Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Тезисы'
“1. “Новый способ изготовления постоянных магнитов из магнитопластов” Тезисы доклада на XI Всесоюзной конференции по постоянным магнитам, Суздаль, 19...полностью>>
'Программа'
Физиология высшей нервной деятельности является базовой академической наукой для развития таких практических дисциплин как психология, педагогика, ме...полностью>>
'Программа'
Основы охраны объектов интеллектуальной собственности (общие положения). Законодательные акты Республики Казахстан по вопросам интеллектуальной собств...полностью>>
'Документ'
Истинному духовному учителю нет нужды учить чему-либо в обыденном смысле этого слова. Ему не нужно тебе ничего давать или добавлять — ни к информации,...полностью>>

За горизонтом истории (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

За горизонтом истории

С. Хохлов

Содержание

Часть 1. Перечитывая книгу «Конец истории и последний человек»

Глава 1. Минимальные требования, которым должно соответствовать общество для перехода к демократии

Глава 2. Холодные чудовища и пламенные красавцы

Глава 3. Модернизация обществ и мобилизационная экономика

Глава 4. Крайний пример перевода демографического ресурса в экономическую мощь общества на примере книги Бартоломе де Лас-Касаса «История Индий»

Глава 5. Несовместимость демократии и мобилизационной формы экономики.

Глава 6. Психологическое обоснование демократии по Гегелю-Кожеву-Фукуяме

Глава 7. Жажда признания

Глава 8. Новая аристократия

Глава 9. К вопросу трудовой этики

Глава 10. Национализм

Глава 11. Тенденции демократии

Глава 12. Либеральная демократия и Россия

Часть 2. За горизонтом истории

Глава 1. Смерть НТР

Глава 2. Количество интеллекта в обществе

Глава 3. Интеллектуальное разоружение

Глава 4. Специалист или начальник?

Глава 5. Саморегуляция?

Глава 6. Коммунальность

Глава 7. Общество статуса.

Несерьезное послесловие

Часть 1. Перечитывая книгу Ф. Фукуямы «Конец истории и последний человек»

Глава 1. Минимальные требования, которым должно соответствовать общество для перехода к демократии

«Как сказала мне одна моя приятельница из Советского Союза в 1988 году, ей было трудно заставить детей делать уроки, поскольку «все знают», что демократия — это значит «можешь делать все, что хочешь».

Ф. Фукуяма1

«Я, кроме всего прочего, очень чутко отношусь к выдаче всяких советов. И являясь, конечно же, человеком Запада, я понимаю, что очень многие советы, которые западные люди давали за последние годы, были ужасными. И это, конечно, надо признавать.»

А. Ливен2

Книга «Конец истории и последний человек» является весьма популярной. Однако складывается впечатление, что работа, проделанная Фрэнсисом Фукуямой, недооценена. Между тем, в ней присутствуют очень неординарные идеи (особенно учитывая, что со времени написания книги прошло уже немалое время).

В этой своей работе, посвященной великому труду Фукуямы, я попытаюсь обратить внимание на некоторые из подобных идей. Для подтверждения сделанных из книги выводов я буду прибегать к многочисленным цитатам из нее, а также позволю себе привести ряд цитат и из других источников – где-то «в помощь» рассматриваемому автору, где-то в качестве утверждений, противоречащих его тезисам.

В начале книги Фукуяма пишет:

«Главным среди сюрпризов, случившихся в недавнем прошлом, был полностью неожиданный крах коммунизма почти по всему миру в конце восьмидесятых. Но такой поворот событий, как бы поразителен он ни был, явился лишь элементом куда более масштабного процесса, развернувшегося после Второй мировой войны. Авторитарные диктатуры всех видов, правые и левые, рушились. В некоторых случаях они освобождали место процветающим и стабильным либеральным демократиям, в других на место авторитаризма приходила нестабильность или иная форма диктатуры. Но вне зависимости от того, возникала или нет либеральная демократия, авторитаризм всех мастей испытывал во всем мире серьезный кризис.»

