Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Перш за все хочу передати вітання від колегії Державного космічного агентства України та його Голови Алексєєва Ю.С. всім учасникам конференції та поб...полностью>>
'Документ'
Актуальність теми. Будівельний комплекс України створює продукцію, головне призначення якої – забезпечення матеріальних умов розширеного відтворення....полностью>>
'Документ'
Ракетно-космический завод располагает передовыми наукоемкими технологиями в области производства: металлургического, заготовительного, листоштамповочн...полностью>>
'Программа'
Целью курса дисциплины "Менеджмент" является помощь будущим менеджерам не только усвоить знания в области менеджмента и сопряжен­ных с ним ...полностью>>

Б. Беренс. Иисус Христос иисус христос еврейск

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Б. Беренс. Иисус Христос

ИИСУС ХРИСТОС еврейск. Иехошуа -"Господь во спасение"

(Из книги Б. Беренс. Вселенная духа: История и философия эзотеризма в лицах. - М.: 2001.)

В христианском вероучении - единожды воплотившийся Богочеловек, второе лицо Св. Троицы, мыслящееся как абсолютный в своем совершенстве синтез духовного (Божественного) и тварного (человеческого) субстанциональных начал. В эзотерической религиозно-философской традиции первых веков н. э.

И. X. обычно выступает как воплощенное Божественное Слово (Логос), или как один из верховных космических Эонов, нисшедший на Землю с целью исправить прогрессирующую порчу человеческого рода, явившуюся следствием вмешательства противодействующих Богу сил в процесс антропогенеза, восстановить нарушенные связи между высшим и низшим измерениями бытия и обратить людей на путь истинного Богопознания, "выкупив" их у сил зла, греха и смерти путем ритуального принесения себя в жертву этим силам.

Вопрос о "мистическом измерении" образа И. X., открытом не для всех членов христианской общины, а лишь для некоторого, достаточно ограниченного, круга избранных, активно обсуждался в первые три века христианства, пока не был фактически табуирован ортодоксальной церковью, поскольку вносил сильнейший разброд и шатание в умы верующих и использовался различными сектантскими группировками в их полемике с церковной христологической доктриной. Несмотря на это, мистический элемент в христианстве не исчез вовсе, будучи представлен как в некоторых текстах новозаветного канона (прежде всего в Евангелии от Иоанна и в Посланиях ап. Павла), так и - в преобладающей степени - в составе так называемых апокрифов, или "отреченных" книг, - сочинений, идущих вразрез с церковным вероучением либо целиком (гностические апокрифы), либо в отдельных частностях биографического или концептуального характера (общее их число, с учетом новонайденных, значительно более ста). Для реконструкции реальной исторической картины жизни и проповеднической деятельности И. X. эти тексты практически бесполезны, однако они удержали в своем составе ряд деталей и подробностей, интересных с точки зрения эзотерической интерпретации евангельских сюжетов. Наконец, некоторые намеки и "проговорки" мистического характера встречаются и в сочинениях Отцов Церкви, прежде всего Климента Александрийского, который сам был посвящен в греческие мистерии.

Основной тенденцией мистических сочинений, в той или иной мере затрагивающих личность И. X., является очевидное стремление рассматривать "Божественное" и "человеческое" начала в ней как можно более обособленно, взаимоизолированно, и по возможности развести их как можно дальше друг от друга. Это обусловлено как традиционным неприятием христианской догматики (согласно церковному учению, И. X. совмещает в себе, как Абсолютная Личность, "всю полноту Божественного естества со всей полнотой человеческого" без какого-либо ущерба для каждого из них), так и общим отрицательным и пренебрежительным отношением апологетов мистицизма к материально-телесному началу, которое рассматривается в обшей дуалистической перспективе как сугубо отрицательное и по самой своей природе неспособное воспринять без ущерба и искажения высшие идеальные и духовные сущности. Эта позиция автоматически ставила христианских мистиков в положение "еретиков", противоречащих никейскому Символу веры в самом принципиальном пункте. В соответствии с нею, намечаются и две основные точки зрения на И. X., утвердившиеся в раннехристианском эзотеризме и имеющие широкое хождение до сих пор: 1. И. X.- человек, но "более великий и совершенный, чем другие", "Великий Посвященный" некоего тайного ордена, или секты (традиционно считается, что это ессеи), чье мистическое учение было неправильно понято или сознательно искажено после его гибели теми, кто не сумел подняться до осознания истинного характера его священной миссии и проповедуемой им "благой вести". Он также признается сильнейшим "экстрасенсом", обязанным своими успехами в первую очередь именно своему дару мистического целительства.

