Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
© 2008-2011 , Міністерство освіти і науки УкраїниРозроблено за сприяння програми USETI (Програма сприяння зовнішньому тестуванню в Україні)ІС "К...полностью>>
'Лекции'
3.1 Система работы учреждений общего среднего образования по духовно-нравственному образованию учащихся на основе православных традиций отечественной ...полностью>>
'Документ'
Пенсійний фонд України розглянув звернення щодо включення до вартості автомобіля податку на додану вартість при сплаті збору на обов'язкове державне ...полностью>>
'Закон'
г) уміння обгрунтувати висновки, оперувати поняттями при поясненні явищ природи з наведенням прикладів із практики сільськогосподарського та промисло...полностью>>

Борьба крестьян с властью как фактор общенационального кризиса в истории россии 1917-1921 гг

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Среди право-монархических сил не было единства. Особняком стояло Русское собрание. Изначально этой организацией на первый план выдвигалась культурно-просветительская деятельность; политизация усилилась лишь после 1905 г. Кроме этого, члены Русского собрания негативно воспринимали террор, проводимый другими монархическими партиями, считали, что погромы и убийства не могут быть основными тактическими средствами борьбы [32]. В 1907-1908 гг. наметились внутренние разногласия внутри право-монархического лагеря. В 1907 году после раскола в рядах «Союза русского народа» часть его членов во главе с В.М. Пуришкевичем создали «Русский народный союз» имени Михаила Архангела. В рамках СРН выделились так называемые дубровинцы во главе с А.И. Дубровиным и «обновленцы», возглавляемые Н.Е. Марковым.

К концу 1907 года черносотенные организации действовали в 66 губерниях и областях России. Социальный состав правых партий был самым широким: от представителей дворянства до крестьянства и рабочих. Численность всех крайне правых партий в 1908 г. равнялась 400 тыс. человек [33]. Для пропаганды своих идей черносотенцами были созданы организации в среде фабрично-заводских рабочих: «Общество активной борьбы с революцией и анархией» в Петербурге, «Союз русских рабочих» в Киеве. В столице и других городах (Архангельске, Астрахани, Вологде, Киеве, Кишиневе, Москве, Одессе и др.) создавались боевые дружины для проведения террористических акций.

В своей основе программы большинства монархических союзов были близки взглядам консервативных идеологов: общей позицией была защита принципа единоличной власти, резкое противопоставление России и Запада, критика демократии, социалистического учения [34]. Расхождения отмечались в степени радикальности решения национального вопроса, а также по вопросу тактики. Защиту национального интереса правые считали выше интереса государственного. Черносотенцы более рьяно отстаивали крайний национализм и антисемитизм (приравнять евреев к иностранцам, не допускать их на государственную службу, запретить им «аренду или приобретение земли вне городских поселений», лишить евреев всех прав, изгнать их из всех учебных заведений, где учатся христианские дети и т. п.). С помощью антисемитизма в массовом сознании поддерживалось чувство постоянной опасности, создавался образ враждебной силы. Для традиционалистов (М.Н. Катков, Л.А. Тихомиров и др.) основным был вопрос сохранения государственности. Их программы отличались более высоким уровнем обобщений, аргументации, продуманности, более прагматичным и здравым подходом. В то время как черносотенным организациям был свойственен популизм, апелляция к массам, русские традиционалисты пытались донести свои идеи прежде всего до образованного общества (интеллигенции).

Идеологи консерватизма, допуская критику в адрес правительства, пытались найти выход из кризисной ситуации путем адаптации начавшихся реформ к традициям страны (программа Л.А. Тихомирова). Представители правых партий непримиримо выступили против Думы, действий правительства – реформ С.Ю. Витте, П.А. Столыпина, нередко осуждали действия царя [35]. Социально-экономическая программа черносотенцев была проработана слабо. Программы правых партий, как убедительно доказал в своем исследовании Ю.И. Кирьянов, были нацелены не столько на решение экономических задач, сколько на укрепление существующих политических и социальных устоев государства [36], что не преодолеть решать трудности на пути проводившейся модернизации страны.

