Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Правила эксплуатации теплопотребляющих установок и тепловых сетей потребителей и Правила техники безопасности при эксплуатации теплопотребляющих уста...полностью>>
'Темы рефератов'
Разработка мероприятий по увеличению пропускной способности электрических сетей посредством имитации размещения установок конденсаторных батарей и упр...полностью>>
'Документ'
Чтобы выполнить настройку, Вам необходимо правой клавишей щелкнуть на значке Подключения по локальной сети и в появившемся меню выбрать пункт «Свойств...полностью>>
'Документ'
Робоча програма, методичні вказівки та індивідуальні завдання до вивчення дисципліни “Економічна теорія” для студентів технічних спеціальностей заочн...полностью>>

Чем чудовищнее солжёшь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, чем маленькой. Это соответствует их примитивной душе

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Я утешал себя тем, что после затяжного штиля жизнь сама выносит на твой берег новых заказчиков. Я надеялся, что вот-вот у нас, наконец, появится тот самый Большой Проект. Главное — быть к нему готовым. И вот в ожидании этого проекта я, от безысходности, разрабатывал два направления: сетевые блоги и политический глянцевый журнал. Оба проекта были довольно утопичными, если выражаться корректно. Точнее, представляли из себя банальное наебалово, если называть вещи своими именами.

Сетевые блоги получили широкое распространение в Интернете, потому что давали шанс любому бездельнику в одночасье стать звездой, новостным ресурсом, порносайтом или службой знакомств в одном лице. Поскольку открытие личного дневника не требовало от человека знаний по созданию интернет-сайтов, а количество таких же, как и он лоботрясов, проводящих все рабочее время в Сети, ежедневно росло — такие сервисы быстро стали самыми популярными местами общения различных социальных групп. Однако в российском сегменте Интернета блоги имели свою специфику. Они были намного более политизированы, чем их международные аналоги. Сотни человек занимались обсуждением политики в своих личных дневниках на , или . Такие блоги пользовались устойчивой популярностью, и я вынашивал проект создания агентства, специализирующегося на продвижении нужной информации политического или коммерческого свойства через дневники наиболее популярных пользователей.

Вторым моим проектом было создание глянцевого журнала о политике, с либерально-оппозиционным уклоном. Издав пару-тройку номеров со скандальными материалами, думал я, можно было бы через полгода продать журнал кому-нибудь из гонимых олигархов для использования этого СМИ перед выборами.

Оба проекта я предлагал уже десятерым потенциальным покупателям, но то ли они боялись, то ли не понимали моего новаторства, то ли банально жали бабки. О том, что мои проекты слабые, как понятно, не могло быть и речи. Всё-таки я уже шесть лет работал в медиа и чувствовал новые тренды.

Тем не менее время уходило, а Большой Проект так и не появлялся. Даже смутно не маячил на горизонте. И что-то подсказывало мне, что надежд на его появление у меня практически не остаётся. И агентству моему суждено исчезнуть из информационного поля, так и не произведя в нём переворота. Да что там. Даже не оцарапав всерьёз.

Вот с такими, прямо скажем, не радужными мыслями я приехал в свой офис, когда-то занимавший целый этаж здания на «Парке культуры», а нынче ссохнувшийся до трёх комнат. «Мы просто хотим быть более мобильными, поэтому отказались раздувать штат», — врали мы последним, не убежавшим от нас заказчикам, если те всё-таки приезжали на переговоры к нам. Сами мы, как понятно, предпочитали проводить переговоры на их территории. Один из кабинетов занимали трое девушек, ведущих клиентов, в другом сидела секретарша и бухгалтер, третий занимали мы с моим партнёром Сашкой Епифановым.

Зайдя в кабинет, я нашёл Сашку играющим на компьютере в «Путин-чесс». Судя по его кислой роже, играл он уже час как минимум, но результатами не блистал.

— Здарова, партнёр.

— Здарова, партнёр.