"Богочеловеком" он может именоваться лишь в том смысле, что с помощью своих оккультных способностей сумел настолько преобразовать и усовершенствовать свою телесную природу, что она утратила способность грешить и сделала ее носителя "подобным Богу", как это издавна практиковалось в греческих мистериальных культах (таинство теургии, или Богоделания).

2. И. X. - вовсе не человек, а предвечное сверхъестественное существо Божественной природы, посланное на землю неизреченной благодатью Всевышнего Отца ("Неизвестный Бог", agnostos Theos, согласно гностической терминологии) и облекшееся здесь во мнимое подобие человеческой плоти, как в некую иллюзорную личину. Пострадало оно, естественно, также мнимо, и после фиктивного по сути акта распятия благополучно вознеслось в свою небесную обитель. Упомянутое уже выше учение о Логосе, сделавшееся краеугольным камнем христианского мистицизма, является лишь более интеллектуально изощренным и философски мотивированным вариантом этой же идеи, рассчитанным на людей, способных мыслить в абстрактных категориях.

В последние два столетия, в эпоху становления и самостоятельного развития научного знания, не зависящего от религиозной догмы, появилось еще несколько точек зрения на природу феномена И. X., из которых к мистике имеют отношение следующие: 3. И. X. - древнее астральное (космическое) божество, воплощающее, согласно различным версиям, Солнце, Луну или созвездие Ориона. Эта гипотеза, в частности, стимулировала интерес к астрологическим аспектам евангельских текстов (легенда о Вифлеемской звезде-провозвестнице и др.).

4. Последней по счету серьезный попыткой разрешить тайну И. X. является гипотеза К.Г. Юнга, согласно которой И. X. -это материализованная (хотя и неясно, каким образом) проекция психологического феномена высшего порядка, названного ученым Самостью и связанного с идеальным представлением об Абсолютной Личности. Гипотеза Юнга, родившаяся из сочетания мистической интуиции с научным знанием, фактически подводит итог всей "неортодоксальной христологии", так или иначе связанной с гностической традицией первых веков н. э., и является, по сути, модифицированным вариантом пункта 2.

Таковы, в самых общих чертах, четыре основных "ипостаси" тайного лика И.

X., в том виде, какими они являлись мистикам разных времен и народов.

Следует подчеркнуть, что все перечисленные точки зрения (кроме 2-й, зафиксированной в Евангелии от Иоанна) основываются не на прямых свидетельствах новозаветных текстов, а на их вторичной интерпретации и "дешифровке" при помощи "тайного языка символов"; естественно, что при таком подходе сколько-нибудь объективной картины сложиться не может.

Казавшиеся первоначально исключительно перспективными в этом плане исследования содержимого двух новонайденных секретных книгохранилищ - ессейского в Кумране и гностического в Наг-Хаммади - также в итоге не пролили нового света на личность и подлинный характер миссии И. X., поскольку в первом из них никаких прямых свидетельств о нем не обнаружено вовсе, а в гностических текстах его образ предельно деперсонифицирован и "дематериализован", т. е. фактически полностью выключен из реального исторического контекста. (Не считать же всерьез за таковой, к примеру, историю о том, как И. X. после своего распятия и вознесения вернулся на Землю в облике бродячего торговца жемчугами по имени Литаргоил, вновь встретился с апостолами на каком-то острове посреди моря и т.д. и т.п. - Деяния Петра и 12 апостолов из Наг-Хаммади). Поэтому нам придется в рамках данной словарной статьи отказаться от заведомо безуспешных и неминуемо вводящих в самообман попыток представить какой-то единый и цельный облик "мистического Христа" и ограничиться по возможности более точным и сбалансированным изложением вышеуказанных точек зрения, предоставляя самим читателям решать, какая из них имеет больше прав на существование.