В этой цитате, помимо выражения удивления «полностью неожиданным крахом коммунизма», автор отмечает тот факт, что не все страны, избавившиеся от тоталитаризма, смогли перейти к либеральной демократии. Возникает вопрос – почему для одних из тех стран, где «обрушилась диктатура», возможно успешное принятие либеральной демократии, а для других нет? Почему многие из стран, начавшие было строить у себя демократию, через некоторое время отказываются от этого намерения? Явление неустойчивости демократии заинтересовало не только Фукуяму - вот что по этому поводу говорит, к примеру, Анатоль Ливен:

«…большое количество демократий не является стабильными. Например, мы уже говорили о Пакистане, еще можно посмотреть на Латинскую Америку, где отмечаются циклы возникновения демократий или, по крайней мере, какого-то конституционного права, которые потом не в состоянии решить базовые проблемы общества. Потом они опять подвергаются коллапсу и становятся диктатурой, потом период диктатуры, которая, конечно же, тоже не в состоянии решить монументальные проблемы общества. Все это идет по кругу.»*

Зададимся вместе с Фукуямой вопросом, который он поднимает в своей работе:

«Почему переход к демократии остается столь трудным для многих стран, народы и правительства которых абстрактно согласны с демократическими принципами? Почему есть у нас подозрения, что некоторые режимы на земном шаре, в настоящее время объявляющие себя демократическими, вряд ли останутся таковыми, в то время как о других едва ли можно сказать, что это именно стабильная демократия, а не что-то иное? И почему существующая тенденция к либерализму вроде бы пошла на спад, хотя в долгосрочной перспективе обещает победить?»

…и попытаемся ответить на него вместе с ним.

Если установить на примитивный компьютер новейшую операционную систему – компьютер зависнет. Если одеть на ребенка взрослую одежду, он запутается в рукавах и штанинах, и вряд ли будет удобно себя чувствовать. Если заставить лошадь бежать на привязи за паровозом, лошадь околеет. Вполне понятным представляется и такое соображение, что и демократия не может быть подходящей для абсолютно любых условий и любых обществ. А раз так, то давно следовало бы выявить минимальные требования, которым должно соответствовать общество для внедрения в него демократии.

В книге «Конец истории и последний человек» Фукуяма убедительно показывает, что демократия возможна не в любом обществе, а лишь в том, в котором имеются соответствующие ей:

  • достаточный уровень развития производительных сил,

  • достаточный уровень доходов у населения,

  • достаточный уровень образования,

  • высокая степень гражданского самосознания.

Для тех стран, которые на данной стадии развития не соответствуют минимальному уровню по любому из этих критериев, демократию следует признать принципиально неосуществимой. В лучшем случае мы получим по определению Анатоля Ливена «демократию, которая не обладает каким-либо практическим эффектом», в худшем – коллапс экономики и отбрасывание обществом не оправдавшей себя демократической модели с выработкой устойчивой реакции отторжения этой модели на будущее.

В книге Фукуямы показано, что авторитаризм представляет собой наиболее эффективную государственную "оболочку", способную привести государство и его народ к процветанию – позволяя совершить мобилизационный рывок, только после которого имеет смысл думать о демократии. Попытки же досрочного введения демократии в странах, которые к этому не готовы, приводят их, как сказано выше, лишь к дестабилизации и экономическому падению.

Поэтому попытки внедрения демократии в стабильно развивающиеся недемократические общества - это либо следствие догматизма, когда общества, внедряющие демократию извне, просто не понимают разрушительных последствий своих манипуляций, либо, если они понимают эти последствия, то представляют собой следствие сознательного стремления экспортеров демократии к устранению возможного конкурента, к дестабилизации демократизируемого общества с последующей экономической экспансией в него.

Итак, рассмотрим более подробно, что говорит по этой проблеме Фукуяма.

В главе «В стране культуры» автор задает следующий вопрос:

«Существует ли необходимая связь между передовой индустриализацией и политическим либерализмом, которая и вызывает эту корреляцию? Или же политический либерализм есть культурный артефакт европейской цивилизации и ее различных побегов, который по независимым причинам случайно породил наиболее примечательные случаи успешной индустриализации?

Как мы увидим далее, отношения между экономическим развитием и демократией далеко не случайны, но мотивы, стоящие за выбором демократии, в основе своей не экономические. У них другой источник, а индустриализация дает им осуществиться, но не делает необходимыми.»