— Чего не весел, сударь? Вечор прошёл в возлияниях, по случаю иноземного праздника?

— Вечор мой, Антон, прошёл в объясняловах с женой.

— Ты забыл ей послать «валентинку»? — картинно ужасаюсь я. — Нет, Саша, я не верю, ты не такой. Ты романтичный. Что же тогда стряслось?

— Иронизируй, иронизируй. Тебе можно, пока холостой.

— Что случилось-то?

— Да, банально. Потребности есть, а денег нет. В общем, забей.

— Ясно, — вздыхаю я, — «БМВ любви» разбился о быт. Ты, кстати, машину-то починил?

— Ага. Сегодня из сервиса забрал.

— Ясно. Ты сегодня газеты покупал?

— Вон, на столе валяются.

— Есть чего интересное?

— Не-а. Новости однако имею.

— Поведай.

— Никитоса помнишь?

— Этого бандоса? Дружка твоего, который к нам три года назад обращался, но так и не стал работать? Помню порожняка твоего.

— Ладно, хватит тебе. Он через сорок минут приедет.

— Опять порожняки гонять? На хуй он нам нужен?

— Слушай, что ты заладил? «Порожняки», «порожняки». Я тебе скажу, он нормально поднялся. Говорит, что хочет какое-то дело предложить. Ты полагаешь, в нашем положении стоит послать его?

— Да пусть приедет, за спрос денег не берут. К сожалению.

— А чего хочет?

— Сказал «при встрече».

— Что же, будем ждать. Может, принесёт пять копеек.

— Я на это очень надеюсь, — с выражением посмотрел на меня Сашка.

Никита Исаев, также известный, как Никитос, мало изменился с момента нашей последней встречи. Может быть, чуть пополнел, надел более дорогой костюм и украсил себя очками в интеллигентной оправе, которые придавали его лицу более осмысленное выражение. По тому, как он оглядывал наш кабинет, по его вопросам о наших делах и скептичной улыбочке, я понял, что сегодня нам нужно использовать все своё актёрское мастерство, если у него есть реальное предложение. Надо включить снисходительное понимание и лёгкое хамство. Иначе Никитос никогда не поверит, что мы ещё на плаву. Одним словом, я решил играть ва-банк.

После обмена воспоминаниями и расспросами об общих знакомых мы, наконец, сели говорить о деле.

— Дело в следующем, — начал Никита и тут же сделал паузу, многозначительно посмотрев на меня. — Есть одно предприятие, в районе Кутузовского проспекта. Бывший завод военный, по выпуску каких-то там антенн или радаров, хуй их разберёт. Территория громадная. Цеха, склады, площадки. И все это дело государственной важности в руках у полных уродов. Мы с моими партнёрами...

— С «пацанами», что ли?

— Антон, ты друг и партнёр Саши, а значит, и мой друг, вопросов нет. Но как бы базар-то фильтруй. Сейчас же не девяносто третий год. Где ты «пацанов» увидел? Мы бизнесмены. У нас серьёзные интересы в строительном бизнесе. А ты, своими «пацанами», в натуре, криминализируешь мой... этот, — тут Никитос запнулся и обратил свой полный просьб о помощи взор к Саше, — ну, как теперь говорят?

— Дискурс... — подсказывает Саша

— Во! Точно. Короче, ты, Антон, неправильно говоришь.

— Это кто же тебя таким речевым оборотам научил, я стесняюсь спросить? — спрашиваю я у Никитоса.

— Стараюсь идти в ногу со временем и выбирать правильных друзей, — Никита улыбнулся, одёрнул пиджак и обвёл нас торжествующим взглядом.

— Ну, вы, ребята, даёте, — смеюсь я, — скоро будете изъясняться, как настоящие филологи. Нормальные люди вас совсем перестанут понимать. Ладно, с ним, с дискурсом. Ты скажи мне лучше, зачем тебе завод понадобился? Что-то я сомневаюсь в том, чтобы ты решил отнять у плохих парней дело государственной важности и передать обратно государству. Или ты, может, хочешь в «оборонку» деньги свои инвестировать?

