Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Организационный взнос включает в себя стоимость материалов конференции (публикацию в сборнике трудов конференции, программы конференции, информационн...полностью>>
'Документ'
Возможность использовать магию определяется магической силой. Магическая сила – способность к накоплению и использованию магической силы различного у...полностью>>
'Урок'
Оборудование: портрет А.С.Пушкина, выставка книг А.С.Пушкина, рисунки и поделки детей на тему «Любимая сказка А.Пушкина», мини – сочинения «Мой любим...полностью>>
'Конкурс'
Определите факторы, которые будут влиять на спрос в российской экономике на следующие товары в ближайший год. Уточните, что будет происходить со спро...полностью>>

Сравнительное богословие (2)

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Массовая эмиграция китайцев, японцев, корейцев и вьетнамцев в США, Австралию, страны Европы и Америки в XX веке.

  • Повышение интереса к буддизму в США и в европейском обществе в конце XIX — начале XX века по причине открытия Японии для внешнего мира в 1853 г. и деятельности Теософского Общества, пытавшегося привлечь внимание широкой публики к оккультизму.

  • Основание первых буддийских обществ Дзен и Тхеравады в западных странах в начале XX века.

  • Активизация деятельности тибетских буддийских школ после «оккупации» Тибета Китаем и поддержки тибетских беженцев западными странами (вторая половина XX века). В этот период тибетский буддизм открылся для западной публики, практически все школы тибетского буддизма нашли поддержку и основали свои общества во многих странах, в первую очередь в США, Германии, Швейцарии, Италии.

    В настоящее время в западных странах существуют практически все буддийские направления, имеющие свои общества, храмы, школы и медитационные центры, которые насчитывают миллионы приверженцев.

    Именно в тот момент, когда на Западе начался кризис идеалистического атеизма “христианских” церквей, а затем кризис материалистического атеизма в странах “социалистического” лагеря — многие люди (в основном из “элиты” и “интеллигенции”) в поисках новизны религиозной мистики (которую иногда называют «оккультизмом») обратились к тому, что было близко их психическому складу «недочеловеков» (людей, которые были слабы преодолеть психический атеизм, но желали “жить” религиозной “жизнью”, устраняясь подальше от мирских обязанностей перед своими потомками и обществом в целом) — к буддизму1, оплотом которого была и остаётся Япония. Так после долгой “разлуки” Запад начал объединяться с Востоком, и это не удивительно: ведь религиозная основа и западного2 и восточного мировоззрения всегда оставалась одна (восточный дуализм и соответствующая ему доктрина посмертного воздаяния), а многовековые религиозные игры «в единого Бога» подошли к своему закономерному концу — обнажению нескрываемого атеизма на Западе.

    Важные особенности распространения буддизма

    Итак, распространение буддизма началось в IV-III вв. до нашей эры и его начало связано с именем царя Ашоки, который сумел объединить под своей властью почти всю территорию Индии, провозгласив буддизм государственной религией. Государство Ашоки охватывало территорию почти всей Индии и части современного Афганистана.

    С процессом распространения буддизма связаны несколько интересных особенностей:

    • Чем дальше буддизм продвигался на Восток и чем более крепкими становились его позиции в странах Юго-Восточной Азии — тем заметнее уменьшалось его влияние на родине в Индии. В современной Индии количество буддистов не превышает 1-2 процентов от общей численности населения.

      Можно сказать, что, во-первых, буддизм на поверку историческим временем оказался непригоден для индийцев в части социальной организации общества (буддизм не поддерживал открытую стратификацию общества на сословия и касты). Во-вторых, буддизм оказался религиозной системой, которая можно сказать полностью удовлетворяла (и удовлетворяет до сих пор) мистико-религиозные чаяния людей (их психический настрой) множества регионов Южной и Юго-Восточной Азии, Японии, Китая — грубо говоря, тех регионов, которые находились восточнее и севернее Индии. Поэтому буддизм оказался средством распространения наработанного брахманами религиозного учения за пределы Индии — как религиозного обеспечения “мягкого” рабовладения, гарантирующего минимальную внутреннюю социальную напряжённость, в первую очередь между рабовладельцами и “господами”1 (что было впервые успешно опробовано на опыте функционирования империи Ашоки в самой Индии).

