Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Организация труда основных рабочих при многостаночном (многоагрегатном) обслуживании. Основные формы и критерии разделения труда на предприятиях....полностью>>
'Документ'
В современном мире компании сталкиваются с беспрецедентным давлением со стороны рынка. Выживают и добиваются успеха лишь те организации, которые ведут...полностью>>
'Курсовая'
Автомобильный транспорт России в силу ряда причин приобретает все большее значение. Автомобили широко используются во всех областях народного хозяйст...полностью>>
'Урок'
Вихід УРСР на міжнародну арену 11 Повоєнна відбудова в Україні 1 Радянізація західноукраїнських земель 13 Культурне життя в Україні другої половини 1...полностью>>

Умозаключение это такая форма мышления, при которой из имеющихся посылок, из известных данных выводится новое знание. Это форма выводного зна­ния

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

М. М. РОЗЕНТАЛЬ

ПРИНЦИПЫ

ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ

ЛОГИКИ

ГЛАВА VII

ПРОБЛЕМЫ ВЫВОДНОГО ЗНАНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ

Сущность проблемы

Умозаключение — это такая форма мышления, при которой из имеющихся посылок, из известных данных выводится новое знание. Это — форма выводного зна­ния. Оно представляет собой закономерную связь сужде­ний, при помощи которой мы делаем определенные вы­воды о вещах. Умозаключение по своей структуре более сложная форма мышления, чем понятия и суждения. Но оно и по существу более сложная форма, ибо цель на­учного познания состоит в том, чтобы, оперируя всеми имеющимися в его распоряжении средствами, в том числе понятиями и суждениями, сделать определенные выводы о сущности явлений. Разумеется, было бы не­правильно считать, что понятия и суждения, так ска­зать, абсолютно предшествуют умозаключениям. Дей­ствительный процесс познания не знает такого резкого разграничения. Все формы мышления неразрывно свя­заны и выступают по отношению друг к другу то как предшествующие, то как последующие. Научное понятие и суждение формулируется в результате большой цепи умозаключений, и наоборот, умозаключение получается из многих понятий и суждений. Об умозаключении как более сложной форме мышления по сравнению с поня­тиями и суждениями можно говорить не в историческом, генетическом, а в логическом плане, который заклю­чается в том, что умозаключение — это форма выражения более сложных связей и отношений между вещами, В этом можно убедиться на рассмотрении того же главного вопроса познания — о соотношении единичного, особенного и всеобщего.

Цель познания состоит в том, чтобы единичное воз­вести во всеобщее, т. е. подвести единичное под закон, объяснить закономерность явлений, вскрыть их суще­ственные свойства. Все формы мышления направлены на решение этой главной задачи познания, но каждая из них решает свою часть задачи. В понятии единичное и общее слиты воедино и существуют в нерасчлененном виде. Понятие отражает сущность массы единичных явлений, но само по себе оно недостаточно для раскрытия связи единичного и общего.

В суждении противоположность единичного и обще­го обнаруживается, раскрывается. Когда мы говорим: «электрон есть вид материи», то в этом суждении скры­тая в понятии «электрон» противоположность превра­щается в открытую форму: единичное отделяется от об­щего и указывается, что единичное есть общее, электрон есть материя.

В умозаключении движение единичного и общего до­стигает новой, логически более сложной формы. Два суждения, представляющие собой исходные посылки силлогизма, соединяются так, чтобы получилось необходимо вытекающее из них заключение. Например, имеем два суждения: «Материя — объективная реальность, существующая независимо от сознания». «Электрон есть вид материи». В умозаключении эти два суждения связываются, в результате получается законо­мерный вывод о том, что «электрон есть объективная реальность, существующая независимо от сознания». Здесь, таким образом, единичное и общее путем опосредствования снова связываются в единство, но уже на высшей основе: в логике идет движение от нерасчлененного единства общего и единичного в понятии к рас­членению их в суждении и восстановлении их единства в новой, высшей форме путем опосредствования в умозаключении. Значение умозаключения состоит в этом опосредствовании, т. е. в такой связи единичного и об­щего, которое вскрывает их единство, при том не внеш­нее, а внутреннее, закономерное единство явлений, их объективную связь. В приведенном примере умозаключения мы благодаря такому опосредствованию получаем определенный вывод, представляющий собой новое зна­ние о предмете. В этом отношении мы и считаем умоза­ключение по сравнению с понятием и суждением отно­сительно более сложной формой мышления.

