Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Ми відповідальні за людей, які працюють для нашої організації - як її штатних працівників, так і волонтерів, що працюють від часу до часу. Ми також ві...полностью>>
'Доклад'
Приглашаем Вас принять участие в работе XIII Международной молодежной научной конференции «СЕВЕРГЕОЭКОТЕХ-2012», которая состоится 21-23 марта 2012 г...полностью>>
'Документ'
Анализ методов оценки объектов инвестирования, применяемых на сегодняшний день в зарубежных странах, позволяет выделить два подхода к выбору объекта ...полностью>>
'Документ'
( Із змінами, внесеними згідно з Наказами Міністерства внутрішніх справ N 292 ( z0297-99 ) від 13.04.99 N 615 ( z0575-02 ) від 26.06.2002 N 806 ( z09...полностью>>

Сорокин П. А. С 65 Человек. Цивилизация. Общество / Общ ред., сост и предисл. А. Ю. Согомонов: Пер с англ

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Общая редакция, составление и предисловие канд. истор. наук А. Ю. Согомонова

Редактор канд. филос. наук И. И. Жиброва

Сорокин П. А.

С 65 Человек. Цивилизация. Общество / Общ. ред., сост. и предисл. А. Ю. Согомонов: Пер. с англ. — М.: По­литиздат, 1992.. I5ВN 5—250—01297—3

В сборнике впервые осуществлена попытка дать целостное представление о твор­честве одного из основоположников русской и американской социологических школ -- Питирима Александровича Сорокина (1889— 1968). В издание включены сочинения по культурологии, социально-политической, социологической и философской пробле­матике, написанные в России, а также переводы наиболее известных работ, отража­ющих почти полувековой период его исследований в США.

Адресуется всем интересующимся историей, философией и социальной мыслью XX века.

35—91

ISBN 5—250—01297—3 ББК 60.55

Составление, предисловие, примечание А. Ю. Согомонов, 1992

© Перевод с англ. С. А. Сидоренко, А. Ю. Согомонов, 1992

СУДЬБЫ И ПРОРОЧЕСТВА ПИТИРИМА СОРОКИНА

В 1969 году на гребне антиправительственной волны в Сан-Фран­циско состоялось годичное собрание Американской социологической ассоциации. На сей раз оно происходило не в степенном конференц-зале отеля "Хилтон", а в небольшой близлежащей церквушке, переоборудо­ванной радикально настроенными студентами Берклийского университе­та в зал заседаний для проведения собрания в память почившего более года тому назад Питирима Александровича Сорокина. В 60-е годы Сорокин обрел ореол неистового борца с истеблишментом, открыто выступал против вьетнамской войны, высказывался против злоупотреб­лений позитивизма в социальных науках. Сотни людей, собравшиеся тогда в зале, в том числе и "калифорнийские бунтари", носили нагруд­ный знак "Сорокин жив!". И, видимо, не случайно.

Значимость фигуры Сорокина, как это ни парадоксально, все еще не оценена в полной мере ни в американской, ни тем более в отечественной социологии. Американцы безусловно относят его к числу отцов-основа­телей американской социологии, хотя и оставляют за ним лишь роль "заокеанского наставника", "страстного русского оратора". Его имя и сейчас всегда упоминается с искренним пиететом, однако мало кто из современных зарубежных социологов вспоминает о нем как о фигуре, о которой стоит говорить всерьез. На исторической же родине имя ученого долгое время попросту запрещалось произносить вслух. И все же никто не станет отрицать то громадное воздействие, которое оказал Сорокин на развитие современной мысли не только в социологической науке, но и далеко за ее пределами.

В небольшом очерке, посвященном судьбе и идеям ученого, вряд ли удастся обстоятельно осветить все стороны его многогранного творчес­кого "Я", а тем более рассказать о его полной драматизма жизни. В этом смысле настоящее повествование не следует строго оценивать ни с точки зрения биографической полноты, ни с точки зрения тщательного, до педантизма, кстати весьма присущего самому Сорокину, анализа его основных теорий.