    • Процесс распространения буддизма шёл по принципу “мягкого” и неторопливого упреждающего вписания в его могучую и привлекательную мистико-“философскую” религиозную основу — основных принципов местных систем вероисповедания. Именно поэтому, вследствие непревзойдённого потенциально перспективного новшества (многократные перевоплощения и посмертное воздаяние, оформленные и разработанные психотехники…), а также весьма гибкой, далеко идущей терпимости к местным верованиям и их пантеонам — до сих пор считается, что буддизм сам подстраивался под культурные традиции самых разных народов Южной и Юго-Восточной Азии, не тревожа их религиозные чувства. Но, как мы уже знаем из последней главы предыдущей книги про Индуизм — учение брахманов (которое взял за основу Будда Гаутама) — силён не обрядностью и пантеоном, не культами для толпы: он силён мистико-“философской” и психотехнической основой. Поэтому местные религии (не имеющие столь мощной и “прогрессивной” основы), приняв мистико-“философскую” и психотехническую основу буддизма — автоматически оказывались вписаны сами в последний, вне зависимости от внешнего религиозного прикрытия (местные верования и их пантеоны).

      Местные боги, как правило, находили своё место в пределах уже существующего буддийского пантеона — но в отношении «Будд» в конечном итоге местные боги занимали подчинённое положение, с чем соглашались местные народы, их “элита” и “жречество”, будучи пленёнными “философскими” основами буддизма. Однако начинал распространяться буддизм, как правило не нарушая традиций, верований и культов стран распространения. Этот процесс облегчался тем, что у первобытных политеизмов уровня национально-государственных религиозных систем и у буддийской религии — общие «анимистические» корни (вера в бессмертие души). А буддизм предложил современное и перспективное развитие «теории о душе», близкое по мировоззренческой целеустремлённости многих национальных эгрегориальных систем.

      Иначе говоря, в религиозных эгрегорах национальных религиозных систем, которые впустили к себе буддизм — уже была потребность в их совершенствовании и развитии, которое соответствовало бы историческому времени: буддизм оказался «очень кстати», вписав в свой эгрегор местные эгрегоры вер.

      В конечном итоге, по мере закрепления буддизма на местном уровне, происходило «усвоение» (поглощение) и изменение большинства первоначальных элементов культов и вероучений, которые заканчивались как правило — искоренением “аборигенных” традиций и даже иногда репрессиями против сторонников последних, которые поддерживались со стороны принявших буддизм “элит”. Но это в первую очередь касалось стран, уровень “культурно”-религиозного развития которых уступал уровню буддизма.

    • Распространяясь в страны, уровень религиозного развития которых примерно соответствовал уровню религиозного развития Индии во времена зарождения в ней буддизма (в первую очередь это касается мощи и алгоритмики доминирующих религиозных эгрегоров а затем — уровня канонических писаний и обрядов), последний несколько трансформировался под их влиянием и существовал вместе с ними.

      Последнее в первую очередь касается Китая. В Китае сложился конфуцианско-даосско-буддийский религиозный комплекс, в котором наглядно распределились религиозные сферы, сложившись в иерархию “наилучших” возможностей разных вер, в которых буддизму была отведена ведущая роль в сфере “этики” посмертного воздаяния:

    • Конфуцианство преобладало в социально-политических отношениях и сфере социальной этики и являлось религиозной основой сословного разделения.

    • Даосизм преобладал в сфере бытовых культов и являлся основой “философии” для рабов.

    • Буддизм вошёл в китайскую цивилизацию с “философией” заботы о спасении душ верующих1, замаливании грехов, ярко выразился в погребальных и заупокойных службах2.

