Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
Учредителями конкурса являются: мэрия города Архангельска в лице управления культуры и молодежной политики, департамента образования мэрии города; ОО...полностью>>
'Документ'
(Иванова Н.А.) 9.Интегральная характеристика психологии ребенка младшего школьного возраста. 10. Развитие эмоциональной сферы школьника....полностью>>
'Документ'
Актуальність теми. Сьогодні домінуючою тенденцією еволюції міжнародних економічних відносин стає глобалізація, одним з важливих проявів якої виступає...полностью>>
'Конкурс'
Информация расположена по алфавиту городов и районов. Если вы хотите быстро найти фамилию автора или руководителя, название или номер школы, воспольз...полностью>>

Приложения А

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

Приложения А.

А.1. Демографическая ситуация

Иркутск на фоне других городов — тренды ХХ века

Иркутск как крупный городской центр востока России переживал бурное развитие с конца XIX в. и за это время «нарастил» численность населения в 11,3 раза (в сравнении с результатами переписи населения 1897г.). Однако в условиях быстро идущей урбанизации, а также перемещения населения с запада страны на восток этот рост сопоставим с динамикой изменения численности населения других российских городов: темпы роста городского населения Иркутска сравнимы с Москвой (в 10,0 раза), однако для столицы отправной точкой было население в более чем 1 миллион человек. За тот же период население Екатеринбурга увеличилось в 30,4 раза, Красноярска — в 34,1 раза, Хабаровска — в 38,5 раза. Новосибирск же увеличил население в 11,6 раза с 1926г. (рис. 1).

* за базовую точку взят 1926 г.

Рисунок 1. Темпы роста населения некоторых городов России в XX — начале XXI вв. (в % к предыдущей дате)

В последние годы население Иркутска находилось практически на неизменной уровне, в то время как население Москвы увеличилось со времени переписи 1989г. на 16,2%, Красноярска — на 5,9%, население Екатеринбурга и Новосибирска оставалось практически неизменным, и только Хабаровск потерял почти 4% своего населения. Все это позволяет говорить об Иркутске как о рядовом крупном городе, который на начало 2006г. по численности населения занимал 24-е место среди российских городов

Более примечателен Иркутск как центр одноименной агломерации. Иркутская агломерация фактически начала складываться во второй половине ХХ в. Еще в конце XIX в., по переписи 1897г., население Иркутска составляло 51 тыс. человек1, а другие поселения, ныне входящие в агломерацию, были представлены небольшими поселками. Однако уже к 1926г. население города фактически удвоилось, а к 1939г. достигло 250 тыс. человек. В 1951г. Ангарск получил статус городского поселения. Ко времени переписи 1959г. население трех районов области, формирующих нынешнюю агломерацию (Иркутский, Ангарский и Шелеховский вместе с городами), составляло 581,5 тыс. человек. В 1962г. статус города получил Шелехов (в 1959г. население пгт Шелехов насчитывало 13 тыс. человек). Изменение численности населения городов и районов области, отнесенных к Иркутской агломерации, показано на рис. 2.

Рисунок 2. Численность населения Иркутской области и районов, входящих и не входящих в состав Иркутской агломерации, 1959-2006 гг., тыс. человек

Ко времени переписи 1970г. население агломерации увеличилось до 757 тыс. человек (прирост от данных прошлой переписи +185,5 тыс. человек), к переписи 1979г. — до 901,8 тыс. (+144,8 тыс.), к 1989г., по опубликованным данным, население составило 1 млн. 10 тыс. человек. Однако по результатам пересчетов численности населения, выполненных от данных переписи 2002 г., численность населения районов и городов, образующих агломерацию, не превышала на дату переписи 1989г. 970 тыс. Дело в том, что при переписи 1989г. к Иркутску были приписаны порядка 40 тыс. человек, видимо, т.н. «спецконтингентов» или население ЗАТО, которые таким способом «секретились», согласно традиции советской статистики (пересчет численности населения Иркутска был произведен в 1994г., в результате в 1995г. публикуемые данные показали резкое сокращение численности населения города за год — на 45,2 тыс. человек, чего в реальности не было).

На рубеже 1990-х гг. население агломерации продолжало расти, но в 1991-1993гг. оно медленно сокращалось. Затем снова последовал рост, в результате которого население городов и районов, входящих в агломерацию, достигло максимальной численности: к началу 1999г. оно составило 987,7 тыс. человек (по данным переписи) или 991,2 тыс. (по ранее публикуемым данным текущего учета населения). С этого времени население Иркутской агломерации начало сокращаться (рис. 2).

Следует отметить, что население городов и районов, входящих в состав агломерации, все время росло быстрее, чем население области. Так, если в 1959г. в них проживало 29,4% населения области, то в начале 2006г. — 38,1%. Как видно на рис. 2., с самого начала 1990-х годов совокупное население городов и районов области, не входящих в агломерацию, сокращалось, причем темпы этого сокращения в середине 1990-х годов составляли 20-25 тыс. человек в год, к настоящему времени они снизились до 12-14 тыс. человек в год.

Перепись населения 2002г. скорректировала численность населения Иркутской области в меньшую сторону, однако эта корректировка практически не коснулась Иркутска и городов агломерации. Убыль численности населения других районов области в 2002г. в размере 128 тыс. человек (рис. 3) — это неучтенный текущим учетом выезд населения за межпереписной период, прежде всего, в другие регионы страны. Такой нерегистрируемый выезд был и из городов, и из районов агломерации, но он погасился за счет притока населения из других районов области.

Росстат предложил методику корректировки данных о погодовой динамике численности населения и миграционном приросте за межпереписной период. По данной методике Иркутскстат осуществил пересчет численности населения на уровне городов и районов области2.

Рисунок 3. Изменение численности населения городов и районов Иркутской области, входящих и не входящих в состав Иркутской агломерации, по данным текущего учета и расчетов от данных переписи населения 2002 г., тыс. человек

Изменения численности населения городов и районов, входящих в агломерацию, и других районов области взаимосвязаны. Всего за 1990-2005 гг. численность населения агломерации фактически не изменилась (снизилась на 6,7 тыс. человек), в то же время население других городов и районов Иркутской области сократилась на 261,1 тыс. человек или на 14,3%. Это население такого города, как Ангарск. Фактически все наблюдаемое статистикой сокращение численности населения Иркутской области сложилось «благодаря» районам.

За счет чего складывалась подобная динамика убыли населения? Естественная убыль населения в Иркутской области устойчива с 1993г.: с этого времени она составила -135,8 тыс. человек (с 1990 г. число умерших превысило число родившихся на 102,6 тыс. человек). Остальное сокращение населения области (за 1990-2005гг. — 158,5 тыс. человек, или 60% сокращения населения) обусловлено миграцией, прежде всего, в районы страны, расположенные к западу от области.

Естественно, за рассматриваемый период времени между районами и городами, входящими в агломерацию, и другими населенными пунктами области шел миграционный обмен, который складывался в пользу агломерации. Данные переписи населения позволили реально оценить составляющие динамики численности населения (рис. 4).

Рисунок 4. Составляющие изменения численности населения Иркутской агломерации (с учетом пересчетов от итогов переписи населения 2002 г.), тыс. человек

Динамика компонентов роста (убыли) населения Иркутской области представлена на рис. 5, который показывает, что максимальный рост (как за счет процессов естественного, так и механического движения населения) отмечен в 1960-х годах, потом темпы роста населения снижались. На рубеже 1980-х — 1990-х гг. и в начале 1990-х отмечался миграционный отток из области, который в 1994-95гг. сменился приростом за счет существенной миграции в область из стран СНГ. На рис. 5 видно, насколько незначительным был этот поток в сравнении с данными 1960-1980гг. Затем и этот поток иссяк.

* 1940-1980 гг. — городское население

Рисунок 4. Составляющие динамики численности населения Иркутской области в 1989-2005 гг.3

Следует оговориться, что, приводя данные по миграционному приросту населения области (а также, в других случаях, районов и городов), мы оперируем данными официальной статистики, которая получает информацию, основанную на разработке листков статистического учета мигрантов при регистрации по месту постоянного жительства. Эта статистика не учитывает мигрантов, зарегистрированных по месту пребывания, а также тех, кто живет в городах и районах области, не имея никакой регистрации. В то же время эта статистика не учитывает тех, кто уехал из области (районов, городов) и не сменил место постоянной прописки.

Как уже говорилось, в Иркутской области превышение числа умерших над числом родившихся отмечено с 1993г., и ситуация не имеет тенденции к перелому (рис. 6). Естественная убыль отмечена и по городскому, и по сельскому населению. Суммарный коэффициент рождаемости (СКР) сократился с 2,243 (в 1990г.) до 1,446 (в 1995г.) и 1,255 (в 1999г.), к настоящему времени (2005г.) он увеличился до 1,406, что существенно ниже уровня простого воспроизводства населения. СКР городского населения в 2005г. составлял 1,302, сельского — 1,908. Суммарный коэффициент рождаемости в Иркутской области выше среднероссийского на 0,1-0,2 ребенка.

Рисунок 6. Родившиеся и умершие в Иркутской области, тыс. человек

Показатели рождаемости по городам и районам, входящим в состав Иркутской агломерации, не имеют принципиальных отличий от среднеобластных показателей.

Ситуацию со смертностью населения в наиболее общем плане характеризует показатель ожидаемой продолжительности предстоящей жизни (ОПЖ) при рождении. В отличие от ситуации с рождаемостью, в Иркутской области отмечаются существенные отличия от общероссийских данных в худшую сторону (рис. 7). При том, что ОПЖ в России чрезвычайно низок для стран, сопоставимых по уровню социально-экономического развития, в Иркутской области ОПЖ мужчин на 3,5-5,5 лет ниже среднероссийского уровня, женщин — на 2,5-3,5 года. Если в России ОПЖ мужчин при рождении в 2005 г. приблизительно соответствовала этому показателю в таких странах, как Йемен (59 лет) и Мьянма (57 лет)4, то ОПЖ мужчин Иркутской области (53,4 года) находится на уровне Сенегала (53 года) и Мадагаскара (53 года). Ниже ОПЖ мужчин только в странах Африки к югу от Сахары, существенно пораженных эпидемией ВИЧ/СПИДа.

Рисунок 7. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении мужчин и женщин в Иркутской области в сравнении с общероссийскими данными (лет).

Тяжелая ситуация со смертностью в Иркутской области в большой степени обусловлена спецификой причин смерти. Так, в 2005г. в Иркутской области коэффициент смертности от инфекционных и паразитарных заболеваний был выше среднероссийского уровня почти в 2 раза, в частности: от болезней органов дыхания — в 1,4 раза; от внешних причин, травм и отравлений — в 1,55 раза. Существенно выше в области уровень смертности от самоубийств — в 1,7 раза, от отравлений алкоголем — в 1,55 раза выше среднего по стране уровня5. Указанные причины чаще всего становятся причиной смерти молодого мужского населения.

В будущем ситуацию в Иркутской области осложнит высокая (в сравнении со среднероссийской) распространенность ВИЧ/СПИД (в 3,3 раза). Показатель пораженности ВИЧ-инфекцией всего населения Иркутской области составил 0,9% при среднем российском — 0,2%. По прогнозу, численность ВИЧ-инфицированных в области к 2010г. достигнет 35 тыс.,6 что составит 133 человека на 100 тыс. населения. Среди людей активных репродуктивных возрастов доля инфицированных и больных СПИД будет еще выше. Как следствие, будет возрастать число детей, рожденных от ВИЧ-инфицированных матерей.

В Иркутской области выше, чем в среднем по России, уровень младенческой смертности (12,5 на 1000 родившихся живыми против 11,0), хотя в последние годы этот разрыв сокращается. Кроме того, города, входящие в состав агломерации, имеют показатели младенческой смертности ниже средних по области (в Ангарске в 2005г. этот показатель составил 4,6 на 1000 родившихся)7.

Общие коэффициенты смертности в Иркутске, Ангарске и Шелехове немного ниже среднеобластных, что является, по всей видимости, результатом лучшей организации системы здравоохранения в городах, формирующих агломерацию.

Демографические процессы последних лет серьезно повлияли на возрастно-половую структуру населения области. Самое существенное изменение связано с общим старением населения: если в 1989г. средний возраст населения области составлял 31,6 года (все население России — 32,8 года), то к 2002г. он возрос до 35,4 лет (Россия — 37,1 года). В меньшей мере изменился средний возраст мужского населения области — с 29,7 года до 31,1 года (Россия — 30,5 и 34,1 года) из-за темпов роста смертности молодых мужчин, опережающих средне-российские показатели. Т.е. население области продолжает оставаться относительно более молодым, но это в значительной степени связано с негативными тенденциями смертности.

Старение населения области в целом и городов и районов, формирующих агломерацию, связано, прежде всего, с сокращением доли детей. Возрастно-половые пирамиды, представленные на рис. 8, дают общее представление о специфике процессов старения по районам и городам, входящим и не входящим в агломерацию.

Рисунок 8. Возрастно-половой состав населения городов и районов, входящих и не входящих в агломерацию, по данным переписей населения 1989 и 2002 гг.8

Из рис. 8 и табл. 1 видно, что возрастная структура населения городов и районов, входящих в агломерацию, претерпела менее серьезные изменения, чем население других годов и районов области. Так, число детей в возрасте 0-4 лет в агломерации в 2002г. составило 55,0% от уровня 1989г., а в других районах и городах — 47,3%.

Таблица 1. Численность населения по 5-летним возрастным группам в Иркутской области и ее частях по данным переписей 1989 и 2002 г., человек

1989

2002

Иркутская область

агломерация

другие районы

Иркутская область

агломерация

другие районы

Всего

2824920

1010004

1814916

2581705

975560

1606145

0-4

269557

83977

185580

133886

46184

87702

5-9

256869

79809

177060

142267

48620

93647

10-14

231972

73545

158427

215986

69821

146165

15-19

207281

83646

123635

242594

101307

141287

20-24

193366

78456

114910

219707

94984

124723

25-29

249705

87174

162531

203095

82487

120608

30-34

261748

89548

172200

175849

69886

105963

35-39

241274

85130

156144

173190

64170

109020

40-44

146794

57370

89424

215042

75106

139936

45-49

152168

56886

95282

204750

71221

133529

50-54

172140

63544

108596

177827

64983

112844

55-59

136123

48726

87397

86747

34697

52050

60-64

123003

46327

76676

128402

49199

79203

65-69

65975

26469

39506

96744

36514

60230

70+

116945

49397

67548

162799

64919

97880

Изменения численности населения по отдельным возрастным группам в 2002 г. по сравнению с 1989 г.:

Тыс. человек

%

Иркутская область

агломерация

другие районы

Иркутская область

агломерация

другие районы

Всего

-243,2

-34,4

-208,8

91,4

96,6

88,5

0-4

-135,7

-37,8

-97,9

49,7

55,0

47,3

5-9

-114,6

-31,2

-83,4

55,4

60,9

52,9

10-14

-16,0

-3,7

-12,3

93,1

94,9

92,3

15-19

35,3

17,7

17,7

117,0

121,1

114,3

20-24

26,3

16,5

9,8

113,6

121,1

108,5

25-29

-46,6

-4,7

-41,9

81,3

94,6

74,2

30-34

-85,9

-19,7

-66,2

67,2

78,0

61,5

35-39

-68,1

-21,0

-47,1

71,8

75,4

69,8

40-44

68,2

17,7

50,5

146,5

130,9

156,5

45-49

52,6

14,3

38,2

134,6

125,2

140,1

50-54

5,7

1,4

4,2

103,3

102,3

103,9

55-59

-49,4

-14,0

-35,3

63,7

71,2

59,6

60-64

5,4

2,9

2,5

104,4

106,2

103,3

65-69

30,8

10,0

20,7

146,6

138,0

152,5

70+

45,9

15,5

30,3

139,2

131,4

144,9

Изучение динамики возрастно-полового состава с использованием метода передвижки возрастов позволяет также видеть, что города и районы, входящие в агломерацию, привлекали в последние годы молодое население. Если сравнить численность населения в возрасте 0-4 года и 5-9 лет в 1989г. и, соответственно, 15-19 и 20-24 лет в 2002г. (между переписями прошло 14 лет), видно, что в агломерации увеличение населения данных когорт составило примерно 20% (хотя оно могло только уменьшаться вследствие естественных причин). Вероятность «дожития» от возраста 1 года до 15 в 1999г. в России составляла у мужчин 98,9%, у женщин — 99,3%; в возрасте от 5 до 20 лет — 98,3% и 99,2% соответственно9. Напротив, население соответствующих возрастов в других районах области сократилось за указанный срок на 25-30%. Это — результат перераспределительного влияния миграции, в т.ч. учебной. И это один из основных «плюсов» агломерации, который виден уже сейчас: ее способность притягивать молодое активное население из других районов области.

