Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат'
Ведущая организация: ФГУ «Центральное управление по рыбохозяйственной экспертизе и нормативам по сохранению, воспроизводству водных биоресурсов и акк...полностью>>
'Документ'
Как известно, термин «глобализация» первоначально был введен для анализа межнациональных проблем мировой экономики. Глобализация проявляется через ми...полностью>>
'Документ'
Как правило, в течение календарного года, у кошек бывает более одной течки. Периодичность их определяется продолжительностью светового дня (так назыв...полностью>>
'Программа'
Каждый из нас в своей жизни может попасть в сложную ситуацию и остаться один на один с природой. И в таких ситуациях нам приходится рассчитывать в пе...полностью>>

Чем чудовищнее солжёшь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, чем маленькой. Это соответствует их примитивной душе

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

— Антон, я решил провести сегодняшнее совещание в твоём кабинете, хотя обычно провожу их у себя в фонде. Я полагаю, здесь будет проще всем познакомиться.

— (Ух, ты, какой подход, я просто расплачусь от такого респекта моей скромной персоне). Спасибо, Аркадий Яковлевич, мне даже несколько неловко.

— Ну ладно, ладно. Без излишних реверансов — сразу к делу. Итак, господа, Антон будет заниматься координированием работы наших отделов. А то мы с вами давно говорим, что каждое направление у нас сильное в отдельности, а вот взаимодействие согласно общей линии нас частенько подводит. Я уверен, вы знакомы с деятельностью Антона и его пиар-агентства «Че Медиа», посему представлять его не нужно.

Все дружно закивали головами.

— Знакомься, Антон. Павел Берестов отвечает за работу с печатными изданиями и правозащитными организациями. Геннадий Орлов — за Интернет и молодёжные социальные сети. Евгений Сазонов занимается радио. И, наконец, Вадим Даев, работающий с телеканалами, который будет заместителем Антона.

Гена был знаком мне ещё по компромат-войнам в Интернете. Я всегда догадывался о том, что основной источник его доходов не «сливы» информации, но сейчас я понял, что он умнее и серьёзнее, чем я думал. Берестова я частенько видел на журналистских тусах, а Сазонова всегда считал дурачком, диссидентствующим в собственной радиопередаче на «Эхо Москвы». Да, много же я пропустил за годы после работы в ФЭПе. А ситуация изменилась, и люди научились фуфлить тоньше, практически ничем не выдавая своего истинного места работы и источника доходов. Я поочерёдно пожал всем руки и сел на самое дальнее от Вербицкого место.

— К сожалению, реалии сегодняшнего дня таковы, что за тринадцать месяцев до начала Президентских выборов демократические силы вынуждены работать в условиях информационной блокады и фактической монополии со стороны государства. Почти все крупные СМИ — телевидение, газеты, радио — находятся под контролем режима. Я полагаю, что смысла повторяться нет, вы сами все это и так знаете. С чем сталкивается ежедневно среднестатистический представитель аудитории? Каждый день ему показывают картинку времён 1980-го года. Тактика официальных СМИ проста — замалчивание фактов, ложные выводы о событиях с помощью комментариев своих аналитиков, тотальная пропаганда, манипуляция телекартинкой, враньё и подмена понятий. Каждый день электорат погружён в атмосферу «информационного шума», общая тональность которого — «у нас все отлично». Антон, работавший «там», все это хорошо знает. Что же остаётся нам?

«Действительно, что же остаётся нам? Раз все традиционные механизмы работы с аудиторией уже задействованы, не иначе как нам придётся оперировать одной только правдой», — ухмыляюсь я про себя.

— Нам остаётся тактика точечных ударов, молниеносная реакция и оперативное информирование аудитории об истинном положении вещей.

«Министерство Правды, не иначе».

— Наши средства медийного покрытия по сравнению с государственной машиной ничтожно малы. Я не хочу быть пафосным, но хочу напомнить о Давиде, который победил исполина Голиафа.

«О, еврейская тема пошла».

— Наша традиционная проблема...

«В воровстве, распиздяйстве и лени».

— Наша традиционная проблема — это масса талантливых, я бы даже сказал, гениальных людей, у которых не получается работать в команде.