    Поскольку конфуцианство, поддерживающее социальный порядок и даосизм, поддерживающий бытовой порядок, соответствовали сословному рабовладению (подобному индийскому)3, это говорит о том, что “философская” основа буддизма была не только совершеннее и выше “философских” основ существующих китайских религий4, но она как никогда подходила для обеспечения рабовладения на высшем духовном уровне. В Китае буддизм “гармонично” удовлетворил своей “философией” и психотехниками желание “элит” сохранить социальную основу рабовладения и желание «низов» достичь “бессмертия”.

    Механизм проникновения буддизма в другие страны, который можно проследить на примере Китая, заключался в следующем. Монах-миссионер морским или сухопутным путём пребывал в страну, имея при себе лишь поклажу “канонических” текстов — сутр. Найдя имущих и влиятельных покровителей (которые, естественно сами проверяли учение на «пригодность»), подвижник воспроизводил с оригинала (а иногда и по памяти) “канонический” текст. Штат переводчиков и писцов осуществлял перевод, обрастающий многочисленными комментариями, призванными «облегчить понимание его содержания». Изданный и прокомментированный текст становился базовым для дальнейшей публичной проповеди — основной формы пропаганды учения в массах. Впоследствие вокруг учения образовывались сообщества мирян, а затем и самостоятельные школы буддизма.

    Естественно, что, сумев прижиться на базе вторичного толкования “канонов” — буддизм разделился на многочисленные направления, заметно отличающиеся по формам религиозных культов друг от друга.

    Каноны и направления буддизма

    Сам основатель буддизма Будда Гаутама ничего не писал. Некоторые утверждают, что точно неизвестно даже, на каком языке он разговаривал, но известно, что он был противником жесткой фиксации «учения» на каком-либо одном языке. Видимо он, как и последующие легендарные личности (Христос и Мухаммад), которые исторически стали «основателями религиозных систем» — понимали, что суть учения невозможно передать через ограниченные тексты, составленные из высказываний по поводу конкретных событий и вопросов. Догматизация же ответов (и советов) основателя на те или иные вопросы в качестве «советов на все случаи жизни», как правило, превращает религиозные идеи в лучшем случае в средство «зомбирования» населения готовым набором норм поведения, а в худшем — к извращению смыслов высказываний вплоть до противоположных тем, что имел в виду основатель. И это употребляется заинтересованными лицами в целях сохранении рабства в разных его исторических разновидностях на базе толкования высказываний на свой лад и авторитета основателя. Любое учение такого рода предназначено для того, чтобы указать путь к совершенству людей, к методике освоения динамики духовного развития (даже если учение основано на ложной мировоззренческой платформе — как это имело место быть в случае благонамеренного Будды Гаутамы), в соответствии с которой люди сами будут продолжать дело основателя (лучше его самого), а не догматизировать его высказывания, обожествляя как самого основателя, так и записанные после него тексты1.

    Но сразу после смерти Гаутамы, вопреки его убеждению, его учение стали пытаться письменно воспроизводить с устных рассказов близких к нему учеников (из них обычно выделяются трое). В результате, как мы уже писали выше, к I веку до н.э. появилась палийская Трипитака, а чуть позже (в I веке н.э.) — санскритская Трипитака.

    До наших дней от санскритской Трипитаки сохранились отдельные фрагменты, известные по переводам на восточные языки. В 1871 году в Бирме был созван специальный буддийский Собор с целью упорядочения буддийского «Священного писания». На Соборе присутствовало 2400 участников, которые занимались сопоставлением разнообразных сохранившихся списков и переводов Типитаки, в результате чего появился унифицированный текст. Этот текст вырезали на 729 мраморных плитах, и из каждой сделали своеобразный памятник-фетиш буддизму. Так в Бирме был создан грандиозный объект для эмоционального поклонения — город-библиотека (Кутодо), который почитается буддистами всего мира.

    Как правило, традиционно современную Типитаку разделяют на три большие части:

    • Виная-питакаКорзина устава» сангхи, 110 мраморных плит). В ней обстоятельно описываются основные церемонии, обряды и правила поведения, которых должны придерживаться монахи, перечисляются грехи, прегрешения и наказания за них, самое страшное из которых — исключение из общины.