Так же увидите Меня в себе, Как если кто видит себя в зеркале или на водной глади. (Из "неканонических" речений И. X.) 1. Легенда о принадлежности И. X. к ессейскому эзотерическому братству - причем в качестве его наставника и "посвятителя" в мистические таинства фигурирует обычно Иоанн Креститель, в чьей проповеди на самой деле имеется немало черт, роднящих се и по форме, и по существу с ессейской идеологией, а также сводный брат И. X., Иаков Праведный - является весьма древней. Еще в антихристианских талмудических трактатах, написанных в первые века н.э., И. X. именуется "бродячим магом" и "еретиком" (евр. "миним") - термины, прилагавшиеся в ортодоксальных кругах именно к ессеям, этим представителям иудейского оккультизма. Само слово "ессеи", правда, здесь не названо, но следует учесть, что оно в этих кругах очень рано оказалось вообще табуировано, и об этих религиозных диссидентах всегда говорили и писали, прибегая к иносказательным оборотам. Так, в Талмуде неоднократно указывается, что И. X. был "волхвом" и "чародеем", что он вывез тайную мудрость из Египта в неких таинственных буквах, начертанных на теле, что "чародейством сбил Израиль с пути" и за это был распят и многое другое в том же роде. Особенно отличились сочинители талмудического трактата Толедот Иешу ("Родословие Иисуса"), в самых фантастических и доходящих до гротеска образах рисующего борьбу двух великих чародеев - И. X. и Иуды;

побеждает, естественно, второй, взлетевший во время решающего испытания на небеса выше своего соперника и сбросивший его на землю струей "нечистой жидкости". В этом сочинении обращает на себя внимание попытка объяснить сверхъестественные качества И. X. тем, что ему удается хитростью завладеть самым священным из Имен Божиих, ведомом до него одному лишь царю Соломону и начертанном им на камне, положенном в основание Иерусалимского храма.

Имя это, несомненно, есть то же "утраченное слово" эзотерических культовых легенд, власть которого позволила Соломону подчинить себе всех стихийных духов и возвести с их помощью грандиозное строение храма. Таким образом еврейские источники пытаются объяснить мистическую харизму И. X. не какими-то исключительными свойствами его натуры или силой духа, а как результат сугубо магического воздействия, хотя сам по себе факт наличия подобной харизмы ничуть не оспаривается. Очевидно, создатели Талмуда на самом деле обладали какой-то подлинной информацией о близости И. X. к палестинским или египетским культовым сообществам теургического толка, но по понятным причинам преподнесли ее в откровенно тенденциозном духе.

Тема оккультных способностей И. X. активно разрабатывалась и в некоторых раннехристианских апокрифах, причем даже в тех, которые не подверглись официальному осуждению; видимо, в ту эпоху этот мотив нс считался компрометирующим, а, наоборот, привлекал к христианству лиц из простонародья. В частности, очень подробно демонстрации таковых способностей описываются в апокрифе под названием Евангелие детства. Там И. X., едва народившись на свет, уже производит целый фейерверк чудес: силой мысли заставляет оживать и двигаться глиняные игрушки, на расстоянии умерщвляет и воскрешает заново своих обидчиков (ибо, как подчеркнуто в апокрифе, "каждый, кто вызывает его гнев, умирает" - гл. XIV), и даже обнаруживает поразительные познания в тайной каббалистической мудрости, давая мистические толкования буквам алфавита. Безусловно, представления о мистической харизме И. X. идут от самих евангельских текстов, изобилующих сценами "чудесных исцелений", заклинаний бесов, оживления мертвых и т. п., однако в сочинениях, подобных Евангелию детства и ориентированных в целом на "низовую" аудиторию, изображения оккультных трюков становятся фактически самоцелью и лишаются при этом истинно мистического измерения.

На качественно более высоком уровне, безо всякой примеси "бытового" оккультизма, тема посвящения И. X. в эзотерические таинства разрабатывается в гностических сочинениях, где вводится и постоянно звучит новый в сравнении с вышеуказанными источниками мотив, связанный с появлением некоего "посвятителя", или "мистического двойника" И. X., олицетворяющего самый дух христианского Гнозиса. Имя и облик этого персонажа в текстах, восходящих к различным традициям, также описываются по-разному, но его функция всегда неизменна: он - мистическое alter ego И.