«Да, да. А вы друзья, как не садитесь...» — Я согласен, это особенность всех творческих людей и главное отличие их от солдафонов. Но тем не менее наступил тот самый пороговый момент, когда всем нам предстоит работать одной командой. По-настоящему. Начну с того, что на прошлой неделе, на встрече в Лондоне...

«В «Хакассане» как всегда было вкусно, а шопинг был хорош только так, как может быть хорош настоящий лондонский шопинг».

— ...всеми основными игроками ещё раз была подтверждена готовность вместе работать на единого кандидата от оппозиции на президентских выборах. Таким образом, все имеющиеся у нас инструменты в эти последние месяцы должны будут работать максимально слаженно.

Я все менее внимательно слушал Вербицкого. На этот час меня интересовал только круг моих полномочий, организация подчинения и бюджетная схема. И ещё, мне очень не терпелось быстрее познакомиться с моим будущим замом.

— Я не случайно говорю «президентские выборы, а не выборы президента». На нашей встрече мы получили окончательные подтверждения того, что все мы долгое время считали мифом. Да, ребята, это по настоящему плохая новость. Администрацией президента образован так называемый «Комитет Третьего Срока», который будет отвечать за всю работу по подготовке общественного сознания к третьему сроку нашего нынешнего Президента. Это могут стать просто «его» выборы. Такие дела.

— Аркадий Яковлевич, — прервал Вербицкого Паша-правозащитник, как я с ходу окрестил его, — но ведь ещё в прошлом месяце мы пришли к выводу, что ими будет разыграна схема «хороший преемник» против «лучшего преемника»? Последние медиасобытия указывают именно на такой сценарий.

— Да, помните «Красавчег» против «Медведа», акцию, которую Админка в Интернет запулила? — поддержал его Гена, мазанув по мне взглядом.

«Да, Гена, как был ты аферистом, так и остался. Я смотрю, ты и молодёжные блоггерские приколы решил в бюджеты обратить. Такими темпами ты и почтовых спаммеров к Администрации за уши притянешь».

— Гена, прости, а термин «админка» я правильно расшифровал? (На сленге компьютерщиков «админкой» называется часть сайта, отвечающая за его администрирование, — управление, внесение изменений и проч.) — Администрация Президента.

— Ага, я так и думал.

— Ребята, всё оказалось не так просто. Вы помните, мы все смеялись над тем, что сказал по «Первому» Леонтьев? Что вопрос референдума по изменению конституции может быть рассмотрен, если кто-то из субъектов Федерации поднимет вопрос о возможности третьего срока?

— Да, но это было месяца три назад, мы на «Эхо» ещё обсуждение этого вопроса делали, — сказал Сазонов.

— Жень, всё оказалось не так просто. Не так, как нам казалось. Они решили оставить главный удар напоследок. Вчера по главному каналу местного телевидения Татарстана состоялся «круглый стол», на котором обсуждались вопросы «нерационального распределения налогов с нефтяной отрасли». Гости дружно пришли к выводу о том, что все сто процентов налогов следует оставлять республике, а не делиться с федеральным центром. Следовательно, общество начали готовить к тому, что в отсутствии «сильной руки» начнётся неминуемый развал России. По полученной нами информации в ближайший месяц готовятся столкновения на национальной и религиозной почве в разных регионах страны, а потом последует обращение одного из Субъектов с предложением внесения поправки о третьем сроке.

— Хитрые вы, менты, с подходцами вашими, — процитировал Гена.

— Аркадий Яковлевич, а есть ли какие либо подтверждения этой информации? — спросил я. — Например, кто возглавляет этот Комитет?

— «Комитет Третьего Срока» возглавляет некто Константин Рыков. Этот человек работал на прошлых выборах в Думу на Первом канале, у Эрнста. Непосредственно подчинялся Марату Гельману. После совещания я раздам вам копии «тёмника», который нам удалось получить. Он касается основных направлений деятельности и ответственных лиц в «Комитете Третьего Срока», а также сценарий месячной медиаактивности. Ты, как человек встречавшийся с документами Администрации, стиль узнаешь сразу.

— Безусловно, — кивнул я, который видел настоящий «тёмник» пару раз в прошлой жизни.

— Таким образом, нам с вами предстоит образовать силу, которая будет противостоять «комитету». Да, ребята, мы становимся настоящим МЧИС. Министерством по Чрезвычайным информационным Ситуациям.

«Я и говорю, Министерство Правды».

— Что у нас есть? Во-первых...