К позитивным моментам изменения возрастной структуры населения Иркутской агломерации следует отнести увеличение доли населения в возрасте 15-24 лет (рис. 9) — это известная общероссийская тенденция. Однако эта ситуация очень скоро сменится на противоположную, т.к. в данный возраст войдут поколения родившихся в 1990-х гг. Это с неизбежностью сократит контингенты потенциальных абитуриентов вузов и учреждений среднего профессионального образования.

Рисунок 9. Распределение населения по 5-летним возрастным группам в городах и районах агломерации и других районах Иркутской области в 1989 и 2002 гг., %

Согласно последнему демографическому прогнозу, опубликованному Росстатом10, в России ожидается рост рождаемости (суммарный коэффициент рождаемости увеличится до 1,64 к 2025г.) и снижение смертности (ожидаемая продолжительность жизни при рождении увеличится на 2,6 года). Будет увеличиваться прирост населения и за счет внешней миграции (до 438 тыс. человек в год к 2025г.). При этом население в возрасте моложе трудоспособного будет немного расти, в трудоспособном — снижаться, а старше трудоспособного — увеличиваться достаточно высокими темпами.

Согласно данному прогнозу, население Иркутской области будет сокращаться, причем более высокими темпами, чем население страны в целом (рис. 10). При этом прогноз исходит из предпосылки, что суммарный коэффициент рождаемости по Иркутской области будет выше, чем в целом по стране (1,782 против 1,649 в 2025г.), т.е. нынешний «отрыв» области сохранится.

Однако сохранится и более высокий уровень смертности: ОПЖ при рождении в Иркутской области у мужчин составит в 2025г. 57,7 года, у женщин — 72,0 года (по России — 61,9 и 74,8 года соответственно). Т.е. прогноз исходит из предпосылки о сохраняющемся разрыве в уровнях смертности населения Иркутской области со страной в целом.

Рисунок 10. Прогноз динамики численности населения России и Иркутской области, в т.ч. населения в трудоспособном возрасте (2007 г. = 100%)

Важное условие, заложенное в прогнозе: из Иркутской области будет сохраняться миграционный отток населения в размере 5-6 тыс. в год (-20/-30 человек на 10 тыс. населения), в то время как в России в целом будет миграционный приток, увеличивающийся с 10 до 30 в расчете на 10 тыс. населения.

Таким образом, видно, что влиять на демографическую ситуацию в области можно, прежде всего, путем всемерного противодействия аномально высокой смертности и создания условий для сокращения миграционного оттока населения в другие регионы страны. Возможно, есть вероятность немного ускорить рост рождаемости в области (например, достичь показателя рождаемости в 1,8 детей на женщину не к 2025г., а к 2015), однако эти меры дадут эффект для экономики области не ранее, чем через 20 лет. К тому же, если ничего не делать для того, чтобы удержать население, меры поддержки рождаемости будут бессмысленны — и с социальной, и с экономической точек зрения.

А.2. Миграционная ситуация

Как уже было сказано в предыдущей главе, городское население Иркутской области на протяжении всего советского периода росло достаточно высокими темпами благодаря миграции. Этот рост был обеспечен как за счет сельско-городской миграции в пределах области (в 1970-е годы сельское население области ежегодно имело миграционную убыль более 2% в год, в 1980-е — более 1%11), так и за счет притока населения из других частей страны, главным образом, из регионов европейской части бывшего СССР. В то время население области росло за счет и естественного, и миграционного прироста.

С началом 1990-х годов ситуация изменилась. По данным последней всероссийской переписи населения, область с 1991г. испытывала миграционную убыль населения. Это было связано, прежде всего, с новыми тенденциями миграции, характерными для России в целом: начавшимся выездом населения из районов Севера и формированием нового направления перераспределения населения в пределах всей страны — т.н. «западного дрейфа».

Выезд с иркутских «северов» шел не только в более южные и западные регионы России, но и в бывшие республики СССР, особенно в начале 1990-х годов. Одновременно в область стали прибывать мигранты из стран СНГ: вынужденные мигранты и репатрианты. Поначалу в этом потоке доминировало русскоязычное население, затем — экономические мигранты (представители титульных народов этих стран).

В течение 1991-2000гг., согласно данным текущего учета, Иркутская область потеряла во внутрироссийской миграции 33,9 тыс. человек. При этом потери в миграции с регионами, расположенными к западу от области, составили 66,9 тыс. человек, однако они были наполовину компенсированы миграцией в область с востока: из Бурятии, Читинской области и регионов Дальневосточного ФО (+33,0 тыс.). В 2001-2005 годах потери области составили 21,8 тыс. человек, при этом потери с западными областями составили 29,6 тыс., а приток с востока — 7,8 тыс. Т.е. в последние годы ежегодные потери населения области за счет миграции на запад были на уровне 1990-х годов, а компенсация потерь за счет миграции с востока снизалась более чем вдвое. Это усилило потери области за счет миграции с другими регионами страны.

Если принять во внимание потери населения области, выявленные переписью населения (отклонение данных переписи от данных текущего учета населения составило более 100 тысяч человек), то выезд на запад из Иркутской области составил, по всей видимости, вдвое больше, чем показывали данные текущего учета миграции.

Росстат осуществил пересчет общих итогов миграции в Российской Федерации, а также всех ее регионов от результатов переписи населения 2002г. Согласно этим данным, в течение 1990-х годов миграционные потери населения Иркутской области составляли ежегодно 10-15 тыс. человек (рис. 11). При этом данные переписи за 1993г. не должны вводить в заблуждение: это корректировка данных по приписанным к области спецконтингентам.

Рисунок 11. Нетто-миграция населения Иркутской области за 1989-2005 гг. по основным потокам, тыс. человек

Произведенные недавно Росстатом ретроспективные оценки динамики численности населения городов и районов области и ее основных компонентов позволяют оценить роль миграции в динамике численности населения непосредственно городов и районов, входящих в состав агломерации, а также отдельно — других районов Иркутской области (рис. 12). Согласно им, за 1990-2002 гг. миграционный прирост агломерации составил 37,5 тыс. человек, а миграционные потери других районов и городов области — 186,3 тыс. человек. За это время имел место положительный баланс внешней (международной) миграции, правда, в каких объемах, данные пересчета судить не позволяют (по данным текущего учета — не вполне полного — миграционный прирост составил 12,3 тыс. человек). По всей вероятности, большая часть этого прироста пришлась на города агломерации.

Рисунок 12. Миграция населения Иркутской области по результатам пересчета от переписи 2002 г. (до 2002 г.) и расчетам на основе данных текущего учета населения (2003-2005 гг.), тыс. человек

Как видно из рис. 12, города и районы, не входящие в агломерацию, в межпереписной период ежегодно теряли за счет миграции не менее 10 тыс. человек, а в отдельные годы — и до 20 тыс. Какая доля этих потерь приходилась на счет миграции в города агломерации, а какая — на выезд за пределы области — не ясно. Ведь сами жители агломерации выезжали в другие регионы страны, и миграция из других районов области восполняла эти потери.

С известными оговорками, ниже мы будем пользоваться данными в основном только текущего учета миграции, т.к. скорректированные от переписи данные нельзя разложить по «структурным» составляющим.

Согласно данным переписи населения, к концу 2002г. на территории области проживали 348 тыс. человек, которые с 1989 г. меняли место постоянного жительства, т.е. 13,5% населения области в этот период участвовали в миграции. В России доля населения, менявшего место жительства в этот период, составляет также 13,2%, т.е. область по данному показателю находится на среднероссийском уровне.

При этом только 162 тыс. человек (46,5%) проживали в других регионах и странах, остальные сменили место жительства в пределах области (рис. 13). В то же время в других регионах России проживали 143,6 тыс. иркутян. Сколько иркутян выехало в другие страны, данные всероссийской переписи прояснить не могут.

Рисунок 13. Население Иркутской области, менявшее место жительства с 1989 по 2002 гг., по месту прежнего жительства12

О реальном спаде миграционной активности населения области в течение последних полутора десятков лет свидетельствуют данные о распределении жителей области по месту рождения (рис. 14). Видно, что за период 1989-2002гг. в населении области существенно сократилась доля уроженцев других регионов страны и других стран. Это произошло, помимо сокращения прибытий в область, в результате возвратной миграции уроженцев других регионов к месту своего рождения или выезда их в другие регионы страны и другие страны.

Рисунок 14. Распределение жителей Иркутской области по месту рождения по данным переписей населения 1989 и 2002 гг., %

Межгосударственная миграция.

В силу своего географического положения (область находится на периферии основного миграционного потока, направленного из стран СНГ в регионы европейской части страны), миграция со странами СНГ не оказала существенного влияния на население области. По интенсивности миграционного прироста за счет внешней миграции в 1990-х и первой половине 2000-х гг. область находилась в седьмом десятке регионов России. Даже среди сибирских регионов по данному показателю она уступала Алтайскому краю, Новосибирской, Кемеровской областям, Хакассии и Красноярскому краю, Омской области13. Хуже ситуация была только в Бурятии и Читинской области, миграционный баланс которых с другими странами был отрицательным.

По данным текущего учета, с 1992г. в Иркутскую область из стран СНГ и Балтии прибыли 69 тыс. человек, выбыли — 46 тыс. человек. В миграции со странами Дальнего Зарубежья (Германией, Израилем) область потеряла 7 тыс. человек. В течение 1990-х годов объемы регистрируемой миграции со странами СНГ снижались (рис. 15), с 2001г. число мигрантов из стран СНГ, регистрирующихся по месту жительства, не превышает 1 тыс. человек. В середине 1990-х гг. миграционный прирост населения играл заметную роль в компенсации потерь населения области за счет внутренней миграции и депопуляции.

Рисунок 15. Миграция со странами СНГ и Балтии (Иркутская область, тыс. человек)

Распределение мигрантов по странам исхода показывает, что в Иркутской области преобладают уроженцы Украины и Белоруссии (в 2002г. на эти страны приходилось более половины уроженцев стран СНГ, проживающих в Иркутской области), а также Казахстана (23%) (табл. 2). В последние годы в структуре мигрантов относительно много выходцев из Узбекистана, Киргизии и Таджикистана. Доля мигрантов из стран Закавказья, увеличившаяся в 1990-е годы, в последнее время сократилась.

Таблица 2. Структура мигрантов из стран СНГ и Балтии в Иркутской области по странам выхода, %

Уроженцы (переписи 1989 и 2002 гг.)

ранее проживали (перепись)

прибыли из (текущий учет):

1989

2002

2002

1992-2002

2003-2005

Все страны СНГ и Балтии

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

Украина

48,2

39,9

20,8

20,1

28,5

Белоруссия

14,4

10,7

3,6

4,6

7,4

Молдавия

2,0

2,2

2,3

4,3

3,5

Страны Балтии

2,4

2,0

2,1

3,7

1,4

Грузия

2,2

2,3

3,2

4,3

1,4

Армения

0,9

3,3

7,1

4,3

2,5

Азербайджан

2,8

3,9

5,9

6,2

1,2

Казахстан

18,2

22,9

30,2

25,0

31,1

Узбекистан

4,1

5,1

9,4

13,9

17,5

Киргизия

2,7

4,2

6,9

5,0

12,3

Туркмения

0,7

0,7

1,2

4,0

2,0

Таджикистан

1,2

3,0

7,3

4,5

6,0

По данным переписи населения 2002г., среди выходцев из Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Туркмении и стран Балтии преобладали русские, среди выходцев из стран Закавказья, Таджикистана, Украины и Белоруссии — коренные народы этих стран.

Выезд из Иркутской области осуществляется в основном на Украину (43% в 1992-2002гг. и 29% в 2003-2005гг.), в Белоруссию (10% и 11% соответственно) и Казахстан (14% и 11% соответственно), а также страны дальнего зарубежья (16% и 38% соответственно).

В 2006г. в Иркутскую область на официальной основе привлекались 10,8 тыс. иностранных работников14, почти 90% из них были выходцами из стран дальнего зарубежья. По другой информации, численность иностранных работников составила 7,2 тыс. человек15. Заявка на привлечение ИРС на 2007 г. составила 21,1 тыс. человек, в основном увеличение потребности касалось также мигрантов из стран дальнего зарубежья. Основная потребность в иностранных работниках формируется строительными организациями г. Иркутска.

Однако эти цифры не включают мигрантов, пребывающих и работающих в области на нелегальной основе, без должного оформления. Считается, что в России легальная трудовая миграция составляет 10-15% от ее реальных объемов. Представляется, что в Иркутской области соотношение все же более смещено в сторону легальной, т.к. в структуре иностранных трудящихся преобладают выходцы из Китая, которых все же в силу объективных причин проще контролировать. Оценки масштабов нелегальной миграции в 140 тыс. человек16 представляются завышенными. Как и оценки лидеров диаспор, согласно которым в области находятся на постоянной и временной основе 40 тыс. азербайджанцев, 30 тыс. таджиков и т.п. Гораздо более взвешенной и соответствующей реальности можно считать позицию УФМС России по Иркутской области, которое оценивает численность нелегальных мигрантов в области в размере 15-20 тыс. человек.

В Иркутской области в 2006г. зарегистрировано по месту пребывания 95,1 тыс. иностранных граждан, из них в городах и районах агломерации — 43,9 тыс. (46% от общего количества по области). Кроме того, в области по месту пребывания зарегистрированы 56,4 тыс. граждан России, в т.ч. в городах и районах агломерации — 31,5 тыс. (или 56% от общего количества по области)17. Эти данные показывают, что в городах агломерации сравнительно с другими городами и районами области велики масштабы временной миграции.

Новое миграционное законодательство, введенное в действие 15 января 2007г., уже дало первые результаты, прежде всего, с точки зрения увеличения легальной составляющей в миграционном потоке в Иркутской области: за январь-февраль на миграционный учет поставлено 10 тыс. иностранных граждан, что на 71,5% больше, чем за аналогичный период прошлого года. В 2007г. более чем в три раза возросло количество выданных разрешений на осуществление трудовой деятельности. Однако более взвешенные оценки действия нового законодательства как на федеральном уровне, так и на региональном уровне можно будет сделать не ранее, чем в середине текущего года.

Миграция с другими регионами России.

Как уже было сказано выше, Иркутская область во внутрироссийском миграционном обмене свое население теряла. Почти половина миграционной убыли области в течение 1991-2005гг. пришлась на регионы Центрального округа (табл. 3). В 1990-х годах значительную часть населения области оттягивал ЮФО. В последние годы отрицательный баланс области в миграции со всеми округами сократился, однако и подпитка за счет регионов, расположенных к востоку от Иркутска, сократилась еще сильнее.

Таблица 3. Нетто-миграция населения Иркутской области с федеральными округами России в 1991-2005 гг., тыс. человек

1991-1995

1996-2000

2001-2005

Россия

-13,6

-19,8

-21,8

Центральный

-6,2

-9,7

-10,4

Москва

-0,2

-2,0

-2,4

Московская область

-0,5

-1,7

-2,9

Северо-Западный

-0,6

-2,7

-3,1

Санкт-Петербург

-0,1

-1,2

-1,2

Ленинградская

-0,2

-0,8

-0,8

Южный

-7,9

-7,9

-4,1

Краснодарский край

-4,2

-2,8

-2,4

Приволжский

-6,9

-6,9

-3,4

Уральский

-2,6

-2,6

-1,7

Сибирский

1,0

-0,8

-0,1

Красноярский край

0,7

-4,1

-3,3

Дальневосточный

9,6

7,9

0,8

Якутия (Саха)

3,9

4,2

0,6

В миграции с большинством регионов Сибирского округа Иркутская область имеет миграционную убыль, особенно велики ее размеры в обмене населением с Красноярским краем. При этом Иркутская область получает достаточно стабильную миграционную подпитку из Бурятии и Читинской области. В 1990-е годы в качестве миграционного донора выступала Республика Саха, однако в последние пять лет миграционная «подпитка» оттуда фактически прекратилась.

Т.о., основные немногочисленные миграционные доноры Иркутской области располагаются на востоке, а регионы, расположенные западнее, с разной силой оттягивают население (рис. 16).

Рисунок 16. Нетто-миграция Иркутской области с отдельными регионами России в 1991-2005 гг., тыс. человек

Миграция в агломерации и других городах и районах области.

Города и районы, входящие в развивающуюся Иркутскую городскую агломерацию, в миграционном плане имеют отличия от других городов и районов области.

Прежде всего, эти отличия касаются внутриобластной миграции: агломерация «стягивает» население из других частей области. Мы уже упоминали о том, что города агломерации принимают молодое население из других районов области: согласно итогам Всероссийской переписи населения 2002 г., численность населения в возрасте 15-24 лет в агломерации больше, чем могло бы быть без влияния миграции, примерно на 20%, т.е. минимум на 32 тыс. человек — это очень существенная прибавка к населению, причем это население молодое, репродуктивно-активное. И в этой прибавке население других районов и городов Иркутской области играло ведущую роль.

По данным текущего учета населения, в 2001-2005 гг. только за счет миграции из других районов области население Иркутской агломерации увеличилось на 3,5 тыс. человек. Цифры, на первый взгляд, небольшие, но это миграция на постоянное место жительства, сюда практически не включаются учебные мигранты и те, кто не оформляет в городах агломерации постоянной прописки.