X., и действия его как правило описываются условным и символическим языком, который ныне может быть интерпретирован лишь весьма приблизительно. Так, в гностическом трактате Pistis Sophia ("Вера - Мудрость") приводится эпизод из отроческих лет И. X., когда его спустившийся с небес духовный двойник вошел к нему в дом, и облобызал его, и "стали двое как одно целое". Прямо не сказано, но подразумевается, что именно с этого момента И. X. обрел свой сакральный статус Богочеловека, инициированного высшими космическими силами.

Если же говорить о предполагаемых реальных наставниках и посвятителях И.

X., передавших ему свою мистическую харизму, то, как уже отмечалось, в сочинениях, отражающих идеологию иудео-христианских сект, в качестве такового обычно рассматривается Иоанн Предтеча, прозванный, так же как и сам И. X., "Назореем", -но не по названию населенного пункта, а по принадлежности к описанному еще в ветхозаветных книгах религиозно-мистическому братству праведной жизни, чье возникновение относят ко временам Давида и Соломона. Имеются свидетельства о существовании этой общины во времена И. X. и даже в более позднюю эпоху;

современные исследователи видят в этом слове одно из иносказательных обозначений все той же ессейской секты либо какой-то отколовшейся от нее группы, членам которой предписывалось жить не в специальных ессейских поселениях, а в "миру", чтобы иметь более широкие возможности для распространения своего учения (см., напр., Тантлевский И. История и идеология Кумранской общины, СПб., 1994, с. 226-227). Обыгрывая еврейское значения корня "на-зор", - "поросль", "молодой побег", - и этимологическую близость слов "ессей" и "Иисус", связанных с семантикой "порождения", некоторые авторы на самом деле допускают толкование имени "Иисус Назорей" или "Назарянин" как "питомец ("молодой побег") ессейской общины".

(Примечательно, что в гностическом Евангелии от Филиппа прозвище "Назарянин" трактуется как "тот, кто от Истины" (изречение 47), а ессеи в своих сочинениях часто именовали себя "людьми Истины" или "учителями Истины"). Что же касается роли Иакова, "брата Господня", то его прозвище - "Праведный" (греч. Дикайос, евр. Падок) сближает его с полулегендарным основателем кумранской конгрегации, также носившим имя "Цадок", а описание его внешности и манеры поведения, сохраненное церковным историком Евсевием Кесарийским, поражает воображение сходством с аналогичными данными о ессеях, передаваемыми в "Иудейской войне" Иосифа Флавия и в других источниках. Само слово "брат" можно толковать в данном случае нс в буквальном, а в духовном смысле - "братьями", как известно, именовали себя члены многих мистических сект, как, например, манихеи и масоны. Все вышеизложенное заставляет предполагать, что за новозаветными образами Иоанна Предтечи и Иакова Праведного в действительности скрываются эзотерические наставники И. X. и тайные инспираторы ориентированного на ессейские духовные и этические ценности религиозно-реформаторского движения, глашатаем которого для внешнего мира и мог выступить И. X.

Еще двумя евангельскими персонажами, которые предположительно вводят нас в загадочный мир тайных сект и союзов, являются апостол Фома и Лазарь, воскрешенный, согласно Евангелию от Иоанна, И. X.. Правда, по отношению к ним уже сам И. X. выступает как "посвятитель" и наставник, поскольку эти персонажи появляются уже на заключительных этапах его деятельности. Ап.

Фома попал в число "избранных", очевидно, оправдывая значение своего имени - "двойник" или "близнец", в чем гностики усмотрели недвусмысленное указание на свой излюбленный мотив "мистического двойничества" и приписали Фоме сразу несколько сочинений, толкующих "тайные слова Иисуса" -Евангелие от Фомы, начинающееся именно с этого зачина, Книгу Фомы Атлета и Деяния Иуды Фомы (все имеются в русских переводах). В первых двух И. X.