«Бабки».

— ...телеканал федерального уровня.

«Во черт, не угадал».

— Во-вторых, сильная, работающая на интеллектуальную элиту, радиостанция. В-третьих, Интернет и тактические медиа, которые в современном мире играют такую же, а зачастую даже большую роль в оперативном информировании аудитории и формировании альтернативной новостной сети. Вспомните, какую роль сыграли они во время украинских событий!

Услышав эти слова, Гена чуть расправил плечи.

— В-четвёртых, сильная гражданская оппозиция, особенно в столицах, творческие круги, которые уже воют от цензуры, и радикально настроенная молодёжь. Это — наша будущая сила и наши нынешние избиратели, которые устали от ежедневного промыва мозгов. И последнее. Самое важное, что у нас есть, это...

«Вот теперь о бабках. Ну, Яковлевич, давай. Три-четыре — финансирование!» — ...это идея. Все мы здесь настоящие профессионалы, которые работают не во имя карьеры, статуса или имени, но во имя идеи, которая всех нас и объединила.

«Э, э, постой, чувак, я все понимаю, но что-то тебя понесло, я вообще не совсем готов».

— Мы хотим жить в другой России. Изменить её — наша задача. Простите, я сегодня немного перегибаю, но после Лондона я хочу, чтобы вы все поняли — у нас есть реальный шанс все изменить, и не воспользоваться им — преступление.

Вербицкий отпил кофе. Сделал паузу и посмотрел в окно. Все сидели с каменными лицами, даже не ёрзая на стульях. «Я не узнаю вас, чуваки, вы такие же, как я, или я что-то сильно пропустил за это время?» Признаться, в душу стали закрадываться сомнения о целесообразности моего присутствия здесь.

— Теперь об основном. Я хочу, чтобы главной целью нашей работы были не просто контрреагирования в СМИ. Мне не нужны вчерашние методы митингов и «круглых столов» на радио, не нужны простые осуждающие или альтернативные комментарии по телевидению, не нужны пространные статьи в газетах. Я хочу нового подхода. Я хочу фантазии и смелых решений.

Вербицкий снова замолчал, затем круто развернулся в кресле и уставился на меня.

— И вот за этим я пригласил Антона. Я хочу не просто координации, но выработки, как теперь говорят, «креатива». Я хочу свежих идей и точечных, но эффективных ударов по информационной среде. До сегодняшнего дня мы были эффектны. Теперь нам нужно быть эффективными. Антон, в течение месяца твоя задача создать новую команду креативщиков, готовых рождать идеи в режиме нон-стоп. У нас мало времени. Практически нет. Твой предшественник, Игорь Муратов, был неплохим специалистом, но старого формата. Как видишь, твои коллеги практически ровесники. Ребята, я очень хочу, чтобы у нас всё получилось. Другого шанса изменить что-то в стране, боюсь, не будет.

«Я, Аркаша, с удовольствием бы поверил в то, какой ты весь из себя идейный. Только вот что-то мне мешает. То ли наличие такого количества охраны, то ли частые поездки в Лондон. Не знаешь, что именно?» — Теперь о финансировании...

В этот момент мне показалось, что кабинет, подобно гигантскому организму, сжавшемуся до прошедшей секунды в комок, наконец, расслабился и выдохнул. Узнаю вас, пацаны! А я уж было боялся. Да, мудаки вы все, конечно, бываете изрядные, но иногда вы делаете то, что возвращает вам ваше доброе имя.

Вербицкий какое-то время рассказывал о том, каким образом теперь следует планировать бюджеты, каковы предельные сметы расходов и что он лично теперь будет осуществлять финансирование. После прочтения комитетского «тёмника» и пары технических вопросов все вышли, оставив нас с Вербицким наедине.

— Ты знаешь, Антон, а ты молодец. Хорошо держался. Пару раз дал понять, что в теме. Я почему-то, как первый раз о твоих делах прочитал, так подумал, что когда-нибудь мы будем работать вместе. Я верю в то, что у нас всё получится. У тебя получится. Потому что ты теперь здесь мозг.

— Аркадий Яковлевич, я вижу ребята хорошие, их только чуть направить нужно. Я вас уверяю, в течение месяца уже будут первые результаты. У меня вопросы есть технические.

— Давай.