Агломерация имеет специфику и в миграционном обмене с другими регионами страны. Для агломерации характерен практически «нулевой» миграционный баланс: за 2001-2005 гг. она потеряла только 0,6 тыс. человек в обмене с другими районами страны; другие города и районы области за тот же временной период потеряли 21,2 тыс. человек. Как видно на рис. 17 и 18, именно города и районы, входящие в агломерацию, имеют миграционный прирост в обмене населением с регионами Сибири и Дальнего Востока, другие районы и здесь теряют население.

Рисунок 17. Нетто-миграция с другими округами в 2001-2005 гг., тыс. человек

Рисунок 18 Составляющие миграционных «потерь» агломерации и других районов и городов Иркутской области в 2001-2005 гг., %

Следует обратить внимание и на особенности структуры миграционных потерь агломерации. Более половины их приходится на регионы Центральной России, а вместе с Северо-Западом — 70%. Население городов и районов «утекает» в основном в другие регионы Сибири (и в агломерацию) и достаточно равномерно распределяется по стране.

Существенным отличием миграции агломерации является то, что 40% населения она теряет в обмене с Москвой и Санкт-Петербургом, а если добавить к этому «столичные» области, то это составит 63% потерь. При этом агломерация выдерживает конкуренцию с Красноярским краем18: с ним миграционный баланс в последние годы фактически «нулевой». Значимые потери агломерация имеет в обмене со Свердловской, Новосибирской, Нижегородской областями, Республикой Татарстан. Т.е. миграционные устремления населения агломерации гораздо более избирательны, чем населения других регионов области, оно тяготеет, прежде всего, к крупным городам, которым Иркутск уступает по численности населения, и, по всей видимости, по качеству жизни.

Миграционный приток в города и районы агломерации имел место до 2002г., т.е. до того времени, пока сохранялся ощутимый приток мигрантов из стран СНГ и шла активная миграция из других районов области в Иркутск (рис. 19).

Рисунок 19. Нетто-миграция городов и районов, входящих и не входящих в агломерацию, тыс. человек

Города и районы, входящие в состав агломерации, получают миграционный приток населения из других территорий области. За 1997-2005гг. этот приток, по данным текущего учета, составил 11,8 тыс. человек, еще около 4 тыс. составил прирост за счет миграции с другими регионами и странами. Учитывая, что только увеличение численности проживающих в городе поколений родившихся в 1980-89гг. в городах и районах агломерации составило около 35 тыс. человек (о чем уже говорилось выше), миграция в значительной мере носит нерегистрируемый характер.

Как видно из статистических данных, тренды миграционного прироста населения агломерации нисходящие. В настоящее время, когда легальная, регистрируемая миграция из стран СНГ сократилась до совсем незначительного уровня, потенциал миграции с востока сокращается, и пик выезда из северных районов области на юг пройден, возможность агломерации притягивать население остается под вопросом.

А.3. Трудовые ресурсы и занятость

Наличие трудовых ресурсов, их количество и качество — важный фактор, определяющий потенциал социально-экономического развития территории. В условиях депопуляции (которая, согласно прогнозам Росстата, сохранится на протяжении минимум двадцати лет) он становится реальным ограничителем развития. Так, планы развития на Байкале особой экономической зоны туристско-рекреационного типа не содержат реалистической информации о том, откуда появятся необходимые десятки тысяч рабочих рук.

На рынке труда РФ положение пока относительно хорошее: страна пользуется последствиями высокого уровня рождаемости в первой половине 80-х годов прошлого века. Но на любом территориальном уровне сокращение общей численности населения, иногда с временным лагом, ведет и к снижению численности рабочей силы. Этому же способствует старение населения и снижение рождаемости. При проведении политики развития увеличивается нехватка трудовых ресурсов. Последние становятся все более дефицитным и, следовательно, дорогим товаром. С одной стороны, такая ситуация благоприятна для населения (ведет к росту заработной платы и сокращению безработицы), с другой, блокирует развитие экономики, особенно трудоемких отраслей.

Именно такая ситуация складывается в пределах агломерации. Если ее доля в общем количестве занятых составляет 45% (что выше удельного веса в населении минимум на 5 п.п.), то проживает в агломерации лишь 28% населения области в трудоспособном возрасте. Это сравнение свидетельствует об очевидном дисбалансе между потребностями в рабочей силе и наличными трудовыми ресурсами в пределах агломерации. Нехватка рабочих рук в агломерации может быть преодолена двумя путями:

— увеличивая долю работающего местного населения (этот резерв, похоже, уже исчерпан),

— привлекая кадры из вне (агломерации, субъекта, страны).

С точки зрения занятости населения, дальнейшая интеграция в рамках агломерации будет явлением сугубо положительным. Увеличение доступности мест приложения труда расширяет для ищущего работу возможности «разнообразного» трудоустройства в рамках более крупной и более диверсифицированной экономики, возможности повышения квалификации, снижает зависимость от работодателя.

Промышленные центры (Ангарск с 41% занятых в энергетике, обрабатывающей промышленности и строительстве, Шелехов с 54%) интегрируются с почти постиндустриальным Иркутском (почти 80% работают в сфере услуг). Ангарск и Шелехов из промышленных моногородов превратятся в промышленные ареалы на периферии агломерации. Территории между Иркутском и Ангарском станут селитебными с более высоким качеством среды. Как результат — повышение притягательности данной территории для мигрантов как места работы и проживания.

Вполне возможно и предсказанное на несколько ближайших лет сокращение потребности в кадрах (как агломерации в целом, так и ее составных частей). Ведь речь идет об уже существующих «мощностях», в т.ч. свертывающихся и способных повысить производительность труда. Но в случае увеличения инвестиционного потока дефицит рабочей силы, очевидно, будет расти.

Кроме того, продолжится не фиксируемая статистикой утечка «мозгов» и «золотых рук», ведущая к снижению качества рабочей силы. И, прежде всего, в агломерации. Этот сюжет прозвучал почти во всех экспертных интервью. Реально ли удержать в области/агломерации хотя бы часть отъезжающих или привлечь равноценные кадры? По оценке местных экспертов, данная проблема может быть решена повышением заработной платы высококвалифицированных специалистов до 60-70 тысяч в месяц (т.е. увеличиться в 3-4 раза).

Резюмируя, можно утверждать, что рабочая сила (ее количественные и качественные показатели) не станет основным фактором притяжения в агломерацию новых инвестиций. Во-первых, ее уже недостаточно, и этот дефицит возрастет. Во-вторых, местная рабочая сила не очень дешева (если сравнивать с мигрантами из стран ближнего и дальнего зарубежья, особенно из Китая и Северной Кореи). Т.о., рабочая сила, скорее всего, станет ограничителем планов развития агломерации, в т.ч. может замедлить перестройку отраслевой структуры ее экономики.

Положение на рынке труда области остается достаточно сложным. Уровень безработицы в области — 2.7%. Примерно на этом уровне он держится и в агломерации. Показатель очень скромный, практически отражающий текучесть рабочей силы, а не наличие реальных проблем в сфере занятости.

Однако на фоне увеличения количества заявок, подаваемых работодателями в органы службы занятости, численность незанятых трудовой деятельностью и безработных остается достаточно высокой. Это свидетельствует о сохраняющемся несоответствии спроса и предложения рабочей силы. На регистрируемом рынке труда преобладает спрос на рабочие профессии (до 70-80% заявленных вакансий), который полностью не обеспечивается предложением. Для агломерации и области в целом характерна структурная безработица. При очевидной потребности в кадрах традиционных отраслей (рабочие профессии) и сферы профессиональных услуг, существует и значимая безработица.

Таблица 3.1. Доля безработных, состоящих на учете более 1 года.

на 01.01.04г.

на 01.01.05г.

на 01.01.06г.

на 01.01.07г.

1

Ангарск

8,4

5,8

3,3

3,6

2

Иркутск

11,4

6,9

7,2

5,7

3

Шелехов

2,8

2,8

2,2

5,2

4

Катангский район

33,1

32,8

17,0

27,3

 5

Итого

8,8

6,1

4,5

3,7

Данные ОГУ ЦЗН городов и районов

Потребность организаций в работниках, заявленная в службу занятости за 1 полугодие 2007 года, составляла 25,7 тыс. человек в среднем в месяц (по сравнению с аналогичным периодом прошлого года увеличение на 70,2%).

Совместный анализ динамики численности населения и его половозрастной структуры однозначно свидетельствую, что уже в ближайшие годы дефицит рабочей силы в пределах Иркутской агломерации существенно обострится.

Еще одним из вариантов пополнения трудовых ресурсов по профессиям и специальностям, не представленным на региональном рынке труда или не привлекающим местную рабочую силу, но востребованным работодателями, является временное (максимальный срок - один год) привлечение иностранной рабочей силы. Данный процесс регулируется механизмом квотирования на выдачу иностранным гражданам приглашений на въезд в Российскую Федерацию с целью осуществления трудовой деятельности (действует только в отношении граждан дальнего зарубежья).

Профессиональный состав привлекаемых работников представлен в основном рабочими профессиями. То же относится и к трудовым мигрантам из стран ближнего зарубежья, въезжающим на территорию области по приглашениям, инициированным работодателями.

Власти региона формально декларируют свою ответственность за защиту рынка труда от нелегальной трудовой иммиграции, наносящей экономический ущерб, вытесняющей коренное население из определенных сегментов этого рынка, являющейся основой развития «теневой экономики», роста криминализации общества и коррупции.

В местном сообществе широко распространено мнение, что иностранная рабочая сила вытесняет с рынка труда коренное (русскоязычное) население, осуществляет своего рода демпинг. Это мнение не подтверждается при анализе ситуации в области и агломерации. Иностранная рабочая сила преимущественно занимает рабочие места, невостребованные коренным населением (с низким уровнем заработной платы, плохими условиями труда, с ярко выраженной сезонностью и т.д.). Если бы удалось полностью закрыть доступ иностранной рабочей силе на рынок труда области и агломерации, то можно гарантировать кризис в строительстве, отдельных отраслях промышленности, торговле и т.д. Возрастет стоимость большинства товаров и услуг, в т.ч. потребляемых беднейшими слоями населения.

Можно сделать вывод, что иностранная рабочая сила является единственным «спасением» региона, ресурсом, обеспечивающим его развитие. Особенную ценность представляют гастарбайтеры из Китая, производительность труда которых в 2-3 раза выше, чем у «представителей коренного населения». Их привлекает, безусловно, уровень заработной платы в Иркутской области (в основном речь идет о строителях в Иркутске), который значительно выше, чем при занятии аналогичной деятельностью в Китае.

С рабочей силой и, в целом, мигрантами из Китая связано много политических спекуляций. Оценка их численности обычно возрастает в период выборов в регионе или иных политических пертурбаций. В агломерации их ровно столько, сколько есть мест приложения труда. Пока миллионов китайцев, желающих заселить Сибирь, не наблюдается. Опасения отчасти провоцируют сами китайцы: обе их общины - самые закрытые среди всех, зарегистрированных в Иркутске - стараются минимизировать любые внешние контакты, кроме связанных с трудоустройством и бизнесом.

Из приведенной ниже таблицы абсолютно ясно, что столица области — основной центр притяжения иностранной рабочей силы. Это и понятно, учитывая высокую степень диверсификации хозяйства и емкость внутреннего рынка. В Ангарске и Шелехове, с их моноспециализацией на востребованных пока отраслях, иностранной рабочей силы практически нет: высокооплачиваемые рабочие места заняты коренным населением.

Отсутствие притока рабочей силы из других стран потребует проведения ревизии планов экономического и социального развития и, возможно, разработки планов сжатия ареалов расселения и хозяйственной деятельности. Этот вариант событий практически исключен. Но парадоксальная ситуация сохраняется: испытывая нехватку рабочей силы, РФ проводит ограничительную миграционную политику.

Опасения региональных и муниципальных органов власти понятны: приток «инородческого» населения создаст острые социально-политические проблемы. Понадобится продуманная и спланированная компенсирующая политика, направленная, прежде всего, на ассимиляцию мигрантов. Одна из ее задач — противодействовать территориальной концентрации мигрантов в пределах агломерации.

Таблица 3.2. Численность иностранной рабочей силы, 2006 год

Города и районы области

 

в т.ч из стран

ВСЕГО

дальн.зарубежья

ближн.зарубежья

промышленность

сельск.хоз-во

строительство

торговля, обществ.питание

Всего

10770

9137

1633

1186

520

8195

761

в том числе:

 

 

 

 

 

 

 

Ангарск и р-н

80

80

 

15

65

 

 

Иркутск

9222

8595

627

156

100

8130

728

Иркутский р-н

355

355

 

 

355

 

 

Шелехов

30

 

30

 

 

30

 

Данные Комитета по труду Иркутской области

Таблица 3.3. Распределение заявок на привлечение иностранной рабочей силы на 2007 год.

Города и районы области

ВСЕГО

в т.ч из стран

дальн.зарубежья

ближн.зарубежья

добыча полез.ископаем., пр-во гот.металлоизд., пр-во машин и оборуд.

сельск.хоз-во

Строительство

Всего

21087

19394

1693

1670

847

16665

в том числе:

 

 

 

 

 

 

Ангарск и р-н

590

575

15

29

100

408

Иркутск

17857

17601

256

404

262

16010

Иркутский р-н

425

425

0

0

425

0

Шелехов

40

40

0

0

0

40

Данные Департамента труда Иркутской области

К сожалению, в российских регионах и крупных городах нет единого органа управления, занятого всем «трудовым сектором» (как нет его и на уровне федеральном). Департамент труда и Миграционная служба — основные действующие лица. Они активны каждое в своей сфере, но единой политики для них не сформулировано.

А.4. Система расселения области и развитие агломерации

Сложившуюся в области систему расселения вряд ли можно считать чисто моноцентрической, хотя по численности населения Иркутск превосходит второй по величине город (Братск) более чем в два раза. Собственно в Иркутске живет 23% населения области, в 3-х городах агломерации — 35%, и даже если бы удалось достичь миллионной отметки, то доля агломерации в населении все равно была бы около 40%. Вполне значимым дополнением системы расселения на севере области служит Братск (и, отчасти, почти стотысячный Усть-Илимск), хотя это уже центр более низкого иерархического уровня. Даже если взять вместе и агломерацию, и Братск с Усть-Илимском, то и вместе они не справляются с обслуживанием всей территории области. Значительная часть ее северных территорий вообще тяготеет к городу Красноярску и Красноярскому краю в целом, что проявляется в миграционных предпочтениях при получении высшего образования, различных видов профессиональных услуг. Полученные в процессе экспертных интервью данные свидетельствуют о том, что некоторые отдаленные ареалы находятся вне зоны влияния обеих суб-столиц, что, естественно, отражается на уровне обслуживания и качестве жизни населения этих ареалов.

Не до конца понятен ответ на основной вопрос: существует ли в Иркутской области единая система, или она разорвана и представлена основным поясом расселения и рядом изолированных ареалов по периферии. В любом случае можно констатировать, что сложившаяся система расселения не адекватна потребностям области и нуждается в оптимизации. Она не позволяет государству выполнять свою главную функцию — обслуживание населения. Первоочередной вопрос: должно ли создание агломерации стать единственным/первым шагом в правильном направлении?

Причин кризиса системы расселения несколько:

  1. Слабая заселенность региона. Плотность населения области составляет всего 3,7 чел./кв.км. В рамках общей региональной политики Европейского Союза территории с плотностью менее 6 человек априори считались слаборазвитыми и получали значительную помощь из Структурных фондов ЕС. Этот же уровень плотности установлен и в новом российском законе о местном самоуправлении: для регионов, где показатель ниже, предусматривается особый режим, позволяющий не следовать основному принципу сплошного покрытия территории муниципальными образованиями. Иркутской области просто не хватает населения для построения хрестоматийной системы расселения.

  2. Разреженность сети расселения. Населенные пункты тяготеют к основной оси расселения вдоль железной дороги. Окраинные сельские ареалы почти не заселены, и даже средняя плотность сельского населения по всей области составляет всего 0,3%. Естественно, есть формально заселенные территории, в которых этот показатель близок к нулю.

  3. Конфигурация области делает почти синонимами понятийные пары «центр — периферия» и «юг — север». Концентрация населения (и экономики) в южной части региона усиливает периферийность северных «окраин». Следует учитывать и масштабы области. Центры некоторых муниципальных образований удалены от Иркутска более чем на 1000 км.

  4. Природные условия области так же способствуют концентрации жителей на юге. Суровость климата естественным образом увеличивается при продвижении на север. В данном случае градиент увеличивается благодаря воздействию Байкала.

  5. Низкий уровень развития транспортной инфраструктуры резко снижает доступность центров (формальных и неформальных) всех рангов, вплоть до «столиц» сельских поселений. Железнодорожные станции, в экстремальных случаях, удалены от населенных пунктов на расстояние порядка 1000 км. Выручавший ранее авиационный транспорт стал слишком дорог для значительной части небогатого населения окраин, в результате чего почти не функционирует.