Долгое путешествие

Родился Питирим Александрович Сорокин 21 января 1889 года в селе Турья, Яренского уезда, Вологодской губернии. Питиримом его окрестили в честь епископа Питирима, одного из местных святых, чей праздник по церковному календарю приходится на январь1.

1 Точную дату рождения Сорокина установить, по-видимому, уже не удастся. В одних документах указано 20 января, в других — 23. Сам Сорокин настойчиво указывал 21 января. Об этом, как, впрочем, и о других деталях его отроческой и юношеской биографии, см. в обстоятельном очерке: Липский А. В., Кро­тов П. П. Зырянский след в биографии Питирима Сорокина // Социологические исследования. 1990. № 2. С. 120.

Отец — Александр Прокопьевич Сорокин — был ремесленником и занимался церковно-реставрационными работами. Сам он был устю­жанином, где, собственно, и обучался чеканному ремеслу в одной из великоустюжских гильдий, но в поисках заработка переселился на землю Коми. Мать — Пелагея Васильевна — зырянка крестьянского рода, умерла приблизительно через пять лет после рождения Питирима, кото­рый был средним мальчиком в семье. Вместе со старшим братом Василием он обучался у отца ремеслу. Сызмальства работая с отцом в храмах, братья вели бродячий образ жизни. По свидетельству Сороки­на, отец много пил, а приступы запоя у него часто заканчивались белой горячкой1. В конце концов в 1899 году братья ушли от отца и продол­жили путь бродячих мастеровых, но уже самостоятельно и, судя по всему, весьма успешно.

1 Sorokin P. A. Long Journey. New Haven, 1963. P. 19.

Азы грамотности Сорокин получил в "зырянском" детстве, когда вместе с крестьянской детворой обучался чтению, письму и счету на дому у одной из жительниц деревни, где проживала его тетка, забравшая к себе братьев после смерти их матери. В 1902 году Сорокин порывает с бродяжничеством и поступает в Гамскую двуклассную школу, готовя­щую сельские и деревенские учительские кадры. В 1904 году, закончив школу с отличием, Сорокин по рекомендации поступает в Хреновскую церковно-учительскую школу, что находилась в Костромской губернии. Очевидно, именно в это время им был сделан окончательный жизненный выбор в пользу учения.

Однако учеба в статусно более высокой трехклассной школе привела Сорокина на стезю революции. Позже, вспоминая об этом времени, он напишет: "Кроме учителей и студентов здесь я познакомился с кучей народа: крестьяне, рабочие, чиновники, служители культа, официальные лица, доктора, писатели, юристы, предприниматели, лидеры местных кооперативов и представители разных политических течений — эсеры, социал-демократы (большевики и меньшевики), монархисты, анархисты, либералы и консерваторы всех мастей. Благодаря контакту с этими людьми я узнал много новых идей, познал новые ценности и стал разбираться в социальных условиях. Новое окружение, новые знакомст­ва, но главным образом мое интенсивное чтение доселе неизвестных мне книг, журналов и газет расширили и углубили мой кругозор. Мои новые идеи были вдобавок сдобрены русско-японской войной и бурлящим штормом, вылившимся в революцию 1905 года. Совокупный эффект всех этих сил оказался столь могущественным, что в течение двух лет пребывания в школе большинство моих предыдущих религиозных, фи­лософских, политических, экономических и социальных убеждений были подвергнуты пересмотру. Моя религиозность сменилась полурелигиозным отказом от теологии и ритуалов русской православной церкви. Принудительные посещения церкви, навязываемые школой, лишь стиму­лировали этот протест. Все мое предшествующее мировоззрение и ценности были заменены на "научно-эволюционную теорию" и "естест­веннонаучную философию". Былая лояльность к царскому режиму и "капиталистической" экономике сменилась республиканскими, демо­кратическими и социалистическими взглядами, а политическая индиф­ферентность открыла путь к революционному рвению. Я стал энтузиас­том-проповедником антицаристской революции и лидером социалистов-революционеров в школе и прилежащих регионах. В противоположность социал-демократам эсеры претендовали на роль партии всех трудящихся классов — крестьян, рабочих и интеллигенции. В отличие от ма­рксистского материализма и экономической интерпретации человека и истории философия и социология эсеров были в большей степени интегральными и идеалистическими. Они особо подчеркивали роль творческих идей, волеизъявления, "борьбы за индивидуальность" против "борьбы за существование", значимость неэкономических факторов, детерминирующих социальные процессы и человеческое поведение. Все мое предыдущее мироощущение соответствовало скорее этой идеологии, чем "пролетарской", "материалистической", "экономической" идеологии марксистов-социал-демократов. Этой бли­зостью и объясняется мой выбор в пользу эсеровской, а не социал-демократической партии и, собственно, почему на протяжении всей последующей жизни я так и не был "заражен" марксистской иде­ологией"1.

