Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Реферат'
Работа по устранению затруднений в усвоении навыков чтения и письма непосредственно относится к сфере профессиональной де­ятельности логопеда. С детс...полностью>>
'Реферат'
Товарные запасы составляют значительную часть активов фирмы. До недавнего времени считалось, что чем больше у предприятия запасов, тем лучше. Это спр...полностью>>
'Конкурс'
Сказки преподносят нам готовые уроки жизни. Они направляют наше сознание в сторону справедливости, предостерегая от ошибок. Из сказок мы можем извлеч...полностью>>
'Закон'
В середине ХХ века стало возможным изучение состояния нашей Планеты из космоса и самые первые наблюдения показали, что необходимо согласовывать деяте...полностью>>

Материалы 3-й региональной научной конференции, посвященной 780-летию крещения карелов (16–17 октября 2007 года, г. Петрозаводск)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Мы рассмотрели далеко не все, лишь некоторые, вопросы и ответы Беседы, посвященные библейским персонажам. Но даже и приведенных примеров достаточно, чтобы сделать вывод о тесных связях Беседы трех святителей с многочисленными апокрифическими и святоотеческими произведениями. Проанализированные нами списки Беседы были созданы на территории бывшей Олонецкой губернии и могут свидетельствовать об интересах севернорусского читателя и о круге его познаний в области Священной истории.

А. В. Рожкова

ТОПОНИМИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО

СЛАВЯНО-РУССКОЙ ГИМНОГРАФИИ

Лингвистическое изучение переводных и оригинальных русских гимнографических памятников восходит к работам исследователей к. XIX ― первой трети XX в.1, а его постепенная активизация наблюдается со второй половины двадцатого столетия, когда поэтико-литургический материал привлекался в качестве источника по изучению истории русского языка2 или подвергался специальным разысканиям3. Лингвистический подход в изучении гимнографии предусматривает описание языковых единиц и выявление их роли в жанрообразовании, в создании образа воспеваемого лица, в воплощении ключевых идей и в выражении основных художественных категорий, таких, как время и пространство.

Нашей задачей является рассмотрение структурных особенностей и функционирования небольшой группы топонимов, извлеченных из гимнографических текстов, созданных в честь русских святых на протяжении многовековой церковно-книжной традиции.

Создание многочисленных служб общерусским и местночтимым святым связано с влиянием высокоразвитой церковно-книжной греческой культуры. Древнерусская гимнография унаследовала совокупность жанровых форм, художественные принципы и приемы, свойственные этому специфическому виду словесно-музыкального творчества. В богослужебных песенных образцах, созданных греческими авторами и переведенных на церковно-славянский язык, встречаются такие названия, как Рим, Египет, Израиль и другие4. Топонимическая составляющая имеет место и в ранней оригинальной славянской гимнографии. Например, в составе богослужебного последования на память великомученика Дмитрия Солунского5 есть седален, целиком посвященный Солуни. Это хвалебное, прославительное песнопение (предположительно, созданное на славянском языке)6 содержит обращение к святому городу, родине славянских первоучителей.

Нами проанализировано шестнадцать служб, в которых выявлен 81 случай употребления двадцати топонимов. Как отмечает Е. Б. Рогачевская, в славянских гимнографических произведениях «всегда определяется место, где святой совершает свои подвиги, либо где сейчас распространяется его слава»7.

Следует начать с того, что топонимический компонент присутствует уже в составе имени святого: Петр и Феврония Муромские, Ефрем Новоторжский, Ефрем Перекомский, Иоанн Угличский, Максим Московский, Александр Свирский, Никита Новгородский, Паисий Угличский, Александр Невский и т. д. В этих случаях бинарный омоним включает в свой состав прилагательное, образованное от топонима (это название города, определенной местности) или, реже, гидронима.

Для именования обширной территории проживания русских православных христиан используются следующие варианты: Российская страна, Российская земля, страна русская, земля русская, русская земля, Русь. Употребление существительных в форме множественного числа, которое в отдельных случаях характерно для перечисленных сочетаний, подчеркивает как масштабность геополитического пространства, так и его духовную монолитность, связанную с церковным празднованием: 8;         9. В некоторых случаях обозначены отдельные территориальные составляющие:   10;     11.