Ускоренное развитие агломерации будет иметь для системы расселения и позитивные, и негативные последствия. Остановимся на первых:

  1. Агломерация, реальная коллективная столица области, будет наращивать сферу услуг (в т.ч. и профессиональных), информационно-управленческие связи с центрами высшего порядка. Это создаст предпосылки для их (услуг и информации) распространения вниз по системе расселения (в соответствии с моделью диффузии нововведений). Но процессы эти не пойдут автоматически, а только лишь при их успешном лоббировании региональными властями.

  2. Наличие агломерации с позитивным имиджем, высоким уровнем и разнообразием услуг может способствовать притоку частных капиталовложений и государственных инвестиций. Попытка сделать агломерацию «ответственной» за целый регион (условно назовем его Байкальским) на какое-то время обеспечит ей дополнительное федеральное финансирование.

  3. Предусмотренное транспортное строительство увеличит доступность как трех «аглогородов», так и ряда ареалов внеагломерационного пространства. В результате вполне реальным станет территориальное расширение агломерации и на север, и на юг (в первом случае - за счет Усолья-Сибирского; во втором - за счет прибайкальских поселений, хотя это может создать экологические проблемы и затруднить развитие рекреационно-туристской сферы). Можно, правда, вспомнить и о том, что многие крупные западные агломерации включают значительные зеленые массивы: «зеленый пояс» Лондона, «зеленое сердце» Рандстада.

К сожалению, позитивные последствия ускоренного развития агломерации за счет помощи государства будут иметь ограниченное территориальное распространение и быстро ослабевать по мере удаления от агломерации. В своих исследованиях Л.П.Фукс доказал (по результатам многолетних полевых работ), что в Западной Сибири самым слабым уровнем системы расселения является низший — сельские населенные пункты, наиболее страдающие от депопуляции и маргинализации населения и практически не привлекающие мигрантов. Этот вывод абсолютно справедлив и в отношении Восточной Сибири и далее до Тихого океана. При этом маргинализация населения (прежде всего, алкоголизм) сильно ограничивает его миграционную подвижность и ведет к росту смертности. Быстрое старение оставшегося населения также ведет к ухудшению его качественных характеристик.

Перейдем к негативным последствиям ускоренного развития агломерации:

  1. Политика ускоренного развития агломерации может обрушить систему расселения области или, как минимум, лишить ее низшего уровня. Уже сейчас средний размер сельского населенного пункта составляет 353 жителя, но в Иркутском районе он составляет 615 человек, а в Катангском (один из наиболее периферийных) — 293. И если в первом районе возможна и идет трансформация сел в дачные поселки, то для второго вполне можно ставить вопрос о «закрытии» ряда населенных пунктов.

  2. Государству будет труднее выполнять свои обязанности в области метеорологии, геологического изучения недр, охраны людей и животного мира и т.д. и т.п. В принципе государство должно «держать» всю территорию страны/региона, даже ареалы, не имеющие постоянного населения. Чем реже сеть населенных пунктов, тем труднее государству исполнять свои обязанности.

  3. Усилится процесс оттока населения из нового низшего уровня системы расселения, представленного, преимущественно, центрами сельских поселений. Последние станут еще более уязвимы, и процесс деградации системы расселения усилится и пойдет вверх.

  4. Принцип субсидиарности де-факто стал основным в деятельности государства. Исчезновение даже низшего иерархического уровня системы расселения уменьшит эффективность его применения.

  5. Политика «организованного отступления» провалится в результате ускорения идущих процессов депопуляции периферии и роста необходимых для решения этой проблемы затрат. А в условиях, когда страна прошла второй демографический переход и находится с ситуации «западного переноса» мигрантов, этой политике нет альтернативы.

  6. Ускоренное разрушение системы расселения, формировавшейся с 17 века, будет сопровождаться утратой части природного и культурного наследия области, как материального, так и духовного.

  7. Среди наиболее пострадавших территорий окажется и «вновь приобретенная» территория Усть-Бурятского Ордынского автономного округа, все население которого живет в 322 сельских населенных пунктах. Средняя людность поселений составляет 416 человек (373, если исключить из рассмотрения административный центр), а средняя плотность населения немного не дотягивает до 6 чел./кв.км. В результате будет скомпрометирована идея укрупнения субъектов РФ.

Трансформация системы расселения области, как и развитие агломерации, есть кумулятивный результат ряда факторов, в отношении которых возможности государственного регулирования ограничены. Речь идет о депопуляции и ее составляющих (естественный прирост/убыль и миграция), изменении предпочтений населения, проверке ресурсов и продукции на конкурентоспособность. Очевидно, что в области сворачивается (и упрощается) система расселения, что сопровождается ухудшением качества жизни части населения и социальными проблемами. Решение о развитии агломерации практически принято. Но меры по компенсации его негативных социально-географических последствий, в т.ч. и для системы расселения, не предусмотрены. Хотя в данном случае вполне пригодилась бы система социальной оценки, используемая Всемирным банком.

Полюса роста — весьма привлекательная модель территориального развития. Повышение эффективности (и экономической, и социальной) за счет укрупнения избранных центров, в принципе, возможно. Но центры эти должны существовать практически на любом иерархическом уровне системы расселения и учитывать географические факторы (особенно площадь территории, численность населения и плотность его размещения).

Суммируя сказанное выше, можно утверждать, что развитие агломерации может создать множество проблем для внеагломерационных территорий. Особенно это относится к окраинным территориям. Мониторинг за развитием/свертыванием системы расселения на всей территории области должен стать составной частью заявленного проекта по созданию агломерации.

Отдельный вопрос - как в реальности идет депопуляция и исчезновение сельских населенных пунктов. В упрощенном виде этот процесс выглядит следующим образом: население стареет, закрытие градообразующих предприятий увеличивает безработицу, уменьшает доходы населения и ускоряет его маргинализацию. «Востребованная» часть населения уезжает сама. Государство (в лице региональных властей при финансовой поддержке власти федеральной) стимулирует отток населения с северов, что не очень удается, прежде всего, из-за нехватки средств. В Иркутской области в очереди на переселение стоят 13 тыс. семей, в 2005 году 44 из них получили деньги на переезд. Разработан отдельный проект переселения 20 «неперспективных населенных пунктов на Севере» (около 4 тысяч человек). Даже вместе эти два проекта проблемы не решают: это очевидно при сравнении порядка чисел. Наверное, стоит еще раз проверить гипотезу, что затраты на переезд семьи окупаются за 5 лет за счет экономии государства на сфере социальных услуг. И если это не преувеличение, то привлечь к решению проблемы частный бизнес: 5 лет не такой уж длительный срок окупаемости.

Указанные два подхода по переселению — из очереди или избранные населенные пункты — оказывают на систему расселения различное воздействие. Для предлагаемой стратегии «организованного отступления» более пригоден первый путь, хотя он и дороже. Но при рассмотрении конкретных населенных пунктов на предмет их «закрытия» не следует исключать и возможности возрождения их хозяйственной жизни (на Западе принцип «работа к людям» преобладает при реализации общестрановой региональной политики; в РФ доминирует подход «люди к работе»).

Система расселения в области находится на этапе глубокой перестройки. Число неперспективных населенных пунктов увеличивается. Проблемы последних очень скоро могут стать основной территориальной «бедой» не только Иркутской области, но и страны в целом.

А.5. Демографические ресурсы, возможные к заимствованию (потенциал заимствования)

Для Иркутской агломерации наиболее значимы связи с:

— другими городами и районами Иркутской области;

— другими регионами России, причем связи с регионами, расположенными к востоку от Иркутской области, «работают» на пополнение населения агломерации, а с областями к западу — на отток;

— странами СНГ;

— другими странами (странами дальнего зарубежья).

Рассмотрим последовательно возможности развивающейся агломерации по приему переселенческих контингентов, прибывающих по указанным направлениям, с учетом отдельных «целевых» групп мигрантов.

Возможности по привлечению в агломерацию мигрантов из городов и районов Иркутской области

Возможности Иркутской агломерации по приему мигрантов из других городов и районов области велики, но ограничены следующими обстоятельствами:

— Миграционный потенциал районов и городов области, по всей вероятности, ограничен молодежью в возрасте 15-19(24) года, а также лицами пенсионных возрастов.

— Существует конкуренция за мигрантов с другими регионами страны, прежде всего, Красноярском (к нему в значительной мере тяготеет население северо-западных районов области: Усть-Илимского, Тайшетского, Братского, Нижнеудинского). Кроме того, как показывает анализ миграционных связей в разрезе районов области, они теряют население в обмене практически со всеми регионами страны, даже с городами Дальнего Востока.

— Даже агломерация не даст тех возможностей, которые предоставляют «столицы» (в плане качества жизни, трудоустройства, возможности самореализации) для наиболее амбициозных людей.

— Миграция в Иркутск не позволяет радикально сменить климатические условия проживания, несмотря на то, что юг области в природно-климатическом отношении гораздо более благоприятен для проживания человека, чем северные районы. Иркутск всегда будет уступать в этом плане Краснодарскому и Ставропольскому краям, в какой-то мере — Приморью и Калининграду, ряду других территорий страны.

Тем не менее, агломерация может рассчитывать на ресурс мигрантов из области. Как мы уже писали выше, внеагломерационная зона Иркутской области теряла в межпереписной период 1989-2002 гг. по 10-20 тыс. человек ежегодно, суммарно — порядка 180 тыс. чел., из которых примерно половина — молодежь в возрасте 15-24 лет. Миграционные «приобретения» агломерации будут зависеть от того, какой потенциал миграции будет в других районах и городах области в будущем, а также от возможности самой агломерации конкурировать за мигрантов.

Потенциал миграции. Депопуляция и миграционные потери последних полутора десятилетий существенно сократили население ближней периферии агломерации. Прежде всего, уже сокращаются контингенты молодежи, т.е. наиболее активной в миграционном отношении части населения. На начало 2006 г. численность населения в возрасте 14-15 лет (возраст, еще не затронутый выездом) составляла 54,8 тыс. человек, 6-7-летних было 34,2 тыс., 1-2-летних — 38,5 тыс. человек. Соответственно, к 2015 г. 15-16-летних будет примерно 60% от их нынешней численности, а к 2020 г. — 65-70%. Получается, что при сохранении интенсивности выезда на уровне 1990-х гг. (это, видимо, максимальный уровень) с 2007 до 2020 г. максимальный потенциал оттока населения из других городов и районов области составит около 100-120 тыс. человек, из которых 50-60 тыс. будет составлять молодежь.

Вызовы конкуренции. Согласно прогнозу, опубликованному Росстатом России в 2005 г.19, на обозримую перспективу в Иркутской области сохранится миграционный отток населения в другие регионы страны. Прогноз исходит из предпосылки, что существующие в настоящее время в России направления миграционных потоков сохранятся, а интенсивность миграции будет определяться потребностью в трудовых ресурсах крупнейших городских агломераций Центральной России — Московской и Питерской. С позиций консервативной оценки масштабов иммиграции в Россию20, существующих в стране ресурсов внутренней миграции хватит только на то, чтобы обеспечить поддержание численности трудоспособного населения в регионах двух столиц на примерно стабильном уровне.

Следует иметь в виду, что дефицит рабочих рук будет практически повсеместным, и со временем, если экономика будет расти, он будет усиливаться. Агломерации придется конкурировать за мигрантов из Иркутской области как с названными центрами притяжения всестранового масштаба, так и с такими центрами, как Красноярск, Новосибирск, Томск, возможно, в случае развития участия России в АТР — с Приморским краем, Сахалинской областью.

При таких условиях агломерация может рассчитывать на 25-35 тыс. миграционного прироста за счет внутриобластной миграции, имея в виду, что число мигрантов из области может быть и больше, но они будут в т.ч. восполнять выезд населения из самой агломерации на запад страны.

Оттока населения из агломерации в другие города области опасаться не стоит: и по экономическим, и по природно-климатическим условиям жить здесь предпочтительнее. Мы не исключаем при этом возвратной миграции: выезда специалистов, связанных с особенностями работы в других муниципальных образованиях Иркутской области, выезда пенсионеров, желающих проживать в сельской местности и иметь ренту за оставленную квартиру в городе — но эти потоки будут существенно перекрываться встречным движением.

Возможности по привлечению мигрантов из других регионов страны.

Выше мы характеризовали естественную и достаточно устойчивую зону миграционного «влияния» Иркутской области и агломерации: она минимально распространяется на Республику Бурятию и Читинскую область. Максимально в зону тяготения агломерации может войти также Республика Саха (Якутия), при условии, например, вытеснения русских и других «некоренных» народов из республики (в мягких формах, например, при усилении политики по «коренизации» кадров), или при обострении проблем в социально-экономическом развитии Якутии. В настоящее время Якутия имеет фактически нулевой миграционный баланс с Иркутской областью и очень немного населения отдает агломерации. Это несмотря на то, что в вузах Иркутска обучается много студентов из Якутии, особенно на специальностях, по которым в республике кадры не готовят. Однако, по словам эксперта — проректора одного из ведущих вузов Иркутска: «…по окончании университета почти все эти студенты уезжают обратно в Якутию, там за ними зарезервированы рабочие места, там они востребованы».

Мы не исключаем, что по схожему сценарию может развиваться ситуация и в Бурятии, однако, по всей видимости, эта республика имеет меньше возможностей для быстрого экономического развития, чем Якутия. Кроме того, часть районов Бурятии располагаются в непосредственной близости от агломерации (Окинский, Тункинский, Закаменский и т.п.), они уже своим географическим положением и транспортными артериями завязаны на Иркутск.

И Бурятия, и Читинская область располагаются на Транссибе, а связи по транспортным магистралям очень устойчивы. Причем агломерация выгодно располагается на Транссибе на западе и поэтому получает ощутимые преимущества вследствие «западного дрейфа».

Как и в случае со внутрирегиональной миграцией, миграционные приобретения агломерации за счет внешней по отношению к Иркутской области зоны влияния будут обусловлены потенциалом миграции из городов и районов вышеназванных регионов и конкуренцией за мигрантов, прежде всего, со стороны региональных столиц (Улан-Удэ и Читы), а также других регионов страны.

Потенциал миграции. За 2001-2005 гг. миграционный прирост населения Иркутской агломерации за счет обмена населением с Бурятией составил 2,8 тыс. человек, с Читинской областью — 1,4 тыс. человек. Немаловажно, что прирост был и в городах и районах области, не входящих в агломерацию — 1,5 и 1,2 тыс. человек соответственно. Это только «верхушка айсберга», реальные миграционные приобретения и агломерации, и области, видимо, существенно больше.

За 1991-2005 гг. миграционный прирост Иркутской области только за счет обмена населением с Бурятией составил 10,6 тыс. человек (данные по агломерации за этот продолжительный период отсутствуют). Как мы уже видели на примере городов и районов Иркутской области, не входящих в состав агломерации, за межпереписной период отмечен существенный отток молодежи, выезжающей как в свой региональный центр, так и в города других субъектов РФ. В Бурятии21 ситуация схожая: в 2002 г. молодежь в возрасте 15-19 лет составляет только 68,5% от численности детей в возрасте 1-5 лет в 1989 г., т.е. примерно треть выехала. В Улан-Удэ молодежи 15-19 лет больше на 37,3% чем тех, кому в 1989 г. было 1-5 лет. Из тех, кому в 1989 г. было 10-14 лет (последняя возрастная группа, не подверженная массовому выезду) в «нестоличных» городах и районах республики к 2002 г. остались 67%, а в Улан-Удэ их численность составила 120%.

Улан-Удэ «оттянул» на себя примерно половину 15-19-летних, но к возрасту 25-29 лет (возраст окончательного жизненного определения) в региональной столице осталась примерно четверть «новых» горожан. По всей вероятности, они выехали в другие регионы: по нашим подсчетам, назад они не вернулись. Выскажем предположение, что Улан-Удэ для части мигрантов из других городов и районов республики является окончательным (или долгосрочным) местом проживания, а для другой, примерно равной по численности части — местом временного, промежуточного проживания (например, для получения профессионального образования) с последующими ориентациями на выезд в другие регионы страны.

Естественно, не все мигранты, выезжающие из Бурятии, направляются в Иркутскую область и в города агломерации. Но сильные миграционные связи Иркутской области с Забайкальем — объективная реальность, и они более значимы для регионов, чем связи с другими регионами Сибири вместе взятыми. Так, по данным текущего учета миграции, если в 1991-2005 гг. Бурятия потеряла в миграции с другими регионами страны 53 тыс. человек, то на долю регионов СФО пришлось 20 тыс. потерь, а на долю Иркутской области — 10,6 тыс.

«Временная» миграция из Бурятии завязана на Иркутскую область, видимо, в большей мере, т.к. она осуществляется, прежде всего, на сравнительно небольшие расстояния, без окончательной утраты связи мигранта с местом прежнего проживания.