Уже на рождество 1906 года Сорокин был впервые арестован за свою нелегальную деятельность и помещен в тюрьму в городе Кинешме.

Судя по его описаниям, тюремный быт оказался не столь "ужаса­ющим и болезненным", даже более того, располагающим к интенсив­ным интеллектуальным занятиям. Общение заключенных с внешним миром было вполне доступным, а времени для тщательного знакомства с трудами классиков революционной (П. Лавров, Н. Михайловский, В. Чернов, К. Маркс, В. Ленин, Г. Плеханов и др.) и социально-философс­кой мысли (Л. Толстой, Ч. Дарвин, Г. Спенсер, О. Конт и др.) было предостаточно.

Пройдя тюремные "университеты", освобожденный в 1907 г. Соро­кин некоторое время продолжал свою революционную активность, но, видимо, в какой-то момент осознав, что политика препятствует даль­нейшему образованию, Сорокин отправляется в Санкт-Петербург. И на сей раз, судя по его воспоминаниям, не обошлось без романтизи­рованного авантюризма. Имея с собой денег лишь на полдороги от Вологды до столицы империи, Сорокин принимает решение от­правиться классом "заяц". Пойманный безбилетник честно раскаялся, поведав проводнику о своих намерениях найти в Санкт-Петербурге работу и продолжить образование. К счастью для Сорокина, авантюра закончилась удачно: за чистку туалетов и вагонов "зайцу" было до­зволено продолжить свой путь2.

1 Sorokin P. A. Long Journey. P. 43—44.

2 Jbid. P. 56.

В Санкт-Петербурге ему достаточно быстро удается найти работу репетитора. Значительно расширяется круг его знакомств. Сдав эк­замены в гимназии экстерном (в Великом Устюге). Сорокин в 1909 году поступает в столичный психоневрологический институт. Незадолго до этого в нем по приглашению В. М. Бехтерева открыли кафедру социологии два всемирно известных тогда ученых — Е. В. Де-Роберти и М. М. Ковалевский. Оба оказали громадное влияние на формирование творческой индивидуальности ученого. С ними он поддерживал тесные отношения, а какое-то время даже являлся личным секретарем Ко­валевского. Через год Сорокин переводится на юридический факультет университета, где обучается при непосредственном участии выдающе­гося русского правоведа начала века Л. И. Петражицкого. Многими годами позже, уже будучи американским профессором, Сорокин сделает очень много для популяризации идей Петражицкого в англоязычной аудитории.