    • Сутта-питакаКорзина наставлений», 410 мраморных плит). В ней учение буддистов изложено в форме нескольких десятков тысяч притч и бесед, приписываемых Будде Гаутаме и его ближайшим ученикам. Кроме того, в эту часть канона включены и другие произведения самого разнообразного характера: сборники легенд и афоризмов, поэмы, комментарии и т.д. Самое значительное произведение в этом разделе Типитаки — Дхаммапада («Изложение учения»). Сутта-питака упорядочена по специальным разделам (никайа) по длине2.

    • Абхидхамма (Абхидхарма)-питакаКорзина чистого знания», “философия” буддизма, 209 мраморных плит). В семи трактатах последнего раздела излагаются “философские” рассуждения о мире и человеке.

    Кроме “канонов” Типитаки существуют «полуканонические» тексты по широкому кругу тем: Джатаки — история о предыдущих жизнях Будды; «Вопросы царя Милинды», в которых воспроизводится беседа образованного эллинистического царя Менадра (Милинды, II век до н.э.) и буддийского мудреца Нагасены; традиционная биография Будды — «Буддхачарита» Ашвагоши (100 г. до н.э.).

    Традиционно буддизм делят на Махаяну и Тхераваду, так называемые «Великую колесницу» и «Учение старейшин» («Школу старой мудрости»). Отличительной чертой Махаяны является учение о Бодхичитте — безграничной любви ко всем без исключения живым существам, и проистекающем из него понятием Бодхисаттвы — готовности отказаться от индивидуального достижения нирваны с целью спасения всех живых существ.

    Последователи Махаяны подразделяют буддизм на Великую (Большую) Колесницу (собственно Махаяну) и Малую Колесницу Хинаяну. Само название «Хинаяна» было введено “технически” для обозначения буддистов, ограниченных только стремлением к индивидуальному спасению, и применялось в исторической полемике с другими школами раннего буддизма. Тхеравада — единственная сохранившаяся из школ раннего буддизма, применение по отношению к ней термина «Хинаяна» (что зачастую практикуется) считается неправильным.

    Тхеравада активно употребляет понятие метта-бхавана, аналогичное понятию Бодхичитты в Махаяне, и под определение Хинаяны не подпадает. В тибетском буддизме вводится также понятие ВаджраянаАлмазная колесница» или тантрический буддизм). Иногда её считают отдельной, третьей колесницей, иногда — одной из школ Махаяны. Характерной чертой Ваджраяны является тантра.

    Тхеравада

    Тхеравада — учение, согласно которому его сторонники видят в Будде «Великого Учителя», который лишь «указал путь к спасению, но не повёл по нему».

    Достижение нирваны сторонникам Тхеравады представляется возможным лишь для немногих избранных монахов, которые безоговорочно следуют букве буддийского ритуала.

    Все остальные — испытывают на себе действие «закона зависимого существования» (кармы), который трактуется в чрезвычайно широком диапазоне понятий буддизма Тхеравады. Считается, что карма обуславливает «цикл Вселенной и Земли», взлёты и падения в истории государств и народов, отдельных семей и индивидов, вызывают социально-экономические изменения, международную напряжённость, войны, аварии, катастрофы и стихийные бедствия. Например, из-за воровства идут дожди и выпадает град; из-за грубых слов возникают засоленность почвы и пустыни; из-за пустой болтовни — путаница во временах года; из-за корыстолюбия — неурожаи (Васубандху. Абхидхармакоша, гл. 4;85).

    Сами наблюдения, сведённые в “канонические” закономерности «закона кармы» имеют под собой реальные и объективные соответствия мыслей и поступков людей (как отдельных людей, так и их разнообразных объединений) — наблюдаемым внимательными людьми последствиям, некоторые из которых перечислены выше. Однако, выраженная в обширнейших “канонах” «закономерность» (последствий от конкретных причин) начинает объективно врать сразу же после её записи в “каноны” по двум (как минимум) причинам. Первая (причина, которая исходит из ограниченного разумения и примитивного мышления): невозможно свести неограниченный ничьим земным разумением1 Божий Промысел, в котором действительно все последствия социального и общебиосферного характера имеют свои причины социального плана — к ограниченному “канонами” перечню. Вторая (причина, которая исходит из извращённого восточным мировоззрением понимания смысла жизни людей): все без исключения соответствия, записанные в буддийские (и в индуистские) “каноны” выстроены без учёта главной цели, выставленной Свыше в Божьем Промысле — посторенние социально справедливого общества на Земле.

