Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Урок'
Учащиеся 11-го класса, которые в процессе подготовки урока выполняли самостоятельную исследовательскую работу: «Биограф» готовил материал по теме «Н.В...полностью>>
'Конкурс'
Государственное бюджетное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования Свердловской области «Институт развития образования...полностью>>
'Урок'
Ориентирование – вид спорта, который к олимпийскому девизу «Дальше, выше, быстрее!» добавил четвертый принцип - «умнее!» - и тем самым привлек в свои...полностью>>
'Документ'
Кляйн. 5 семинар № 4 Концепция сепарации – индивидуации М. Малер семинар № 5 Кохут и его вклад в психологию нарциссизма 7 семинар № Нейро-лингвистиче...полностью>>

Уважаемые читатели! (3)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Публикации о Людмиле Улицкой

  1. Архангельский, А. Жизнь Улицкая / А. Архангельский // Огонек. – 2008. - № 9. – С. 47.

  2. Ребель, Г. Черты романа XXI века в произведениях А. Иванова и Л. Улицкой / Г. Ребель // Нева. – 2008. - № 4. – С. 194-199.

  3. Нет праздника в своем Отечестве // Независимая газ. – 2007. – 18 июля. – С. 5 (Прилож.)

  4. Аксютина, Н. Жизнь – это большая радость / Н. Аксютина // Учительская газ. - № 28. – С. 24.

  5. Болкисеева, А. Долгожданная проза / А. Болкисеева // Независимая газ. – 2007. – 31 мая. – С. 9 (Прилож.)

  6. Суранова, М. Стала писателем, когда меня выгнали с работы / М. Суранова // Собеседник. – 2007. - № 15. – С. 16-17.

  7. И у меня не все получается // Литературная Россия. – 2006. - № 13. – С. 3.

  8. Вопль о семье // Литературная Россия. – 2005. - № 37. – С. 1, 3.

  9. Всех интересует только – какое белье носила Книппер-Чехова // Известия. – 2005. – 27 июля. – С. 10, 12.

  10. Кучерская, М. Роман меня напишет / М. Кучерская // Российская газ. – 2005. – 6 апр. – С. 1, 3.

  11. Мартыненко, О. Жизнь перед лицом смерти / О. Мартыненко // Моск. новости. – 2005. - № 8. – С. 24.

  12. Андриянова, Н. Душеполезное занятие / Н. Андриянова // Студенческий меридиан. – 2005. - № 3. – С. 72-75.

  13. Рыжова, О. Коитус Кукоцкого / О. Рыжова // Литературная газ. – 2004. - № 37. – С. 11.

  14. Как для взрослых, только лучше // Труд. – 2004. – 14 сент. – С. 6.

  15. Зайцев, А. Запретных тем нет / А. Зайцев // Независимая газ. – 2003. – 17 дек. – С. 8 (Прилож.)

  16. Людмила Улицкая // Книжное обозрение. – 2003. - № 41. – С. 28.

  17. Щеглова, Е. О спокойном достоинстве – и не только о нем / Е. Щеглова // Нева. – 2003. - № 7. – С. 183-189.

  18. Младшая шестидесятница // Общая газ. – 2002. - № 20. – С. 8.

  19. Наш мир держится на редких хороших людях… // Мед. газ. – 2002. - № 10. – С. 16.

  20. Щуплов, А. Казус Улицкой / А. Щуплов // Рос. газ. – 2002. – 4 янв. – С. 24.

  21. Рюрикова, М. Развод определил мою жизнь : интервью с Л. Улицкой / М. Рюрикова // Огонек. – 2000. - № 36. – С. 34.

  22. Творец знал что делал // Книжное обозрение. – 2000. - № 33. – С. 5.

  23. Принимаю все, что дается // Вопросы литературы. – 2000. - № 1. – С. 215.

  24. Вяльцев, А. Незамысловатые жития современных святых / А. Вяльцев // Литературная газ. – 1998. - № 9. – С. 11.

  25. Улицкая, Л. Мне интересна жизнь «серых» людей / Л. Улицкая // Литературная газ. – 1995. - № 38. – С. 3.

Олег Павлов

Лауреат премии «Букер – Открытая Россия» - 2002 года

за роман «Карагандинские девятины»

Об авторе

Павлов Олег Олегович родился в 1970 году, в Москве. Писатель, публицист. Сын служащих: отец — инженер-конструктор, мать — редактор из­дательства. Детское чувство одиночества (безотцовщины при избалованности мате­ринской любовью) утолилось книгами, ра­но заменившими общение.