В бытность студентом университета Сорокин начинает активную публикаторскую деятельность, которая нарастающими темпами будет продолжаться в течение всей его долгой жизни. В этот период Сорокин публикует ряд заметок и эссе, не говоря уж о многочисленных рецензиях, рефератах и обзорах современной зарубежной философской и социоло­гической литературы, занимается популяризаторством социологических идей и теорий для массового читателя. Он успешно сотрудничает с жур­налами "Вестник психологии, криминальной антропологии и гипнотизма", "Вестник Знания", "Запросы Жизни", "Заветы". Его статьи появля­ются и на страницах новаторского по тем временам издания "Новые идеи в социологии", публикует в Риге ряд "пятикопеечных" брошюр по социологии. Главным достижением этого периода творчества Сорокина становится его монографическая работа, над которой он работает зимой 1912/13 года, "Преступление и кара, подвиг и награда" (1914), представ­ляющая собой обстоятельный разбор современных криминологических теорий и вполне удачную для двадцатичетырехлетнего ученого попытку построения на основе богатого эмпирического материала собственной интегральной концепции общественного поведения и морали. Труд был отмечен положительными рецензиями маститых ученых, а сам М. М. Ковалевский в предисловии к книге написал: "...в этой будущей русской социологической библиотеке не один том будет принадлежать перу автора "Преступлений и кар, подвигов и наград"1. К сожалению, проро­честву Ковалевского довелось осуществиться лишь на самую малую толику, но тогда, в предвоенные и предреволюционные годы, кроме "незримой" тени жандармов, ничто не предвещало великой трагедии.

1 Ковалевский М. М. Предисловие // Сорокин П. А. Преступление и кара, подвиг и награда. Спб., 1914. С. VII.

Несмотря на многочасовые занятия научной деятельностью, неуто­мимый студент Сорокин не отходит и от политики. В 1911 году ему чудом удалось избежать очередного ареста после студенческих беспоряд­ков, вызванных смертью Л. Н. Толстого. Некоторое время он скрывался за границей. Но вот в следующий раз чуда не свершилось, и Сорокин вновь оказался за решеткой.

Вообще, судя по архивным материалам, столичное отделение депар­тамента полиции вело за ним скрытое наблюдение. В 1912 году в жан­дармской картотеке на него завели отдельную карточку. В самом начале 1913 года столичной группой партии эсеров было решено распрост­ранить прокламацию по случаю празднования 300-летия Дома Романо­вых 21 февраля 1913 года с призывом выразить протест против празд­нования однодневной забастовкой всех торгово-промышленных пред­приятий и высших учебных заведений столицы. Об этом стало известно отделению по охране общественной безопасности и порядка, и 10 фев­раля был проведен обыск и арест наиболее деятельных членов партии. В их число был зачислен и студент П. Сорокин. Через несколько дней после заключения в Спасскую часть ему было разрешено написать письмо М. М. Ковалевскому, однако до адресата оно не дошло, было перехвачено и "подшито к делу". Чудом этот любопытный документ — "исповедь" молодого Сорокина — сохранился. В нем автор сперва сокрушается по поводу того, что он не может выполнять свои обязан­ности секретаря члена Государственного совета профессора Ковалевс­кого в связи с арестом ночью 11 февраля. На допросе "прояснилось", что его обвиняют в принадлежности к левой эсеровской организации. Как это случилось, лукавит Сорокин, для него самого "было абсолютной неожиданностью". В частности, он пишет: "Я сидел себе над книгами, читал много докладов в ряде научных кружков, писал статьи, написал за зиму книгу о карах и наградах, которую Вы знаете... Право же, при таких обстоятельствах, я думаю, мудрено еще заниматься политикой. Впрочем, Вы это сами знаете... Ни книг, ни пособий здесь нет и не дают. Бумаг и чернил — тоже. Света так мало, что я при своей близорукости боюсь ослепнуть. Одним словом — скверно... Может быть. Вы, дорогой профессор, зная достаточно хорошо меня и мое отношение к "полити­ке", поможете как-нибудь выяснить это печальное недоразуменье..." Ковалевскому все же как-то удалось прознать о печальной судьбе своего секретаря, и по его прошению 24 февраля Сорокин "из-под стражи" был освобожден.