— Мне нужен автомобиль с водителем и некоторый бюджет на формирование новой команды. Ещё я хотел бы привести с собой часть моей старой команды.

— С машиной вопросов нет, с бюджетом тоже. Команда твоя старая большая?

— Да нет, человек пять.

— Годится. Что ещё? По охране и режиму Алексеев введёт тебя в курс дела. Твои личные условия обсудим завтра. Ещё есть нюансы?

— Да, в общем, нет. Работать хочется, тут не до частностей.

— Отлично. Если что — на этот мобильный, — он протянул бумажку с номером. — Я поехал. Будем на связи.

— Спасибо и до встречи, — протянул я руку.

— Увидимся. Антон, у тебя всё получится, — Вербицкий сжал мою руку чуть сильнее и вышел из кабинета.

Я сел в своё новое кресло, закурил, не найдя пепельницы, оторвал от пачки сигарет крышку и начал разглядывать кабинет. Взгляд мой упёрся в бар, я подошёл, открыл его дверцу, убедился в том, что он пуст, и вернулся к столу. В дверь постучали.

— Да.

— Здравствуйте. Можно? Я представиться. Меня зовут Алла, — в кабинет зашла та самая телка с ресепшн, с глубоким трауром в глазах. У некоторых секретарш есть такая тактика — скорбь об ушедшем боссе, невзирая на то, что он с собой не позвал. Видимо, они думают, что таким образом сразу добьются расположения нового начальника, который, как и все, любит преданность. Это был не мой случай. Хотя её главная ошибка была не в этом, а в том, что настоящее искусство ассистента — с порога угадывать статус входящих. Или будущий статус.

— Очень приятно. Алла, можно кофе? Чёрный, два сахара. Не растворимый.

— А... ещё что-нибудь?

— Пепельницу принесите. Даже две.

— Пепельницы? А у нас их нет. Игорь Эдуардович не курил, — слегка укоризненно заметила она.

— Нет, так купите. И позовите кого-то, чтобы дверцу бара подкрутил, она скрипит.

— А... а просто Игорь Эдуардович не пользовался им никогда, он все больше чай любил. Зелёный.

Последняя реплика этой дуры просто взбесила меня.

— Чай? А ещё что он любил?

— Ещё? Ну...

— Ну, например, чтобы вы соски солью посыпали? Не просил, нет?

— Что? — зарделась секретарша. — Что посыпала?

— Соски, — я дотронулся двумя руками до своей груди, — солью, простой пищевой солью, знаете? Говорят, некоторые боссы с пивом очень уважают. Так просил или нет?

Она выскочила за дверь. Какое-то время я слышал удаляющийся стук её каблуков. Затем всё стихло. Я набрал на мобильном номер и после паузы сказал в трубку:

— Аркадий Яковлевич, простите, что отвлекаю. Я ещё секретаршу свою сменю, вы не против?

Первые шаги

Апрель 2007 года, Москва.

За одиннадцать месяцев до выборов Президента РФ

— Антон Геннадьевич, телевизионщики приехали, — говорит мне Лена Вязьмина, координатор по работе со СМИ.

— Ага. Камер много?

— Честно говоря, только две. С Восьмого канала и американцы ещё.

— Пресса вся собралась?

— «Эхо», «Свобода», четыре газеты и интернетчики.

— Все, начинаем. Где Яша?

— Я его сейчас позову.

Подходит козлобородый юноша Яша, который работает с молодёжью и студентами. Он хлюпает носом и неловко пытается засунуть мобильник во внутренний карман куртки.

— Так, Яша, мы начинаем. Сколько у тебя народа?

— Человек семьдесят, Антон Геннадьевич.

— Ты же двести минимум обещал? Во всяком случае, в бюджетном отчёте указал столько. И где они?

— Так холодно же...

— Холодно? Ладно, после разберёмся. Раздавай реквизит, группируй их и начинайте двигаться на камеры из-за угла института. Мне к кому потом подходить?

— В первом ряду достаточно крупный парень и с ним девушка. У них одних большие жёлтые значки с перечёркнутой надписью «Цензура».

— Ясно. Все, погнали.