Я знаю, что вы начинали как стихотворец. А почему
потом от стихов отказались? И куда они ушли?

Мы с мамой в детстве любили играть в буриме — писать на предложенные рифмы. И эта игра была со мной с трех лет. И из-за этого буриме я потом вое подряд стал рифмовать. Это во-первых. А второй сознательный всплеск был в двена­дцать лет. Я с девяти лет был без отца — в душе от этого была вмятина. Пустое место. Тоска по отцу. То ли внуша­лось, то ли сам я чувствовал, то ли природа давала знать, что
мы с ним очень похожи — и внешне, и вообще.

Так я стал себя считать поэтом и начал существовать в поэтической позе: в ней для меня было нечто отцовское. А уже серьезнее пошло, когда я сам полюбил поэзию. А полюбил я ее из-за Маяковского. Так в семнадцать лет совпало — мое бунтарство, мой темперамент и то, что я у него прочитал. Оно перевернуло мою душу. Не формальный Маяковский, а моло­дой, настоящий, который — в моем же возрасте.

Я вообще прошел через увлечение футуризмом как тако­вым — Хлебниковым, Бурлюком... Я воссоздал для себя их время и даже жить стал по их правилам. Тогда и у меня от­крылся образный взгляд на мир — и пошла поэзия посильнее. Натуралистическая образность, для которой главное — чело­вечья страсть. А рядом — Цветаева. Трагический, надломлен­ный взгляд. Весь авангард — от сюрреализма и не доходя до постмодерна — есть трагическое, в котором важнее ощуще­ние надлома, а не целостности. Сломанная линия, изуродован­ная форма. А потом только я по-настоящему почувствовал прозу, это после Достоевского, он меня в нее влюбил... Стал много читать, чуть ли не день и ночь. Особенно много, когда летом жил у деда в Киеве, там библиотека была, генераль­ская... Полные собрания сочинений... Горький, Бальзак, Драй­зер, Толстой... Бальзака в одно лето всего прочитал, потом Драйзера... Мне было лет пятнадцать-шестнадцать.

Как раз кончил школу, да?

Еще не кончил. Последние школьные годы. Я жил кни­гами... Ну, и среди того, что читал, как будто удары проис­ходили... Знаете, как короткое замыкание, мое напряжение ду­шевное соприкасалось вдруг с напряжением какой-то книги — и я уже не мог ее забыть, что-то во мне менялось, открыва­лось другое зрение, дыхание... Так было с Эдгаром По. Ког­да прочитал Андреева — «Красный смех»... Бабеля «Конар­мию»... Олешу... И потом — Платонов, но не с романами, а с рассказами, и Камю с «Чумой»... Ощущение было такое: вот мир подлинный, достоверный, литература его для меня создала. Но я живу пока в мире не подлинном, не настоящем, очень маленьком, очень плохом — как клетка, и непонятно, где выход вот в этот, большой, мир. А я хочу в него войти.

В семнадцать лет была четкая, сухая схема институт, выс­шее образование... А я не понимал, зачем это все нужно. С ума сошел...

И как же складывалась жизнь на этом этапе?

Работать пошел. Грузчиком работал в магазине. Хотя по тогдашним представлениям это было дно жизни. И кругом люди были пропащие, которые не жили, а как будто сводили счеты с жизнью. Такие удивительно сильные, выносливые, но обреченные и ненужные самим себе мужики, которые только спивались день за днем. Но мне с ними хорошо было. И они мне понятней были, скажем, чем благополучные ровесники, которые в институтах учились. И потом — бабах! — и в один день попадаю в Среднюю Азию, в Ташкент, в охрану лаге­рей, в этот мир...