Через год Сорокин, закончив университет, был оставлен при кафедре уголовного права и судопроизводства для подготовки к профессорскому званию. В 1915 году он сдал магистерские экзамены, в январе 1917 года получил звание приват-доцента Петроградского университета. Револю­ция, правда, помешала защите магистерской диссертации. В годы первой мировой войны Сорокин много работал, продолжал активно публико­ваться, читал многочисленные лекционные курсы по самым разным отраслям обществознания. Сохранилась, по счастью, целая кипа разроз­ненных листков с конспектами его лекций и семинарских занятий, со списками рекомендуемой литературы. Судя по всему, лектором он был предельно обстоятельным, хотя, возможно, в силу удивительной склон­ности к перманентным повторениям, довольно занудным. Одну из лек­ций этого времени, неизвестную пока никому, кроме, конечно, его тогдашних слушателей, мы целиком воспроизводим в этом томе.

Вообще же в предреволюционные годы Сорокин был активен на поприще популяризаторства. С особым упорством он стремился донести до читателя мысли Э. Дюркгейма, идеи которого, можно сказать, про­ходят рефреном через основную массу его работ. Воистину Дюркгейма, наряду с Петражицким, Ковалевским и Де-Роберти, мы вправе считать одним из главных "духовников" Сорокина. Он был близок ему по образу мышления, и по методу анализа социальных явлений, по яркости и са­мобытности выдвигаемых идей. Дюркгеймовской теории религии он посвятил две статьи, опубликованные в 1914 году. По всей вероятности, по протекции М. М. Ковалевского, хорошо знакомого с именитым французским маэстро, Сорокин вступает с ним в переписку. Трудно сказать, насколько она была активной, особенно в период первой миро­вой войны. Случайно сохранилось лишь письмо Дюркгейма к Сорокину, в котором он благодарит начинающего ученого "за труд, который Вы (Сорокин. — А. С.) взяли на себя, чтобы изучить и осветить мои идеи Вашим соотечественникам" и сожалеет, "что полное незнание русского языка препятствует моему ознакомлению с Вашими работами, по край­ней мере в настоящий момент".

Сам Сорокин о своем раннем мировоззрении и стремлении интег­рировать гуманитарное знание своего времени в единую унифицирован­ную систему многими годами позже напишет: "С точки зрения филосо­фии складывающаяся система была скорее разновидностью эмпиричес­кого неопозитивизма или критического реализма, основанного на логических и эмпирио-научных методах. Социологически — разновид­ностью синтеза конто-спенсеровской социологии эволюции и прогресса, дополненной и скорректированной теориями Н. Михайловского, П. Лаврова, Е. Де-Роберти, Л. Петражицкого, М. Ковалевского, М. Ростов­цева, П, Кропоткина (среди русских социальных мыслителей) и теори­ями Г. Тарда. Э. Дюркгейма, Г. Зиммеля, М. Вебера, Р. Штам-

млера, К. Маркса, В. Парето и других западных обществоведов. Поли­тически — видом социальной идеологии, основанной на этике солидар­ности, взаимовыручки и свободы"1. В целом же "зрелый" Сорокин не без доли скепсиса оценивал свой юношеский оптимизм, сравнивая себя с "телком, смотрящим на мир через розовые очки".

В 1916 году Сорокин лишился своего патрона — умер Максим Максимович Ковалевский. Пользуясь правом приближенного лица, буквально на следующий день в газетах Сорокин дает несколько прощальных некрологов, а позже публикует в столичной прессе ряд статей мемуарного характера. В них он рассказывает о научном пути ученого и его преподавательском даре. В том же 1916 году преподаватели кафедры социологии психоневрологического института во главе с Соро­киным и К. М. Тахтаревым организовали русское "Социологическое общество имени М. М. Ковалевского", послужившее в дальнейшем фундаментом для открытия в 1919 году кафедры социологии Петроградского университета.