Читинская область также отдает население Иркутской, но в силу отдаленности роль Иркутской области как региона, принимающего мигрантов, несколько менее значима. Иркутская область и, прежде всего, агломерация, принимали немногим более 10% миграционных потерь Читинской области. Но население Читинской области больше, чем Бурятии, и общий миграционный потенциал области выше.

Суммируя высказанные соображения, можно сказать, что в будущем Иркутская область и, прежде всего, агломерация, минимально могут рассчитывать на 20% мигрантов, выезжающих из Бурятии, и 10% выезжающих из Читинской области. При развитии агломерации доля мигрантов из этих регионов, предпочитающих Иркутскую область всем остальным, может примерно удвоиться.

Это означает, что Иркутская агломерация может принимать 20-40% молодежи из нестоличных районов Бурятии и 10-15% молодежи из Читинской области. Если отталкиваться от данных переписи 2002 г., перспективные приобретения составят 8-16 тыс. молодых людей из Бурятии и до 9-17 тыс. из Читинской области22 на период до 2020 г. Кроме того, за указанное время агломерация может привлечь 3-5 тыс. молодых людей из Якутии.

Конкуренция за мигрантов. Преимуществом агломерации и Иркутской области в целом является слабость региональных столиц и их малая привлекательность для мигрантов даже из «своих» регионов. При этом если Улан-Удэ сохраняет хотя бы роль столицы «всех бурят», то у Читы нет и этого преимущества.

Иркутская агломерация является естественным центром для миграций в регионе Прибайкалья и Забайкалья. Прежде всего, развивающаяся агломерация  это первый крупный центр на пути мигрантов по створу «западного дрейфа» и это первый центр реализации разного рода возможностей. Чтобы мигранты двигались дальше на запад (в Красноярск, Новосибирск, Екатеринбург, Москву), притягательность этих городов должна быть существенно больше: они должны предложить мигрантам что-то, чего нет на пути в Иркутске. На восток современная миграция не направлена, да и ближайшие крупные центры существенно дальше, чем агломерация.

Для выходцев из Бурятии, по-видимому, немаловажно и то, что Иркутская область — район традиционного проживания бурят, территория области ближе по природно-климатическим и ландшафтным условиям к их родине.

Существенную проблему представляет из себя выезд населения из агломерации в другие регионы страны (выше мы рассмотрели направления перетока, который несколько отличается от нетто-миграции всей области). Жители городов агломерации, а также выпускники вузов едут в Москву, Санкт-Петербург и крупные города Сибири и Урала: Красноярск, Томск, Новосибирск, Екатеринбург. Эта конкуренция серьезна и имеет под собой объективные основания: каждый из этих городов по большему числу позиций не уступает агломерации, в чем-то ее превосходит, в чем-то дополняет. Эти центры будут развиваться параллельно с агломерацией, у них есть свои преимущества, и неправильным было бы думать, что, задумав те или иные шаги, мы не можем ждать аналогичных или более сильных от конкурентов. Это не хорошо и не плохо — это реальность. Стоит ли этому противостоять? Позволим привести цитату из статьи видного российского ученого-регионалиста О.И. Вендиной, посвященной стратегиям развития крупных российских городов: «Принципы конкуренции или соперничества между городами за ресурсы развития должны быть заменены принципами кооперирования и многоуровневой координации»23. Ниже мы попытаемся проанализировать, что следует и чего не следует делать для усиления конкурентных преимуществ агломерации на фоне других крупных российских городов.

Для привлечения мигрантов из других муниципальных образований Иркутской области и из других регионов России в развивающуюся агломерацию требуются схожие меры управленческого характера. Рассмотрим их.

Повышение доступности жилья для мигрантов и населения. В ходе наших исследований практики внутренней миграции в России24 нам удалось выяснить, что самым серьезным барьером для внутренних мигрантов является низкая доступность жилья в крупных городах. Заработная плата работников массовых профессий (квалифицированные рабочие, водители, менеджеры по продажам и т.п.) не позволяет приобретать жилье в крупных городах или арендовать квартиру, необходимую для проживания семьи работающего. В этих условиях работник чаще всего приезжает без семьи, проживает либо в общежитии, либо снимает «угол», либо в бытовке на стройке. На таких условиях он может проживать лишь временно, без семьи такой работник «не держится» за работу, и работодатели не вполне склонны им доверять.

Как можно решать эту проблему?

Прежде всего, необходимо строить больше жилья, разного по качеству. В Иркутской области, во многих других российских регионах серьезным лимитирующим фактором для этого является нехватка «мощностей»: цемента, кирпича, строительных организаций (последние не всегда заинтересованы вести жилищное строительство). Иными словами, надо увеличивать предложение на рынке жилья.

Следует развивать кредитные механизмы — от обычной ипотеки до иных схем, в т.ч. по линии работодателей. Пока работодатели готовы оказывать адресную помощь узкому кругу наиболее квалифицированных специалистов (льготные, в т.ч. беспроцентные кредиты, частично погашаемые кредиты). Также формой поддержки работников является строительство жилья силами предприятий (крупных, часто — градообразующих) и продажа его работникам по ценам ниже, чем существуют на рынке (например, такая практика существует на ИРКУТе).

Бюджетникам адекватную поддержку должно оказывать государство, прежде всего, муниципальные власти.

Нужно возрождать систему малосемейных общежитий, причем плату за них работник может делить с работодателем. Такая практика сейчас имеет место в Москве, в Екатеринбурге. Как вариант — развитие системы «доходных домов», специально сдаваемых в аренду, возможно, крупным предприятиям — оптом.

Сюда же можно отнести и развитие посреднических структур: риэлторских контор, фирм, имеющих фонд общежитий.

Обеспечение доступности социальных услуг по месту фактического нахождения человека, а не по месту его постоянной регистрации. Мигранты зачастую сталкиваются с трудностями в получении медицинской помощи (за исключением неотложной) по месту работы. Если человек заболевает, зачастую он должен проходить лечение там, где у него есть регистрация по месту жительства. Имеются сложности с начислением пенсий, пособий. Такие проблемы характерны для временных мигрантов, но эта «временность» может растягиваться на многие годы.

Развитие транспортной системы. Следует улучшать транспортную доступность в пределах области, а также транспортные связи в пределах Байкальского региона: автобусное сообщение (на сравнительно короткие расстояния, при наличии дорог), малую авиацию, экспресс-поезда повышенной комфортности.

Развитие системы образования, повышение ее ориентированности на привлечение абитуриентов, студентов и стажеров из других городов. Это потребует увеличения фонда общежитий (возможно — создание кампусной среды, причем праобраз этого в Иркутске есть — Академгородок вблизи ряда Институтов РАН). Как это ни покажется странным, но части иногородних студентов желательно бы сохранить возможность проживать в общежитии какое-то время после окончания вуза — пока не заведут семью, не встанут на ноги. Например, на условиях коммерческого найма. В 2006/2007 учебных годах в ссузах Иркутска и Ангарска обучались 4,8 тыс. студентов, нуждающихся в общежитии (обеспеченность общежитиями составляла 90%), в вузах — 18,2 тыс. (обеспеченность — 79,7%)25.

Необходимо усиление мероприятий по рекрутингу абитуриентов и стажеров из других городов. Эта работа должна начинаться уже на уровне школ посредством выездных олимпиад, использования механизма ЕГЭ, других мер. Повышать конкурентоспособность вузов Иркутска через повышение качества образования, развитие научно-образовательной базы.

Шире использовать систему образовательных кредитов, развивать гибкие формы оплаты за обучение.

Наряду с высшим, развивать систему среднего профессионального образования, добиваться его тесной связи с потребностями работодателей.

Меры по сдерживанию оттока населения из агломерации не менее важны, чем привлечение населения извне. Ведь, как часто утверждается, выезжают лучшие, а входящий поток по своему качественному составу хуже и не в полной мере компенсирует потери. Это можно сказать и о миграции из России в целом, и из каждого региона, города. Уезжают всегда наиболее активные, и они находят ниши там, где есть возможность реализации их потребностей. Безработные, безынициативные люди обычно никуда не едут, они не рассчитывают на свои силы, боятся перемен, не верят в возможность улучшить свою жизнь посредством выезда в другой город, регион.

Не являясь сторонниками искусственного сдерживания миграции откуда бы то ни было, мы предлагаем не лишать людей выбора, не закрывать перед ними привлекательные места для вселения (снижать действие притягивающих факторов), а повышать привлекательность для проживания самого региона, в нашем случае, развивающейся агломерации.

Что влечет людей: жителей, уроженцев городов агломерации — в другие регионы страны? Мы можем оперировать только общими представлениями, полученными в ходе бесед, экспертных интервью, т.к. специального социологического обследования в работе не проводилось.

Прежде всего, люди социально активные хотят расширения своих возможностей. Те же причины, что влекут в Иркутск жителей малых городов области, выталкивают других, добившихся, по их мнению, «потолка» возможностей для самореализации, к выезду в другие крупные города: Новосибирск, Екатеринбург, Санкт-Петербург, Москву. Значит, надо работать над увеличением возможностей людей к самореализации в развивающейся агломерации. Это могут быть и меры по развитию малого и среднего бизнеса, и привлечение иностранного капитала, и приход крупных российских кампаний, которые не только «принесут» деньги в бюджет, но и создадут иную конкурентную среду: они придут со своими управленческими новациями. Это способствует привлечению топ-менеджеров из столиц, которые способны изменить культуру труда, привить новые стандарты, внести динамизм.

Особенно важно это для амбициозной молодежи, которая является наиболее ценным ресурсом для городов агломерации, и за которую в первые десятилетия наступившего века будет вестись жесткая борьба между работодателями, в силу, прежде всего, ее способностей к инновациям и, конечно же, ее малочисленности.

Для людей 30-40 лет важно, что в агломерации есть будущее для их детей. А это, прежде всего, качественное школьное образование, безопасность26, организация досуга, качественная городская среда. Людям предпенсионного возраста важно, что есть стабильная работа, и их взрослые дети живут неподалеку.

Безусловно, многие люди, никуда не собираясь переезжать, совершают миграцию под воздействием разного рода выталкивающих обстоятельств. Чаще всего это невозможность найти работу по выбранной специальности, потеря работы, источника стабильного заработка и невозможность найти адекватную замену в своем населенном пункте. Чем крупнее город, чем диверсифицированнее его рынок труда, тем меньше население может подвергаться воздействию выталкивающих обстоятельств со стороны социально-трудовой сферы. И с этой точки зрения, развитие агломерации не должно быть однобоким, одноотраслевым.

Почему мы не рассчитываем привлечь в развивающуюся агломерацию мигрантов из западных регионов страны? Считается, что достаточно создать рабочие места, развивать инвестиционную активность, и мигранты вновь поедут, как во времена СССР, в восточные регионы страны. Но в настоящее время это уже не даст должного эффекта: в стране в дефиците не рабочие места, а люди, специалисты. В советские времена в условиях жестко регулируемых государством заработной платы и возможности получения различного рода материальных благ (квартиры, машины, стройматериалы, бытовая техника и т.п.) важным стимулом миграции в восточные регионы страны являлись «северные надбавки» и прочие льготы. В новой ситуации эти стимулы утратили роль: возможность хорошо зарабатывать появилась везде (все зависит от конкретного рабочего места, бизнеса), особенно в крупных городах.

По мнению одного из экспертов27, для того, чтобы привлечь квалифицированных работников, (в частности, строителей) им следует установить заработную плату в 60-100 тыс. рублей. Эти слова не кажутся нам преувеличением: в Москве это уже достаточно распространенное вознаграждение за квалифицированный труд. Многие ли предприятия, в т.ч. вновь созданные с привлечением инвестиций, будут способны выплачивать такую зарплату основному производственному персоналу, а не ограниченному кругу управленцев — топ-менеджеров?

Высказываются также предложения по организации переселения молодежи из республик ЮФО в другие регионы России28, в т.ч. в восточные регионы страны. Эти предложения представляются нам еще более лишенными основания. Плюс его только в том, что при условии успешной реализации это позволит смягчить проблему нехватки рабочих мест в данных республиках. Минусов существенно больше. Во-первых, молодежь из республик ЮФО не очень желает ехать за тысячи километров, предпочтительными для нее являются соседние регионы равнинного Предкавказья: Ставропольский и Краснодарский края, прежде всего. Во-вторых, эта молодежь в большинстве своем достаточно амбициозна, но имеет, что называется, «слабую амуницию»: как и молодежь других регионов страны (даже, возможно, в большей степени), она не склонна к получению среднего профессионального образования, не рассматривает работу на массовых рабочих специальностях в качестве промышленно-производственного персонала как престижную. Наконец, к приему этого контингента мигрантов не готовы ни власти других регионов, ни принимающий социум: антикавказские настроения в последние годы усиливаются.

Возможностей по приему мигрантов из стран СНГ.

Прежде всего, миграция из СНГ имеет возвратный характер: те, кого сейчас принято называть «зарубежными соотечественниками», предпочитают возвращаться в те регионы, откуда в свое время выезжали, где сохранились родственные связи. Из Восточной Сибири, которая сама являлась регионом нового, часто — пионерного освоения, в Центральную Азию и Закавказье не было массовых переселений, соответственно, мала и возвратная миграция.

Удаленность Иркутской области от западных соседей России по СНГ: Украины, Белоруссии, Молдавии — очень велика, не менее удалена область и от Закавказья. Это делает экономически затратными поездки граждан указанных стран в область. Сравнительно близко к Иркутской области расположен Центрально-Азиатский регион, однако гораздо ближе к границам расположены такие центры, как Барнаул, Новосибирск, Кемерово, Красноярск. В зону традиционного миграционного тяготения регионов Восточной Сибири входят Восточный Казахстан и Киргизия, с которыми имеется достаточно удобное сообщение по железной дороге. Однако в настоящее время авиарейсов в/из Иркутска в Казахстан и Киргизию нет, есть только один рейс на Ташкент. Для сравнения: из Новосибирска (Толмачево) и Красноярска (Емельяново) есть авиарейсы в Алматы, Бишкек, Андижан, Душанбе, Худжанд, Ташкент, Астану. Даже из Барнаула самолеты летают в Алматы, Бишкек, Караганду. Иркутск явно проигрывает в транспортной доступности своим западным соседям.

Потенциал миграции. Пик миграции в Россию из постсоветских стран миновал в 1990-х гг. Массовый поток мигрантов в будущем возможно ожидать только из трех стран Средней Азии: Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. По данным демографических прогнозов, численность населения Узбекистана увеличится с 26,2 млн. чел. до 30,7 млн. к 2015 г., Таджикистана — с 6,4 до 7,6 млн., Киргизии — с 5,2 до 5,9 млн.29 Главная причина миграции из этих стран в будущем — быстрый рост молодого трудоспособного населения в сочетании с ограниченными возможностями расширения рынка труда и сокращения бедности домохозяйств. Важно и то, что Россия для этих стран — традиционный миграционный партнер, и в перспективе конкурировать за мигрантов из этих стран с Россией может, пожалуй, только Казахстан (если не брать в расчет «элитную» миграцию, для которой, конечно же, будут доступны и страны Европы, США, ЮВА).

Серьезных расчетов потенциала миграции в Россию из стран СНГ в настоящее время не существует. Прежде всего, по той причине, что с середины 1990-х гг. не велось репрезентативных социологических опросов на данную тему в странах — потенциальных донорах. Исследовательские оценки, опирающиеся на потенциал этнической миграции и демографические расчеты, оценивают максимальный потенциал миграции из стран СНГ до 7-8 млн. человек на ближайшие полтора десятилетия30. В нем этнические русские составят лишь на 3-3,5 млн. человек. Этот максимальный приток обеспечит миграционный прирост населения страны на 300-400 тыс. человек в год.

Россия может в ближайшие полтора десятилетия принять несколько миллионов мигрантов из этих стран — как на постоянной основе, так и, что более вероятно, в качестве временных работников. Реализация потенциала миграции из стран Средней Азии будет в значительной степени зависеть от политики, которую будет проводить Россия: сохранит ли она нынешний безвизовый режим с указанными странами, станет ли вводить ограничительные квоты, будет ли допускать на свой рынок труда иностранных работников средней и низкой квалификации. Привлечение постоянных мигрантов будет зависеть от степени простроенности иммиграционно-натурализационых каналов, от возможностей, предоставляемых мигрантам из этих стран для интеграции в российский социум.

Все перечисленные условия относятся к уровню федеральной миграционной политики. Именно от нее зависит реализация потенциала миграции из стран Средней Азии.

Что может снижать потенциал миграции в Россию из стран СНГ, в частности — из стран Средней Азии? Прежде всего, (это уже проявляется в полной мере) сокращение численности русскоговорящих в этих странах. В 2003/04 учебном году в Киргизии обучались на русском языке немногим более 20% учащихся, в Таджикистане — несколько процентов31. Без хорошего знания русского языка для мигрантов будут закрыты многие профессиональные ниши, а так же, что не менее важно, существенно затруднится процесс их натурализации и интеграции в социум. Также будет влиять динамика социально-экономического развития этих стран: даже сравнительно небольшое улучшение ситуации на рынках труда, снижение бедности домохозяйств сократит число лиц, желающих выезжать на работу куда бы то ни было, в т.ч. в Россию. Конечно, увеличение заработной платы в России будет служить привлекательным моментом для потенциальных мигрантов, но не для всех.