— Да какая там «оборонка»! Там земли десять гектар. Завод ясное дело, снесём, а земля в том районе, сам понимаешь, золотая.

— Это нам яснее, да Саш? А то начал с «дела государственной важности». И в чём проблема?

— А вот в чём, — Никитос достал из внутреннего кармана толстенную чёрную ручку, опоясанную кольцами из белого металла. Предположительно золота, судя по тому, что Никитос, по словам Сашки, ездит на тюнингованном «Porsche Cayenne».

Я наклоняюсь к Никите, чтобы рассмотреть ручку поближе, и говорю:

— Какая у тебя ручка интересная. Дорогая, наверное?

Никита, довольно ухмыляясь, отвечает:

— Картье. Две штуки стоит.

— Импортная?

— Ну не русская, ясен хуй. — Никита явно не понимает моего сарказма, но остаётся весьма доволен эффектом, который, по его мнению, произвела на меня его ручка.

— Короче, к делу.

Он начинает рисовать на листе бумаги аккуратные квадратики со стрелочками, подписывать их ровным, почти чертёжным шрифтом. Видимо, это занятие со времён школы доставляет ему невообразимое удовольствие. Никита увлечённо пыхтит и изредка отрывается, оценивая схему, что наводит меня на мысль о том, что в советских ПТУ всё же неплохо учили.

— Двадцать процентов акций принадлежат вот этим двум фирмам, учредителем которых является фонд «Бауманец»...

— Это в честь братвы, что ли? — вежливо интересуюсь я.

— Не смешно. Ещё двадцать процентов принадлежат фирме «Велес», по пять процентов принадлежат фонду «Содействие спорту» и частным лицам. Мы выступаем учредителями холдинга «Господарь», контролирующего банк «Прогресс», который является учредителем во всех фондах. Короче, везде мы.

— Какая схема красивая, — подмигиваю я Саше.

— Это же додуматься надо. На тебя, Никит, наверное, полк специалистов по захватам года два трудился, — подыгрывает мне Саша, настроившийся на волну моего наглого поведения.

— И как сложно все, — продолжаю глумиться я, — никогда бы не подумал, что все так запутать хитро можно. Кто же это придумал? Или, правда, рейдеров нанял?

— Рейдеры-шмейдеры. Никого я не нанимал. Сами и придумали, что тут сложного-то? — Никитос демонстративно кидает ручку на стол, показывая собственное превосходство в вопросах захвата предприятий и выстраивания хитрых экономических моделей. — А вы думали, мы по-прежнему палатки крышуем?

— Что ты, Никита. Просто для нас это тёмный лес, — тихо говорю я, — так в чём проблема-то, брат?

— Ещё сорок процентов принадлежат четырём структурам, которые контролируются банком «Зевс». Остаются десять процентов, необходимые для контрольного пакета...

— Которые находятся в руках у трудового коллектива, — говорит Саша.

— А директор завода, ветеран производства, крепкий хозяйственник, сам владеет частью акций и симпатизирует чувакам из «Зевса»... — резюмирую я.

— Откуда знаете? Они к вам обращались? — испуганно тараторит Никита — И завидев, что завод хотят захватить, «Зевс» через директора начал науськивать коллектив, чтобы не продавали акции чужакам... — Саша подходит к окну и поворачивается к нам спиной.

— И стращает коллектив тем, что захватчики не просто плохие люди, а самые настоящие бандиты... — продолжаю я.

— Что в целом недалеко от истины, — Саша закуривает.

— Коллектив устраивает пикетирование территории, митинги разные. В общем, готовится «Зевс», руками рабочего класса, приковать тебя, Никитос, к стене, что Прометея... — я встаю из-за стола совещаний и сажусь за свой стол, — за то, что ты у него хочешь спиздить священный огонь, исторгаемый доменными печами завода. Кстати, на этом заводе доменные печи есть?