Я подхожу к прессе, здороваюсь со всеми, обсуждаю сценарий съёмки, выясняю, куда мне встать, и вместе со всеми начинаю смотреть демонстрацию. Из-за здания РГГУ хаотично выходит группа молодёжи, держащая в руках плакаты и транспаранты с лозунгами «Путин — верни нам прямую речь!», «Мы не хотим молчать!», «Цензуру обратно в Кремль!», «Скажи это вслух! Скажи это первым!». У многих рты залеплены пластырями с надписью «цензура». Камеры достаточно лениво снимают все это дело, затем переключаются на импровизированную трибуну, где стоит Яша, пара молодых девчонок и Толя, один из наших старперов из отдела правозащиты «Колокол». Колонна подходит к трибуне и останавливается.

Яша берёт микрофон и начинает вещать про то, как это здорово, что все мы здесь, несмотря на, из солидарности с, и просто, потому что мы хотим жить свободно. Он говорит довольно долго и не зажигательно. Затем слово берет Толя, который нудит своё традиционное про эстафету поколений, время семидесятников и прочую херь. В общем, я их не слушаю, потому что ничего все их послания ничуть не изменились с того времени, когда я работал по другую сторону баррикад. Я курю и смотрю на время. Два часа дня. Вместе с ожиданиями и подготовкой наш митинг продолжается уже второй час. Демонстранты, стоящие в задних рядах, нервно переступают с ноги на ногу и посматривают на время. Кто-то украдкой зевает. Я думаю о том, что если вот такими чахлыми собраниями мы будем и дальше вершить медиа-революцию, то всех нас уволят ещё до выборов.

Наконец, слово берет последняя из девушек. Она говорит цветастыми фразами, при этом несколько комично жестикулируя. Временами срывается на крик, но, в целом, выглядит, пожалуй, лучше всех. По крайней мере, ей легче верить.

— И я рада, что мы, молодые, первыми говорим о свободе слова здесь и сейчас! Не дожидаясь, пока нас пригласят на телевидение или о нас напишут газеты. Скажи, что ты думаешь! Скажи это вслух! Скажи это первым!

Она заканчивает своё выступление, и собравшиеся начинают дружно скандировать:

— Первый нах! Первый нах! Первый нах!

По этому сигналу я подхожу в первые ряды и становлюсь между девушкой и парнем с жёлтыми значками. К нам тут же подходят представители СМИ:

— Антон, Мария Лапшина, радио «Свобода», скажите, почему вы не на трибуне, а тут внизу?

— Вы знаете, я не умею говорить речи, да и не хочу. У нас есть, кому сказать! Там на трибуне молодые надежды России, новые лидеры демократической молодёжи. Они должны говорить. А я сторонник живого человеческого контакта, я хочу быть рядом с трибуной, вместе с ребятами, — я обнимаю обоих за плечи и улыбаюсь.

Девушка со «Свободы» протягивает микрофон стоящему рядом со мной парню:

— Молодой человек, вы из какого института?

Парень мнётся и смотрит на меня.

— Денис, молодой историк, учится в МГУ, — отвечаю я за него. Парень кивает и, наконец, улыбается.

— Антон, да вы тут всех знаете.

— Я просто люблю общаться с людьми. На улицах, а не в стенах кабинетов, — скромно отвечаю я.

— Скажите, Денис, когда состоятся новые молодёжные митинги в защиту свободы слова?

— Ну... скоро... мы опять будем митинговать.

— Вы надеетесь чего-то добиться с помощью этих вступлений?

— Мы... мы надеемся. Конечно.

Корреспондентка переключается на девушку, стоящую рядом со мной, потом задаёт вопросы ещё кому-то. В этот момент парень спрашивает меня вполголоса:

— Долго ещё стоять-то? Нам обещали, что в два часа отпустят.

— Стой пока. Видишь, пресса работает.

— А нам за переработки не платят.

— Заплатят.

— А я, может, замёрз уже. Я ща возьму, бля, и домой пойду, сегодня футбол, кстати, — не унимается он.

— А я ща возьму, бля, и по ебальничку тебе дам, а потом деньги заплаченные отберу, вот и согреешься. Как тебе такой расклад?

— А чо сразу деньги-то? — чуть повышает голос парень.

— Тихо. Улыбайся, кретин, — шепчу я ему, — нас снимает телевидение.

К нам подходят журналисты с камерой:

— Антон, как вы считаете, будут ли в будущем изменения в политике государства по отношению к СМИ?

— В том будущем, которое нам навязывают, конечно, нет. Если нынешнему режиму удастся остаться у власти на третий срок, нас ждут худшие времена.