Серьезно сдерживает миграцию, в особенности людей, обладающих значительным человеческим капиталом, а также стремящихся переехать в Россию на длительный срок или на ПМЖ, распространение ксенофобии в российском обществе, разгул преступности в отношении иностранцев, убийства на почве национальной розни, в т.ч. осуществляемые членами организованных молодежных группировок.

Может показаться, что для развития Иркутской агломерации не столь важно, сколько всего мигрантов могут приехать в Россию, а важно, сколько из них приедет в Иркутскую область. Это справедливо лишь отчасти. В условиях дефицита предложения труда и дефицита трудовых ресурсов крупнейшие городские центры будут нуждаться в стабильно высоком импорте рабочих рук извне. Эти потребности могут быть закрыты двумя способами: либо привлечением на работу и/или ПМЖ жителей других регионов страны, либо привлечением мигрантов из других стран. Если потребности в дополнительных рабочих руках в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге будут закрываться преимущественно за счет иммигрантов, то это даст шанс другим городам удержать своих специалистов «дома», т.к. снизит предложение труда в городах-лидерах.

Но все же за мигрантов из стран СНГ будет развиваться межрегиональная конкуренция. Иркутской области и даже агломерации выдержать ее будет непросто. Душевой ВРП Иркутской области составляет только 0,78 от среднероссийского, отношение душевых денежных доходов к прожиточному минимуму составляет 242% против 283% в среднем по стране. Уровень бедности в области составляет 21,3% против 16,8% в среднем по России32. Область не выделяется ни по доступности жилья, ни особым климатом для малого бизнеса. Как уже говорилось выше, транспортно-географическое положение, скорее, работает против нее.

Согласно данным текущего учета миграции, в 2006 г. в Иркутскую область прибыли всего 0,5% мигрантов из стран СНГ и Балтии, при доле области в населении в 1,8%. Численность привлеченной ИРС из стран СНГ составила в 2006 г. 2,3 тыс. человек или всего 0,23%. В связи с изменением законодательства, регламентирующего положение ИГ на территории РФ, в 2007 г. учет ИРС качественно улучшился, но все равно доля Иркутской области в официально привлеченной ИРС из стран СНГ составила за 8 месяцев 2007 г. 23 тыс. человек или 1,63%. Мало иностранцев получают разрешение на временное проживание. Численность граждан стран СНГ, получивших разрешение на временное проживание в Иркутской области, в 2006 г. составила 1,6 тыс. человек, за 8 месяцев 2007 г. — 1,5 тыс. человек.

Регионы России не имеют возможности вводить собственные правила, касающиеся положения иностранных граждан, получения ими регистрации, разрешения на временное проживание, видов на жительство, гражданства. Все эти вопросы находятся в компетенции федерального законодательства. Однако субъекты Федерации могут участвовать в распределении квот. Руководитель Роструда М.А. Топилин говорит: «Если посмотреть заявки регионов о потребности в привлечении иностранных работников в 2007 году, то увидим, что требуется 500-600 тысяч человек. Эти заявки были сформированы регионами в то время, когда изменения в миграционное законодательство уже были приняты. Это означает, что региональные власти либо не хотят организовывать работу по легализации работников, либо чего-то не понимают. …Если в следующем году регионы опять заявят 500 тысяч человек, то именно такая квота и будет установлена»33. То же касается и других квот. Как показали наши экспертные интервью, миграционная служба не заинтересована в их увеличении, т.к. реальная «пропускная способность» структуры, занимающейся оформлением соответствующих документов, не позволяет это делать: банально не хватает сотрудников и помещений.

Почему-то считается, что регионы могут решить демографическую проблему путем активного участия в программе по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом. Соответствующая программа принята и в Иркутской области. Однако численность переселенцев, планируемых к приему, невелика — 5 тыс. человек на период 2007-2012 гг., в т.ч. на 2007 г. — 568 человек. На наш взгляд, власти подошли к данному вопросу прагматично: по опыту реализации Федеральной миграционной программы в 1992-2001 гг., регионы совместно с федеральным центром взяли на себя много социальных обязательств (в частности — по предоставлению жилья социально слабозащищенным категориям вынужденных мигрантов) и не смогли их выполнить. Данные планируемые объемы по приему соотечественников — это, прежде всего, те объемы, которые могут быть обеспечены без серьезных финансовых затрат и взваливания на региональный бюджет и бюджеты муниципальных образований непосильных обязательств.

Поэтому мы не считаем, что область должна более активно участвовать в программе по содействию переселению соотечественников. Тем более что и без программы в область прибывает и получает регистрацию по месту жительства больше мигрантов, чем предусмотрено программой. Конечно, по гуманитарным соображениям было бы неплохо, если бы хоть часть из них воспользовалась содействием государства в переезде и обустройстве, но кардинального увеличения миграционного притока это не обеспечит. Надо отдавать себе отчет в том, что при таких мерах государственной поддержки в область приедут в подавляющем большинстве лишь те из них, кто и без программы задумывался перебраться в Иркутскую область. Тем более что, если человек собирался приехать в муниципальное образование город Иркутск, поддержки он все равно не получит: программой предусмотрено переселение в гг. Ангарск, Братск, Саянск, Шелеховский и Тайшетский районы34.

Возможные меры по привлечению мигрантов — выходцев из стран СНГ в агломерацию могут быть следующими.

Может показаться, что ресурс мигрантов из стран СНГ в настоящее время велик и не следует предпринимать каких бы то ни было усилий по их привлечению: достаточно только немного приоткрыть ворота… Однако это не так. На масштабное привлечение мигрантов из европейских стран СНГ в восточные районы России и, в частности, в Иркутскую агломерацию уже рассчитывать не стоит. Мы также не рассчитываем на серьезное увеличение миграционного притока зарубежных соотечественников в рамках соответствующей программы.

Поэтому меры по привлечению мигрантов должны быть рассчитаны, прежде всего, на контингент мигрантов из стран Средней Азии, причем мигрантов коренных национальностей этих стран.

Привлечение временных мигрантов

Прежде всего, следует запрашивать повышенные квоты на трудовых мигрантов. Пока этого понимания нет: эксперты из УВФМ по Иркутской области считают квоту на мигрантов из безвизовых стран в 60 тыс. (насколько мы поняли, спущенную из Центра) на область завышенной. По их словам, реально на территории области трудятся до 30 тыс. мигрантов из этих стран. Несомненно, служба провела большую работу, обеспечив многократный рост привлеченной ЛЕГАЛЬНОЙ ИРС — с 2,3 до 23 тыс. По их мнению, в области вся ИРС сейчас занята на легальной основе. В этом можно усомниться: скорее всего, какая-то часть мигрантов до сих пор трудится на нелегальной основе, особенно те, кто занят оказанием разного рода услуг частным лицам (например, по строительству, ремонту).

Наоборот, если общая квота на страну будет снижаться, надо отстаивать квоту на уровне 50-60 тыс., пусть даже она не будет выбрана. Тем более что, если квота в других регионах будет сокращена, возможно, какие-то мигранты переориентируются на Иркутскую область.

Федеральная миграционная политика дрейфует в сторону «зарегулирования» процессов привлечения ИРС, усиления государственного контроля за мигрантами. В ближайшие несколько лет до наступления наиболее острой фазы дефицита трудовых ресурсов государство будет стремиться более четко отслеживать соответствие спроса и предложения на профессиональных рынках труда, отслеживать собираемость налогов и т.п. Некоторые регионы России (Свердловская область, Москва) идут по пути заключения двусторонних соглашений со странами-донорами мигрантов с целью повышения управляемости привлечения иностранной рабочей силы. Возможно, следует подумать о заключении подобных соглашений между Администрацией Иркутской области и Киргизией, Таджикистаном (с Узбекистаном пока вести работу в данном направлении невозможно, т.к. руководство страны не признает наличия трудовой миграции граждан страны). Тем самым область может получить надежный источник рабочей силы средней квалификации, за этим может последовать сотрудничество в профессиональном обучении, обучении языку, развитии социальных гарантий для мигрантов, приезжающих в рамках названных договоров.

Следует создавать инфраструктуру пространственной мобильности: городки для мигрантов, сеть дешевых гостиниц, медицинские учреждения, в которых мигранты могут получить квалифицированную помощь и просто сдать необходимые анализы, курсы обучения русскому языку и деловому этикету. Возможно, как это делается в Екатеринбурге, в Иркутске следует создать миграционный центр, в котором бы оказывался комплекс услуг для тех мигрантов, которые оказались в сложной жизненной ситуации по вине работодателя, или которые прибыли в область и не имеют пока контракта с работодателем.

Не стоит в стороне и бизнес: в последнее время активно создаются посреднические структуры для трудовых мигрантов, прежде всего, из стран СНГ. Эти структуры оказывают платные услуги по подготовке документов, оказанию юридических, медицинских услуг, посредничество при найме жилья, рекрутингу, обучению (например, система RU PASS), пересылке денег. Муниципальные власти должны активно взаимодействовать с такого рода посредниками, прежде всего, чтобы контролировать качество оказываемых ими услуг и, кроме того, использовать опыт этих структур в своей практической работе, делегировать им какую-то часть работы, с которой не справляются государственные учреждения.

Привлечение постоянных мигрантов

Мы рассматриваем привлечение мигрантов на постоянной основе как приоритет в сравнении с временной миграцией. Формально это те мигранты, которые получают минимум разрешение на временное проживание (РВП), а практически — те, кто приезжает в область и города агломерации с намерением остаться на длительный срок (год и более), часто навсегда.

Разрешение на временное проживание дает возможность получить вид на жительство и гражданство. На выдачу РВП устанавливается квота, распределяемая по регионам, и размеры этой квоты невелики (правда, часть мигрантов могут получить разрешение вне квоты). Поэтому именно от числа полученных разрешений на временное проживание зависит конечная «пропускная способность» канала постоянной миграции.

По словам экспертов, ежегодная квота выдаваемых РВП зависит от того, сколько разрешений сумеет оформить ограниченный штат сотрудников УФМС. Кроме того, по опыту изучения других регионов, в т.ч. углубленных бесед с мигрантами, можно сказать, что малые квоты объясняются стремлением отдельных должностных лиц создать искусственный дефицит и затем брать деньги за «встраивание» в квоту. Следовательно, в целях усиления миграционной привлекательности Иркутской области и городов агломерации также следует добиваться увеличения квоты на РВП. Человек, получивший разрешение на временное проживание, автоматически получает разрешение работать на территории того субъекта РФ, где выдано это разрешение.

На наш взгляд, без ограничений разрешение на временное проживание должно выдаваться тем из временных трудовых мигрантов — выходцев из стран СНГ, которые легально работают на территории РФ и Иркутской области и платят налоги. Надежных, репрезентативных данных, позволяющих оценить долю желающих остаться на ПМЖ среди временных трудовых мигрантов не существует даже по России в целом. Но если предположить, что 30-50% из них желают и имеют возможность остаться (есть работа), то региональная квота на разрешение на временное проживание должна быть увеличена в несколько раз.

Важный канал миграции на ПМЖ — учебная миграция (формально временная, но с высокой вероятностью переходящая в постоянную). В настоящее время в отношении учебных мигрантов действует льготный порядок предоставления российского гражданства35. Сейчас в вузах Иркутска обучается примерно 2 тыс. иностранных студентов36, в большинстве вузов их доля не превышает 1% от общей численности обучающихся. Их число растет, но невысокими темпами. Неплохо было бы увеличить число иностранных студентов, в перспективе доведя их долю до 10%. Однако это потребует очень серьезной работы и на уровне администрации вузов, и на уровне администрации муниципальных образований, и на уровне областной администрации, возможно, принятия специальных решений в федеральном центре. Надо иметь в виду, что в сфере образования у вузов Иркутска очень много конкурентов: вузы областных центров по границе с Казахстаном (например, вузы Барнаула), которые имеют более тесные связи с соседями по линии приграничного сотрудничества, активно проводят мероприятия по рекрутингу, привлекают преподавателей из соседних областей и т.п. Всех этих конкурентных преимуществ у Иркутска нет. Вузам, если они серьезно займутся решением этих вопросов, предстоит начинать во многом с чистого листа (единственное преимущество — наличие в вузах Иркутска специальностей, по которым не готовят в других вузах, но эти специальности «погоды не сделают») и предусматривать для иностранных студентов значимые стимулы в пользу выбора вузов городов агломерации в качестве привлекательного места обучения. Эксперты сомневаются, что в нынешней ситуации удастся серьезно увеличить прием иностранцев: это требует больших затрат, а сейчас средства достаются в основном Красноярску.

Повысить привлекательность развивающейся агломерации для мигрантов из стран СНГ может требование региональных властей к милиции и иным правоохранительным органам быть лояльными и корректными по отношению к данной группе мигрантов. Не в смысле, конечно, попустительства противоправным действиям с их стороны, а исключения случаев унизительных проверок и поборов, применяемых к этим мигрантам. Надо более активно противодействовать националистическим группировкам, в т.ч. молодежным. Наконец, следует работать со СМИ, требуя от них объективной и взвешенной трактовки событий, фигурантами которых являются представители мигрантских общин.

Возможности привлечения в агломерацию мигрантов из стран дальнего зарубежья.

Последний источник пополнения населения развивающейся агломерации за счет миграции — иммиграция из стран дальнего, «традиционного» зарубежья. Для России этот источник восполнения потерь от депопуляции до сего времени играет второстепенную роль. Численность иностранцев из стран дальнего зарубежья, получающих в России вид на жительство, составляет ежегодно несколько тысяч человек. Гораздо более заметна роль этих стран в составе привлекаемой ИРС: она составляет примерно половину ее официальных объемов (нелегальных иностранцев из стран дальнего зарубежья в составе ИРС существенно меньше, чем граждан стран СНГ, т.к. контроль за из пересечением границы и пребыванием на территории РФ существенно строже).

Это подтверждают новые данные о численности привлеченной ИРС: если в 2006 г. доля граждан стран традиционного зарубежья в общей численности привлеченной ИРС составляла 47%, то по итогам января-августа 2007 г. их доля сократилась до 13%. По оценкам В.И. Мукомеля, на 2003 г. общая численность трудовых мигрантов из стран традиционного зарубежья составляла 1055 тыс. человек, или 21,6% от их общего числа37.

Потенциал миграции из стран традиционного зарубежья в Россию практически неограничен. В странах Азии и Африки есть достаточно населения, которое могло бы переселиться в Россию при определенных условиях. По показателю душевого ВРП Россия относится к числу среднеразвитых стран, она опережает многие азиатские страны, характеризующиеся избытком рабочих рук.

Иркутская область по душевому ВРП привлекательна для мигрантов из всех перечисленных стран. Ее рассчитанный ВРП по паритету покупательной способности в 2004 г. (7756 долл.)38 был существенно выше, чем ВРП ППС Китая (5896), Филиппин (4614), Индии (3139), Вьетнама (2745), Пакистана (2225), Бангладеш (1870)39. Во всех этих странах есть бедные провинции, в которых ВРП ППС еще ниже приведенных цифр. В Китае, например, это центральные провинции, Внутренняя Монголия.

Понятно, что это грубые оценки, и надо сравнивать конкретные экономические выгоды, которые получат мигранты и их домохозяйства, оценивать потребности локальных рынков труда в специалистах разной квалификации и т.п. Но это базовые показатели, обеспечивающие направленность миграционного градиента сейчас и в перспективе. Не следует ожидать массовой миграции в Россию и в Иркутскую область из стран ЕС, а также из таких стран, как Израиль, США, Канада.

Реальным донором для Иркутской области и развивающейся агломерации может стать Китай, чьи избыточные трудовые ресурсы оцениваются многими десятками миллионов человек. «Разбавить» миграционный контингент китайских граждан могут мигранты из Северной Кореи, Вьетнама. Мигранты из других азиатских стран в России пока экзотика.

Но следует отдавать себе отчет, что Россия и практически все ее регионы (за исключением, пожалуй, Москвы) могут рассчитывать на мигрантов не самых квалифицированных. Наиболее востребованные специалисты (программисты, инженеры и т.п.) уже давно находят себе применение в странах Запада, в т.ч. в США, Канаде, Австралии. Гораздо привлекательнее России для мигрантов из Китая, особенно для жителей южных провинций, выезд в страны ЮВА. Даже специалисты средней квалификации (например, строители) с большим опытом работы не очень охотно стремятся в Россию. Из интервью с экспертом — руководителем крупной строительной кампании в Иркутске: «Сейчас, перед Олимпиадой, в Китае действует правило: квалифицированных рабочих использовать на строительстве олимпийских объектов. Поэтому к нам приезжают зачастую не имеющие опыта работы. Но это ничего, они быстро учатся…».