Русские традиционалисты и русские правые расходились в понимании народности. Для первых она предполагала особое отношение народа к самодержавию [37]. Для вторых народность приравнивалась к народу. «Русская народность есть народность державная; прочие народности в России пользуются правами гражданского равенства за исключением евреев» [38]. Черносотенцы склонны были апеллировать к чувствам, консерваторы – к разуму. Ультраправые признавали насильственные методы, за что получили название «революции справа». Консерваторы были сторонниками мирных действий.

Отношения российских традиционалистов с идеологами черносотенцев были натянутыми, а нередко пропитаны взаимной неприязнью. Во влиятельных консервативных изданиях «Московских ведомостях», «Новом времени» осуждался экстремизм СРН [39]. Л.А. Тихомиров неоднократно критиковал взгляды и действия черносотенцев [40]. Упоминания о черносотенных объединениях в трудах В.П. Мещерского почти всегда сопровождались критикой «скудоумной и тусклой партии черносотенных» [41]. Князь обвинял их в расшатывании основ российской государственности [42].

После 1917 г. в России политическая деятельность идеологов монархизма прекратилась. Некоторые руководители и члены правомонархических партий, за исключением Русского собрания, были привлечены к судебной ответственности (предстали перед Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства). Другие, напротив, даже получили место служащих в советских учреждениях (Н.А. Энгельгардт, Б.В. Никольский, А.И. Соболевский). Многие из них впоследствии были арестованы и расстреляны (Б.В. Никольский, А.И. Дубровин, А.С. Вязигин) [43]. Ушел из жизни В.М. Пуришкевич. Доживали свой век вдали от столиц Л.А. Тихомиров и К.Н. Пасхалов. Часть черносотенцев приняла участие в белом движении в годы гражданской войны. Немало монархистов эмигрировали (Н.Е. Марков, В.П. Соколов, Д.П. Голицин-Муравлин, А.А. Римский-Корсаков и др.). В 1921 г. в Германии был создан Высший монархический совет [44]. Однако появившиеся в эмиграции монархические объединения существенно отличались от монархических союзов, существовавших ранее в России (различия в целях, средствах их достижения, составе участников) [45]. Н.Е. Марков, например, в 30-е гг. стал ориентироваться на фашистские режимы и называл себя предшественником фашизма в Европе [46]. Монархические идеи получили развитие также в трудах русских эмигрантов И.Л. Солоневича и И.А. Ильина [47].

Таким образом, в начале ХХ в. российский консерватизм оказался представлен, с одной стороны, традиционными консервативными программами, в которых охранители пытались соединить традиции и неизбежные изменения; с другой стороны, идеологией крайне правых, черносотенных организаций, сочетающей консервативные идеи с жесткими, экстремистскими, методами защиты существующего строя.

Программы российских консерваторов-традиционалистов на рубеже XIX-XX вв. не смогли дать новое идеологическое обоснование монархии, защитить традиционную систему от посягательств со стороны либералов и набирающих силу революционеров. Следствием этого стало появление на политической арене России ультраправых сил, использовавших самые жесткие методы защиты существующей системы. Началось перерождение консервативной идеологии, ее упрощение. Непримиримость черносотенцев в национальном вопросе, их экстремизм были слишком рискованными в многонациональном Российском государстве. В целом консерваторы не смогли найти разумного сочетания традиционного начала и модернизации, выработать программу, способствовавшую преодолению отставания России от стран Запада и разрешающую социальные конфликты в рамках традиционной политической системы. Охранители оставшись безучастны к чаяниям основной массы населения (крестьянства, рабочих, национальных меньшинств). Вследствие этого консервативная идеология в России в начале ХХ в. все больше превращалась в политическую утопию, утрачивала поддержку населения и теряла практическую жизнеспособность, осталась невостребованной ни властью, ни обществом. После 1917 г. консерватизм исчез с политической арены России.

Библиографический список и источники

  1. См. напр.: Сокольская, И.Б. Консерватизм: идея или метод / И.Б. Сокольская // Полис. – 1998. – № 5.

  2. Современный западный социологический словарь. – М., 1990. – С. 135-136.