Весной 1988 года был призван в армию — во внутренние войска МВД СССР. Службу проходил в кон­войных частях Туркестанского военного ок­руга (начал служить в Ташкенте, закончил в Северном Казахстане). Будучи охранником карагандинских лагерей,

узнал такую «прав­ду жизни» (моральные уродства, унижения, жестокие избиения, закончившиеся травмой головы и госпитализацией в карагандинскую «психушку»), которая понуждала видеть «мир как барак». Но этот же опыт на долгие годы определит «большую тему» Олега Павлова, его мироощущение. Вер­нувшись из армии (с ложным «психическим диагнозом»), оказался в двадцать лет выбро­шен из жизни, с «клеймом», которое позво­лило устроиться только на работу вахтера. Но та, оставшаяся позади жизнь, заставила обдумывать себя, понуждала разбираться в ней — так начались записи на бумагу. Прочи­тав «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, опуб­ликованный в это время «Новым миром», на­ткнулся на описание Карабаса, того самого лагеря, где служил, — стал писать Карабас современный.

В 1990 году поступил в Литературный институт им. А.М.Горького на заочное отделение (семинар прозы). Этим же летом были опубликованы в белорусском молодежном журнале «Парус» первые рассказы из цикла «Записки из-под сапога». Но боль­шим литературным началом писательской судьбы стала публикация в журнале «Лите­ратурное обозрение», имеющем в ту пору миллионный тираж, лирического цикла «Ка­раульных элегий». «Карауль­ные элегии», «Записки из-под сапога» и цикл рассказов «Правда Карагандинского полка» писались несколько лет и вошли в «Степную книгу», ставшую первым сознательно подве­денным итогом: писатель освободился от «старых долгов», творчески пережив армей­скую, конвойную свою и чужую жизнь, отлив ее в трагические, драматические и лиричес­кие формы целостного повествования.

Из того же изначального материала, из того же биографического корня вырос сюжет первого романа Павлова — «Казен­ной сказки». Она принесла писателю известность. Роман сразу же попал в шорт-лист Букеровской премии за 1994 год, что и послужило началом литератур­ных споров о творчестве Павлова — с при­знанием одними и жестким неприятием другими критиками.

Проза Павлова ста­вит перед всеми желающими осмыслить литературный процесс 1990-х — конца XX века — сущностные вопросы: отношение к традиции великой русской литературы; проблема ценности реализма как худо­жественного метода и умозрения в ситу­ации тотального разрушения принципов культурной иерархичности в постмодернистской эстетике; понимание принципа на­родности в новых исторических условиях; вопрос об эстетическом «оправдании зла» и проблеме нигилизма в современной литературе.

Когда вы пишете и погружены в работу над своей прозой, то вы параллельно много читаете?

Начинаю читать, когда появляется безвыходность. Бывает так — себя теряешь... Для меня чтение — это способ обрести самого себя, прийти в сознание...

И было, чтобы вам некий писатель помог — как дрож­жи?

Да. Тут главное снять немоту. И помогал — Пушкин. Всегда в такие моменты я читал только Пушкина. Или Биб­лию. Читаешь — и оживаешь.

Павлов идет трудным, мучительным и беспощадным путем. Вместе с ним нелегко пройти даже небольшую часть этого пути.

Прозу Павлова не читаешь. В ней, собственно, живешь. Ее пропахиваешь вместе с автором и героем «на пузе». Способ Павлова в том, чтобы тормозить, медлить, останавливаться и в итоге пробуждать в душе и памяти читателя тот опыт, который спрятан в ящике без ключа, да не всем и известен, не всегда понятен. Он грузит знанием, о котором хочется забыть даже тем. кто им наде­лен. И ради этого совершает форменное насилие над читателями, хватая их за шкирку и волоча по кругам житейского ада. Это тебя там унижают, бьют, опускают так и эдак.

Его Россия - это заколдованное, проклятое место, слепоглухонемой угол мироздания; это, собственно, - Азия (и армия у Павлова - средоточие азиат­чины, место, где кульминируется пораженность мироздания, - миро-руин - злом). Место, где русский теряется, растворяется и гибнет. Куда ни кинь везде Караганда. И все географические карты выпадают так, что попадаешь именно и только туда, куда бы ни метился... Вот тебе, бабушка, евразийский проект!

А его Азия — это Азия скорбного духа, сосуд скверны, уже случившийся провал в апокалипсическое время.

Люди наказаны Богом. И с тех пор стали друг другу обузой, наказывают друг друга, ожесточаются друг на друга и на себя. Взаимное мучительство — неизбежное состояние совместной жизни. Воистину: ад — это другой.