Автор констатирует, что существует тесная связь «между экономическим развитием, уровнем образования и демократией», поясняя этот тезис на примере стран Южной Европы, в которых в краткий период произошел значительный экономический рост, сопровождавшийся серьезными общественными изменениями – ростом грамотности, ростом доходов и т.п.

«Хотя сами по себе эти экономические и социальные изменения не принесли с собой большего политического плюрализма, они создали социальную среду, в которой мог процвести плюрализм, когда созреют политические условия. Сообщалось, будто Лауреано Лопес Родо, франкистский комиссар по Плану Экономического Развития, во многом руководивший испанской технократической революцией, сказал, что Испания созреет для демократии, когда доход на душу населения достигнет 2000 долларов. Эти слова оказались пророческими: в 1974 году, накануне смерти Франко, ВВП на душу населения стал равен 2446 долларам.»

Понятно, что нищему человеку не до дела управления своей страной – выглядит маловероятным, чтобы человек, основные потребности которого не обеспечены или обеспечение их находится под угрозой, может заниматься управлением чего-то кроме своей собственной судьбы. Нищим не до политики. Поэтому представляется, что весьма разумно было бы последовать примеру упомянутого чиновника и высчитать подобную цифру требуемого минимального дохода для внедрения демократии и для нашей страны. И на время, пока эта величина дохода не будет достигнута, отказаться от не оправдавшего себя социального эксперимента. Найти исходные данные для расчета несложно – следует взять за образец успешные демократии и исходить от их дохода (с поправкой на большие потребности наших людей по причине более сурового климата – см. работы Паршева). Причем не обязательно брать в качестве источника исходной цифры самые успешные из демократических стран с наибольшим уровнем дохода, достаточно принять за исходную цифру некоторую среднюю величину дохода в демократических странах средней успешности.

«Изучая мировую историю, нельзя не заметить весьма сильной общей корреляции между передовой социо-экономической модернизацией и возникновением новых демократий. Традиционно наиболее экономически развитые регионы Западная Европа и Северная Америка, также являются колыбелью наиболее старых и стабильных либеральных демократий. Сразу за ними следует Южная Европа, достигшая либеральной демократии в семидесятых годах двадцатого века. В самой Южной Европе самым шатким оказался переход к демократии в Португалии в середине семидесятых годов, поскольку эта страна начинала с самой низкой социо-экономической базы; и очень многие социо-экономические преобразования пришлось проводить после падения старого режима, а не до. Экономически сразу за Европой следует Азия, страны которой демократизировались (или находятся в процессе демократизации) в строгом соответствии со своим уровнем развития. Из бывших коммунистических государств Восточной Европы наиболее экономически развитые (Восточная Германия, Венгрия и Чехословакия, сразу за которыми следует Польша) также быстрее всего перешли к полной демократии, а менее развитые Болгария, Румыния, Сербия и Албания в 1990—1991 гг. выбрали в правительство коммунистов-реформаторов. Советский Союз имеет уровень развития, примерно сравнимый с уровнем больших государств Латинской Америки, таких, как Аргентина, Бразилия, Чили и Мексика, и, как они, не сумел достичь полностью стабильного демократического порядка. В Африке, самом малоразвитом регионе мира, существует лишь горсточка недавних демократий с сомнительной стабильностью.

Единственная очевидная региональная аномалия — это Ближний Восток, где нет стабильных демократий, но насчитывается достаточно стран с душевым доходом на европейском или азиатском уровне. Однако это легко объясняется нефтью: нефтяные доходы позволили таким государствам, как Саудовская Аравия, Ирак, Иран и ОАЭ, иметь все современные приманки — автомобили, видеомагнитофоны, истребители-бомбардировщики «Мираж» и так далее — без необходимости выполнять социальные преобразования в обществе, которые необходимы, если подобные богатства создаются трудом населения.»

