспериментах было для него, безусловно, большим подспорьем.

Надо сказать, что вопросами регенерации костной ткани именно в Свердловском ВОСХИТО занимались до этого весьма серьезно и глубоко, и в определенном смысле идея Учителя попала на благодатную почву. В библиотеке института была собрана солидная подборка литературы по этой теме. Знакомство с нею оказалось полезным для Гавриила Абрамовича, дав почву для новых идей в организации исследований и экспериментов. Их результаты обеспечили известный всему миру прорыв в этой области знаний, который в дальнейшем вылился в открытие Илизаровым двух законов биологии — влияния напряжения растяжения тканей организма на их рост и развитие и зависимости кровоснабжения опорных тканей от фактора нагрузки.

Однако не надо думать, что свердловчане занимались этими исследованиями исключительно из альтруистических соображений, отнюдь. Эксперименты по инициативе Стецулы были включены в план научно-исследовательских работ института. Сотрудники лаборатории, согласно этому плану, вели научные темы, создавая базу собственных диссертационных исследований. Многие из них защитили кандидатские и докторские диссертации задолго до «генератора» положенных в их основу идей. И немудрено — ведь они, будучи научными сотрудниками института, занимались при этом своей основной работой, а для Илизарова это был лишь один из ее разделов. Он по-прежнему был увлечен разработкой новых методик применения аппарата, обучением молодых помощников, лечением больных, делал все что мог для развития клиники. И доказывал, доказывал, доказывал... Уже в те годы сторонники Гавриила Абрамовича, видя его самоотверженный повседневный труд и преодоление, неуемное стремление к новым рубежам и успехам в своем деле, отнюдь не в шутку считали его достойным боевой награды, как минимум, медали «За отвагу».

Как я уже говорил, курганские власти относились к Илизарову в те годы достаточно благосклонно. Но это не значит, что они только и размышляли над тем, как бы посодействовать «кудеснику» ортопедии. Обстановка в стране была сложной, развитие экономики и хозяйства требовало огромных вложений и затрат. Масштаб работ был колоссальным, средств на все конечно же не хватало. Надо понимать, что у областных чиновников (особенно тех, кто ответственно относился к работе) головы побаливали и без Илизарова. Но процессы и проблемы, не касающиеся главного его дела, как я уже говорил, мало беспокоили Гавриила Абрамовича. Он упорно двигал свое детище, пробивая развитие новой клинической базы. Меня, тогда еще молодого человека, воспитанного в духе социалистической идеи, удивляла такая безудержная напористость. Конечно, думал я, и он по-своему прав, но во власти и без него знают очередность решения стоящих проблем.

Позже я понял, что это и есть одна из особенностей характера делового человека в хорошем понимании этого слова. Илизаров мыслил глобальными величинами. По большому счету, он продвигал дело большой медико-социальной значимости в масштабе всей страны. Здоровье нации — главное богатство государства. Поэтому лечение людей, возвращение им здоровья рассматривалось им как самая неотложная задача.

К пониманию этой истины цивилизованные народы и страны пришли давно. Уже в то время они расходовали на эти цели серьезные бюджетные ассигнования. Кроме того, мощный частный сектор здравоохранения вносил свою лепту в борьбу за здоровье нации. В этих государствах, скрупулезно просчитывавших каждый бюджетный шиллинг, марку или риал, давно поняли, что здоровый человек социально более стабилен и с большей отдачей участвует в общественных процессах.

Но у России, как известно, свой путь. Здесь ценности и сегодня весьма своеобразны. Жизнь и здоровье людей были и остаются, к сожалению, отнюдь не главными приоритетами, несмотря на проводимые шумные кампании. И тогда, в советский период, важнее были индустриализация, подъем сельского хозяйства, развитие оборонки и армии, космос. Ради идеологических штампов и лозунгов поступались истинными ценностями. В Волгограде, например, на строительство колоссального скульптурного ансамбля на Мамаевом кургане около десяти лет работали все производящие железобетон предприятия. Естественно, в ущерб строительству жилья, больниц и школ. И только после торжественного пуска мемориала, приуроченного к 50-летию Октября (почему, собственно, так и спешили), строительные мощности заработали по прямому назначению. Кощунственно было бы думать, что этот мемориал в честь победы в величайшем сражении Второй мировой войны строить было не нужно. Но обязательно ли такими темпами, отодвигавшими финансирование не менее важных отраслей жизни? Медицина, в частности, оставалась, как, впрочем, и сегодня, где-то в самом хвосте бюджетных статей расходов. «Остаточный принцип финансирования» — очень меткая и разоблачающая красивые слова о заботе государства фраза. И Илизарова это совершенно не устраивало, он действовал вопреки государственной машине, добавляя чиновникам головной боли.