  3. Леонтьев, К.Н. Избранное / К.Н. Леонтьев. – М., 1993. – С. 171.

  4. Подр.  см. : Григорьев, С.Г. Преодоление заданности. Размышление о консерватизме / С.Г. Григорьев // Полис. – 2000. – № 3.; Лотарев, К.А. Истоки и особенности российского консерватизма / К.А. Лотарев // Социально-гуманитарные знания. – 2000. – № 3.; Модели общественного переустройства России. ХХ век. – С. 25-30.

  5. См. : Александрова, Р.И. К вопросу о традициях российского консерватизма / Р.И. Александрова, С.Н. Архипов. Депон. в ИНИОН РАН. – Саранск, 2002. – С. 6.

  6. О Карамзине см. : Ермашов, Д.В. У истоков российского консерватизма: Н.М. Карамзин / Д.В. Ермашов, А.А. Ширинянц. – М., 1999.; Кислягина, Л.Г. Формирование общественно-политических взглядов Н.М. Карамзина / Л.Г. Кислягина // Карамзин, Н.М. История государства Российского. – М., 1989. – Т. 1; Пивоваров, Ю.С. Время Карамзина и Записка о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях / Ю.С. Пивоваров // Карамзин, Н.М. Записка о древней и новой России. – М., 1991. И др.

  7. «Теория официальной народности» по-разному трактовалась исследователями. Большинство историков, вслед за А.Н. Пыпиным, считают её официальной правительственной идеологией 30-50-х гг. XIX в. (См. : Пыпин, А.Н. Общественное движение при Александре I / А.Н. Пыпин. – СПб., 1871). Есть мнение, что «теория официальной народности» как идеология николаевского режима, – миф, легенда, созданная спустя 40 лет после циркуляра С.С. Уварова и введенная в оборот Пыпиным (См. : Казаков, Н.И. От одной идеологической формуле Николаевской эпохи / Н.И. Казаков // Литературно-теоретические исследования. – М., 1989. – С. 5-9). С.М. Соловьев считал уваровскую формулу лишь суммой бюрократических предписаний. (См. : Соловьев, С.М. Избранные труды. Записки / С.М. Соловьев. – М., 1983. – С. 174). Ведутся споры и по вопросу правомерности самого термина «официальная народность» (См. : Русский консерватизм XIX столетия. – М., 2000. – С. 185).

  8. Некоторыми исследователями славянофильство трактуется как стадия политического консерватизма в России. (См. : Немцев, И.А. Славянофильство в истории Российского консерватизма XVIII – начала XX вв. : автореф. дис. … канд. ист. наук / И.А. Немцев. – Пермь, 1998). Подобное утверждение представляется некорректным. Концепции славянофилов нельзя считать политическими доктринами, они носят скорее характер культурно-религиозный. Можно говорить лишь о развитии тех или иных консервативных идей в учении славянофилов.

  9. Подр. об отличии российского консерватизма от западноевропейского см. : Лукьянов, М.Н. Российский консерватизм и реформа 1907-1914 гг. / М.Н. Лукьянов. – Пермь, 2001., Мусихин, Г.И. Россия в немецком зеркале (сравнительный анализ германского и российского консерватизма / Г.И. Мусихин. – СПб., 2002.

  10. В литературе содержится огромное количество типологий отечественного консерватизма. См. об этом : Начапкин, М.Н. Монархическая идея в русском консерватизме конца XIX – начала XX вв. : автореф. дис. … канд. ист. наук. – Екатеринбург, 1998; Гарбузов, В.Н. Консерватизм: понятие и типология / В.Н. Гарбуз // Полис. – 1995. – №4. И др.

  11. Мещерский, В.П. Дневник кн. Мещерского. 1906 / В.П. Мещерский. – СПб., 1906. – С. 98.

  12. Катков, М.Н. Собрание передовых статей «Московских ведомостей» 1863 / М.Н. Катков. – М., 1867. – С. 167.

  13. Победоносцев, К.П. Московский сборник / К.П. Победоносцев. – М., 1896. – С.35; Катков, М.Н. О самодержавии и конституции / М.Н. Катков. – М., 1903. – С. 44-47.