Опустив для краткости изложения несколько спорных моментов в этой цитате, отмечу лишь то, что в ней Фукуяма обращает наше внимание на зависимость между экономической успешностью обществ и демократическим способом правления в них. Все успешные современные либеральные демократии являются успешными и экономически. Однако из этого не стоит делать того поспешного вывода, что был популярен в нашей стране на заре Перестройки, - якобы для того, чтобы общество стало успешным, оно должно как можно быстрее ввести у себя демократию. Связь между успехом в экономике и демократией в современном мире есть, но в этой зависимости ведущим фактором является успешная экономика, а демократия вторична. Введение демократии не делает общество более конкурентоспособным и более успешным – наоборот – только конкурентоспособное и успешное общество может позволить себе демократию. Фукуяма констатирует:

«Зачастую авторитарные государства способны давать темпы экономического роста, недостижимые в обществах демократических.»

Взрослые носят галстук и портфель, но ребенок, надевший галстук и взявший в руки портфель, не станет от этого взрослее. Аналогично введение демократии в обществе, которое не созрело экономически, не ускорит процесс его созревания. Между тем существуют подобные иллюзии о благотворности демократии именно как катализатора экономического подъема. В данном случае оказываются перепутаны причина и следствие – демократия не есть причина экономического подъема, но лишь его следствие.

Как пишет Мартин Жак3:

«Россия в этом отношении является классическим примером, указывающим на заблуждения и стойкие предрассудки Запада по поводу демократии. Для Запада после распада СССР простым ответом на все беды и недуги молодого российского государства был рецепт, включавший в себе сочетание рыночной экономики и демократии. Рыночная экономика создана не была, хуже того, попытки ее создания при Ельцине с благословения Запада привели к крупномасштабному разворовыванию наиболее ценных природных богатств друзьями «семьи».

Страна и поныне платит жуткую цену за то, что имела глупость последовать совету Запада.»

Образно говоря - больному прописали одновременно слабительное и рвотное.

Однако, вернемся к мыслям Фукуямы:

«Для объяснения того, почему прогрессирующая индустриализация должна породить либеральную демократию, выдвигаются доводы трех типов, и каждый из них до некоторой степени дефектен.»

Вот эти доводы:

«…демократия лучше всего приспособлена для работы с быстро возникающими групповыми интересами, порождаемыми процессом индустриализации.»

«…демократия более функциональна, чем диктатура, поскольку большая часть конфликтов между вновь возникающими социальными группами требует разрешения либо в судебной, либо в конечном счете в политической системе.»

В другой части книги Фукуяма возражает на эти тезисы следующим образом:

«Аргумент, который мы связали с Талкоттом Парсонсом, — о том, что либеральная демократия является системой, наиболее способной разрешать конфликты в сложном современном обществе к всеобщему удовлетворению, — верен только до некоторой степени. Универсальность и формализм, характеризующие правление закона в либеральной демократии, действительно создают равное игровое поле, на котором люди могут конкурировать, создавать коалиции и в конечном счете принимать компромиссы. Но из этого не следует, что либеральная демократия есть политическая система, наилучшим образом из всех приспособленная для разрешения конфликтов как таковых. Способность демократии разрешать конфликты мирным путем действительно выше, когда эти конфликты возникают между так называемыми «группами интересов», между которыми существует заранее созданный консенсус по более широким вопросам, относящимся к правилам игры; и конфликт при этом экономический по своей природе. Но бывают и различные неэкономические конфликты, относящиеся, например, к наследственному общественному положению или национальным вопросам, и эти конфликты демократии решают не слишком хорошо*

Автор констатирует, что демократия хорошо разрешает конфликты лишь определенного рода, причем, к примеру, такие важнейшие вопросы современности, как межнациональные конфликты, она решает «не слишком хорошо».

Мелвин Юрофски4 пишет:

«Если под «демократией» мы подразумеваем правление большинства, то одна из самых больших проблем демократии заключается в положении меньшинств в обществе. Под «меньшинствами» мы имеем в виду не тех, кто голосовал против партии, победившей на выборах, а тех, кто отличается от большинства по таким признакам, как раса, религия или этническая принадлежность. В Соединенных Штатах самой большой проблемой была расовая принадлежность: для того, чтобы освободить темнокожих рабов, потребовалась кровопролитная гражданская война, а затем прошло еще целое столетие, прежде чем граждане с другим цветом кожи смогли рассчитывать на свободное осуществление своих конституционных прав. Проблема расового равенства относится к числу тех проблем, с которыми Соединенные Штаты борются до сих пор. Однако стремление к тому, чтобы предоставить тем гражданам, кто отличается от большинства, не только защиту от преследований, но и возможность участвовать в жизни общества в качестве его полноправных и равноправных членов, является частью эволюционной природы демократии. Примеров кровавого и ужасного отношения наций к своим меньшинствам существует большое множество, и массовое уничтожение евреев фашистами является лишь самым наглядным из них. Но ни одно общество не может претендовать на то, чтобы считаться демократическим, если оно систематически лишает определенные группы своих граждан полноценной защиты закона.»