Приведу в этой связи еще один пример твердости его характера и, пожалуй, гражданской смелости. В шестидесятые годы в больницах и роддомах страны «свирепствовал» стафилококк. Борьба с ним шла упорно, с переменным успехом, но возможности медиков были ограничены. Среди прочих причин, в том числе необоснованно широкого применения пенициллина и других антибиотиков, распространению инфекции способствовало и слабое материально-техническое оснащение стационаров. Они были переполнены, не обеспечены твердым и мягким инвентарем, недоставало современных санитарно-гигиенических средств обработки и многого другого. Сколько жизней унес этот гнусный микроб...

Не обошла проблема и стационар нашего госпиталя. И так случилось, что почти одновременно от стафилококкового сепсиса погибли один за другим трое пациентов. Относительно молодых еще людей, которым бы жить да жить. Это переполнило чашу терпения Илизарова. Он, собран во внушительных размеров саквояж рвано-штопаное белье и пижамы пациентов, пошел в обком партии. К первому секретарю обкома он буквально прорвался через опешивших от такого натиска милиционеров и в кабинете чиновника вывалил тряпье на пол в качестве вещественного доказательства безобразного снабжения больницы... Каково? Те, кто помнят советские порядки, хорошо поймут цену и смелость этого поступка.

Надо сказать, что мгновенной реакции властей, ни отрицательной, ни позитивной, за тем визитом не последовало. Но он однозначно внес свою лепту в изменение отношения обкома к Гавриилу Абрамовичу и возглавляемому им лечебному учреждению. Местная власть, в первую очередь в лице председателя областного комитета по здравоохранению Рокиной, стала все чаще прислушиваться к его мнению и запросам. Играли в этом свою роль и вполне прозаические причины. Жизнь есть жизнь, в ней есть личная дружба, благодарность вылеченных пациентов, среди которых были и власти предержащие и просто известные в стране люди разных профессий. Последнее обстоятельство, как известно, сыграло в судьбе Учителя весьма важную роль. А что касается дружбы, то в числе его немногочисленных близких друзей был, например, секретарь обкома партии по идеологии Павел Матвеев. Это при том, между прочим, что сам Гавриил Абрамович тогда и долгие годы потом оставался беспартийным. Все попытки партактива области обратить его в коммунистическую религию натыкались на упорные отговорки типа «не созрел духовно», «не готов теоретически» и т. п.

В партию он вступил лишь в середине семидесятых годов, уже будучи директором КНИИЭКОТа. Вступил, естественно, не без нажима властей и опять же с целью способствовать скорейшему развитию института.

Итак, популярность Илизарова растет. Он все более известен в среде страждущих, к его работе увеличивается интерес как научных работников, так и рядовых врачей, наслышанных о его успехах. На базе отделения госпиталя организованы курсы стажировки специалистов. Начали приезжать первые курсанты из разных городов страны — от Калининграда до Хабаровска и Владивостока. Их вначале было немного, но ехали на учебу действительно заинтересованные хирурги. Теоретические занятия с ними вел сам Гавриил Абрамович. Для этого в госпитале выделено помещение, по эскизам шефа созданы наглядные пособия — большие фанерные стенды с рисунками и схемами проведения спиц и монтажа компоновок аппарата. В проведении практической части учебы — клинических разборов пациентов, обходов, манипуляций с аппаратом, операций — помогаем ему мы, молодые ученики. А кто же это, собственно, мы? Первая пятерка в хронологическом порядке — Валя Грачева, Толя Девятов, Лера Трохова, Лида Пермякова (Попова в последующем) и ваш покорный слуга, оказавшийся первым среди них. Столь большое число работающих врачей в 60-коечном отделении — шестеро нас и еще Бронислава Павловна, переведенная в разряд детских ортопедов, — стало возможным благодаря росту популярности службы и ее руководителя. Создавались реальные предпосылки и перспектива трансформации ее в научно-исследовательскую структуру. А это новый уровень работы, он требует подготовленных кадров. Вот нас и готовят.