    Поэтому замеченные соответствия причин и последствий, как правило, никак не соотносятся с процессом движения общества к указанной в предыдущей фразе цели, если подробно рассматривать буддийские «законы». Так, например, такие пороки как воровство, грубые слова, пустая болтовня или даже убийства — часто соответствуют процессу бессознательного уклонения общества от сложившегося неправедного порядка: неправедный порядок объективно хуже, чем смуты, характеризующиеся указанными “порками”. Однако власти, поддерживаемые “духовенством” борются с прописанными в “канонах” известными “пороками”, ссылаясь на те же “канонические” соответствия, и тем самым пытаются (иногда успешно) гасить смуту, которая призвана привести общество к более справедливому порядку на Земле.

    К тому же даже если бы этот перечень и был самодостаточен для людей и абсолютно справедлив на момент его написания — сразу же после этого, в следующее мгновение после фиксации соответствий, он стал бы врать. Утверждение противоположного означает остановку развития цивилизации. Это — так, поскольку заданная Свыше динамика духовно-нравственного развития глобальной цивилизации людей не может уложиться в понимание ограниченных соответствий древности: одни и те же соответствия (если, конечно их замечать: надо отдать должное “мудрецам” Востока) могут быть призывами для разных людей и их разных объединений Свыше через Язык Жизни к разным действиям и мыслям в разные исторические моменты развития. Поэтому догматизация соответствий — согласно мере понимания людей на определённом историческом этапе — первый роковой шаг к отгораживанию догматами по меньшей мере от будущего воздействия на людей Языка Жизни. И этот шаг, к сожалению, сделали все крупные религиозные системы в истории их становления — после чего они автоматически «стали врать» людям. Но на примере восточных религиозных систем это наиболее ярко выражено, поскольку именно в них подробнейшим образом расписаны соответствия «на все случаи жизни», что является нейро-лингвистическим программированием психики, или иначе — глубоким эшелонированным «зомбированием» — кодированием “жизни” по “каноническому” шаблону «раз и навсегда»2.

    Упомянутые выше пороки (воровство, ругань, болтовня, корыстолюбие, убийства и многие другие) сами по себе являются злом для Человека: с этим никто не спорит. Однако в нашей глобальной цивилизации (в которой пока нет места индивидам с Человечным типом психики, либо такие индивиды представляют собой редкие исключения) процесс движения её к Человечности издревле и до сих пор идёт по принципу «одно зло замешается другим» либо «одно зло борется с другим» в результате чего на следующем этапе после столкновений двух «зол» происходит становление следующей фазы развития — которая в большинстве случаев объективно более передовая и явление, на которое указует следующее стандартно названное «зло» несколько содержательно отличается от того, с чем столкнулись его предшественники, в сторону духовно-нравственного прогресса.

    При этом пороки, которые считались «злом» — так и остаются пороками, указывающими, что общество не дозрело до идеала. Но историческое содержание явлений (те самые соответствия), на которые указывают одни и те же пороки (одни и те же понятия религиозной “этики”) — разное в разные исторические эпохи и у разных людей и народов, поскольку последние всегда находятся в конкретном историко-социальном контексте, а не в “канонических” абстракциях. Это важнейшая часть Языка Жизни. Бог, конечно, имеет отношение к такого рода объективной религиозной “этике” — тем, что Он на Языке Жизни, который обусловлен реальной нравственностью самих людей (основная причина всех следствий) показывает людям путь к Справедливости и на этом пути до сих пор было, что одно земное «зло» уничтожало другое. И это продолжается, пока всё общество нравственно не дозреет до изживания из жизни всего зла. В этом смысле можно сказать, что Бог поддерживает динамику (процесс) движения к праведности1, но не поддерживает ни одно из зол, не вмешиваясь в их взаимное уничтожение в пределах земных сфер.