  14. Тихомиров, Л.А. Демократия либеральная и социальная / Л.А. Тихомиров. – М., 1896. – С. 40-44.

  15. Победоносцев, К.П. Московский сборник / К.П. Победоносцев. – М., 1896. – С. 35; Катков, М.Н. О самодержавии и конституции / М.Н. Катков. – М., 1903. – С. 44-47.

  16. Тихомиров, Л.А. Религиозно-философские основы истории / Л.А. Тихомиров. – М., 1997.

  17. Данилевский, Н.Я. Россия и Европа / Н.Я. Данилевский. – М., 1991.; Леонтьев, К.Н. Записки отшельника / К.Н. Леонтьев. – М., 1992.; Тихомиров, Л.А. Что такое Россия / Л.А. Леонтьев // Русское обозрение. – 1897. – № 4.

  18. Московские ведомости. – 1864. – № 31.

  19. Подр. см. : Эльяшевич, Д.А. Идеология антисемитизма в России в конце XIX – начале XX вв. Обзор / Д.А. Эльяшевич // Национальная правая прежде и теперь. Историко-социологические очерки. Ч. 1. Россия и русское зарубежье. – СПб., 1992. – С. 47-73.

  20. Тихомиров, Л.А. Что такое национализм / Л.А. Тихомиров // Московские ведомости. – 1910. – № 174.

  21. Цит. по : Рахшмир, П.Ю. Эволюция консервативного реформаторства / П.Ю. Рахшмир // Консерватизм: история и современность. – Пермь, 1997. – С. 11.

  22. Там же. – С.  11-12.

  23. См. : Водовозов, В. Консерватизм / В. Водовозов // Новый энциклопедический словарь. – Т. 22. – Пр., б/г. – С.  500-501.

  24. См. : Либеральный консерватизм: история и современность: Всероссийская научно-практическая конференция. – М., 2001.; Либеральный консерватизм: история и современность. – Ростов-н/Д., 2000; Исаев, И.А. Политико-правовая утопия в России в конце XIX  столетия / И.А. Исаев. – М., 2000; Филиппова, Т.А. «Русские тори»: консерватизм и модернизация / Т.А. Филиппова // Консерватизм: история и современность. – Пермь, 1996; Кишенкова, О.В. Концепция общественной модернизации в политической доктрине российских консервативных мыслителей XIX – начала XX вв. : автореф. дис. … канд. ист. наук / О.В. Кишенкова. – М., 1996.

  25. См. : Бойко, Т.В. Рабочий вопрос в трактовке российских консерваторов / Т.В. Бойко // Предприниматели и рабочие: их взаимоотношения. Второй половины XIX – начала XX вв.: научно-практ. конфер. – Ногинск - Богородск, 1996.

  26. См. : Тихомиров, Л.А. Два типа народного представительства / Л.А. Тихомиров // Критика демократии… – С. 255; Он же. Из современных задач // Русское обозрение. – 1895. – № 4; Он же. Монархическая государственность. – С. 576-578. И др.

  27. Тихомиров посвятил огромное количество публикаций решению рабочего вопроса в России (См. : Тихомиров, Л.А. Рабочий вопрос (практические способы его решения / Л.А. Тихомиров. – М., 1909. – С. 3; Тихомиров, Л.А. Вопросы экономической политики / Л.А. Тихомиров. – М., 1900. И др.). В 1907 году по приглашению П.А. Столыпина он участвовал в разработке решения рабочего вопроса на правительственном уровне.

  28. Подр. о Русском собрании см. : Кирьянов, Ю.И. Русское собрание 1900-1917 / Ю.И. Кирьянов. – М., 2003.

  29. Подр. см. : Политические партии России. – М., 1993. – С. 64.

  30. История политических партий России. – М., 1994. – С. 60-87.

  31. Подр. см. : Политические партии России. – М, 1993. – С. 63.

  32. Подр. см. : Кирьянов, Ю.И. Русское собрание 1900-1917 / Ю.И. Кирьянов. – М., 2003. – С. 130.

  33. Там же. – С. 74.

  34. См. : Программы политических партий России конца XIX – начала ХХ в. – М., 1995.