Сам писатель совсем не считал себя «разоблачителем» армей­ской жизни. Армия для него — это большая и трагическая «тема» современной русской литературы, она является живой «составля­ющей» современной жизни с ее войнами, с ее проблемами, в которые втянуты тысячи людей. И в «Казенной сказке» он будет гово­рить об этой типичной жизни, и смерти тоже типичной, и незаметном подвиге капитана Хабарова, — отдавая себе отчет в масштабе темы, писатель сражается за сочувствие к страданиям, угнетению, смерти даже и од­ного человека.

Павлов продолжает писать расска­зы, публикуя их в «Новом мире», «Ок­тябре», «Литературной газете».

В 1999 году писатель «возвращается» в мир своего детства и юности, публикуя в журнале «Октябрь» повесть «Школьники», а в 2001-м — роман «В безбожных переулках». В «Школьни­ках» детский страдательный опыт (неуме­ние мальчишки «жить в коллективе», его «отдельность») вплетается в более общую картину — судьбы семьи, страны.

Сочинения Олега Павлова переводи­лись на английский, китайский, итальянский и словацкий языки.

Он — лауреат литературной премии «Но­вого мира» (1995), «Октября» (1997, 2002) за лучшую публикацию прозы, лауреат Букеровской премии 2002 года за произведение «Карагандинские девятины, или Повесть по­следних дней».

И все же, как вы предчувствуете: суждено ли вам еще писать о том мире, где жизнь движется любовью, пусть и трагической?

Не знаю. У меня характер противоречивый — взрыв­ной, создающий оппозицию и, с другой стороны, рассеянный, легко устающий... Но теперь я понял, что создавать форсиро­ванно ничего не надо: это историческое время, оно и есть оппозиция. С ним и буду в прозе бодаться.

Дай вам Бог! А как будет называться ваша следующая вещь?

Какие-то все мрачные названия приходят в голову — «Репетиция смерти», «История одного убийства»... Моя жена с этим борется. Поглядим.

Я никогда писать легко не мог. Мне слова даются с тру­дом. Иногда я ощущаю внутри замок, зажим или заслонку, через которые надо пробиваться... Я вначале очень долго раскочегариваюсь, потому во всех моих вещах более сильные страницы идут от середины — и к финалу. Я долго набираю свободу. Первые три страницы «Карагандинских девятин» я писал год. А потом за месяц написал большую часть всей вещи. А вместе — пять лет. Стыдно даже.

Ничего тут стыдного нет. У каждого писателя свой ритм работы.

Не могу я сесть: три часа поработал, кусок написал и встал. Муха пролетит не такая — все бросается, все кончает­ся. Звонок не такой — зажим на весь день, на всю неделю. Ничего не могу. Счастливое время для меня — Великий пост. Полтора месяца. Я внутренне себя отстраняю от всего плохо­го и никакое злобство вовнутрь не пускаю. Думаю только о хорошем, молюсь, голодаю, а голод дает очень легкое ощу­щение. В это время читаю только Евангелие — и нисходит Божья благодать.

Я эту благодать в лучшие минуты чувствую в себе...

«Карагандинские девятины»

Повесть «Карагандинские девятины» (Октябрь. — 2001. — № 8) вновь вернула читателей в прежнюю «большую тему» писа­теля и вновь стала поводом для не принимающих его творчества критиков высказывать­ся негативно и бездоказательно: «...более точного определения, чем "пасквили", для того, что делает в своей "армейской прозе" этот писатель, трудно и придумать» (Переяслов, Н. Баллада о солдате / Н. Переяслов // Октябрь. — 2002. – № 6. – С. 171).

«Карагандинские девятины» — станут ли они «вечной памятью»? Станут ли прощанием писателя с эпопеей народа казен­но-армейского, человека служивого? Но не мал у писателя русский человек — он у него велик, потому как это все еще человек большого народа.

Повесть похожа и одновременно не похожа на предыдущие произведения его армейского цикла. Рискнем утверждать, что он вырывается в ней за рамки самим же разработанной поэтики, местами выпадая из плоскости нарочитого натурализма в область почти настоящего абсурда. Задним числом кажется, что этого и следовало ожидать: не понятно, как еще Павлов мог бы выбраться - без самоповтора - из темы которую опять-таки казалось, выработал до конца.

Поначалу текст оставляет впечатление не связанных или почти не связанных между собой новелл. Отдельно - лазарет с ненавидящим все живое начальником со странной фамилией Институтов, отдельно - демобилизованный солдат Алеша, ошивающийся в этом лазарете на положении добровольного раба - в ожидании пока ему вставят ненужный ему золотой зуб, отдельно - странный офицер в пустой палате куда не заходит никто и ни за чем, кроме того же Алеши, приносящего еду и убирающего пустую посуду, отдельно - неряшливый человек в плаще и шляпе, пытающийся добиться от начмеда опять же неизвестно чего.