Чаще всего конкретными географическими «точками» на обширной карте русского гимнотворчества являются города, именно поэтому в нашем материале наблюдается широкое употребление урбанонимов, которые могут выступать самостоятельно и в составе сочетания с нарицательным существительным : Вологда, Вышгород, Киев, Курск, Москва, Муром, Новгород, Пермь, Торжок.

В грамматическом отношении употребление топонимов характеризуется рядом особенностей. Так, широко используется звательная форма имени собственного в роли обращения, которая, тем самым, обозначает не столько определенный географический локус, сколько единое православное сообщество, принимающее участие в коллективном праздновании:    12;   13. Эта же идея соборного деятельного начала находит отражение и в немногочисленных случаях употребления топонимов в роли подлежащего (или приложения при подлежащем ):     ,      14;      15. Особенно показателен фрагмент из службы святителю Алексию:       16. Смысловым согласованием подлежащего со сказуемым подчеркивается идея соединения множества верующих прихожан.

Часто топоним, употребленный в форме родительного или дательного принадлежности, выступает в составе метафорического сочетания, содержащего образную характеристику воспеваемого лица и подчеркивающего значимость духовных трудов и подвигов для города, всей земли или отдельной территориальной области:    17,       18,    ,     19.

Нередко название географического объекта сопровождается характеризующим эпитетом ― одним из традиционных художественно-изобразительных средств гимнографического жанра:    20,  21,   22,   23.

В анализируемых памятниках обозначение вполне определенного города осуществляется с помощью сочетания нарицательного существительного  и притяжательного местоимения , , указывающего на причастность или канонизированного лица, или собора верующих к этому населенному пункту. И хотя в этих случаях топоним не употребляется, из контекста всего произведения очевидно, какой город имеется в виду:     24,   25,        26.

Помимо топонима, обозначающего территорию или пункт празднования церковных событий, в исследуемых текстах содержатся названия мест, связанных с этапами земной жизни воспеваемого лица. Например, в акафисте Серафиму Саровскому упоминается Киев – город, который святой посетил до своего поступления в монастырь27.

Расширение границ художественного пространства происходит за счет названий стран и городов, находящихся за пределами русской земли. В стихире, посвященной Александру Невскому, прослеживается пространственное противопоставление, выраженное с помощью топонимов, обозначающих разные географические координаты, а также частиц и союза:                 28.

Некоторые топонимы выступают в роли символических сигналов29. Так, сочетание Новый Израиль в богослужебных текстах потребляется для обозначения христиан, а горний (или вышний) Иерусалим является символом небесного царства30:      31,      .       . о      32.

Таким образом, топонимическое пространство русской гимнографии обладает широким спектром: здесь представлены немногочисленные названия с переносным сакрально-символическим смыслом, гидронимы и названия целого ряда русских городов, которые или связаны с земной деятельностью святых, их духовными подвигами, или являются местом собора верующих и центром церковных празднований. Выявленная исследователями ориентация славянской гимнографии «на конкретику во времени и пространстве»33 находит подтверждение в употреблении названий реальных локусов.

Н. Н. Мамонтова

СЛЕДЫ ДРЕВНИХ ВЕРОВАНИЙ И РЕЛИГИОЗНЫХ

ПРЕДСТАВЛЕНИЙ В ТОПОНИМИКЕ КАРЕЛИИ

Географические названия — топонимы (от греческих слов топос ‘место’ и онома, онима ‘имя’), помимо своего основного предназначения — служить адресом, содержат в себе богатую разнообразную информацию о физико-географических особенностях края, его флоре и фауне, хозяйственной деятельности и быте человека в прошлом. В них запечатлены также определенные исторические события, имевшие место случаи, происшествия, социальные, этнические и прочие отношения, в том числе древние верования и религиозные представления.