  35. Политические партии России. – М, 1993. – С. 74-84.

  36. Кирьянов, Ю.И. Русское собрание 1900-1917 / Ю.И. Кирьянов. – М., 2003. – С. 127.

  37. См. : Русский консерватизм XIX столетия. – М., 2000. – С. 186.

  38. Программы политических партий России конца XIX – начала XX вв. – М., 1995. – С. 449.

  39. См. : Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX столетия. – М., 1995. – С. 28.

  40. Из дневников Л.А. Тихомирова. Запись от 8  окт. 1909  г. // Красный архив. – 1936. – № 2. – С. 171; РГБ  ОР. – Ф. 265. – К. 202. – Ед. хр. 8. – Письмо Л. Тихомирова Ф.Д. Самарину. – Л. 5-6.

  41. Цит. по : Леонов, М.М. В.П. Мещерский: русский консерватизм и правительственная политика в конце XIX – начале XX вв. : дис. … канд. ист. наук / М.М. Леонтьев. – Самара, 1999. – С. 165.

  42. Гражданин. – 1896. – № 6. – С. 20.

  43. Кирьянов, Ю.И. Русское собрание 1900-1917 / Ю.И. Кирьянов. – М., 2003. – С. 206-207.

  44. Правые партии. Документы и материалы 1905-1917. – М., 1998. – Т. 1. – С. 19-20.

  45. Кирьянов, Ю.И. Русское собрание 1900-1917 / Ю.И. Кирьянов. – С. 210.

  46. См. : История политических партий России. – М., 1994. – С. 86.

  47. Бородина, Е.А. Монархическая теория после 1917 г. в концепциях И.А. Солоневича и И.А. Ильина / Е.А. Бородина // Из истории общественной мысли: культура, идеология, политика. Депон. в ИНИОН РАН. – М., 1999. – С. 35-46.

ФИЛОСОФИЯ

УДК 81:1

ОПЫТ ФИЛОСОФСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

ТЕОРИИ ЯЗЫКА Ф. ДЕ СОССЮРА

М.И. Пантыкина

В статье исследуется проблема философско-методологических оснований лингвистики на примере теория языка Ф. де Соссюра. Автором демонстрируются приемы философской интерпретации, которые позволяют, казалось бы, обособленные содержательным и формальным признакам теории, представить как необходимые составляющие сети интеллектуальных интеракций. Последовательность суждений обнаруживает систему концептов, образующую основание интегративной науки о языке и синтез теоретической универсальности с универсальными интересами практики.

Положение о единстве философской теории и лингвистики приобрело в философской и лингвистической литературе статус аксиомы. Действительно, многочисленные историко-философские факты показывают, что каждая значительная лингвистическая гипотеза и теория, сыгравшая в истории становления и развития наук о языке роль дисциплинарной парадигмы, была опосредована, а иногда и непосредственно порождена господствующими в данный период философскими учениями. Проблема заключается в том, что философские понятия, методы, принципы нередко экстраполируются в теоретические конструкции языка без дополнительного анализа, а удерживающая изначально их смысл логическая система смещается в контекст так, как будто она очевидна и не требует доказательства. В результате тот, кто изучает то или иное учение о языке, но не знает философских пристрастий его автора, обречен на неадекватное понимание. Ситуация неадекватности может усугубляться еще и тем, что многие создатели лингвистических учений не оставили свидетельств относительно образцов философской мысли, которыми они руководствуются.

Именно таким учением, представляющим особую сложность для интерпретации и понимания, является теория языка Ф. де Соссюра. Многие исследователи творчества Ф. де Соссюра, в том числе и философы, указывают на отсутствие системы в его учении. Так, В. Беров отмечает, что Соссюр не стремился к созданию какого-либо курса общей лингвистики. В прочитанных им курсах Соссюр допускал множество противоречий, которые он считал не недостатком, а источником формирования новой науки [1].