— Печи? А при чём тут печи? — удивляется Никитос.

— Так просто, для красоты повествования спросил. Забей.

— Не исключено ещё, что скоро на твои подставные «помойки» проверяющие органы налетят, как орлы... — Саша подходит к Никите и кладёт ему руку на плечо.

— Действительно, непременно должны появиться орлы, клюющие печень рейдеров. Для полного соответствия мифам Древней Греции, — я делаю скучающее лицо и утыкаюсь в монитор, — помнишь миф о Прометее, а? Никит?

— Значит, они раньше пришли... Суки. — Никита встаёт и начинает ходить по кабинету. — Когда они приходили?

— Кто, Никит?

— Люди из «Зевса»

— Да не приходил никто, бог с тобой.

— А откуда же вы всю схему знаете? — Никита останавливается и по очереди обводит нас недоверчивым взглядом — Этой схеме, Никита, лет десять уже. Ох... лучше бы вы по-прежнему палатки крышевали... И повторяется она каждый месяц. Меняются только названия объектов и спорящих хозяйствующих субъектов.

— В целом задача ясна — говорит Саша, — ничего нового. Кампания предстоит довольно сложная.

— А варианты какие есть?

— Варианты, Никита, всегда есть. Велосипед выдумывать не надо. Все и так ясно. Никит скажи, ты Прометей или нет?

— Не понял?

— В смысле, работать готов?

— Так я за этим и пришёл.

— Саша, бери бумагу, пиши план.

— Дай ручку или карандаш.

— Момент, — я вынимаю из подставки несколько карандашей, которые оказываются тупыми, поднимаю бумаги на столе, в поисках ручки и говорю раздражённым тоном: — медиа структура, бля, ни одного пишущего предмета нет нормального. Невозможно работать, — я открываю ящик стола, достаю оттуда увесистую ручку и запускаю её по столу в сторону Саши, — на, хоть этим говном, что ли, пиши.

Никита провожает глазами ручку, пока она не оказывается в Сашкиных руках. Глаза его выдают туземный интерес:

— Нормально. Это ж «Монтеграппа», да? Косаря два стоит, я в каталоге видел.

— Ага, — согласно киваю я, — полное говно. Писать неудобно.

— А я своей научился грецкие орехи колоть, — отзывается Саша.

— Хорошо вы тут живёте, — пожимает плечами Никита.

— Не жалуемся. В общем, Никитос, цена вопроса сто штук...

— Уфф, — выдыхает Никита, — крутовато.

— Это только наш гонорар. Ещё на дополнительные расходы полтинник накинь.

— А... — начинает Никитос.

— Не интересно, — говорю я, — рыночная цена. За меньшее можем только палатку у метро отжать.

— Я могу пацанам позвонить?

— Партнёрам, в смысле? Легко. Мы даже выйдем, чтобы тебя не смущать.

Мы выходим из кабинета, Саша снова закуривает и спрашивает у меня:

— По ходу довыебываемся мы сейчас, не думаешь?

— В нашем положении, Саша, «или пан или пропал».

— С ручкой хороший фокус. Не переборщим?

— Нет, не переборщим. Клиент должен видеть, что перед ним профессионалы — это раз. И то, что другие люди перед ним так же платили нам такие деньги, а может, и больше, за те же услуги — это два. Мы должны демонстрировать, что у нас по-прежнему все охуительно. Даже ещё лучше.

— Чего предлагать будем?

— Схему с «нефтянкой».

— Классика, — улыбается он.

— А другой схемы, брат, у нас с тобой и нет, — тихо резюмирую я.

Через пять минут Никита выходит из моего кабинета и говорит:

— Мы согласны. Давайте ваш план.