— Антон, вы надеетесь на то, что молодёжь сможет изменить ситуацию? Будут ли наши дети жить в новой России?

— Я не просто надеюсь. Я в этом уверен. Потому что с такими ребятами, — я хлопаю по плечу быковавшего парня, — с такими ребятами и девчонками нас ждёт удивительное будущее. Потрясающее будущее. Мы просто обязаны им помочь в этом.

— Это был Антон Дроздиков, политолог, правозащитник и представитель...

— ...тактических медиа, — заканчиваю я.

— ...тактических медиа, — заканчивает журналист.

Нас ещё минут десять поснимали, затем камеры свернулись и уехали. Тут же вслед за ними разошлись демонстранты. Только какие-то интернетчики продолжали задавать вопросы Яше. После того, как разошлись и они, я подошёл к Яше, взял его под руку и спросил:

— Ты менее колхозный контингент можешь в следующий раз привести?

— А чем этот-то...

— А тем, бля. У тебя в первом ряду баран двух слов сказать не мог, да ещё и быковал на меня, сопляк.

— Антон Геннадьевич, издержки бывают, сами понимаете. Не всё же тут идейные. Просто...

— Просто оплачивать лучше надо, а не «до часа уплочено». Тогда и народа больше придёт. Такую картинку стыдно показывать. Ты на основе каких фотографий собираешься статьи писать? Фото с пятью дебилами?

— Так можно в фотошопе подрисовать, если для Интернета.

— Я тебе зарплату в другой раз в фотошопе подрисую, понял?

В этот момент к нам подъезжает «Мерседес» Вадима, и я, не выслушав Яшиного ответа, сажусь в машину и показываю Вадиму, что нужно ехать. На площади перед трибуной остались лежать два плаката, пустая бутылка и несколько пачек сигарет. Вот такие результаты.

Вадим рассказывает про митинг, который должен состояться сегодня на Пушкинской площади:

— Антон, мы идём по графику. После молодёжи выступят интеллигенция, журналисты и правозащитники в четыре часа дня. А вечером там же соберутся молодые представители бизнеса. Ты приедешь в четыре?

— Нет.

— А на «митинг менеджеров»?

— К мэ-э-э-энеджерам? Зачем? Помэ-э-экать?

— Антон, что-то случилось?

— Вадим, я только что выступал перед камерами, имея за спиной десяток уродов призывного возраста. Я больше не готов ходить на такие мероприятия. Подумай о том, какую картинку мы создаём.

— Антон, ты же сам говорил, главное — информационный повод.

— Так он должен быть поводом, а не парадом горстки проплаченных уродов. Я тебе так скажу — нам нужно что-то менять в этих митингах. Либо вообще отказываться. Организация ниже критики.

— Яша?

— Не только. Посмотрим, что будет на «Пушке». Все не то, понимаешь. Это уже никому не интересно. Это уже не работает.

— Антон, но ты же понимаешь, есть довольно стандартный набор инструментов и способов привлечения внимания аудитории. И мы их используем. Вопрос в том, что, имея довольно ограниченное количество каналов распространения информации, трудно достичь большого эффекта вовлечения целевой аудитории.

— Вадим, это ты мне, так сказать, доносишь мнение трудящихся? Это то, что сегодня мне будут рассказывать на собрании глав департаментов? Ты меня готовишь, что ли?

— Нет... но я просто излагаю своё видение проблемы. Просто мы боремся с соперником, в руках у которого все средства коммуникаций. Нам остаются очень узкие каналы, которые просто не в силах зацепить большую аудиторию. Это как на рынке дистрибьюции товаров. Есть большие бренды, с большими бюджетами и тотальным информационным покрытием рынка. Они практически не оставляют места для маленьких конкурентов. Выжимают их. Поэтому бороться с монстрами всегда сложно.

— Да? И как же тогда получается, что в любой индустрии, наряду с большими брендами всегда существуют маленькие, но очень агрессивные компании? Тебе не приходило в голову, как в некоторых отраслях экономики семейные предприятия бьют мультинационалов и становятся лидерами? Может быть, дело не в размере, а в способе борьбы за рынок? Может быть, дело в том, что нужно быть умнее, креативнее, наконец? Может быть, банально, стоит голову включать вместо схем, а?

— Я с тобой согласен, но...