    Именно поэтому учение Тхеравады, о том, что можно достичь нирваны (по-буддийски, преодоления «закона кармы»; иначе — земных привязанностей, зла) — неправедно и ложно: полное преодоление земного зла возможно лишь всем земным миром, а не отдельными монахами. В таком понимании отшельничество есть объективное зло, поскольку если отшельник праведнее других, то он должен стараться помогать всем людям, чему и посвятить свою жизнь, а о его душе позаботится Бог. Ну а если отшельник не знает, как его “праведность” сделать достоянием всех людей — значит он не праведник, а трус2, бегущий в искусственную социальную3 самоизоляцию от неподъёмной для его психики задачи, выставленной Свыше. Но именно этому и учит буддизм Тхеравады.

    К слову сказать, русских общепринято на Востоке, но особенно на Западе считать «воплощением этических пороков мирового зла» (ворами, грязными сквернословами, бандитами, убийцами, пустобрёхами недоученными и пр.). Но, согласно жизненной практике («Языку Жизни») именно Русская цивилизация, продираясь через “перманентную” смуту, сопровождающуюся как правило эпизодической ломкой старых мировоззренческих стереотипов — когда процветало воровство, сквернословие, ложь, взаимные убийства, вероломство и пр. «зло» — быстрее всех других региональных цивилизаций двигалась к социальной Справедливости, отказываясь «бандитскими» (в оценках всего “цивилизованного” мира) методами от прежних отживших религиозных стереотипов.

    Такой способ бессознательного движения к Справедливости Божией свидетельствует о том, что русские самые нетрусливые на бессознательных уровнях психики4, но мера понимания (уровень сознания) русских в целом пока ещё здорово отстаёт от их бессознательного целеустремления1. При этом ресурсы уровня сознания русских безнадёжно не замкнуты на нужды религиозных систем (как на Востоке) и на нужды развития технократии (как на Западе). Сознание русских (в целом) пока слабо развито (по сравнению с Западом)2, но главное, что оно не направлено так безнадёжно (как на Западе и на Востоке) на ложные цели: русские не желают поддерживать что-либо, пока не осознали перспектив этого и не сравнили со своим соборным бессознательным целеполаганием.

    Вернёмся к Тхераваде. Согласно последней, простые верующие могут бороться в жизни только за «частичное улучшение своей кармы за счёт “малых заслуг”» — соблюдения заповедей, посещения монастырей, и «священных» мест, участия в религиозных церемониях, щедрой милости монахам и сангхе (общине) в целом3. Эти “малые заслуги”, согласно учению Тхеравады, могут полностью защитить верующего от возможных неудач и несчастий в недалёком будущем, привести к улучшению их социального и материального положения4 — но не обеспечивают освобождения от сансары: последнее возможно лишь в монашестве.

    Космогония Тхеравады призвана наглядно выразить двоякого рода идеи. Во-первых, восприятие человеком окружающего мира не исчерпывается привычным представлением о нём, как о чём-то материальном и реально существующем, но — целиком зависит от того уровня, на котором пребывает сознание человека. Во-вторых, человек пребывает на промежуточном уровне мироздания и постоянно поставлен перед выбором — или праведная жизнь5 с возможностью перерождения на верхних, “благих” уровнях бытия, или жизнь под диктовку грешных страстей, которая рано или поздно опустит его в самый низ6 (согласно буддийским представлениям об уровнях миров вселенских универсумов). Космогония Тхеравады, как и общая космогония буддизма, весьма интересна и поэтому мы подробно рассмотрим её в одном из следующих разделов этой главы, как отдельную большую тему.

    В общем Тхеравада, как «школа старой мудрости» (видимо много воспринявшей от брахманов) делит людей на монашество (до этого возможностями монахов могли владеть лишь брахманы) и паству — а поэтому в Тхераваде признана двухступенчатая религиозная иерархия. Тхераваду иногда называют «южным буддизмом», поскольку она распространена в странах, которые расположены к югу от Индии: Таиланд, Шри-Ланка, Камбоджа, Лаос.