Формальная логика, как известно, не исследует ни структуру умозаключений, ни их формы с точки зрения взаимоотношения и движения противоположностей еди­ничного и общего. Им занимается диалектическая ло­гика, однако сущность проблемы выводного знания в этой логике не в том, чтобы наполнить разработанную традиционной логикой форму умозаключения диалекти­ческим содержанием. Поскольку диалектическая логи­ка— это логика развития, изменения, включающая в себя признание диалектических противоположностей как источника развития, то важно выяснить, как эта глав­ная сторона, суть диалектической логики, отражается на решении проблемы выводного знания. Исследование этого вопроса должно показать различие, существующее между формальной и диалектической логикой в трак­товке проблем выводного знания. С этим главным во­просом связан ряд других вопросов: отражается ли сущность диалектической логики как логики развития на самой форме выводного знания, т. е. как на пути и способе исследования, ведущих к выводу, так и на форме выражения вывода; сказывается ли, далее, эта особенность диалектической логики на методах и спосо­бах доказательства истинности выводов; каковы критерии истинности выводов в диалектической логике, от­личаются ли Они от критериев, которыми пользуется формальная логика, и т. д. Рассмотрением этих прин­ципиальных вопросов мы здесь и ограничимся.

Указанные вопросы приобретают особенно большое значение потому, что противники диалектической логики Придают всякую возможность строить прочные выводы на основе принципа развития и изменения. Абсолютизи­руя ту форму выводного здания, которую исследует формальная логика, они не допускают и мысли о воз­можности выхода за эти узкие границы. Исходя из ложной предпосылки о том, что мышление текучими поня­тиями должно неизбежно нарушить элементарные логические законы, Э. Гартман, например, писал: «Бес­конечнее или текучее мышление должно или отказаться от заключений или, если оно заключает, прийти к фаль­шивым выводам» (1).

Современная наука, как известно, оперирует теку­чими понятиями и тем не менее с их помощью она строит истинные, выводы о сущности вещей. Это значит, что научное знание, используя те возможности выводного знания, которые исследованы формальной логикой — не только традиционной, но и современной, значительно расширившей эти возможности, — идет дальше, раздви­гает рамки формальной логики, становится и в этом вопросе на позиции диалектической логики. В тех же областях науки, где ее задача состоит в том, чтобы выразить динамичность, изменчивость явлений, правильный вывод возможен лишь при условии оперирования текучими понятиями и суждениями. Конечно, это не может не повлиять и на саму логическую структуру вывода, на весь процесс выводного знания. Рассмотрим этот вопрос подробнее.

Выводное знание о развивающихся и изменяющихся явлениях

Положение о том, что выводное знание невозможно получить из посылок, в которых выражено изменение! предметов, правильно лишь постольку, поскольку находимся в пределах формально-логического учения умозаключениях. Здесь действительно в основе всех форм выводов лежат закон тождества и другие законы формальной логики. Это объясняется тем, что здесь мы имеем дело преимущественно с совпадением или несов­падением мыслей по объему, по признакам, свойствен­ным явлениям, принадлежащим или не принадлежащим к данному классу, по свойствам отношений. Если такое-то свойство присуще всем явлениям определенного класса, то оно присуще и каждому отдельному явлению принадлежащему этому классу, и наоборот. Таким тем мы делаем дедуктивное умозаключение. По признакам же, свойственным некоторым явлениям, мы делаем вывод о том, что они суть признаки всех других подобных же явлений (индуктивное умозаключение).

Как видно, в формальной логике принцип построения вывода основан на численном соотношении класса яв­лений и некоторых явлений. Формально-логичесхое умо­заключение оперирует понятиями «все» и «некоторые». Если все металлы электропроводны, то и отдельные ме­таллы должны обладать свойством электропроводности. Если различные металлы проводят электричество, то, очевидно, все металлы имеют это свойство. Основанием для такого подхода к выводам служит классификация явлений на виды, классы и т. п.

Принципы формальной логики лежат в основе и тех умозаключений, которые касаются отношений между предметами. Например, одно из логических свойств от­ношений состоит в том, что если а равно в, то в равно с; или «если Иванов поступил в университет одновременно с Петровым, то Петров вступил туда же одновременно с Ивановым» и т. п. Из истинности одного суждения об отношения можно умозаключить об истинности другого такого суждения. Логическим базисом такого рода вы­водов служат принципы тождества, непротиворечия и т. п.