— Что, но?

— Ой... Поворот проскочил. Все из-за мудилы на «девятке». Едет, как на осле. Теперь придётся разворачиваться на Садовом.

Я выразительно посмотрел на Вадима, который так лихо сменил тему и включил радио. По «Эхо Москвы» шли новости. Дикторша, голосом, которым обычно читают некрологи, рассказывала о том, что ещё плохого произошло сегодня в мире.

«В Саудовской Аравии 5 женщин, устав от мужского господства и собственного бессилия, сменили пол.

— В Куалу-Лумпур с самого высокого небоскрёба одновременно десять человек совершили прыжок с парашютом.

— Глава «Роскультуры» Михаил Швыдкой считает ошибочной отмену отсрочек от призыва в армию для особо одарённых юношей.

— Расследование по факту избиения известной правозащитницы Марины Горчаковой пока не дало никаких результатов, — сообщил в интервью нашей радиостанции адвокат потерпевшей. — Сама Горчакова находится в больнице.

— Сегодня, в четыре часа дня, на Пушкинской площади состоится митинг гражданской оппозиции в защиту свободы слова. Собравшиеся потребуют от официальных органов подробного освещения «дела Горчаковой».

— В России сбываются самые пессимистичные прогнозы относительно распространения птичьего гриппа по территории страны.

— Президент Грузии Михаил Саакашвили призвал своё правительство срочно найти альтернативные рынки сбыта вина.

— По данным независимых аналитиков рейтинг президента Путина в феврале упал ещё на десять процентов. Таким образом, за всё время нахождения Путина на президентском посту его рейтинг достиг рекордно низкой оценки.

— В Липецке неизвестные осквернили фашистской символикой строящийся еврейский Общинный центр.

— Акции и лозунги скинхедов вызывают возмущение большинства опрошенных радиостанцией «Эхо Москвы».

— По оценкам экспертов, летом этого года Россию ждёт новый финансовый кризис, гораздо более тяжёлый, нежели кризис лета 1998 года.

— Сотни населённых пунктов Сибири и Дальнего Востока, возможно, останутся без телевидения и радио ещё полтора года.

— Подавляющее большинство россиян не поддерживают возможность третьего срока для президента Путина — таковы результаты опроса, проведённого аналитическим центром Юрия Левады.

— Адвокаты бывшего главы ЮКОСа Михаила Ходорковского подтверждают информацию ряда СМИ о том, что жалоба их подзащитного будет рассмотрена Европейским судом по правам человека в приоритетном порядке.

— Две трети россиян поддерживают сокращение срока службы в армии и отмену некоторых отсрочек — таковы результаты опроса, который провёл аналитический центр Юрия Левады.

— В Германии продолжается судебный процесс, связанный со скандалом вокруг правительственных гарантий, выданных на кредит российскому предприятию «Газпром» на строительство газопровода».

Вадим удовлетворённо кивал головой:

— Молодцы ребята. Ты заметил, как она читать научилась? Слушаешь её и после каждой новости ждёшь чего-то ещё более ужасного. Такое впечатление, что в конце выпуска она объявит о том, что началась война.

— Сазоновские ребята блоки пишут целиком?

— Когда как. В основном, конечно, они просто основные направления дают, а новости уже подбираются как канва. По-моему, неплохо?

— Так себе. Вот она говорит о том, что у Путина опять рейтинг упал, так? Но при этом непонятно, по чьей оценке? До какого процента упал?

— Так это просто нагнетание. Какая разница аудитории, сколько он составляет? Главное, что по радио сказали — рейтинг упал «до рекордно низкого показателя». Люди что, помнят, какой был у него рейтинг в предыдущем месяце?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. С. Л. Марков Читая «Майн кампф» Гитлера с карандашом в руке Вбессмысленном беспамятстве былого Недостаёт начальных строк. А. Твардовский введение перед Вами не обычная книга

    Книга
    вспоминаю фразу из “Поднятой целины” Шолохова: “Чтобы бить врага, надо знать его оружие!” - и начинаю читать! Первая моя пометка на полях этой книги стоит на странице 17.
  2. Русский ответ на еврейский вопрос

    Реферат
    В предлагаемой вниманию вдумчивого читателя книге автор делится собственным опытом постижения христианской «истины» и постепенного прозрения на путях её преодоления.

Другие похожие документы..