В Карелии широко известны названия Бесов Нос (мыс и деревня на восточном берегу Онежского озера), Бесовы Следки (на реке Выг в 7—8 км от устья). Своим появлением они обязаны в первом случае — большой человекообразной фигуре, выбитой на скале среди множества других изображений, во втором — цепочке наскальных следов босой ступни, заканчивающихся также подобной фигурой, которая воспринималась потомками как изображение беса, черта. Чертовы Следки называлось это местечко на острове Шойрукша, открытое А. М. Линевским, который назвал их Бесовы (по аналогии с Бесовым Носом)1, что и закрепилось впоследствии в литературе и жизни. Вблизи Петрозаводска на реке Шуя расположены порог Бесовец и одноименное с ним поселение (пограничное между карельскими и русскими), известное с XVI века: «Дер(евня) под Порогом у Бесовца», «Дер(евня) на Бесовце»2. Считалось, что порог был назван так за его стремительность и неукротимость3. В наше время появилось еще одно объяснение данного топонима, благодаря изысканиям, проведенным в долине р. Шуя возле Бесовца студентами естественно-географического факультета Карельского пединститута. Ими были обнаружены некие природные образования из известняков с сотово-ячеистым рисунком на поверхности — своего рода каменные «караваи», а также из песчаников и сланцев в виде волнообразных ковриков-дорожек, возраст которых исчисляется двумя миллиардами лет4.

Название Чертов Стул (зона отдыха петрозаводчан на противоположном от города берегу Петрозаводской губы Онежского озера), по словам известного поэта и философа Ю. Линника, «отражает своеобразие формы скалы. Чувствуется в нем и отголосок ныне забытых языческих поверий, игра народной фантазии. В самом деле, эти скалы могли бы послужить естественной декорацией для дантовских видений. И на современного человека они дышат какой-то неукротимой силой»5.

Подобные названия встречаются на всей территории Карелии: Чертова Лахта в районе г. Сортавала или Бесов Ручей («Дер. на усть Важены словет у Бесова ручья» — ПКОП, с. 94), дер. Бесово (Юлмаки Великонивского сельсовета Заонежского района — СНМ 1933, № 2067)6, дер. Бесово Устье (Пудож), оз. Бесовец — Besou(tsand’är’v (Михайловское), дер. Бесово (Великая Нива)7.

Следует отметить, что некоторые из подобных названий могли быть образованы от имен, прозвищ, фамилий первопоселенцев или владельцев названных объектов: ср. древнерусское нехристианское личное мужское имя Бес8 или фамилию Бесов (так, например, в 1622 г. в местечке Боровск проживал Бесов Иван Андреевич)9.

Приведенным выше русским названиям на территории Карелии соответствуют — в семантическом отношении — множество топонимов прибалтийско-финского происхождения. Так, о языческих верованиях и представлениях древних прибалто-финнов, предков современных карелов, вепсов, финнов, свидетельствуют названия, образованные от лексемы hiisi и ее производных со значением «злой дух, леший, черт, дьявол, бес»10: оз. и дер. Hiižjärvi — рус. Хижъярви или Гижезеро (СНМ 1933 № 1108), оз. и дер. Hiižärvi, Hiižijärvi — рус. Хижезеро (№ 151, 158), оз. и дер. Hiižarvi — рус. Хижезеро (№ 581), оз. и дер. Hiižjärvi, Hiižarvi — рус. Гижезеро (№ 1193), дер. Hidniemi — рус. Гижнаволок, Гижино или Гижина (№ 1504), Hiitoilu — рус. Гиттойла (№ 1428), н. п. Хийденселькя и Хийтола (на территории современных Лахденпохского и Суоярвского районов), возможно, также Хитоламбина или Хетоламбина (№ 344), Хизалмы < hiisisalmi, hiižisalmi (№ 454). Существует большое количество подобных микротопонимов (названий мелких географических объектов, известных только живущим рядом с ними), например: Hitoi, Hitoimägi — гора и покосы, Hiižiniemi — полуостров, Hiiž(i)niemensuari — остров (Олонецкий район), Hiižvuara — гора (Калевальский район — ПМ)11, дер. за рекою Гиж-наволок (Шуньга — ПКОП, с. 6), поч[инок] у Гижина озера (Мегрега — ПКОП, с. 219), Хидениеми (< Hiidenniemi)маяк на мысу Ладожского озера возле Сортавалы, Чертов перевал – местечко на Кировской железной дороге (ПМ) и др.