раскрывает Фоме содержание своего эзотерического учения, подчеркивая, что он единственный удостоен столь высокой чести, о чем свидетельствует уже избранная им форма обращения к собеседнику: "Брат Фома... поскольку сказано, что ты - близнец мой и друг мой истинный, испытуй себя и познай, кем был и как будешь" (Книга Фомы Атлета, 138, - имеется в виду, очевидно, до и после посвящения). Во вставном эпизоде из Деяний Иуды Фомы, известном под названием "Гимн о жемчужине", описывается встреча героя со своим идеальным небесным "двойником" ("хоть двое нас по различию, но одно мы в одном подобии"), под которым, очевидно, следует иметь в виду вознесшегося на небо И. X., поскольку действие в Деяниях... разворачивается уже после его распятия и вознесения. (См.: Мещерская Е. Деяния Иуды Фомы, М., 1990, с. 172; ср. также специальный анализ темы мистического двойничества в данном контексте в кн.: Ионас Г. Гностицизм, СПб., 1998, с. 132-135).

Воссоединение с собственным трансцендентным двойником означает на символическом языке мистического христианства высшую, кульминационную точку познания и самопознания - постижение Самости, знаменующее преодоление онтологической раздвоенности человеческого естества (в этой связи можно указать и на часто встречающиеся в апокрифических текстах выражения типа "Если не сделаете двух одним, то не войдете в Царствие Небесное").

Если спроецировать легенду о Фоме на историческую действительность, то можно предположить, что, подобно тому как Иоанн Предтеча и Иаков символизируют в Евангелиях ессейскую общину, "инициировавшую" И. X., так же и Фома может символизировать собой общины христианских, или, точнее, иудео-христианских гностиков, в свою очередь "инициированных" тем же И. X.

Налицо своеобразная эстафета эзотерического гнозиса, отражающая общую эволюцию христианства от узкосектантского движения в рамках иудаизма к универсальной религии, открытой "и эллину, и иудею". Впрочем, гностический И. X. - это, как правило, всегда сверхъестественное существо, о чем мы будем подробно говорить ниже.

Можно полагать, что инициационный ритуал, связанный с символической смертью испытуемого и его последующим возрождением к вечной жизни, описан в гностической версии Евангелия от Марка, ставшей известной лишь в 30-е годы нашего столетия благодаря случайной находке в одном палестинском монастыре. Объектом посвящения здесь оказывается евангельский Лазарь, который был поднят И. X. из гроба и обучен им "тайнам Царства Божия".

Интересно, что все это действо весьма напоминает соответствующий масонский ритуал, хотя в действительности данный текст предназначался для членов гностической секты карпократиан (подробнее см.: Бейджент М. и др. Святая кровь и святой Грааль, М., 1998. с. 323-324).

Тема причастности И. X. к мистическому сектанству его времени была после долгого перерыва вновь поднята в XVII в. некоторыми авторами розенкрейцеровского круга и подробно развита в сочинении немецкого мистика и богослова Готтфрида Арнольда "Беспристрастная история сект и ересей" (1699), одна из глав которой называлась "Гностики - истинные христиане". В конце XIX в. эту эстафету приняли теософы, чьи многочисленные сочинения на темы "христианского эзотеризма" написаны либо крайне примитивно, либо чрезвычайно запутанно и неудобопонятно (см. Лит.). Независимо от них к вопросу о ессейских корнях христианства обратились и ученые, привлекшие значительный сравнительный материал и по другим древневосточным религиям (напр.: фон Бунзен Э. "Ангел - Мессия буддистов, ессеев и христиан", 1880;