Указанные формулы умозаключений отражают дей­ствительные отношения между вещами и постольку они имеют большое значение для познания объективного мира. Но эти правила построения выводов достаточны лишь тогда, когда мы отвлекаемся от развитая, измене­ния явлений, от перехода их из одного качественного состояния в другое. В этих пределах действительно важ­ное значение имеют законы формальной логики, кото­рые обеспечивают правильность выводов. Например, вывод о том, что медь электропроводна, будет правиль­ным лишь при том условии, если это свойство отдель­ного металла тождественно свойству всего класса явле­ний, к которому примыкает это отдельное свойство, если нет противоречия между свойством отдельного предмета и свойством целого класса, если имеется в виду либо данное, либо иное свойство, а не и то и другое одновре­менно.

Если же в схему формально-логического умозаклю­чения ввести момент развития, изменения, то мы сразу столкнемся с непреодолимыми в. этих рамках трудно­стями. Допустим, мы исходим из предпосылки, что свойства вида и свойства отдельной особи растений или животных тождественны. Когда мы распространим свой­ства вида на свойства отдельной особи, то тем самым закроется путь для познания изменчивости вида, ибо, как известно, изменение вида начинается обычно с того что отдельные особи, приспособляясь к изменениям среды, приобретают какие-то новые существенные при­знаки, которые не тождественны со свойствами вида в целом. Вид становится «единством противоположно­стей», тождеством в различии. Если эти новые свойства полезны для приспособления растений или животных к условиям их существования, то при благоприятных обстоятельствах. Передаваясь из поколения в поколение, они изменят вид в целом, превратят его в новое каче­ство. Таков в общих чертах механизм развития органи­ческих видов. Понятно, что если мы попытаемся чисто] формальным путем вывести заключение об отдельной особи из свойств Общего вида, то как раз главного и существенного, т. е. приобретение отдельным организмом новых признаков, мы не постигнем.

Силлогизм и другие формы умозаключений, которые изучаются формальной логикой, отражают реальные отношения и связь вещей, но их сила преимущественно формальная, т. е. она основывается только на форме, но не на сущности связей тех предметов, из анализа которых делается вывод. Форма требует такого-то вывода, но когда мы исследуем сложные развивающиеся явления, то задача состоит в том, чтобы руководствоваться не формальным моментом, не формальной схемой, а познанием содержания явлений.

Маркс в «Теориях прибавочной стоимости», где наряду с научным анализом различных экономических систем дан и анализ применяемого в них метода, логики, Заметил по поводу метода Милля: «Милль был первым, придавшим теории Рикардо систематическую, хотя и! Довольно абстрактную, форму, к чему он стремится - это формально логическая последовательность. С него поэтому (курсив мой.—М. Р.) начинается разложение риккардианской школы» (2).

Следовательно, Маркс усматривает в «формально-логической последовательности» причину или одну причин разложения школы последователей Рикардо. В чем же здесь дело? Можно ли утверждать на основании этих слов, что Маркс был вообще против соблюде­ния правил формально-логической последовательности в процессе построения выводов? Конечно, Маркс был вовсе не против соблюдения элементарных правил ло­гики в процессе всякого рассуждения. Смысл упрека Маркса в том, что с помощью простейших логических правил Милль пытался решать сложнейшие проблемы, где нужны иные подходы, иные логические принципы.

Что же Маркс конкретно имеет в виду под этой «ло­гической последовательностью?» Поясним это на таком примере. На производство вина (этот пример принад­лежит Рикардо) требуется затрата определенного труда. Этот труд определяет стоимость вина. Но если затем вино будет лежать в погребе в течение определенного количества лет, то за это время к тому труду, который затрачен на его производство, не прибавляется никакой или почти никакой труд, тем не менее выдержанное вино продается по цене, превышающей действительные затраты труда. Получается полное несоответствие с законом стоимости, а с логической точки зрения вопию­щая непоследовательность вывода. В форме силлогизма это выглядело бы так.

Большая посылка: цена товаров согласно закону стоимости определяется количеством общественно необходимого труда, затраченного на его производство.

Малая посылка: выдержанное вино есть товар,

Вывод: цена этого вина определяется количеством труда, необходимого для его производства.

Но вывод этот явно противоречил реальному поло­жению вещей, ибо вино продается по цене, значительно превышающей его действительную стоимость.