Подобно русскому языку, где понятие «нечистая сила» выражается целым рядом лексем (бес, черт, дьявол, леший, демон и т.д.) в прибалтийско-финских языках также существуют синонимы: кар. lempo, lembi, lemboi, вепс. lembei, lembue, фин. lempo; кар. piru, karu, kehno, biessu, piessu (заимствование из русского «бес»). Некоторые из них можно усмотреть в составе тех или иных названий мест: дер. Лембачева в Прионежском районе (СНМ 1933 № 2533), мост Karunsildu, гора Karu(t)selgü, болото Karusuo (Олонецкий район), остров Pirusuari, скала Pirunkallivo (Калевальский район) — ПМ.

Вспоминается некое мифологическое существо в эпосе «Калевала» — лось Хийси–Лемпо «враг людей, бродит по земле и беспокоит их... Он — туманное, расплывчатое представление несчастья, неудачи… Хийси–Лемпо упоминается в связи с чем-либо дурным, неприятным, что определяет его расплывчатость»12.

Кстати сказать, некоторые ученые (А.М. Линевский, А.Я. Брюсов, Н.Н. Гурина) усматривали в наскальных изображениях беса в местечках Бесов Нос и Бесовы Следки именно духа, хозяина водной стихии или хозяина зверей и промысловых мест охоты, а сами эти места являлись как бы центрами первобытных межплеменных святилищ, где приносились жертвоприношения (выбитые на скале фигурки птиц, рыб, животных) главному божеству тех мест, что, по наивным верованиям первобытных охотников, должно было служить как бы заклинанием и обеспечить успех в охоте13.

С этим хорошо согласуются и некоторые другие значения слова hiisi, а именно: «священная роща в языческое время, роща поклонения; лесок, роща, кладбище, отдаленное уединенное место, позднее — плохое место вообще, пропасть, ад»14. Все значения и употребление слова hiisi у прибалто-финнов тщательно и всесторонне рассмотрел финский ученый лингвист Мауно Коски15.

Вполне возможно, что часть приведенных прибалтийско-финских топонимов могли быть производными от антропонимов: ср. фамилию у северных карелов Hiitonen16 или Гиттоев — у южных (ПМ), в основе которых аппелятив hitto(i).

Помимо мест, связанных по народным представлениям с нечистой силой и как бы в противовес им у карелов, вепсов, финнов особо обозначены «святые» места, в названиях которых лексема pyhä со значениями 1. ‘святой’ 2. ‘пост’ (как определение в сложных по структуре прибалтийско-финских названиях встречается повсеместно)17: озеро и село под названием Pyhädärvi — рус. Святозеро (СНМ 1933 № 1174), мыс и деревня на нем Pyhäniemi — рус. Святнаволок (СНМ 1933 № 798–800), PyhädogiСвятрека, приток р. Шуи, Святое озеро в Пудожском районе (КОК 299)18, Pyhämägi, Pyhäselgy — гора, сельга (Нурмойла), Pyhäsuari или Pyhä-Pedrinsuari, остров в реке Тулоксе, на котором была церковь Святого Петра, Pyhäraja — хутор (Видлица) — ПМ, Pyhäjärvi, -joki — озеро, река (Суоярви), Pyhäsuari — остров (Хийтола), Pyhityssoari (Валаам)19, залив Онежского озера Святуха, Святая гора близ с. Нюхча (ПМ).

У саамов, населявших территорию Карелии до прихода сюда прибалто-финского населения, особо почитались святые горы, скалы, озера. Святыми озерами являлись бессточные озера, закрытые, с чистой родниковой водой. На берегу таких озер (чаще всего на мысу или на островах), считавшихся рыбными местами подземных духов, обычно находились камни поклонения, называемые саамами sieidi — сейдами. Сейды охотников располагались на возвышенностях или в тундре. Саамы верили, что те помогали им в добыче рыбы, в охоте, в охране оленей. Сейды были покровителями семьи, рода. Они ставились не только для удачной охоты, но и в честь избавления от болезни, для счастливой дороги и тому подобных успехов и деяний20. «Для сохранения рыбных богатств с древних времен саамами выделялись отдельные заповедные озера — Сейдъявры (святые озера), где ловили рыбу только раз в году, превращая это в большой праздник. Путь к этим озерам знали немногие»: Seit-jaur — ‘озеро Сейда’, Seit-jogk — ‘река Сейда’, Seit-luht — ‘губа (залив) Сейда’, рус. Дьявольская губа21.