Февральская революция застала Сорокина "посреди дел". "Отложив книги и рукописи", заново "проснувшийся" неутомимый политик с голо­вой уходит в круговерть революционных событий. Жизнь всей страны (естественно, глазами Сорокина) и крутые виражи его собственной био­графии в течение 1917 года красочно описаны им в "Листках из русского дневника" и включены позднее целиком в "Долгое путешествие". По­скольку отрывок из книги воспроизводится в настоящем издании, то мы не будем подробно останавливаться на этом, наиболее насыщенном событиями, этапе жизни Сорокина. Отметим лишь, что Сорокин прини­мал самое активное участие в функционировании Государственной ду­мы, Временного правительства, в подготовке Всероссийского крестьянс­кого съезда, он редактировал эсеровские газеты "Дело народа" и "Воля народа". Некоторое время являлся личным секретарем А. Ф. Керенского. Лишь за один только 1917 год им была написана целая серия социально-политических памфлетов, многие из которых, как представляется, не потеряли своего значения и сегодня. Среди них: "Автономия националь­ностей и единство государства", "Формы правления", "Проблема социа­льного равенства", "Основы будущего мира", "Причины войны и путь к миру", "Что такое монархия и что такое республика?", "Сущность социализма", "Кому и как выбирать в Учредительное собрание?"

2 января 1918 года депутат печально знаменитого Учредительного собрания Питирим Сорокин был вновь арестован, но на сей раз большевистским правительством. Само существование в период "кра­сного террора" для Сорокина, встретившего Октябрьскую революцию в штыки, было полно ужаса и трагизма. "Жизнь в смерти" — так Сорокин назвал этот период свой биографии. Некоторое время он вынужден был скрываться от властей, но вскоре понял, что новая, пусть и неугодная, власть крепка, а старые утопии недееспособны. Тогда-то Сорокин и пишет открытое и нашумевшее письмо, опуб­ликованное в ряде центральных газет, где констатирует фиаско эсе­ровской программы и заявляет о своем разрыве с этой партией и выходе из нее. На этом "человеческом документе" заострил внимание В. И. Ленин, написав известную статью "Ценные признания Питирима Сорокина"2, послужившую в дальнейшем фундаментом не только по­литической, но и интеллектуальной блокады ученого.

1 Sorokin P. A. Long Journey. P. 75.

2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37.

"Покончив" с политикой, в атмосфере послевоенной либерализации Сорокин сосредотачивается целиком на научной и преподавательской деятельности. В конце 1918 года он уже состоит на службе в I Петро­градском университете, а со следующего — во II при психонев­рологическом институте. Известно, что одновременно он читал лекции в сельскохозяйственном институте, институте народного хозяйства, на всевозможных обучах, ликбезах и т. п. Словом, активно сотрудничал с Наркоматом просвещения и даже принимал участие в учебно-научных экспедициях. Сорокин предлагал конституирование новой дисциплины — родиноведения, — призванной синтезировать совокуп­ные знания разных естественных и гуманитарных наук. В 1920 году Сорокин избирается руководителем кафедры социологии при факуль­тете обществознания Петроградского университета. Тогда же он пишет массовые, "популярные" учебники по праву и социологии и, наконец, публикует двухтомную "Систему социологии" (1920), ставшую венцом его творчества русского периода. В том же году он становится профессором кафедры социологии Петроградского университета. У Со­рокина созревает план перспективных публикаций интегрального характера, он концентрирует свое внимание на наиболее актуальных темах того времени — война, голод, революция. Однако образ мыслей первого советского профессора социологии все больше не удовлет­ворял власти. По меньшей мере "некорректным" признается разгром­ный тон его рецензии на книгу Н. И. Бухарина "Теория исторического материализма" (М., 1922). Позднее уничтожается набор его книги "Голод как фактор".

Тем временем разгораются страстные дискуссии вокруг книги Соро­кина "Система социологии". 22 апреля 1922 года в здании Петроградс­кого университета при большом стечении студентов и именитых ученых был устроен открытый диспут по поводу ее выхода в свет. На нем выступили крупнейшие обществоведы того времени, среди которых были Н. И. Кареев, К. М. Тахтарев, И. М. Гревс, И. И. Лапшин, С. И. Тхоржевский, Н. А. Градескул. Все без исключения выступавшие назвали книгу выдающимся достижением русской социологической шко­лы. Высказанные замечания и возражения, судя по краткому стеногра­фическому отчету, были с блеском отведены Сорокиным. Обсуждение завершилось тем, что "многочисленная публика наградила диспутанта долгими несмолкаемыми аплодисментами"1.