И вдруг концы начинают стремительно сплетаться в один клубок, в центре которого таинственный покойник, которого надо скоропалительно и тайно, запаяв в цинковый гроб, с конвоем отправить в Москву. И выяснится, что неопрятный в шляпе — отец покойного, добивающийся увидеть сына, а спешка и таинственность оттого, что солдат погиб не от несчастного случая, а убит тем самым слетевшим с катушек офицером, которого теперь прячут в больнице.

В тексте как бы два покойника — один реальный, которому пластырем маскируют дырку во лбу, другой — живой, тот самый Алеша, как бы провалившийся в небытие (случайно ли, нет он носит имя самого знаменитого смиренника русской литературы, которому его создатель предуготовлял бунт и эшафот). «Выброс из жизни» обозначен в тексте с не оставляющий сомнений дотошностью. Для начала, едва попав в армию, он оказывается единственным солдатом на полузаброшенном полигоне, где все время службы проводит в почти полном одиночестве, — его начальник мало того что приезжает не чаще, чем раз в неделю, так еще вдобавок и глухой. Когда служба окончена, полюбивший его (как свою что ли собственность?) начальник решает сделать ему подарок — золотой зуб, для чего отвозит в лазарет. По своей природной пассивной смиренности, Алеша служит и там — за поломойку,
маляра, прислугу вообще, начмед же, почувствовав вдруг неожиданно свалившуюся ему в руки власть над формально уже свободным, нарочно тянет и изгаляется. Тому и зуб-то не нужен, он ждет какого-то высшего распоряжения своей судьбой, поскольку сам не научился ей распоряжаться. И наконец, когда выясняется, что для покойного не приготовлена подходящая форма, с Алеши стаскивают его новенькую дембельскую и обряжают в гимнастерку убитого — с неотстиранным кровавым пятном на груди. С этого мгновения, кажется, в нем начинает происходить подспудное перерождение, которое должно привести к тому, чтобы из мертвого вновь сделаться живым.

Тягостно жить. Жизнь становится бременем. Но и супротив того: жить-то человеку еще почему-то хочется. И кстати, все-таки не случайно Алеша выжи­вает, несмотря на суровые испытания. Автор в финале «Карагандинских девятин», ничем не обнадежив читателя, все-таки останавливается в полушаге от Алешиной гибели, чтобы сохранить его для мира.

(В пособии использовано интервью с Татьяной Бек)

Произведения Олега Павлова, напечатанные в периодике

Павлов, Олег. Баня : рассказ / О. Павлов // Лит. газ. – 1996. – № 47. – С. 5.

Павлов, Олег. Беглый Иван / О. Павлов // Дружба народов. – 1998. – № 10. – С. 70.

Павлов, Олег. В безбожных переулках / О. Павлов // Октябрь. – 2001. – № 1. – С. 3.

Павлов, Олег. Великая степь : рассказы / О. Павлов // Октябрь. – 1998. – № 9. – С. 54.

Павлов, Олег. Вниз по лестнице в небеса : рассказ / О. Павлов // Новый мир. – 2003. – № 1. – С. 121.

Павлов, Олег. Дело Матюшина : роман / О. Павлов // Октябрь. – 1997. – № 2. – С. 23.

Павлов, Олег. Задушевная песня : рассказ / О. Павлов // Лит. Россия. – 1998. – № 23. – С. 8.

Павлов, Олег. Записки из-под сапога : рассказ / О. Павлов // Москва. – 1998. – № 6. – С. 24.

Павлов, Олег. Запой, или Сказка о последнем казаке : рассказ / О. Павлов // Октябрь. – 1999. – № 5. – С. 78.

Павлов, Олег. Земляная душа : рассказ / О. Павлов // Лит. газ. – 1993. – № 44. – С. 5.

Павлов, Олег. Из нелитературной коллекции / О. Павлов // Октябрь. – 1997. – № 10. – С. 107.

Павлов, Олег. Илья Перегуд : рассказ / О. Павлов // Лит. Россия. – 1996. – № 40. – С. 8.