Мы возвращаемся, снова садимся за один стол, и я начинаю излагать:

— Итак, первое, что необходимо сделать Прометею, это доказать людям, что священный огонь он спиздил для них. Для этого на завод запускается реальная братва, которая начинает запугивать заводчан. Неплохо было бы кого-нибудь отпиздить жёстко, для полноты картины. Люди из «Зевса» начинают бороться с братвой. Братва наезжает на директора. На предприятии устанавливается атмосфера страха. Подключается пресса с рассказами о бандитах, которые хотят отобрать завод. Далее, запускается слух, что и сам директор, в общем, шибко нечист на руку, потому что бандиты на честных людей не наезжают, а только на жуликов или людей, имеющих связи с криминалом. Раскручивается тема о том, что подконтрольные «Зевсу» структуры подчиняются «кавказцам». Народная вера в «своего» директора начинает колебаться. Самому директору подбрасывается информация о том, что как только он передаст свои и народные акции в руки ребят из структур «Зевса», они же его и завалят после завершения сделки. С другой стороны, с «Зевсом» за акции борются бандиты. Директор начинает нервничать, потому что непонятно, как себя вести. Единственное его желание — быстро продать акции все равно кому и соскочить живым.

— Так кому же он продаст-то, если везде одни бандосы? — живо интересуется Никита. — Где же ему нормальных людей найти?

— Спокойно. Главное, чтобы акции были, а нормальные люди найдутся. В этот-то момент и появляется компания «Прометей», связанная с правительством Москвы, которая предлагает директору и народу продать акции хорошим людям, которые ни за что не разрушат их родной завод, так как сами они государственные чиновники. И всё, что «Прометей» хочет — это вернуть заводу нормальное хозяйствование, с зарплатами вовремя, путёвками и детским садиком дешёвым. То есть «Прометей» выполняет своё предназначение — отдать священный огонь/завод в руки людей.

— А чего, у вас в мэрии настолько крутые завязки есть, Антон? — Никита до сих пор зачарованно слушал, но возвращение к мифу о «Прометее» заставило его воспрянуть. Видимо, прошёл устойчивый ассоциативный ряд с выклеванной печенью.

— В смысле?

— Ну, ты же сказал, что конторку эту, «Прометей», будут чиновники из мэрии крышевать. А где мы их возьмём?

Мы с Сашей переглядываемся друг с другом, затем он обращается к Никитосу:

— Брат, ты когда ворованные тачки продавал, рассказывая, что это лизинговые машины из Германии, ты клиентам реальных немцев показывал?

— Нет, а на хуя? И так все на рынке знали, что у меня немецкие машины.

— Откуда это они знали?

— Пару-тройку раз пиздунка запустили и все. Народ повёлся.

— Тогда, внимание, вопрос: если все вокруг будут говорить, что фирма «мэрская», потребует ли, кто-нибудь из народа предъявить живого мэра?

— Или живых древних греков, учредивших компанию «Прометей», — ржёт Сашка.

— Да... — кивает головой Никита, — чо-то я затупил. Ничо нового, как на рынке, только оборот больше. Только вот непонятно одно.

— Что тебе, дорогой, непонятно?

— А «Зевс» чо, просто тупо будет смотреть со стороны?

— А «Зевсу», брат, мы устроим на Олимпе, то есть в его родном банке, такой пожар, что ему не до завода будет. Спасти бы своё.

— А как?

— А вот так. Будем твой «Зевс» банкротить...

— Во пиздец-то... И чо, правда обанкротим?

— А чо нет-то? — включается Саша. — В первый раз, что ли?

— А у вас уже такое было?

— Было, Никита, было. У нас не такое было. Как, ты думаешь, мы работали на всех парламентских и президентских выборах? Там не завод, там целые регионы отжимать приходилось...

— Круто... — Никита чуть встряхивает головой, от чего становится похожим на ротвейлера.

— В общем, да. Ладно, Никита. Мне нужна следующая информация: данные о директоре завода, данные о подставных фирмах «Зевса», данные о PR-отделе банка, его работа с прессой, имидж банка...