Вопрос о необходимости создания в Кургане подобного учреждения Гавриил Абрамович поднимает на всех уровнях и при каждом удобном случае. Использует официальные и неофициальные каналы для доведения такой идеи до Минздрава и Совмина. Всякий раз коллектив в поте лица трудится над ее обоснованием. А тем временем шеф напряженно работает над завершением экспериментально-теоретического раздела исследований в Свердловском ВОСХИТО. Оригинальность и новизна разработок и достигнутых результатов привлекает на его сторону практически все руководство института, информация о разрабатываемом им методе направляется в министерство. Параллельно туда же поступают поддерживающие его проект сигналы от руководства Курганской области.

Идет 1963 год. Клиника располагается еще в госпитале, но уже подготовлена программа курсов стажировки, наша молодая когорта учеников жадно впитывает его идею, шеф провел немало теоретических изысканий в Свердловске и наработал весомый клинический материал. Он берет творческий отпуск на четыре месяца для написания диссертационного труда. Это время он проводит в основном на базе ВОСХИТО, наведывается в Москву, Ленинград, занимается дома. Но дело не идет... Первая попытка, о которой он неохотно будет упоминать, оказалась преждевременной. Гавриил Абрамович меняет свое решение — откладывает диссертацию «до лучших времен», как он любил говорить. Что явилось причиной такой осечки?

Думаю, сыграли свою роль несколько факторов. Главный из них — ему не хватало масштаба полученных данных. Он видел массу нереализованных возможностей своего аппарата, представлял широкие перспективы дальнейшего изучения процессов костеобразования. Он чувствовал, что еще рано обобщать, рано делать выводы и давать рекомендации. Нужны дальнейшие исследования, глубокие, разносторонне выполненные в условиях более оснащенной экпериментально-исследовательской базы. Необходимо накопить разнородные клинические наблюдения, испытать и обосновать пока не изученные биомеханические аспекты компоновки и схемы аппарата применительно ко всем сегментам человеческого тела. Словом, требовалось неопровержимо и солидно доказать преимущества чрескостного остеосинтеза перед традиционными лечебными методами.

И он отказался от выхода на защиту диссертации, точнее — отложил вопрос. Как показали дальнейшие события, это было прозорливым решением. Тогда он с нарастающим темпом продолжил работу в избранном направлении. А ведь в случае провала диссертации шеф столкнулся бы с еще более сложными для себя условиями. Без сомнения, он продолжил бы трудиться, но с гораздо большими затратами и усилиями, начав как бы с нулевой точки.

Как я сказал, он вернулся к своим занятиям с удвоенной энергией. В это время шла работа над адаптацией аппарата для решения задач по удлинению бедра и плеча. Намучились мы с ними, помню, особенно с бедром. Если для монтажа верхней опоры на плече вполне подходили имевшиеся стандартные детали, а точнее, полукольцо с неким усовершенствованием в виде консольных приставок специальной формы, то на бедре этот вариант совершенно не работал. Габариты сегмента здесь таковы, что самое большое из имевшихся тогда полуколец оказалось недостаточным даже для пациента среднего телосложения, не говоря о крупных субъектах. Более того, до этого мы пользовались стандартными спицами Киршнера, предложенными автором еще в прошлом веке для скелетного вытяжения. Спицы выпускались повсеместно одного размера: диаметр 1,5 мм, длина — 15 см. Для плеча и голени вполне достаточные размеры, но для уровня вертельной области бедра их длины оказалось маловато. Заказали спицы вдвое длиннее — для крупного или полного пациента все равно маловато. Увеличили размер до 40 см — хватило по длине, но потеряли в жесткости фиксации натянутой спицы из-за относительно малого ее диаметра. Спица прогибалась даже при небольших поперечно направленных усилиях. Увеличили диаметр спицы сначала до 1,8 мм, а позже — до 2 мм, и жесткость фиксации существенно возросла.