1 Диспут П. А. Сорокина // Экономист. 1922. № 4—5. С. 277—280.

Летом 1922 года прокатилась волна массовых арестов среди научной и творческой интеллигенции. В это же время Ленин остро ставит вопрос о необходимости контроля над программами и содержанием курсов по общественным наукам. "Буржуазную профессуру" стали постепенно от­странять от преподавания и тем более от руководства наукой.

10 августа, как пишет Сорокин в своих воспоминаниях, он прибыл на несколько дней из Петрограда в Москву по приглашению своего давнего друга профессора Н. И. Кондратьева, выдающегося русского экономи­ста. Им, однако, не привелось встретиться. В тот день более сотни крупнейших представителей творческой мысли Москвы оказались за решеткой. Среди них — Бердяев, Осоргин, Пешехонов, Ясинский, Конд­ратьев и др. Арестованы были и многие сотни студентов. Несколькими днями позже аналогичные аресты были произведены в Петрограде. "Посещали" работники ЧК и апартаменты профессора Питирима Соро­кина, но, по счастью, он в то время все еще скрывался в Москве.

"Через неделю стали широко распространяться слухи об арестах профессуры и просто ученых. Говорили, что их собираются не казнить, а просто выдворить за пределы страны. Вскоре "Правда" опубликовала статью Троцкого, где эти сплетни подтверждались"1. Арестованных стали постепенно отпускать домой, предварительно получив от каждого по две расписки. В одной оговаривался десятидневный срок, в течение которого преследуемого обязывали покинуть страну. Во второй фиксш ровалось, что если он вновь вернется в Советскую Россию без соответст­вующего на то разрешения властей, то будет непременно казнен. Види­мо, в это время Сорокин в сложившейся обстановке "затягивающейся петли на шее" предпочел депортацию. Отдавать себя в руки петроградс­кой ЧК было опасно, тем более что в то время питерские газеты не раз обрушивались с нападками на Сорокина, обвиняя его во всевозможных грехах. А вот в забюрокраченной Москве все оказалось куда проще. После подписания обеих расписок судьба ученого была решена. Оста­льные формальности были преодолены довольно оперативно, и уже 23 сентября 1922 года тридцатитрехлетний Сорокин и его жена, Елена Петровна Баратынская, навеки покидают страну.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Учебная программа дисциплины «антропология» Специальность «040101. 65- социальная работа»

    Программа дисциплины
    Развитие и становление социальной работы как профессиональной деятельности в современной России были связаны с демократическими преобразованиями в обществе, что обеспечило необходимые условия для совершенствования социального образования,
  2. Сливка С. С47 Юридична деонтологія. Підручник. Вид. 2-е, пере-роб. І доп

    Документ
    У книзі з позицій новітніх знань і досягнень науки і передо­вого досвіду юридичної практики відображено сучасний стан правової деонтології та показані шляхи її пріоритетного роз­витку.
  3. Методические материалы по дисциплине «социология» Для студентов заочной формы обучения факультета мэо и М, юф

    Лекции
    Целями преподавания курса «Социология» являются расширение социально-гуманитарной подготовки студентов, формирование у них социально-ориентированного мышления, научных представлений об обществе и социальном мире человека.
  4. Высшего профессионального образования (11)

    Учебно-методическое пособие
    Утверждено Научно-методическими советами математического, геологического, географического, филологического, химического, физического, международных отношений, философии и психологии, прикладной математики и механики, журналистики
  5. Вимір Матеріали Міжнародної науково-практичної конференції «vii прибузькі юридичні читання» 25-26 листопада 2011 року Миколаїв Іліон 2011

    Документ
    Президент Національного університету «Одеська юридична академія», доктор юридичних наук, професор, академік Національної академії правових наук України, Заслужений юрист України Ківалов С.

Другие похожие документы..