В вузах Иркутска обучается мало студентов из Китая. Причина — невысокая востребованность дипломов этих вузов в Китае. Образование в Иркутске, по словам самих студентов, имеет смысл получать только тем, кто стремится работать в России. Но они испытывают серьезные трудности с получением разрешения на временное проживание и видов на жительство. В действительности, в Иркутской области за 2005 — 8 месяцев 2007 гг. разрешение на временное проживание в Иркутской области получили 134 гражданина Китая, вид на жительство — 85. А кому захочется жить в стране на «птичьих правах»? Остальные китайцы находятся на временной работе, занимаются бизнесом.

Здесь мы подходим к вопросу: может ли реализоваться потенциал миграции из стран дальнего зарубежья в России и в частности в Иркутской области? Все эксперты, с которыми мы обсуждали вопросы китайской миграции, настороженно относятся к ее перспективам. Причины разные: от претензий к качеству работы китайских строителей и продукции, производимой китайскими овощеводами, до сомнений в желании китайцев проживать в области на постоянной основе, распространенной в их среде психологии временщиков. Часть экспертов вообще отказывались обсуждать эту тему.

Китайцев готовы «терпеть» в качестве временных работников. Укорененное в экспертном сообществе и даже в общественном сознании представление о китайцах как о народе, везде и всюду живущих в своей замкнутой общине в «чайна-тауне», не способствует желанию принимающего сообщества рассматривать китайцев как потенциальных постоянных жителей своего города. Не хотят этого и власти, всячески ограничивая для жителей соседнего государства возможности получения долговременного легального статуса на территории России.

Иными словами, в странах традиционного зарубежья, прежде всего в Китае, потенциал миграции в Иркутскую агломерацию и в Иркутскую область есть. Однако принимающий социум, экспертное сообщество, власти не готовы дать этому потенциалу реализоваться. При большом потенциале миграции главным лимитирующим фактором является ограничительная миграционная политика. При желании властей и консенсусе общества только этот ресурс может обеспечить рост населения агломерации.

Потенциал выезда из Иркутской агломерации и Иркутской области на ПМЖ в страны традиционного зарубежья невелик, т.к. в области немногочисленны представители народов, традиционно формирующих контингенты эмигрантов из России — евреев и немцев. Видимо, невелик и выезд студентов и молодежи в страны Запада, хотя, если судить по опросам, среди российской молодежи такие настроения распространены, но эти намерения редко заканчиваются выездом40. Может показаться неожиданным, но гораздо больше опасности в будущем представляет выезд части молодежи в соседний Китай. Тесные торговые связи двух стран требуют участия не только китайцев в экономике России, но и присутствия россиян в китайских компаниях, в бизнесе. Этот процесс уже идет в приграничных городах Читинской, Амурской областей, Хабаровского края41.

Конкуренции за мигрантов из стран дальнего зарубежья между регионами России практически не существует. Конкуренция может возникнуть за «дефицитный» миграционный ресурс, например, иностранных студентов, если вузы будут развивать данную статью экспорта образовательных услуг. Конкуренция если и существует, то не между регионами России, а между странами, и позиции России здесь, как уже отмечалось, не самые выгодные, даже применительно к миграции из Китая.

Конкуренция между регионами может проявляться следующим образом: если на федеральном уровне будет принято решение о введении страновых квот на иностранных работников (возможно, и на выдачу РВП и видов на жительство), в таком случае регионы станут конкурировать за квоты, обосновывая необходимость привлечения определенного количества иностранных работников.

Возможные меры по привлечению мигрантов из стран дальнего зарубежья в агломерацию

Как уже говорилось, в привлечении мигрантов из стран дальнего зарубежья можно ориентироваться на достаточно определенную группу стран: прежде всего, Китай, а также КНДР, Монголию, возможно, Индию и некоторые другие «нетрадиционные» пока для России страны иммиграции. Надо иметь в виду, что многочисленных устойчивых землячеств, за исключением китайского, на территории области нет; есть опыт многосторонних связей с Монголией (еще советского периода), однако в новой ситуации эти связи в значительной мере утрачены. Кроме того, Монголия не может рассматриваться как страна с потенциально значимой иммиграцией, т.к. она еще больше недонаселена, чем Иркутская область, и, скорее, в будущем сама будет являться страной притока, главным образом из Китая.

Конечно, пока можно говорить лишь о достаточно масштабной временной трудовой миграции из этих стран (Китая). Нам видятся следующие направления работы в данной области:

1. Расширение привлечения ИРС по контрактам с китайскими партнерами. Такие работники позволяют замещать дефицит российской рабочей силы в определенных нишах труда (в частности, хорошо зарекомендовали себя в строительстве, где, по мнению экспертов, производительность их труда существенно выше, чем у россиян, хотя некоторые эксперты говорят о низком качестве отдельных работ, но с этим можно работать). Более широкое использование китайских строителей позволит решить кадровые проблемы в случае серьезного наращивания жилищного, дорожного строительства, что, как уже говорилось, крайне необходимо для развития агломерации. Но эта миграция имеет мало общего с увеличением собственно человеческого ресурса агломерации, т.к. мигранты, прибывающие по контрактам, не желают и не имеют фактически возможности для интеграции в социум.

2. Можно прорабатывать возможности привлечения китайских работников на более долговременной основе, при этом предусматривая их профессиональное обучение, обучение русскому языку и местному деловому этикету. При условии доброй воли всех сторон эти люди впоследствии могут самостоятельно (а не в рамках контрактов на уровне предприятий) выходить на рынок труда, работать в России не в период действия контракта, а на более долгосрочной основе. У них возникнут стимулы к интеграции, и им можно впоследствии давать РВП и встраивать в натурализационно-интеграционный канал. Однако это возможно в будущем и требует большой двусторонней работы, поначалу масштабы такой миграции не будут велики.

3. Определенные перспективы имеет привлечение работников из Китая в туристическую индустрию Прибайкалья, при условии, что эта отрасль будет развиваться планируемыми темпами (выйдет на 1 млн. туристов в год, что потребует дополнительного привлечения занятых, ориентировочно, на 40 тыс. человек). Тем более это актуально, если среди туристов будет много граждан Китая, что, естественно, потребует много обслуживающего их персонала — аниматоров, гидов, беби-ситеров и т.п.

Пока интерес к длительному проживанию в России имеют только китайские мелкие и средние предприниматели, занимающиеся торгово-посреднической деятельностью. В 2007 г. именно по ним был нанесен серьезный удар (вступившее с 15 января в действие постановление правительства РФ 15 ноября 2006 г. № 683 об ограничении деятельности иностранных граждан в розничной торговле), что сделало де-юре невозможным труд мигрантов из Китая на розничных рынках в качестве продавцов. С другой стороны, труд частного предпринимателя — владельца палатки, бизнеса — не запрещен. Более того, у граждан Китая появились дополнительные стимулы получения разрешения на временное проживания, вида на жительство. Однако бизнес без дешевой рабочей силы в качестве продавцов менее выгоден. Т.е. эти меры серьезно затруднили временную коммерческую миграцию граждан Китая и создали новые правила игры для китайского бизнеса в России, в т.ч. в Иркутской области.

Пока рано говорить о действенности предпринятых мер. Возможно, они будут отменены, но возможно, что ограничение на труд иностранцев затронет и какие-то другие сферы приложения труда.

В длительном проживании в Иркутской области и городах агломерации заинтересованы бывшие студенты вузов Иркутска: полученные ими дипломы не имеют большой цены в Китае, но дают возможность работать на китайских предприятиях, сотрудничающих с Россией, действующих в т.ч. в России. Пока можно говорить о нескольких десятках человек в год42, но если привлечение студентов из Китая со временем увеличится, увеличится и этот контингент. Нам представляется, что у этих людей не должно возникать проблем с получением РВП, вида на жительство и гражданства (при их желании).

Дискуссионной видится перспектива создания в пределах агломерации чайна-тауна. Компактное проживание граждан Китая повысит привлекательность агломерации для их соотечественников. С одной стороны, это позволит сделать граждан Китая «невидимыми» для жителей города, но с другой стороны, это не даст возможности китайцам интегрироваться в социум. Какую модель выбрать — решать властям, но надо четко представлять себе все положительные и отрицательные стороны данного подхода.

Вопрос: «строить агломерацию с китайцами или без китайцев» пока имеет скорее ответ «лучше без них». Но как мы ответим на него через 10-15 лет, и не надо ли продумывать какие-то стратегии уже сейчас (вчера) — это отдельный разговор, видимо, выпадающий за пределы данного исследования.

А.6. Миграционная и интеграционная ёмкость Иркутской агломерации для отдельных групп мигрантов

В отличие от пополнения населения агломерации за счет процессов естественного движения населения (рождаемости и смертности), в отношении которых все более-менее ясно: рост рождаемости желателен, снижение смертности — главный приоритет  миграционный ресурс подпитки населения не так однозначен. Прежде всего, по той причине, что возможности интеграции разных категорий мигрантов в принимающий социум существенно различаются. Неодинакова и готовность принимающего социума к вселению различных категорий мигрантов.

Ниже схематично представлены теоретические возможности по приему мигрантов разных категорий (табл. 6.1) и основные, наиболее важные ограничения, связанные с приемом мигрантов (табл. 6.2).

(В таблицах рассматривались достаточно укрупненные категории мигрантов, кроме того, не выделялись подкатегории, например, среди мигрантов на ПМЖ, семейные, возвратные и т.п.)

Таблица 6.1. Возможности агломерации по приему отдельных групп мигрантов

Районы выхода мигрантов

Иркутская обл., другие регионы Прибайкалья

Европейские страны СНГ, русскоязычные из других стран

Закавказье и страны Цент. Азии: коренное население

Страны дальнего зарубежья

Временные трудовые мигранты массовых профессий

Представители бизнеса, высококвалифицированные специалисты

Учебные мигранты

Мигранты, прибывающие на ПМЖ

Легенда:

Возможности приема неограниченны или ограничения несущественны

Возможности есть, но есть значимые ограничения

Возможности по приему малы, ограничения носят серьезный характер

Временные трудовые мигранты, владеющие массовыми профессиями, пожалуй, самая массовая категория мигрантов, приезжающих в российские города. Это могут быть и люди, «работающие на выезде», «вахтовики», не теряющие надолго связи с местом своего постоянного жительства, с семьей, оставшейся там. К населению населенного пункта, где они работают, они могут быть отнесены с известной долей условности, т.к. они не пользуются всем спектром услуг, которые нужны постоянным жителям, менее притязательны в выборе жилья, заработанные средства, за исключением расходов на проживания, предпочитают тратить в населенном пункте, регионе или стране, где проживают постоянно. Однако они помимо того, что трудятся, оставляют в регионе притока свои налоги (если заняты на легальной основе), оказывают влияние на потребительский спрос, пользуются транспортной инфраструктурой, могут совершать преступления и т.п. Эти мигранты имеют зачастую ограниченные контакты с представителями принимающего социума, большая часть их контактов замыкается на земляков или коллег по работе.

Часть из временных мигрантов приезжает на больший срок, перевозит свои семьи, их дети ходят в школу, сами они нуждаются в медицинских услугах, лучшем жилье, т.е. по своим потребностям приближаются к постоянным жителям региона вселения. Эти люди уже в значительной мере встраиваются в принимающий социум, и более заметны для самого принимающего социума.

Важный «водораздел» между этой категорией мигрантов и принимающим социумом лежит в области их этнокультурной комплементарности. Начиная от контактов с правоохранительными органами, которые проявляют повышенный интерес к лицам «неславянских» национальностей, заканчивая детьми в школе, где учатся их дети, и соседями по арендуемому жилью. Наконец, в ночное время суток многим из них появляться на улицах городов становится небезопасно.

Общество, можно сказать, полностью лояльно к трудовым мигрантам, не отличающимся физиономически, в большинстве российских городов они не имеют и особых проблем с милицией. К иностранцам, а также жителям южных республик РФ (их в Иркутске мало, так что не будем на них особо заострять внимание) общество относится по-иному. Их терпят на непрестижных работах (в сельском хозяйстве, ЖКХ, строительстве), но не любят в качестве мелких («заметных») предпринимателей в сфере торговли и посредничества, сферы развлечений. Но если выходцев из стран СНГ считают все же более-менее близкими, своими, то к китайцам в восточных регионах страны отношение более настороженное.

Немаловажно, что в обществе соседствуют устойчивые представления, что мигранты снижают цену труда в ряде профессиональных ниш, вытесняют «коренное» население, и нежелание самого коренного населения занимать эти профессиональные ниши.

Соответственно, возможности по приему временных трудовых мигрантов в значительной мере зависят от настроений обывателей, которые дифференцированы в зависимости от стран (регионов) выхода мигрантов.

Более готово российское общество к приему квалифицированных мигрантов: как представителей креативного слоя, так и специалистов массовых профессий, требующих высокой квалификации и уровня образования. Национальность лечащего врача подавляющему большинству населения безразлична: лишь бы лечил хорошо. То же самое относится к топ-менеджерам и владельцам среднего бизнеса. Да и видны эти люди гораздо меньше, они обладают способностью быстро встраиваться в принимающий социум. У неграждан России могут возникать проблемы, связанные с необходимостью получения разрешений на право трудовой деятельности, с ведением бизнеса, но эти проблемы, как правило, легко преодолимы при наличии доброй воли с обеих сторон. Также могут быть проблемы у лиц, в недостаточной мере владеющих русским языком. Важно, что в обществе существует консенсус относительно полезности привлечения квалифицированных мигрантов.

Сложностью является то, что действительно квалифицированных мигрантов, особенно среди иностранных граждан, немного, и среди работодателей, по данным некоторых опросов, растет общая неудовлетворенность квалификацией иммигрантов. Так, согласно опросу ИЭПП, число руководителей предприятий, не удовлетворенных качеством рабочей силы иммигрантов, составляет 15%43, и за последний год эта доля удвоилась.

Так что возможности по приему этой категории мигрантов велики, однако здесь ограничено предложение (если выдерживать критерии квалифицированности).

На наш взгляд, наиболее высокой адаптивной способностью обладают учебные мигранты (они же — потенциальные квалифицированные специалисты). Они выгодны учебным заведениям (они платят за обучение и связанные с ним услуги, обеспечивают заполняемость учебных мест). Они практически не конкурируют с местным населением, при массовом характере миграции способны качественно менять принимающую среду (кампусы). Они менее всех других категорий склонны к асоциальному поведению. У этих мигрантов есть только два объективных недоброжелателя: скинхеды и милиция (а к кому она лояльна?).

Мигранты, прибывающие на ПМЖ — основная, ключевая группа, на которую следует ориентироваться при развитии агломерации. Они активны на рынке труда и жилья (могут влиять на спрос, формировать его), являются пользователями социальных благ и услуг. Они заинтересованы в полноценной интеграции в принимающий социум, но могут существенным образом менять его при массовом прибытии. Поэтому эти мигранты должны обладать следующими ключевыми качествами: во-первых, не сильно отличатся от принимающего социума, во-вторых — иметь высокую адаптивную способность.

Мы уже говорили о том, что в Иркутской агломерации серьезным препятствием для миграции на ПМЖ является низкая доступность жилья. Это серьезный лимитирующий фактор, с экономической жесткостью снижающий возможности по приему мигрантов, одновременно вводящий их некоторый «имущественный ценз».

С одной стороны, принимающее сообщество комфортнее чувствует себя, когда мигранты «невидимы», с другой стороны, оно болезненно относится к формированию замкнутых сообществ иммигрантов, формированию этнических кварталов, феномену этнопредпринимательства. С одной стороны, все как бы против профессиональной сегрегации, с другой, общество отрицательно относится к появлению лиц «неславянских» национальностей в аппарате управления, в правоохранительных органах. Раздражает богатство «чужих».

И в развивающейся агломерации, и в других городах и регионах страны общество настороженно будет воспринимать массовую иноэтничную иммиграцию, особенно китайскую. Но людские ресурсы для массовой миграции, так уж сложилось, есть только за пределами России. Поэтому надо продумывать схемы бесконфликтной интеграции иммигрантов в принимающий социум, это — сложная, но решаемая задача для управленческих структур.