Другое объяснение «непрозрачности» учения Ф. де Соссюра можно найти в следующем высказывании Г. Гийома: «Кое-кто уже успел заметить, что одним довольно своеобразным достоинством «Курса общей лингвистики» Ф. де Соссюра был его оппортунизм» [2], который выражался в том, что Ф. де Соссюр не стремился к прямолинейному выражению своих взглядов, заботясь о том, чтобы они не слишком противоречили господствующим идеям. Естественнонаучные методы, царившие в то время в лингвистике, плохо согласовывались со схемами мышления, предлагаемыми синхронической лингвистикой. Как писал Г. Гийом, «конечно, есть вещи, которые мог бы сказать метр, но момент не соответствовал тому, чтобы их высказывать в надежде на благожелательность аудитории» [3].

Безусловно, непоследовательность и «идейная гибкость» Ф. де Соссюра затрудняет поиск философских оснований его теории. Однако одно основание является очевидным – Ф. де Соссюр не был марксистом. Впрочем, и в марксистской философии его лингвистические постулаты подвергались идеологическому разоблачению. Сам же ученый упоминался в качестве сторонника идеализма, не умеющего справиться с задачами современной общественно-языковой практики [4].

Вероятно, можно выделить дополнительные критические замечания в отношении отдельных частей и следствий теории Ф. де Соссюра. Однако все они являются односторонними, в то время как исследовательская программа Ф. де Соссюра представляет собой образец открытой, процедурной рациональности, задача описания которой ставится перед современной методологией науки в последние десятилетия.

Думается, что учение Ф. де Соссюра остается актуальным для современной лингвистики и философии благодаря тому, что не только дает методы исследования эмпирических фактов языка, но и делает возможным исследование языка как модели. Методологическая «выверенность» этой модели может быть доказана наличием двух корреспондирующихся друг с другом аспектов: гносеологического и социологического. Эти аспекты в теории Соссюра представлены и терминологически, и концептуально. Однако, поскольку Соссюр не указывает на теоретический источник используемых гносеологических и социологических понятий и не предъявляет логику связи между ними, на первом этапе интерпретационного исследования можно предположить, что количество этих источников невелико.

На наш взгляд, следует согласиться с точкой зрения К. Бюлера, видящего в Соссюре сторонника философии Р. Декарта: «Через всю книгу проходят побуждающие к дискуссии идеи, отражающие методический скепсис исследователя, знающего свою науку и ее достижения не хуже других языковедов, но который не в состоянии удержаться от еще одной очистительной проверки Декарта теперь уже на основе собственно лингвистических данных» [5]. Влияние картезианских идей обнаруживается у Ф. де Соссюра, когда последний ставит вопрос о существовании особого вида реальности – языковой. Объяснение природы этой реальности, описание ее структуры требует введения ряда онтологических понятий, таких, как материальное, идеальное, субстанция. В своем единстве они образуют систему, аналогичную онтологической системе Р. Декарта. Так, с точки зрения Ф. де Соссюра, язык является системой взаимодействующих элементов: идей и звуков. Первые представляются Соссюром бесформенной и смутной массой, в то время как звуковая субстанция есть вещество мягкое, некая пластическая материя. При этом «характерная роль языка в этом отношении не заключается в создании материального звукового средства для выражения идей, но в том, что он служит посредником между мышлением и звуком и притом таким образом, что их объединение неизбежно приводит к обоюдному разграничению единиц» [6]. Язык располагается между двумя этими массами, образуя активное начало – форму. Однако вместо ясного определения источника активности формы Соссюр критикует науки за стремление множить сложности (абстракции) и, вслед за Р. Декартом, предлагает ориентироваться на принцип очевидности: «Чтобы избежать иллюзий, раньше всего надо проникнуться убеждением, что конкретные сущности не являются сами собой для удобства нашего наблюдения» [7], они могут быть охвачены в акте интуитивного озарения.

Итак, с точки зрения Соссюра, язык есть форма, а не субстанция. Эта форма снимает противоречивость материального и идеального, рассматриваемых в качестве отдельных субстанций, и обеспечивает их внутреннюю активность. Язык как форма подчинен объективным панхроническим законам, и в этом смысле язык предзадан каждому говорящему субъекту. По всей видимости, именно этими законами следует описывать природу и сущность языка, Однако, поскольку человеку вневременное начало не дано непосредственно в акте познания, он приписывает языку законы, адекватные формам мыслительной активности человека.