Лилли А. "Буддизм в христианстве, или Иисус - ессей". 1887, и др.). В 1894 г. появилось поддельное "индийское евангелие" русского путешественника Н. Нотовича, озаглавленное "Жизнь святого Иссы, лучшего из сынов человеческих", где описывается, как И. X. в отроческом возрасте проходил "посвящение" у индусских брахманов, а потом вернулся в Палестину, чтобы проповедовать там тайную мудрость Вед (подлинник этого евангелия якобы видел в одном из буддийских монастырей и Н. Рерих). Но если версия об "индийских корнях" христианства практически никем теперь всерьез не рассматривается, то гипотеза о ессействе И. X., вновь актуализированная находками Кумранских рукописей, обретает по мере публикации новонайденных текстов все больше и больше сторонников, а литература на эту тему уже разрослась до размеров целой внушительной библиотеки на многих языках (увы, кроме русского; косвенно этот вопрос затронут лишь в указанной выше монографии И. Тантлевского, а также в книге Г. Лившица "Происхождение христианства в свете рукописей Мертвого моря", Минск, 1967). Особенно сильно влияние ессейской идеологии сказывается на евангельской эсхатологии и апокалиптикс, которые, по всем данным, выражают истинную сущность эзотерической проповеди И. X. Однако окончательных выводов по этому поводу невозможно сделать, пока не опубликованы и не проанализированы все кумранские материалы, часть которых до сих пор утаивается от исследователей по тем же соображениям, по которым церковью была в IV в.

запрещена дискуссия о подлинном значении "Богочеловечества" И. X.

2. Ключевым текстом, свидетельствующим о миссии И. X. -Божественного Логоса, является для христиан знаменитый зачин Евангелия от Иоанна (которое в целом рассматривается как "передающее учение И. X. по смыслу духовному" - в противоположность трем остальным, основанным на буквальном понимании Его проповеди): "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... В Нем была жизнь, и жизнь была свет людям. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его... В мире он (Христос) был, и мир чрез Него возник, и мир Его не познал... Всем же, кто принял Его - дал им власть стать детьми Божиими... которые не от крови и не от хотения плоти, но от Бога были рождены. И Слово стало плотью, и обитало среди нас, и мы увидели славу Его" (Иоан., 1:1-14). В этих строках, попавших в состав Евангелия, как полагают исследователи, из какого-то протохристианского (гностического?) гимна в честь Бога-Слова, формулируется христианская концепция самооткровения Логоса, восходящая к эллинистической (см. Филой Александрийский) философии, с одной стороны, и к эллинским и ближневосточным мистериальным культам спасения и искупления - с другой.

Под "тьмой", как явствует из дальнейшего изложения, имеется в виду материальное творение, весь материальный Космос, а под "светом" - мистическое познание, Гнозис (ср. образ "Божественной Искры", освещающей "тьму материи", у позднейших мистиков - Экхарта и др.); само "Слово" при этом есть не что иное, как самооткровение "скрытого" или "неизвестного" Бога в той форме, в какой оно оказывается доступ-нь1М для людей.

Воспринять же его оказываются в состоянии лишь те представители рода людского, кого автор иносказательно именует "рожденными от Бога", а не от "похотения плотского", ибо, согласно принципу мистической аналогии, подобное может быть познано исключительно лишь через подобное же; "детьми Бога" или "родившимися в Боге" обыкновенно именовали себя адепты вышеупомянутых мистериальных культов, прошедшие все этапы посвящения. По всей видимости, этот гимн Логосу первоначально предназначался лишь для обращения в кругу таких "посвященных", а впоследствии был использован для создания определенного идейного противовеса слишком уж, на взгляд мистиков, антропоморфизированному, "сниженному" образу И. X. в синоптических евангелиях.

Впрочем, как в этом гимне, так и во всем Евангелии от Иоанна (включенном в канон, как известно, после достаточно долгих сомнений и колебаний) нет, разумеется, ничего такого, что расходилось бы с церковной догматикой и христологией по принципиальным вопросам, иначе оно просто пополнило бы собой число апокрифов. Здесь нет, к примеру, никаких указаний на то, что Логос мог когда-либо ранее воплощаться в человеческом обличье и реинкарнироваться из тела в тело, о чем упоминали Филон и другие идеологи иудейского оккультизма. Также нигде прямо не говорится, что плоть, в которую облеклось Слово, была лишь призрачной, иллюзорной плотью - а на этом особенно настаивали приверженцы гностицизма в его чистом виде, создавшие на этот счет даже специальное учение, так называемый докетизм (от греч. dokeo, "кажимость"). В то же время нельзя не признать, что И. X.