    Махаяна

    Махаяна («Большая Колесница») — второе направление буддизма. Как мы уже говорили, сам Будда Гаутама был против записи его учения. Однако если теоретической основой Тхеравады стала Типитака, то Махаяна имеет ещё вдобавок свой перечень «священных текстов». Это — Праджняпарамита сутры («Сутры Запредельной мудрости»), которые создавались позже Типитаки, в основном между I и VI вв. н.э.

    Таким образом, как точно подметил один буддолог: «Будда после своей смерти произнёс больше речей и проповедей, нежели за всю свою жизнь».

    Праджняпарамита сутры это — “канонические” тексты, дающие рекомендации «совершенного понимания» о том, как «перейти на другой берег существования», в нирвану. Их отличительная особенность заключается в том, что тексты сутр не просто излагают религиозную доктрину с упомянутой точки зрения, но способствуют порождению в изучающем их человеке особое «высшее состояние сознания»1, состояние непосредственного переживания2, видения «реальности, как она есть» — пустой, незаполненной ни материальными вещами3, ни идеальными мыслями4, а потому тождественной нирване.

    Отрицание реальности всего материального на буддийском Востоке приводит к тому, что люди перестают серьёзно относиться к мhрам, которыми Бог соразмерил всё материальное: из частных вполне земных мhр вещей и явлений при внимательном их изучении и соотнесении друг с другом — человек может составить хотя бы первичное представление о Божией Мhре. Кроме того, рассматривать информационные (духовные) процессы в отрыве от материальных объектов и их изменений не правильно.

    Буддизм Махаяны учит, что «идеальные мысли» (или идеальный духовный мир) — тоже не тот объект, к которому надо стремиться в жизни. Но если пренебрегать реальностью материи (которая упорядочена по мhре — матрице Жизни) и существованием высшего духовного идеала (как отражения Божиего Промысла в мыслях людей в том числе и через прямую интуитивную связь с Богом, обладателем “эталона” «идеальных мыслей» — источника алгоритма Жизни) — то больше неоткуда узнать Божий Промысел, Мhру (матрицу, алгоритм), в которой предложен путь к Свободе всей цивилизации. Люди ведического Востока Мhры не ведают, а материю считают иллюзией — но при этом считают, что именно они лучше всех и мудрее всех духовно познают путь «к освобождению». Впрочем, люди Востока и не стремятся узнать Мhру: это не входит в круг их понятий и устремлений, а все кальпы (космические циклы) вместе с их содержанием и хронологией давно и “надёжно” расписаны ими наперёд…



  • Скачать документ

    Похожие документы:

    1. Сравнительное богословие (1)

      Книга
      Пятая книга учебного пособия Прогнозно-аналитического центра Академии Управления по курсу «Сравнительное богословие» начинается с главы «Религиозная система древнего Ирана», которая открывает раздел о религиозных системах ведического Востока.
    2. Сравнительное богословие (3)

      Книга
      Настоящее издание представляет собой вторую редакцию четвёртой книги учебного пособия Прогнозно-аналитического центра Академии Управления, предназначенную для изучения курса «Сравнительное богословие».
    3. Курс лекций по сравнительному богословию московская Духовная Академия и Семинария

      Курс лекций
      Предметом данного курса является изучение истории возникновения и развития папского примата в Римо-католической церкви (далее по тексту – РКЦ), начиная со II века, и выходящих из него последующих расхождений со Вселенской верой.
    4. Конспект по сравнительному богословию для 4-го класса 1973 год

      Конспект
      Инославными мы называем христиан неправославных. Инославие (eterodocia) явилось следствием отпадения от православия (ortodocia), от изначальной веры Церкви.
    5. Михаил Тюрин Модернистский и традиционный взгляд на Христа: опыт сравнительного богословия

      Документ
      Со времен Просвещения, главным образом в Европе, начиная, к примеру, со Спинозы, появились критические исследования книг Нового Завета. Неудивительно, что критика Ветхого Завета началась как в иудейской среде (Филон Александрийский

    Другие похожие документы..