Павлов, Олег. Казенная сказка : повесть / О. Павлов // Новый мир. – 1994. – № 7. – С. 8.

Павлов, Олег. Карагандинские девятины, или Повесть последних лет / О. Павлов // Октябрь. – 2001. – № 8. – С. 3.

Павлов, Олег. Караульная элегия : рассказы / О. Павлов // Лит. обозрение. – 1990. – № 8. – С. 43.

Павлов, Олег. Конец века : соборный рассказ / О. Павлов // Октябрь. – 1996. – № 3. – С. 3.

Павлов, Олег. Летать : рассказ / О. Павлов // Лит. обозрение. – 1997. – № 3. – С. 35.

Павлов, Олег. Митина каша : рассказ / О. Павлов // Новый мир . – 1995. – № 10. – С. 94.

Павлов, Олег. Петушок : рассказ / О. Павлов // Лит. Россия. – 1998. – № 5. – С. 8.

Павлов, Олег. Пионерская : рассказ / О. Павлов // Независимая газ. – 2005. – 29 сент. – С. 3 (прилож.).

Павлов, Олег. Повесть последних дней / О. Павлов // Лит. Россия. – 2000. – № 27. – С. 8.

Павлов, Олег. Рассказы / О. Павлов // Октябрь. – 1998. – № 2. – С. 88.

Павлов, Олег. Сад : рассказ / О. Павлов // Лит. обозрение. – № 3. – С. 35.

Павлов, Олег. Умри, замри, воскресни : рассказ / О. Павлов // Независимая газ. – 2005. – 29 сент. – С. 3 (прилож.).

Павлов, Олег. Школьники : повесть / О. Павлов // Октябрь. – 1999. – № 10. – С. 95.

Павлов, Олег. Эпилогия : вольный рассказ / О. Павлов // Октябрь. – 1999. – № 1. – С. 74.

Павлов, Олег. Яблочки от Толстого : вольный рассказ / О. Павлов // Дружба народов. – 1997. – № 10. – С. 3.

Рецензии

Павлов, Олег. Карагандинские девятины, или Повесть последних лет / О. Павлов // Октябрь. – 2001. – № 8. – С. 3.

Немзер, А. Замечательное десятилетие русской литературы / А. Немзер. – М., 2003. – С. 512-514.

Голенко, Ж. Оскомина от зеленого винограда / Ж. Голенко // Лит. учеба. – 2003. – № 5. – С. 82.

Голенко, Ж. Оскомина от зеленого винограда / Ж. Голенко // Юность. – 2003. – № 7. – С. 100.

Рацупкина, Д. Опять «чрезмерный писатель»? / Д. Рацупкина // Октябрь. – 2003. – № 3. – С. 182-185.

Дардыкина, Н. Ад и свет служивого Алексея / Н. Дардыкина // Моск. комсомолец. – 2002. – 26 окт. – С. 5.

Национальный бестселлер – 2001 // Октябрь. – 2002. – № 6. – С. 170-172.

Ремизова, М. Опытное поле / Н. Ремизова // дружба народов. – 2002. – № 1. – С. 192-194.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Уважаемые читатели! (1)

    Документ
    Уважаемые читатели! Цель универсального краеведческого календаря "Знаменательные и памятные даты Омского Прииртышья" – обратить внимание читателей на наиболее значительные и интересные события из истории экономической, политической,
  2. Уважаемые читатели! (7)

    Документ
    Универсальный краеведческий календарь «Знаменательные и памятные даты Омского Прииртышья» обращает внимание читателей на наиболее значительные и интересные события из истории экономической, политической, научной и культурной жизни
  3. Уважаемые читатели! (2)

    Документ
    Универсальный краеведческий календарь "Знаменательные и памятные даты Омского Прииртышья" обращает внимание читателей на наиболее значительные и интересные события из истории экономической, политической, научной и культурной
  4. Уважаемые читатели! (4)

    Документ
    Универсальный краеведческий календарь «Знаменательные и памятные даты Омского Прииртышья» обращает внимание читателей на наиболее значительные и интересные события из истории экономической, политической, научной и культурной жизни
  5. Уважаемые читатели! (6)

    Документ
    Универсальный краеведческий календарь «Знаменательные и памятные даты Омского Прииртышья» обращает внимание на наиболее значительные и интересные события из истории экономической, политической, научной и культурной жизни Омской области,

Другие похожие документы..