Всё это время Никита сидит, уставившись в стол, затем поднимает голову и кротким голосом спрашивает:

— А можно чая попросить? И листок бумаги, мне записывать надо, я так не запомню.

— Тебе, может, сразу коньячку накатить? — предлагает Саша.

— В общем, неплохо было бы... а ещё...

— А давайте обед закажем? — предлагаю я.

— Я только хотел предложить, — Никита поворачивается ко мне, его взгляд исполнен признательности. Где-то в глубине его серых глаз мною отчётливо читается: «Клиент готов».

Через три часа мы согласовали план действий, получили двадцатку задатка, обещание Никиты, что завтра будет ещё тридцать штук, и разъехались из офиса.

По пути домой я зарулил в обмен валюты в «Седьмом континенте», и уже было собирался поменять пару сотен, как завибрировал мобильник. Звонила Ольга, сорокалетняя журналистка, работающая, кажется, на все газеты и интернет-ресурсы, вместе взятые. Её статьи мне попадались настолько часто, что я начал думать о том, что она продала своё имя для подписи любых материалов, как продают бренд-нейм. Во времена моей работы в ФЭПе мы находились в разных лагерях, но то ли ввиду того, что баба она была вменяемая, то ли ввиду обоюдной симпатии, мы изредка общались. Пару раз после увольнения я получал от неё небольшие проекты, пару раз сам привлекал её в качестве копирайтера для своих целей.

— Антон, привет. Это Ольга Авдеева, узнал?

— Определитель узнал, — смеюсь я.

— Значит, богатой не буду

— Будешь, раз мне звонишь. Ты же в последнее время без дела не звонишь.

— Да как-то все в бегах. Сам понимаешь, нас ноги кормят.

— Связи нас кормят, Оля, а не ноги. Ну, рассказывай.

— В общем, есть один человек, который хочет с тобой встретиться. Ты же медийкой ещё занимаешься? — на всякий случай уточняет она.

— Только ею и занимаюсь. А что за человек?

— Знаешь, он последнее время здесь редко бывает. В основном «там». Ну, ты понимаешь, да?

— Догадываюсь. И чего хочет?

— Хочет с тобой встретиться, чтобы обсудить один проект.

— Серьёзный?

— Я не в курсе, по телефону, как понимаешь, выяснять не стала. А человек... человек, в общем, серьёзный. Мне его так рекомендовали. Он звонил мне вчера, но я тебе не дозвонилась, у тебя телефон был отключён.

— Ага. (Забыла ты просто, сука, или ещё кому хотела проект спулить.) Когда встреча?

— Сегодня, в семь часов в «Свисс-отеле», сможешь?

— Да, постараюсь.

— Тогда я его секретарше позвоню сейчас. Как всё закончится, позвони, встретимся, чаю попьём.

— Конечно, Оль, какие проблемы. (Ты же не бесплатно мне встречу тут намыливаешь.) Даже если не получится ничего с твоим пассажиром, обязательно встретимся. Давно не виделись.

— Точно. Я уверена, что всё получится, — говорит она таким тоном, в котором слышится «не соскочишь, дорогой мой».

— Все. После встречи звоню. Увидимся.

Я кладу телефон в карман, протягиваю в окошко обмена двести долларов и неожиданно для самого себя говорю вслух:

— Медиа всё ещё любит вас, Антон...

— Во, во, цветы ей купи, раз любит, — услышал я за спиной чей-то надтреснутый голос.

Обернувшись, я увидел маленькую старуху, одетую в чёрное пальто и чёрный же платок. За спиной старухи висел рюкзак, а опиралась она на палку. Помните ту бабку в фильме «Собачье сердце»? «Странница я, собачку говорящую пришла посмотреть». Именно такая бабка мне и попалась.

— Чего купить?

— Цветов, внучек.

— Кому?