Рикардо видел, что реальное положение противоре­чит логике, и он честно указывал, что не может преодо­леть этого затруднения. Но он твердо стоял на пози­циях теории стоимости, видя в подобных фактах какое-то исключение. Д. Милль же поступал так: если факты противоречат логике, то тем хуже для фактов. Он по­шел по пути, ведущему к отрицанию закона стоимости, лишь бы сохранить логическую последовательность вы­водов, И вот здесь-то и играет отрицательную роль от­меченное Марксом стремление Милля и других вульгарных экономистов придать теории Рикардо характер формально логической последовательности. Эта «после­довательность» состоит в том, что вывод чисто внешним образом, по правилам силлогизма, приводится в соот­ветствие с исходными посылками. Рассуждение строится в плане формально логического заключения. Раз цены товаров по закону стоимости определяются трудом, за­траченным на их производство, то этим определяется и цена такого товара, как выдержанное вино. Но так как это не согласуется с фактами, то Милль во имя мнимой последовательности чисто внешнего согласования закона стоимости с фактами заявляет, что время, в течение которого вино лежит в погребе, можно рассматривать как время, которое впитывает в себя труд. Таким образом, получалось, что время (не рабочее время, а время вооб­ще) создает стоимость. Формально логическая последовательность привела к отрицанию закона стоимости. Поэтому же пути пошел и такой вульгаризатор политической экономии, как Мак-Куллох, который в еще большей мере разрушает научную теорию стоимости под тем же, как выражается Маркс, «видом ее усовершенствования до полной последовательности» (3).

В чем же конкретно здесь «вина» «формально логической последовательности»? Вернее было бы сказать, что это вина не формальной логики, а тех, кто, опираясь на ее ограниченные принципы, пытается объяснить сложные развивающиеся явления. Они не учитывали тех неизбежных исторических изменений, которые претерпевает каждое явление в различных условиях. Формальная логика отвлекается от этих изменений, она, так ска­зать, аналитически выводит из свойств, - присущих всем явлениям данного класса, свойства отдельного элемента этого класса. Но в действительности, когда речь идет; о сложных развивающихся явлениях, не может быть полного тождества общего и единичного, закона и явления, «всех» и «некоторых». Случай с вином представляет собой только особенно резкое выражение общего положения, при котором невозможно формально чески выводить из закона стоимости цены товаров В условиях капитализма закон стоимости модифицируется, приобретает превращенную форму закона производства. Не только вино, но и другие товары про­даются по ценам, не совпадающим с их стоимостью. Чтобы правильно вывести из закона стоимости цены товаров, необходимо их выводить не в порядке фор­мально логической последовательности, а проанализиро­вать конкретные условия капиталистического производ­ства, свойственный ему механизм образования средней прибыли, который объясняет, почему неизбежны подоб­ные расхождения стоимости и цены.

Можно привести еще один пример попытки при по­мощи формально логического силлогизма решить слож­ные вопросы. Г. В. Плеханов, исходя из посылки, что революция 1905 г. в России была по своему характеру буржуазно-демократической, а также из того положе­ния, что движущей силой буржуазной революции яв­ляется буржуазия (так было во всех прежних револю­циях), делал вывод: буржуазия — движущая сила русской революции. Отсюда затем он определял и так­тику русских, социал-демократов в революции.

И в данном случае налицо стремление к чисто фор­мально логической последовательности. Плеханов делал свой вывод, минуя конкретный исторический анализ реальных фактов. Он не учитывал того, что русская буржуазная революция происходила в новых историче­ских условиях по сравнению с прежними буржуазными революциями и что эти новые условия не могли не видоизменить общие законы, характерные для буржуазных революций. Поэтому здесь нельзя непосредственно, пря­молинейно умозаключать от общего к частному, как этого требуют принципы формально логической последо­вательности. Действительно, в прежних революциях буржуазия выступала в качестве одной из главных дви­жущих сил, а в русской революции 1905 г. этого не случилось. Таким образом, возникло реальное противо­речие, которое всецело объясняется новыми историче­скими условиями эпохи империализма. Его невозможно уложить в форму простого силлогизма и посредством него объяснить особенности русской революции. Здесь также требуется обращение к реальной исторической практике и из нее делать выводы, а не из чисто логиче­ского развития какого-то общего положения.

Именно за это критиковал Плеханова В. И. Ленин, показывая различие между принципами заключения формальной и диалектической логики. «Выводить конкретное положение об определенной тактике в определенном случае, — писал Ленин, — об отношении к различным партиям буржуазной демократии из общей фразы об «общем характере» революции, вместо того, чтобы этот «общий характер русской революции» выводить из точного разбора конкретных данных об интересах и положении различных классов в русской революции разве же это не подделка? разве это не явная насмешка над диалектическим материализмом Маркса?