Следующий довод в пользу демократии:

«Диктатура тоже может приспособиться к изменениям и в некоторых случаях способна действовать быстрее демократии, как действовали олигархи, правящие Японией Мэйдзи после 1868 года. Но история изобилует примерами, когда узкая правящая элита не видела прямо у себя под носом изменений в обществе, вызванных экономическим развитием, как прусское юнкерство или землевладельцы Аргентины.»

На это можно привести множество примеров ошибочных решений, принятых демократическим путем. Людвиг фон Мизес5 говорит по этому поводу следующее:

«Поборники демократии XVIII в. утверждали, что только монархи и их министры морально развращены, неблагоразумны и порочны. А народ в целом добродетелен, чист и благороден и, помимо всего прочего, обладает умственными способностями, чтобы всегда все знать и все делать правильно. Это, разумеется, полная чушь, точно так же, как и лесть придворных, приписывающих все добродетельные и благородные качества своим государям. Народ - это сумма всех отдельных граждан; и если некоторые индивиды не умны и не благородны, то и все вместе они не являются таковыми.

Поскольку в эпоху демократии человечество вступило воодушевленным столь возвышенными ожиданиями, не удивительно, что вскоре наступил период разочарования и крушения иллюзий. Быстро обнаружилось, что демократии совершают по меньшей мере столько же ошибок, что и монархии и аристократии. Сравнение тех, кого во главе правительства поставили демократии, и тех, кого пользуясь своей абсолютной властью, на эти должности возводили императоры и короли, оказалось не в пользу новых обладателей власти. Французы обычно говорят об «убийственности смешного». И в самом деле, государственные деятели, представляющие демократию, вскоре повсеместно сделали ее посмешищем. Деятели старого порядка по крайней мере внешне сохраняли определенное аристократическое достоинство. Заменившие их новые политики своим поведением заставили себя презирать.»



Скачать документ

Похожие документы:

  1. За горизонтом истории (2)

    Документ
    Однажды, по дороге с работы, мне довелось наблюдать следующую картину – на маленькой карусели, которая обычно постоянно простаивала пустой, кружился мальчик.
  2. История зарубежной социологии. Добреньков В. И., Кравченко А. И

    Документ
    Нередко студенты задают вопрос: зачем нам изучать историю социологии, знать то, что навсегда ушло в прошлое и в текущей деятельности вряд ли пригодится? Не лучше ли сразу начать с изучения методики и принципов разработки социальных технологий,
  3. И визионер, рассказывает в этой книге воистину "алхимическом романе" историю амазонской экспедиции по поиску таинственных шаманских галлюциногенных снадобий

    Рассказ
    Теренс Маккенна, оригинальный мыслитель и визионер, рассказывает в этой книге - воистину "алхимическом романе" - историю амазонской экспедиции по поиску таинственных шаманских галлюциногенных снадобий.
  4. История будущего VII космическое семейство стоун роберт хайнлайн

    Документ
    Им обоим было по пятнадцать, но Кастор был на двадцать минут старше брата. - Я всегда верю в лучшее, дедуля. Неплохо бы тебе последовать моему примеру.
  5. За последнее десятилетие выросло целое поколение людей, понятия не имеющих, что такое «стройотряд». Убольшинства нынешних студентов это слово не вызовет ничего, кроме недоумения; некоторые, впрочем, переспросят

    Документ
    За последнее десятилетие выросло целое поколение людей, понятия не имеющих, что такое «стройотряд». У большинства нынешних студентов это слово не вызовет ничего, кроме недоумения; некоторые, впрочем, переспросят.

Другие похожие документы..