— Как кому? Ну, ты про девку говорил какую-то? Вот ей и купи. А мне дай на хлебушек.

— Девку? Ха-ха-ха, — бабка меня порядком рассмешила, — так я не про девку говорил, ха-ха-ха.

— Ой, — отшатнулась бабка, — а про кого? Ты может, этот? Ну, как их? Вроде не похож...

— Не, бабка, я не гомик. Но говорил я не про девку. На вот тебе, — протянул я бабке сто рублей.

— Спасибо тебе, внучек.

— Ага.

Я сел в машину и уже собирался отъезжать, но тут снова увидел старуху, стоящую около водительской двери.

— Чего? — опустил я стекло.

— В башню не ходи, слышишь? Не ходи в башню.

— В какую башню-то?

— Сам знаешь в какую. Не ходи туда, проклятое место это.

— Да не собираюсь я ни в какую башню. Брось ты.

— А я те говорю — не ходи.

— Ладно. Не пойду, не пойду. Все, давай. Ехать мне нужно.

Я тронулся, посмотрел в зеркало заднего вида, но бабки больше не увидел. Дорогой я размышлял о том, про какую башню говорила бабка? Старуха, наверное, с ума спрыгнула. Что за башня? «Свисс-отель», например, построен в башне и что. Черт её поймёт, старуху эту.

Работодатель

Без пятнадцати семь я подъехал к гостинице «Swiss Hotel — Красные Холмы», на двадцать первом этаже которой, в модном City Space Bar, мне была назначена встреча непонятно с кем. Поднимаясь в лифте, я думал о том, что скорее всего Ольга подбросила мне заказчика — олигарха, из тех, что бродят в окружении десяти моделей по модным местам Москвы. Серьёзные люди не обсуждают деловые вопросы в барах. Следовательно, меня ждёт часовой монолог очередного сорокалетнего дяди, который в перерывах между ежедневными мандежниками и рисовками ухитряется извлекать неземные прибыли в каком-нибудь бизнесе, вроде производства алюминия или переработки нефти. И решил этот чувак провести этакую хитрую пиар-компанию себя или предприятия, имиджа ради. Либо, что скорее всего, очернить и без того не самое белое имя конкурента, который имел несчастье что-то нелицеприятное брякнуть в его адрес, либо банально увёл телку. Знаете, как было в школе, когда ученики писали про обидчиков гадости в туалете, типа «Соколов Колька — мудак и говноед»? Так вот теперь школьники подросли и используют в качестве стен туалета средства массовой информации. Последние, впрочем, давно и без них превратились в сортир, но это уже другая история. В общем, спасибо Ольге, ещё раз (хотя эта сучка ещё и комиссию с меня и с заказчика сшибёт). Тем не менее потратить три часа времени, сдобренного двумя-тремястами граммами виски, выслушивая чужой тщеславный бред, не самый сложный труд, согласитесь? Особенно имея в виду заработок в полтинник грина. Меньшие проекты Ольга, как правило, не предлагала. В целом сделка обещала быть лёгкой...

Я сел за стол, вытащил из портфеля «Ведомости» и принялся разглядывать телок за барной стойкой, раздумывая параллельно над тем, что заказать. Виски или всё-таки воду? С одной стороны, встреча деловая. С другой стороны, я человек творческой профессии, практически художник, а, следовательно, в этом статусе можно начать деловой разговор и с виски. Я поднял руку, подзывая официанта, и уже было открыл рот, чтобы сделать заказ, когда услышал сзади довольно приятный мужской голос:

— Два Dewars, будьте добры. Лёд и воду отдельно. И меню, пожалуйста.

Официант кивнул и исчез. Я повернулся и увидел стоящего за моей спиной мужика лет пятидесяти-шестидесяти, находящегося в довольно хорошей форме. Мужик имел здоровый цвет лица, седые волосы, расчёсанные на аккуратный левый пробор и пронзительные голубые глаза, из тех, что бывают у чекистов в чине, либо у старых советских диссидентов. Между которыми, случается, иногда нет никакой разницы, имея в виду тот факт, что одни на Лубянке работали, а другие эту самую Лубянку часто посещали. В свободное от борьбы с коммунизмом время.