Да—да, нет — нет, а что сверх того, то от лукавого Либо буржуазная революция, либо социалистическая революция, а остальное можно «вывести» из основного «решения» посредством простых силлогизмов!» (4).

В. И. Ленин, давая пример не формально логического, а диалектике логического выведения, заключения о характере первой русской революции, все внимание обратил на конкретный анализ исторических особенностей революции 1905 г. Он поставил вопрос об этой революции в конкретные исторические условия, исследовал, какое влияние они оказывают на ее характер, на ее движущие силы, а также на тактику социал-демократии в ней. Его выводы, таким образом, были сделаны в результате изучения такого явления, как русская буржуазная революция в развитии, в изменении, в результате конкретного изучения поведения разных классов в революции.

Нам могут возразить, что ошибка Плеханова состояла не в том, что он стремился к формально логической последовательности в построении вывода, а в том что он исходил не из истинных посылок, вследствие чего пришел к неверному выводу. Ведь указывал же Эн­гельс, что если посылки истинны и если мы соблюдаем правила умозаключения, то и вывод будет истинным; если бы Плеханов исходил из той истинной посылки, что русская революция 1905 г. это своеобразная революция, то он пришел бы к правильному выводу о её движущих силах, о тактике и т. п. Это возражение, на наш взгляд, лишено оснований. Плеханов в своих рассуждениях не допускал какой-либо элементарной логи­ческой ошибки, не нарушал правил построения силлогизма. Ошибка его, помимо неправильной политической концепции, состояла в том, что он ограничивался при анализе такого сложного и противоречивого явления как революция 1905 г. формальной логикой, тогда как к этому явлению необходимо было подойти с позиций диалектической логики. Он брал готовые посылки, ко­торые обобщали опыт прежних революций. При пост­роении, вывода формальная логика оперирует готовыми посылками, готовыми понятиями и суждениями, она не исследует истинности этих посылок. Да её средствами это и невозможно сделать. В самом деле, что означало установить истинность посылок в том умозаключении, из которого исходил Плеханов? Это означало исследовать и установить внутренне противоречивый характер революции 1905 г. Вот как В. И. Ленин определял ее характер из чего он исходил после тщательного анализа конкретных фактов: «Революция в России не буржуаз­ная, ибо буржуазия не принадлежит к движущим си­лам теперешнего революционного движения России. И революция в России не социалистическая, ибо она никоим образом не может привести пролетариат к единственному господству или диктатуре» (5). Можно ли сред­ствами формальной логика установить подобную по­сылку? Эту посылку можно было выработать лишь с позиции последовательного марксизма в результате сложного диалектического анализа конкретной обста­новки, избегая малейшего шаблона, основанного, на простой аналогии с прошлым.

Когда речь вдет о получении выводов из суждений, в которых отражены развивающиеся и изменяющиеся явления, т. е. явления относительные, подвижные, гиб­кие по самой своей диалектической природе, то пробле­му умозаключения невозможно сводить к простому ло­гическому выведению из посылок определённых следствий. Так что речь идет вовсе не о внесении каких-то поправок и улучшений в обычные, разработанные формальной логикой принципы заключения. В таких слу­чаях выводы делаются в результате исследования конкретных фактов и обстоятельств, на основе подхода к явлениям как развивающимся. А вследствие этого здесь невозможно втиснуть принципы вывода в какую-нибудь постоянную форму наподобие силлогизма. Это положение не следует понимать так, что диалектическая логика не признает силлогизма или другие формы умо­заключения, с которыми имеет дело формальная логика, что она считает невозможным использовать их в своих целях. Но дело в том, что формы, в которых и посред­ством которых делается вывод о том или ином объекте, должны быть целиком подчинены конкретному анализу конкретного содержания явлений. Формальное заклю­чение из посылок здесь имеет узкое и ограниченное зна­чение. Возьмем еще такой пример. Анализ существен­ных особенностей эпохи империализма, опыт революции 1905 г. и Февральской революции 1917 г. в России по­казывают, что буржуазия не способна быть движущей силой в таких революциях. А что получилось бы, если бы мы попытались из этого тезиса формально логически выводить какие-то заключения в применении к буржу­азным революциям, например, в колониях или полуко­лониях? Здесь опять-таки были бы неизбежны ошибки. Опыт этих революций показывает, что национальная буржуазия или во всяком случае какая-то часть нацио­нальной буржуазии принимает активное участие в по­добных революциях, как это имело место в Китае, Ин­дии, Египте и т. д. Более того, как показывает совре­менный исторический опыт, даже в неколониальных странах нельзя отбрасывать или игнорировать возмож­ность участия национальной буржуазии в демократиче­ской революции. Поэтому малейший шаблон в подходе к этим условиям может стать источником грубейших просчетов. Значит, и в данном случае истинный вывод может быть получен не путем простого выведения его из готовых посылок, а путем конкретного анализа с по­мощью общих теоретических принципов исторических фактов и обстоятельств, путем исследования исторического развития явлений. И в таком выведении заключе­ний участвуют не только индукция и дедукция, а весь арсенал логических средств: анализ и синтез, восхож­дение от абстрактного к конкретному и др. Именно поэтому формы силлогизма или индуктивных умозаключений, правомерные и необходимые на своем: месте и в определенных рамках, недостаточны для диалектического исследования и выражения вывода.