Представленные взгляды Ф. де Соссюра (в той мере, в какой верна их интерпретация) во многом сопоставимы с идеей непосредственности знания и принципом панлогизма, лежащими в основе гносеологии Р. Декарта. Так, в «Правилах для руководства ума» философ вводит положение, согласно которому допустимо существование только двух прямопротивоположных субстанций. Одна из них – материальная или телесная. Ее исчерпывающий признак, или атрибут, – протяженность. Другая субстанция – духовная. Ее единственный атрибут – мышление. Единство этих противостоящих друг другу субстанций обеспечивается в онтологическом плане – богом, в гносеологическом – врожденными идеями. Последние являются гарантом порождения понятий, аксиом, истин, условием непрерывности мыслительного процесса. К числу врожденных истин Р. Декарт относил положение, выражающее бесспорность и достоверность того, что сомневающийся всегда мыслит, а наличие мыслительной деятельности указывает на бытийность мыслящего человека: «Я мыслю, следовательно, я существую».

На первый взгляд, постулируемая Декартом истина бесполезна. Однако именно эта аксиома задает возможность операции вычленения из мыслительного потока некоторого объекта, преобразования его так, как бы он мог быть подвергнут преобразованию на практике. Данный методологический ход Р. Декарта означал фактически начало нового этапа в развитии эпистемологии. Как писал М.К. Мамардашвили, «если мы внимательно присмотримся к тому, о чем, собственно, идет речь, когда... Декарт вводит свои правила методологии в контексте теории cogito, то увидим, что через названную абстракцию в науке вводится именно этот способ обращения с сознанием. Предполагается, что мы можем познавать мир в той мере, какой способны стихийным и независимым воздействиям мира на естественный аппарат отражения человека («впечатлениям») поставить в соответствие их эквиваленты – контролируемо воспроизводимые образования сознания. Иначе говоря, из всего состава данных наука отбирает при этом такие образования сознания, которые она может (преобразовав и перестроив) повторять и воспроизводить в массовом виде» [8].

Полученный в результате мыслительной деятельности объект оказывается вне границ пространства и времени и может быть представлен в качестве бесконечного источника энергии. Изучение такого объекта гарантировано от недостоверности чувственного познания, от ограниченности познавательных возможностей человека, от рутины практики. Мыслящий субъект оперирует в свободном акте мыслеполагания двумя вневременными параметрами – идеальным объектом и собственно мышлением.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Программа дисциплины дпп. Ф. 03 История России 1917 1941 гг. Цели и задачи учебной дисциплины. Цели преподавания дисциплины. Федеральный уровень

    Программа дисциплины
    уметь рассматривать события и явления действительности в движении: отпрошлого к настоящему и будущему проанализировать те изменения в исторических представлениях,
  2. Власть» иИнститута социологии ран (12 ноября 2010 г.) Научный проект «народ и власть: История России и ее фальсификации» Выпуск 2 Москва 2011

    Документ
    Тощенко Ж. Т. — чл.-корр. РАН, акад. РАЕН, д. ф. н., проф., зав. каф. теории и истории социологии и декан социолог. фак-та РГГУ, гл. ред. ж-ла «СОЦИС»
  3. Программа учебной дисциплины история россии 050401 История, история с дополнительной специальностью

    Программа
    1.2. Квалификация выпускника – учитель истории, учитель истории и права. Нормативный срок освоения основной образовательной программы подготовки учителя истории, учителя истории и права по специальности 050401 История, история с дополнительной
  4. Учебно-методический комплекс по дисциплине История (название)

    Учебно-методический комплекс
    4. Просмотреть лекционные материалы и проставить название СВОЕЙ истории «История» или «История России», или «История Отечества», или «Отечественная история»
  5. История России с древнейших времен до конца XX века в 3-х книгах (1)

    Книга
    Третья книга из серии. "История России XX века" — очередной или затянувшийся «провал» в истории человечества или еще одна отчаянная попытка отстоять свои культуру, территорию, менталитет, свою веру как неотъемлемый элемент

Другие похожие документы..