По мнению исследователя саамской топонимии Карелии В. Лескинена, к этой группе топонимов примыкают названия мест с основой palvaD ‘жертва, жертвенник, предмет и место поклонения’: оз. Палвозеро, р. Палвозерка (бассейн р. Выг), оз. Палват/Палат (бассейн р. Шуя), Палье-озеро, Пялозеро, Пяло, Пяльезеро (бассейн р. Суна). Он также усматривает название древнего божества саамов Tava, Tavaj — хранителя водной и лесной добычи в топонимах: р. Таваеки, оз. Таваярви, Таванд-озеро. Аналогичные им названия имеются и на территории Финляндии22.

Таким образом, в топонимии Карелии обнаруживаются следы веры ее древних жителей в различных духов — хозяев леса, воды, дома и т.д. и поклонения священным деревьям, почитание зверей и птиц.

Как известно, массовое крещение карелов имело место в 1227 г.23, а христианизация Карелии была завершена в XVI веке. Но и с принятием христианства среди местного населения продолжали сохраняться старые обычаи и верования, в частности, неоднократно новгородские «владыки» посылали искоренять языческие обряды, уничтожать мольбища, места поклонения камням м деревьям. Позже, в «священных рощах», в которых раньше были мольбища и совершались языческие обряды поклонения, ставились часовни и в них молились православным святым. Да и само христианство, как отмечают исследователи, дошло до Карелии из Руси далеко не «в чистом виде»24.

Следы христианизации в нашем крае находят отражение в названиях поселений, производных от названий церквей и часовен, например: Ильинское — кар. Alavoine (СНМ 1933 № 1388), Михайловское — кар. Kuujärvi (СНМ 1933 № 1507), Часовенская (СНМ 1933 № 1761, 1961). Но особенно многочисленны подобные образования среди микротопонимов. Так, названия небольших объектов, расположенных рядом с церковными зданиями и сооружениями, получали соответствующее оформление, т.е. в качестве определяющей части выступают обозначающие их аппелятивы ristu ‘крест’, kirikkö ‘церковь’, časoun(a, u) ‘часовня’, и т.д.: Ristumägi — гора, Olokanristu – крест, Ristupedäi — сосна, не которой вырезан крест (Нижняя Салма, Пряжинский район), Ruskeiristaine (букв. ‘красный крестик’) — крест на перекрестке дорог (с. Виданы, Пряжинский район) и др. (ПМ), полуостров Ристиниеми на р. Кемь вблизи дер.  Панозеро, на котором еще в 1930-е годы стоял большой деревянный (так называемый поклонный) крест. Как пишет этнограф А. П. Конкка, помимо этого названного местечка, сохранилось много упоминаний путешественников XIX — начала ХХ вв. о наличии деревянных крестов по обе стороны почти у каждого крупного порога на реке Кемь. Проплывающие через эти пороги «всегда осеняли себя крестным знамением, как испрашивая удачного спуска перед порогом и благодаря за благополучный исход дела в конце его»25.

Обилие таких названий объясняется распространенным у карел обычаем ставить кресты — обереги от всего дурного в особо примечательных или опасных местах, а также на перекрестках дорог по обету, в случае избавления от болезни, беды, несчастья. Только в дер. Вокнаволок записан ряд названий с лексемой risti ‘крест’: Ristikuusi — большой крест под елью на перекрестке дорог из хутора Ильвесваара на хутор Пахкомиенваара, Ristihonkat — место отдыха по дороге из дер. Вокнаволок в дер. Костомукша у двух сосен, склонившихся друг к другу, Rissinalus (букв. подножие креста) — тоня на озере Верхнее Куйто в местечке Livonšuu при впадении р. Livo(n)joki, где стоял крест, Ristiniemi — песчаный мыс на том же озере с крестом, воздвигнутым, согласно преданию, в память о сорока попах, утонувших, когда их судно наскочило на камень. Часть подобных названий могла быть связана с верованиями другого рода: когда умирал человек, то в память об этом вырезался (обычно на сосне) крест.