То, что было сказано о выводном знании на основе анализа конкретного материала из общественных наук, относятся в принципе и к научному знанию о развитии и изменении природы. Естествознание исходит из при­знания качественной разнородности явлений, качествен­ного различия законов природы при переходе от одних форм материального движения к другим. Законы науки, пригодные для объяснения одних явлений, непригодны для объяснения других явлений. Принципы и понятия естествознания, способы и приемы исследования стано­вятся все более гибкими и подвижными. Поэтому и здесь главное направление познания заключается не столько в выведении из каких-то готовых посылок опре­деленных заключений, сколько в конкретном исследо­вании новых фактов, новых областей явлений, с кото­рыми сталкивается наука, и обобщение их в теории, выражающей их специфические законы. Кто-то из уче­ных заметил, что науку двигают вперед не факты, укладывающиеся в уже проверенные теории, а факты, вступающие в противоречие с ними и требующие новых обобщений, новых теорий. Такова особенность раз­вития научного познания. На основе определенного исторического опыта и выработанных представлений наука создает синтетическую картину мира. Такой была, например, механистическая картина мира, созданная в XVII—XVIII вв. В дальнейшем при объяснении новых явлений, например света и др., попытки исходить из готовых посылок, созданных механикой, окончились не­удачей и привели к новым теориям. Сложившееся на основе великих достижений механики представление о том, что из нескольких всеобщих принципов и посылок можно вывести заключения о всех сторонах природы, оказалось глубочайшим заблуждением. Все большую роль в науке стал играть эксперимент, опытное обосно­вание физических и прочих теорий. Так, в XIX в. наука создала новый синтез представлений о природе, суще­ственно отличающийся от механистической картины мира прошлых веков. Основными устоями этого нового науч­ного синтеза были электромагнитная теория, открытие закона сохранения и превращения энергии, теория о происхождении видов Дарвина и др.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Курс русской риторики. Предисловие. Глава первая. Предмет риторики: язык и словесность. Введение

    Документ
    Волков Александр Александрович. Профессор кафедры общего и сравнительно-исторического языкознания филологического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова, профессор Московской Духовной Академии.
  2. Философских словарей Германии, США и Англии, так и на новых статьях, написанных специально для данного Словаря

    Статья
    ACTUS PURUS (лат. – чистое действие) — тождество бытия и действия, действительность без потенциальности и пассивности. Это понятие идет от Аристотеля и употреблялось схоластами для определения Бога: Бог есть все, чем он может быть,
  3. В. С. Библер москва "Мысль" 1991 введение для начала скажу немного о смысле и замысле этого Введения. Перед читателем философская книга

    Книга
    Перед читателем — философская книга. Между тем сейчас, в XX в., мы часто забываем, что чтение философских произведений требует от читателя особой, и очень трудной, подготовки и установки.
  4. Философский энциклопедический словарь

    Статья
    * "Философский энциклопедический словарь" – базируется как на материалах многих статей из философских словарей Германии, США и Англии, так и на новых статьях, написанных специально для данного Словаря.
  5. Программа курса и темы практических занятий; Логика в таблицах и схемах. Логика как наука; Логика в таблицах и схемах. Понятие; Логика в таблицах и схемах. Суждение; Логика в таблицах и схемах. Умозаключение

    Программа курса
    Восьмая часть включает в себя словарь основных понятий по курсу логики и комплект упражнений, т.е. задач, тестов, кроссвордов и других заданий для лучшего понимания и усвоения учебного материала.

Другие похожие документы..