Четвертого евангелия является, в соответствии с авторской установкой, существом предельно спиритуализированным, проявляя себя, как это и положено воплощенному Слову, прежде всего на вербальном уровне, в словесных медитациях на излюбленные мистические и гностические темы, тогда как конкретным поступкам и действиям отводится лишь второстепенная роль.

Соответственно, и чисто литературным элементам, внутренней фактуре речи здесь отводится несравнимо больше значения, нежели в других новозаветных текстах; по характеристике А. Древса, Евангелие от Иоанна "отличается широким философским размахом, сокровенной красотой оборотов речи и столь глубоким и мощным звучанием, то становится вполне понятным то влияние, которое оказало это евангелие на отвлеченно мыслящие умы и мистически настроенные души". Закономерно, что наиболее близкие к эзотерическим традиции раннехристианские теологи и апологеты ~ Климент Александрийский и Оригвн - основывали свою христологию почти исключительно на Четвертом евангелии, которое они также снабдили своими глубокими комментариями.

Парадоксальность и "запредельность" образа И. X. в этом евангелии явилась прежде всего следствием дерзновенной попытки евангелиста изобразить неизобразимос по своей природе - абстрактный метафизический принцип, покинувший идеальный мир чистых и вечных идей и трансформировавшийся в конкретного рабби из Назарета, ни в чем не умаляя своей истинной сущности.

Дело не в том, что сама идея Логоса могла оказаться недоступной для читателей евангелия, - напротив, эта идея к тому времени уже имела широкое хождение и в греческой, и в иудейской религиозно-философской и мистической литературе. Среди иудеев, например, была чрезвычайно популярна так называемая "литература Премудрости", написанная якобы от имени Премудрости Божией, бывшей при Боге "еще до сотворения всех вещей" и придавшей по Его воле разумную упорядоченность мирозданию; по сути, эта Премудрость (Хокма, София) является женским коррелятом Логоса, на что неоднократно указывали исследователи (см., напр., последнюю по времени и самую серьезную работу: Т. Шипфлингер. "София-Мария", М., 1998). Греки, со своей стороны могли здесь сослаться на собственную философскую классику, к примеру, на "Тимей" Платона или на сочинения стоиков, где развивались во многом аналогичные представления. Но ни о каком воплощении этих принципов и их низведении с их метафизических орбит даже и речи быть нс могло. В принципе возможность такого воплощения признавал старший современник евангелистов Филон, однако он относил это ко временам мифологической древности. Следовательно, основная мысль евангелиста -что Логос стад человеком ("Слово стало плотью") и что И. X. есть непосредственный посланник Бога-Отца и единое целое с Отцом - является достоянием всецело христианской мистики.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Intellectual, cultural and social life

    Реферат
    Третий рейх оказал на нашу цивилизацию глубокое воздействие, не ослабевшее за истекшие годы. Как этому режиму удалось прийти к власти в цивилизованной стране и каким был образ жизни при нацистах — эти вопросы задаются до сих пор,
  2. І варакин А. С. – Розенкрейцеры рыцари Розы и Креста

    Документ
    В этой книге исчерпывающая история тайных обществ соседствует с будоражащими воображение легендами о Христиане Розенкрейце и Джоне Ди, о Парацельсе и Сен-Жермене,
  3. Молодая гвардия (3)

    Документ
    Жизнь философа — написанные им книги, самые волну­ющие события в ней — мысли. У Канта нет иной биогра­фии, кроме истории его учения. Почти весь свой век он прожил в одном городе — Кёнигсберге, он никогда не поки­дал пределов Восточной Пруссии.
  4. Вальтер Иоганн Штейн умер в 1957г. Только через девять лет после его смерти его эпохальная книга

    Книга
    В 1928г. появилась весьма значительная книга Вальтера Иоганна Штейна, озаглавленная "Мировая история в свете св. Грааля".(1) В своё время автор этой книги преподавал историю и литературу в первой свободной Вальдорфской школе(2) в Штутгарте.
  5. М. О. Меньшиков письма к русской нации

    Закон
    Все более современной становится мысль В. В. Розанова о том, что при демократическом принципе, завладевшем Россией, “"быть в оппозиции" — значит любить и уважать Государя ”, а “"быть бунтовщиком" в России — значит

Другие похожие документы..