Таблица 2. Ограничения, связанные с приёмом отдельных групп мигрантов

Районы выхода мигрантов

Иркутская область, др. регионы Прибайкалья

Европейские страны СНГ, русскоязычное население других стран

Закавказье и страны Центральной Азии — коренное население

Страны дальнего зарубежья

Временные трудовые мигранты массовых профессий

Необходимость получения разрешения на право трудовой деятельности, получения регистрации по месту пребывания — возникающие бюрократические сложности

Необходимость получения разрешения на право трудовой деятельности, получения регистрации по месту пребывания — бюрократические сложности, проблемы с правоохранительными органами, недружелюбное отношение со стороны принимающего социума

Ограничения на привлечение ИРС (квоты), бюрократические сложности, проблемы с правоохранительными органами, недружелюбное отношение со стороны принимающего социума

Представители бизнеса, высококвалифицированные специалисты

Необходимость получения разрешения на право трудовой деятельности, получения регистрации по месту пребывания

Необходимость получения разрешения на право трудовой деятельности, получения регистрации по месту пребывания, недружелюбное отношение со стороны принимающего социума, ограничения для занятия розничной торговлей

Необходимость получения разрешения на право трудовой деятельности, получения регистрации по месту пребывания, недружелюбное отношение со стороны принимающего социума, ограничения для занятия торговлей

Учебные мигранты

Нехватка общежитий

Необходимость оплачивать обучение, размещение в общежитиях

Необходимость оплачивать обучение, размещение в общежитиях, нетерпимость к фенотипу на улицах города

Необходимость оплачивать обучение, размещение в общежитиях, сложности этнокультурной адаптации, уличная агрессия

Мигранты, прибывающие на ПМЖ

Низкая доступность жилья, вялый рынок труда

Низкая доступность жилья, ограниченная поддержка государством программ по переселению соотечественников, сложности с получением РВП, вида на жительство, гражданства (всех натурализационных статусов)

Низкая доступность жилья, серьезные сложности с получением РВП, вида на жительство, гражданства, сложности интеграции в принимающий социум

Очень серьезные сложности с получением РВП, вида на жительство, гражданства, серьезные сложности интеграции в принимающий социум, обостренные проблемы этнокультурной адаптации

А.7. Перспективы динамики населения Иркутской агломерации

Как мы уже отмечали, согласно официальным прогнозам Росстата, население Иркутской области в будущем будет сокращаться темпами, превышающими общероссийские. Причина этого, прежде всего, в сохраняющемся миграционном оттоке населения из области и невысокой привлекательности ее для мигрантов из других регионов и стран. Однако опубликованные данные44 касаются всего населения области, что, конечно, дает информацию о характере грядущих демографических изменений, но не дает ответа на вопрос, каким будет население собственно агломерации.

Разработчиками прогноза45 нам были любезно предоставлены более подробные расчеты, не вошедшие в официальные публикации. Кроме того, эти расчеты немного отличались от официально опубликованных (из-за применения заказчиком работ — Росстатом — иного математического аппарата расчетов и использования иного по продолжительности ряда данных: опубликованные данные отталкиваются от итогов 2004 г., данные разработчиков — от 2005 г.), но отклонения не носят принципиального характера.

Дополнительные данные содержат расчеты отдельно по городскому и сельскому населению, а также по однолетним возрастным группировкам. Это дает нам возможность сделать косвенную оценку численности населения Иркутской агломерации от этих данных, не производя самостоятельных прогнозных расчетов, что требует значительных усилий и привлечения дополнительно специалистов в области демографического прогнозирования.

При оценке перспективной численности населения агломерации мы исходим из следующих важнейших предпосылок:

1. Динамику численности населения агломерации будет определять общий нисходящий демографический тренд, характерный для области, в т.ч. для ее городского населения. Тренд изменения численности и состава городского населения более подходит для оценки численности населения агломерации, чем тренд всего населения Иркутской области.

2. Население городов и районов, входящих в агломерацию, будет составлять определенную долю в городском населении области. Несмотря на то, что в состав агломерации входит и сельское население Иркутского, Ангарского и Шелеховского районов, этим обстоятельством можно пренебречь. Эта доля в городском населении области в последние годы изменяется.

3. Как нами было отмечено ранее, города агломерации притягивают более молодое население из других городов и районов области, и целесообразно делать оценку численности населения, в т.ч. исходя из сложившегося соотношения отдельных возрастных групп в населении. Тем более что данные нам это делать позволяют.

Методика оценки. Согласно данным всероссийской переписи населения 2002 г., население городов и районов, входящих в агломерацию, составляло 47,6% от численности городского населения Иркутской области. На дату предыдущей переписи населения 1989 г. доля агломерации в городском населении составляла 44,4% от городского населения, т.е. идет процесс концентрации населения в пределах агломерации, и это является объективным процессом. При этом в 2002 г. отдельные возрастные группы были еще более сконцентрированы в пределах агломерации (табл. 7.1.), например, люди в возрасте 15-24 лет (студенты, молодежь) и пожилые люди.

Таблица 7.1. Распределение населения по возрастным группам по данным переписи населения 2002 г., тыс. человек

Иркутская область

В т.ч. городское население

Иркутская агломерация

Доля населения данной возрастной группы населения агломерации в численности возрастной группы городского населения, %

Все население

2581,7

2047,6

975,6

47,6

0-4

133,9

100,9

46,2

45,8

5-9

142,3

106,2

48,6

45,8

10-14

216,0

159,9

69,8

43,7

15-19

242,6

194,7

101,3

52,0

20-24

219,7

181,6

95,0

52,3

25-29

203,1

168,2

82,5

49,0

30-34

175,8

143,9

69,9

48,6

35-39

173,2

137,3

64,2

46,7

40-44

215,0

169,0

75,1

44,4

45-49

204,8

161,9

71,2

44,0

50-54

177,8

144,1

65,0

45,1

55-59

86,7

72,2

34,7

48,1

60-64

128,4

103,6

49,2

47,5

65-69

96,7

75,4

36,5

48,4

70+

162,8

126,0

64,9

51,5

Оценку численности населения Иркутской агломерации мы будем производить по трем вариантам.

I вариант рассчитывается, исходя из неизменных соотношений отдельных возрастных групп населения агломерации, зафиксированных при переписи 2002 г., во всем городском населении Иркутской области. Т.о. ведущий и единственный фактор динамики численности населения агломерации — общая динамика численности городского населения области, с которым у населения агломерации, действительно, много общего. При этом изменение численности населения агломерации сравнительно больше зависит от изменения численности молодого и пожилого населения области, т.е. данный расчет учитывает особенности возрастной структуры ее населения, предполагая, что ее черты не претерпят принципиальных изменений.

II вариант исходит из того, что процесс концентрации населения Иркутской области в пределах агломерации будет идти теми же темпами, что и в межпереписной период 1989-2002 гг. Т.е. именно этот вариант в наибольшей степени отвечает нашим представлении о роли агломерации как центра, наиболее устойчивого к вызовам депопуляции и стягивающего население (в основном, молодое) из своей периферии.

III вариант также строится на предпосылках продолжающегося роста концентрации населения области в пределах агломерации, но темпами вдвое меньшими, чем в период 1989-2002 гг. Низкие темпы возможны потому, что на периферии агломерации существенно сокращается миграционный потенциал.

Результаты расчетов представлены в табл. 7.2. Видно, что население агломерации сокращается по всем рассмотренным вариантам, но темпы сокращения имеют существенные различия.

Таблица 7.2. Оценка численности населения Иркутской агломерации до 2026 г., тыс. человек

варианты

Население на начало года

2003

2006

2011

2016

2021

2026

Все население

I

975,6

964,2

927,1

897,2

873,1

849,4

II

955,2

942,0

930,6

914,0

III

941,2

919,6

901,9

881,7

Население в возрасте 15-64 лет

I

708,0

682,9

637,8

600,4

574,4

II

703,6

669,8

640,0

617,9

III

693,3

653,8

620,2

596,1

Население в возрасте 15-24 лет

I

196,3

153,7

111,7

108,0

120,6

II

159,3

118,3

117,0

133,3

III

156,6

115,0

112,5

126,9

Относительные данные

варианты

Население на начало года

2003

2006

2011

2016

2021

2026

Все население

I

975,6

964,2

96,2

93,0

90,6

88,1

II

99,1

97,7

96,5

94,8

III

97,6

95,4

93,5

91,4

Население в возрасте 15-64 лет

I

708,0

 

96,5

90,1

84,8

81,1

II

 

 

99,4

94,6

90,4

87,3

III

 

 

97,9

92,3

87,6

84,2

Население в возрасте 15-24 лет

I

196,3

 

56,9

56,9

55,0

61,4

II

 

 

81,2

60,3

59,6

67,9

III

 

 

79,8

58,6

57,3

64,7

В варианте I население Иркутской агломерации сокращается наиболее высокими темпами: за 20 лет (к 2026 г.) численность ее населения составит только 850 тыс. человек (88% от нынешней численности), население в расширенных границах трудоспособного возраста снизится почти на 20%, а молодежи в возрасте 15-24 лет (возраст основных контингентов учащихся системы профессионального образования) — почти на 40%. Причем трудоспособное население будет опережающими темпами сокращаться с середины следующего десятилетия, а молодежь — уже в самые ближайшие годы.

Этот вариант примерно соответствует расчетам К. Григоричева46 для населения г. Иркутска, любезно предоставленным автором для настоящего исследования. Согласно его расчетам, население г. Иркутска за 2008-2020 гг. сократится с 566,5 тыс. человек до 495 тыс. (с учетом миграционных трендов) или до 531 тыс. (без учета). Т.е. сокращение численности населения за 12 лет составит 6-13%.

Вариант II ведет к сравнительно небольшому сокращению численности населения агломерации: все население к началу 2026 г. снизится до 914 тыс. человек или на 5% от нынешнего уровня. Население в трудоспособном возрасте будет сокращаться гораздо более умеренными темпами, но молодежь будет сокращаться достаточно быстро с середины следующего десятилетия.

Вариант III представляет собой среднее между двумя другими вариантами.

1 Население России за 100 лет (1897-1997): Стат. Сб. / Госкомстат России. -М., 1998. с. 58

2 Ретроспективная численность населения по городам и районам Иркутской области в 1989-2002 гг. Статистический сборник. Иркутскстат, 2006.

3 Источник: Население России за 100 лет (1897-1997): Стат. Сб. / Госкомстат России. -М., 1998; Данные Росстата России

4 Все страны мира. «Население и общество» — Информационный бюллетень ЦДЭЧ ИНП РАН №93, август 2005 г.

5 Основные показатели работы лечебно-профилактических учреждений Иркутской области за 2005 год. ГУ Здравоохранения Иркутской области. Иркутск, 2006, с.11.

6 По прогнозу Департамента здравоохранения Иркутской области

7 Основные показатели работы лечебно-профилактических учреждений Иркутской области за 2005 год. ГУ Здравоохранения Иркутской области. Иркутск, 2006, с.9.

8 Источники: Половозрастная характеристика населения области (по данным переписи населения 1989 года). Иркутск, Иркоблстат, 1990; Возрастно-половой состав и состояние в браке по Иркутской области, включая Усть-Ордынский Бурятский АО. Ч.1, Иркутск, Иркутскстат, 2004.

9 Демографический ежегодник России 2002. Статистический сборник. М., Госкомстат России, 2002

10 Предположительная численность населения России до 2025 года (Статистический бюллетень). М.: Федеральная служба государственной статистики, 2005.

11 Численность, состав и движение населения в РСФСР. М.: РИИЦ Госкомстата РСФСР, 1990. с. 47

12 Источник: Итоги всероссийской переписи населения 2002 года. Т.10. Продолжительность проживания населения в месте постоянного жительства.

13 Регионы перечислены в порядке сокращения показателя интенсивности миграционного прироста за счет внешней миграции.

14 По информации УФГСЗН по Иркутской области.

15 По информации УФМС по Иркутской области.

16 По мнению областных (городских) административных структур.

17 По информации УФМС по Иркутской области.

18 Но не с Красноярском — у нас нет данных, чтобы оценить миграцию на уровне город-город.

19 Предположительная численность населения России до 2025 года (Статистический бюллетень). М.: Федеральная служба государственной статистики, 2005.

20 Согласно вышеупомянутому прогнозу Росстата, миграционный прирост населения России будет расти медленными темпами и составит к 2025 г. 400 тыс. человек ежегодно.

21 Возрастно-половой состав населения Республики Бурятия. Итоги всероссийской переписи населения 2002 года. Комитет госстатистики РБ, Улан-Удэ, 2004.

22 При гипотезе, что г. Чита также будет отдавать часть молодежи Иркутской области. Мы не имеем данных по возрастной структуре населения по районам Читинской области, поэтому расчеты весьма приблизительны.

23 Вендина О. Стратегии развития крупнейших городов России: поиск концептуальных решений / Демоскоп Weekly № 247-248, 22 мая — 4 июня 2006 г. /weekly/2006/0247/analit01.php

24 Зайончковская Ж.А., Мкртчян Н.В. Внутренняя миграция в России: правовая практика. Миграционная ситуация в России. Вып. 4. М.: ЦМИ, ИНП РАН, 2007, 84 с.

25 Высшие и средние специальные учебные заведения Иркутской области — 2006. Статистический сборник. Иркутск, 2007 г.

26 Как показывают результаты обследования «Жители Иркутска, Ангарска и Шелехова оценивают качество городской среды, понимание и восприятие населением проекта агломерации», проведенного в ноябре-декабре 2006 г., проблема высокого уровня преступности, наркомании стоит на первом месте среди острых проблем в городах агломерации, она тревожит 60% жителей агломерации.

27 Бывшего губернатора Иркутской области, ныне — советника губернатора Ю.А. Ножикова.

28 Лариса Миронова. Гражданин России имеет право жить там, где он пожелает. «Новые известия», 15 марта 2007 года.

29 The 2006 Human Development Report. UNDP, 2007, p. 297-300 /hdr2006/report.cfm

30 Перспективы миграции и этнического развития России и их учет при разработке стратегических направлений развития страны на длительную перспективу. М.: ИЭПП, 2004. с. 59.

31 Евразийский демографический барометр / «Демоскоп Weekly», №189-190 7-20 февраля 2005 г.

32 Сайт независимого института социальной политики: /typology/table_types.shtml

33 Татьяна Смолякова. До прилавка и после / «Российская газета», 13 февраля 2007 г.

34 Областная государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в Иркутскую область соотечественников, проживающих за рубежом, на 2007-2012 гг. Проект. Иркутск, 2006 г.

35 Федеральный закон 11 ноября 2003 года N 151-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в ФЗ «О гражданстве Российской Федерации», ст. 14 б).

36 По словам эксперта — проректора одного из крупнейших вузов Иркутска.

37 Мукомель В.И. Миграционная политика России: постсоветские контексты / Ин-т социологии РАН. -М.: Диполь-Т, 2005, с.196.

38 Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации 2006/2007. UNDP. c.130.

39 The 2006 Human Development Report. UNDP, 2007, p. 283-286.

40 Чудиновских О.С., Денисенко М.Б. Где хотят жить выпускники российских вузов? / Демоскоп Weekly № 119-120, 30 июня — 10 августа 2003 г., /weekly/2003/0119/tema01.php

41 Подробнее см.: Гунтыпова Э. Чем Забайкальск привлекает мигрантов? / Мигранты и диаспоры на Востоке России: практики взаимодействия с обществом и госудаорством // редкол. В.И. Дятлов и др. -М.; Иркутск: Наталис, 2007. с. 33-47; Рыжова Н. Организация пространства трансграничных городов / Мигранты и диаспоры на Востоке России: практики взаимодействия с обществом и госудаорством // редкол. В.И. Дятлов и др. — М.; Иркутск: Наталис, 2007. с.48-67.

42 С середины 1990-х гг. прием китайских студентов был ограничен, т.к. получили распространение случаи временной легализации мелких бизнесменов — торговцев под видом студентов.

43 Российский бюллетень конъюнктурных опросов. Промышленность. 184 опрос — сентябрь 2007.ИЭПП.

44 Предположительная численность населения России до 2025 года (Статистический бюллетень). М.: Федеральная служба государственной статистики, 2005.

45 Сценарии прогнозных расчетов, в разработке которых принимал участие один из авторов настоящего исследования (Н.В. Мкртчян) разрабатывались и просчитывались Центром демографии и экологии человека ИНП РАН (Руководитель — А.Г. Вишневский, расчеты — Е.М. Андреев)

46 Сотрудник Администрации г. Иркутска

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Приложение №1

    Документ
    Информационная справка о деятельности предприятия (чем организация занимается, общее состояние отрасли, к которой относится заемщик, краткосрочные и долгосрочные планы и перспективы развития Заемщика, принадлежность к финансовым группам,
  2. Приложение (3)

    Сочинение
    Всероссийский олимпийский детский конкурс «Олимпийский мир и я», посвященный 100-летию создания Российского олимпийского комитета (да­лее Конкурс) проводится Олимпийским комитетом России (ОКР), во взаимо­действии с органами исполнительной
  3. Приложение 6 к

    Документ
    1. Противодымная защита должна обеспечиваться комбинированным использованием систем приточной и вытяжной вентиляции, противодымных конструкций и средств их управления.
  4. Приложение (4)

    Документ
    Этот устав разработан в соответствии со статьей 13 Закона Украины «Об оздоровлении и отдыхе детей», постановления Кабинета министров Украины от 28 апреля в 2009 г.
  5. Приложение (5)

    Документ
    Юридический адрес ООО «Иванов Иван Иванович», Фактическое нахождение ООО «Иванов Иван Иванович», Генеральный директор: Иванов Иван Иванович , паспорт , проживающего по адресу: .

Другие похожие документы..