Но как следует проводить спицы через такой большой массив мягких тканей, богатый крупными сосудисто-нервными образованиями? Долго решали эту проблему, в том числе на препаратах бедра. На анализе тех или иных возникавших в клинике осложнений делали выводы о мерах по их профилактике. Стали создавать алгоритм перемещения мягких тканей перед проведением спицы в той или иной области. В частности, пришли к выводу о необходимости соответствующим образом сгибать и разгибать коленный сустав во время проведения спиц через нижнюю треть бедра для профилактики прорезывания мягких тканей при разработке движений. Решалась масса других тактико-технических вопросов. Например, конфигурация проксимальной опоры — какой все-таки она должна быть? В результате размышлений Гавриил Абрамович предложил дизайн опоры, который и ныне наиболее часто применим, — дуга в 1/2 окружности от 3 до 4 см шириной, сечением 5 мм. Поначалу спицезажимы для нее представляли собою ползуны, перемещавшиеся в специальных прорезях по центру всей ее длины. Позже дуга приняла окончательный вид, сменив прорезь на большое число отверстий под стандартные спицезажимы. И это была целая эпопея длиной года в полтора-два.

Кстати следует сказать о том, каким образом изготавливались детали аппаратов, использовавшиеся тогда в работе. Долгое время — примитивным, кустарным практически способом. Специального их производства тогда и в помине не было. Гудермесский завод медоборудования начал их выпуск примерно с 1968 года, со времени организации проблемной лаборатории, а опытное производство при институте появилось и вовсе лишь в 1976 году. Лет за пять до гудермесского детали производил маленький заводик в Подмосковье, в Красногорске, по-моему. На этом «гиганте» отечественного приборостроения, размещавшемся в здании церкви, Илизарову удалось пробить мелкосерийное, «богоугодное» в прямом смысле слова производство аппаратов. А до этого на самом начальном этапе внедрения детали аппарата несколько лет практически на общественных началах делали три слесаря-инструментальщика. Их имена и фамилии известны — Григорий Николаев, Николай Рукавишников и Иван Калачев. Честь им и хвала.

Несмотря на растущее число оперируемых пациентов, аппаратов тем не менее хватало. В первую очередь благодаря тому, что имеется возможность применять их многократно. Это обстоятельство, между прочим, и сегодня обеспечивает ощутимое снижение стоимости всего лечебного процесса с применением аппарата. Ведь погружные конструкции для остеосинтеза — стержни и пластины, особенно современные, являются одноразовыми. Стоят они недешево, увеличивая на треть, а то и вдвое общие затраты на лечение. В то же время при применении многоразовых деталей аппарата амортизационные отчисления за них не превышают нескольких процентов общих расходов, увеличивая тем самым рентабельность лечения. Высокая экономичность — одно из неоспоримых преимуществ аппаратного метода лечения, зачастую умышленно замалчиваемое сторонниками иных средств оперативного лечения. Но это к слову.

К «госпитальному» периоду работы относится один немаловажный момент в развитии метода, который удачно вписывается в упомянутую иронию ленинградского профессора по поводу главного тормоза этого развития. Между прочим, уж поскольку эта шутка для людей близкого шефу круга не секрет, назову ее автора — профессор Анатолий Дмитриевич Ли. Блестящий эрудит, грамотный специалист, он в течение десяти лет имел самое непосредственное отношение к Илизарову и его детищу. Придя в КНИИЭКОТ, Ли занимал посты заместителя директора по научной работе, затем заведующего кафедрой усовершенствования врачей.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Личности (2)

    Книга
    Жизнь творческого человека — это захватывающая борьба личности и мешающих ей внешних обстоятельств. В ней есть свои законы и правила, взлеты и падения.
  2. Г. Альтшуллер, И. Верткин

    Книга
    Жизнь творческого человека — это захватывающая борьба личности и мешающих ей внешних обстоятельств. В ней есть свои законы и правила, взлеты и падения.

Другие похожие документы..