Такого же характера и карельские названия с основой karzikko, karšikko — «хвойное дерево с обрезанными особым способом ветвями, имеющее многозначное обрядовое мифологическое значение (ориентир на местности, обычно на развилке дорог; на тонях, в знак удачного лова рыбы, в память о смерти или об особо важных событиях в жизни людей)»26: Карзик-озеро (Медвежьегорский район, СНМ 1933 № 682), Каржик (Калевальский район. КОК № 926), Karzikkahansellät — сельга (Видлица, Олонецкий район), Karzikkahanmua — покосы и поля (Кельнаволок в Олонецком районе) – ПМ.

Возвращаясь к «святым» местам в христианском понимании, известная исследовательница вепсской топонимии И. И. Муллонен отмечает, что на обширном вепсско-карельском ареале гидронимы с данной основой pyhä имеют одну особенность: они переводятся чаще всего как «святые» (второе значение pyhä ‘пост’ зафиксировано всего лишь один раз — Постное озеро (в смысле: ‘безрыбное’)27. Основа «свят» является типовой славянской основой, что и зафиксировано в названиях: СвятозероPyhädärvi, СвятнаволокPyhäniemi, Святрека, залив Святуха и др. Древняя семантика лексемы pyhä, как отмечают исследователи, — ‘изгородь’, ‘граница’, ‘выделенное для религиозных целей место’. «Святые» гидронимы оказываются своеобразными историческими границами погостов, чаще всего они были расположены в малозаселенной местности, являясь последними, замыкающими в цепи озер, ручьев и рек определенной водной системы или ее участка и примыкали к пограничной зоне, отделяющей один водный бассейн от другого. Лексема pyhä находится в одном ряду с piha ‘улица, огороженное место возле дома’, но в переводах этих названий превалирует семантика «святой», что, видимо, связано со временем русского освоения данных прибалтийско-финских гидронимов русским языком28.

Заявленная тема широка и многогранна. Вне рассмотрения остаются многочисленные названия мест, образованные от лексемы укко (ukko) ‘старик, муж(чина); верховное божество’, которому поклонялось местное население Карелии и сопредельных областей, а также акка (akka) ‘жена Укко; женщина, баба’. Возможно, такого же мифологического плана табуистические топонимы (чаще всего названия участков водных путей сообщения, которые нельзя было произносить вслух, вместо них — заменители) и наиболее древние названия тотемистического характера, образованные от названий животных, птиц, рыб, растений, бывших покровителями рода29.

А. М. Петров



Скачать документ

Похожие документы:

  1. М. В. Ломоносова Защита состоится "10 декабря" 2009 года в 15 часов на заседании совета Д. 212. 232. 11 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199

    Диссертация
    Защита состоится “10_ декабря” 2009 года в 15 часов на заседании совета Д.212.232.11 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, В.
  2. Учебники и учебные пособия, изданные за последние 5 лет Барсенков, Александр Сергеевич. История России. 1917-2004 : учеб пособие для вузов / А.

    Учебники и учебные пособия
    Учебная, учебно-методическая литература и иные библиотечно-информационные ресурсы и средства обеспечения образовательного процесса по реализуемой Образовательной программе послевузовского профессионального образования по специальности 07.
  3. Преподобный трифон вятский и символика вятского герба

    Документ
    Истинное значение названия Вятки весьма таинственно. У Отца Церкви, св. Григория Богослова возьмем тот способ толкования, согласно которому «некоторые названия из неясных изменены в яснейшие».
  4. Концепция социально-экономического развития области на 2006 год// Новгородские ведомости,18. 01. 2006 17 Тепло не отключили // Архангельск, 19. 01. 2006 50

    Обзор
    Александр ВАХМИСТРОВ, вице-губернатор Санкт-Петербурга: ДЛЯ УСКОРЕННОГО РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОЙ СФЕРЫ В ГОРОД ПРИШЛИ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ИНВЕСТОРЫ: Строительная газета (Москва) 01.
  5. Александра Исаевича Солженицына. Вуказатель вошли публикации автора и критическая литература

    Литература
    В. П. Муромский, д р филол. наук (председатель); Н. Г. Захаренко (зам.председателя); Ю. А. Андреев, д р филол. наук; Н. К. Леликова, д р ист. наук;С. Д.

Другие похожие документы..