Одет он был в тёмно-синий двубортный костюм в полоску, хорошего кроя, белую рубашку, синий галстук и платок в тон к нему. Причём платок нарочито небрежно торчал из кармана розеткой. В руках у мужика был журнал «WHERE in Moscow». To ли иностранец, то ли стареющий плейбой, посещающий места для съёма в целях поддержания былого имиджа ловеласа.

— Я знаю, что вы предпочитаете Chivas, тем не менее я взял на себя смелость заказать восемнадцатилетний Dewars, который, как мне кажется, более подходит для встречи двух джентльменов. Вы не против?

— (Типа «взял на эффектный приём». Интересно, ему про Chivas Ольга сказала или справки навёл.) Да, в общем... в общем, не против.

— Ну и отлично. Позвольте представиться — Вербицкий Аркадий Яковлевич, — протянул мне руку мужик и улыбнулся.

— Очень приятно (Интересно, сколько ты дантисту платишь.). — Я пожал руку и достал из кармана визитку. Мужик взял её, мельком глянул и положил во внутренний карман.

— У меня, к сожалению, нет. Я человек старомодный, знаете ли. Вырос и сформировался в советской среде, а тогда какие визитки были? Что на них можно было написать? Старший научный сотрудник? Кандидат наук? Так в то время каждый приличный человек подобные регалии имел. Да и работали все тогда в одном предприятии — Советском Союзе. А я с тех пор чинов не нажил и остался, в сущности, тем же научным сотрудником. Пусть и старшим. Так что незачем они мне.

— Я, Аркадий Яковлевич, вас очень хорошо понимаю. Сам, признаться, к этой англо-саксонской традиции пиетета не испытываю. Скорее, дань окружающим. Мне звонила...

— ...Ольга

— Именно. Но не уточнила, с кем именно будет встреча. Поэтому...

— Я был в Лондоне в то время и не рассчитывал вернуться, я был уверен, что встречаться с вами от моего имени будет мой сотрудник, но, к счастью, успел прилететь сам. Полагаю, мы хорошо побеседуем и поужинаем.

— Я в этом уверен, Аркадий Яковлевич.

— Вот и славно, — ответил Вербицкий и открыл меню.

Пока мы изучали меню, я думал о том, что Ольга в это раз всё-таки ошиблась. Или рынок вконец измельчал. Мужик явно возглавлял какую-то правозащитную организацию. Знаете, из тех, что вовремя подсуетились и слиняли за границу, выбив у международных правозащитников гранты на поддержку свободы слова или построения гражданского общества в России. «В Лондоне он был в то время». Индюк. Сам-то в Лондоне сидишь, пользуясь халявными бабками, а в России на тебя работает пара десятков престарелых бывших диссидентов за три рубля или за идею, пока ты отжигаешь с молодыми тайками или филиппинками. А сейчас, видать, припекло, и ты припёрся в рашку, чтобы построить новую химеру. А то под старые схемы в виде митингов старушек бабки уже не дают. Да...



Скачать документ

Похожие документы:

  1. С. Л. Марков Читая «Майн кампф» Гитлера с карандашом в руке Вбессмысленном беспамятстве былого Недостаёт начальных строк. А. Твардовский введение перед Вами не обычная книга

    Книга
    вспоминаю фразу из “Поднятой целины” Шолохова: “Чтобы бить врага, надо знать его оружие!” - и начинаю читать! Первая моя пометка на полях этой книги стоит на странице 17.
  2. Русский ответ на еврейский вопрос

    Реферат
    В предлагаемой вниманию вдумчивого читателя книге автор делится собственным опытом постижения христианской «истины» и постепенного прозрения на путях её преодоления.

Другие похожие документы..