Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Реферат'
Несмотря на целый ряд появившихся в последнее время серьезных исследований русской культуры XIХ века, дворянская культура по-прежнему остается малоиз...полностью>>
'Документ'
прискорення розробки та впровадження новітніх конкурентоспроможних ІКТ в усі сфери суспільного життя, зокрема в економіку України і в діяльність орга...полностью>>
'Элективный курс'
Цель: рассмотреть виды профессиональных заболеваний, сформировать потребность соблюдать правила профессиональной гигиены в школе в своём будущем рабоч...полностью>>
'Закон'
Цели урока: Обобщить знания учащихся по теме, проверить степень усвоения материала; стимулировать познавательную активность ребят, развивать интерес ...полностью>>

За горизонтом истории (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

И хотя он считает, что «стабильная демократия возникала иногда и в доиндустриальных обществах, как было в Соединенных Штатах в 1776 году» это и подобные этому утверждения, диктуемые пламенной любовью к «дыму отечества», который, как известно «сладок и приятен», нельзя воспринимать серьезно. По теперешним меркам «стабильная демократия» США (позиционирующих себя как изначально самую демократичную демократию мира) конца 18-го начала 19-го веков с ее индейской и негритянской проблемами и прочими несоответствиями современным критериям демократии, перенеси ее в неизменном виде в настоящее время, выглядела бы жутким анахронизмом и, пожалуй, подверглась бы обструкции со стороны прогрессивного мирового сообщества.

К примеру, Мелвин Юрофски напоминает, что относительно недавно «в соответствии с британским общим правом, любая критика короля (а также, в расширительном толковании, – всего правительства) рассматривалась как преступление, известное под названием «распространение клеветнических слухов в подрывных целях», или «мятежный пасквиль», - т.е. даже в цитадели мировой демократии – в главной стране англосаксонского мира относительно недавно люди имели проблемы с одним из главных прав – со свободой слова и со свободой критики правительства.

Вообще имеет смысл отметить, что свой современный вид либеральная демократия получила достаточно недавно и что демократия вообще в ее современном виде относительно молода и недостаточно проверена временем. Мартин Жак пишет по этому поводу следующее:

«Полный воодушевления и энтузиазма по поводу непреходящей ценности идей демократии, сам Запад, однако, страдает болезнью, называемой историческая амнезия. Так, всеобщие выборы состоялись в Британии всего 80 лет назад, и страна к этому времени была уже высокоразвитой индустриальной державой. Во многих других западноевропейских странах это произошло еще позже.»

Впрочем, и сам Фукуяма в других частях рассматриваемой книги отмечает следующее:

«Слишком часто приходится слышать аргумент, что та или иная страна не может демократизироваться, потому что не имеет демократических традиций. Будь такие традиции необходимы, то вообще ни одна страна не могла бы стать демократической, поскольку нет ни одного народа или культуры (включая и западноевропейские), которые не начинали бы с полностью авторитарных традиций — собственных или заимствованных.»

А также:

«Культуры — не статические явления, подобные законам природы; они — создание людей и находятся в процессе постоянной эволюции. На них может влиять экономическое развитие, войны и другие национальные потрясения, иммиграция - или сознательные действия. Следовательно, к культурным «предусловиям» для демократии, хоть они определенно важны, надлежит относиться с некоторым скептицизмом.»*

Впрочем, на протяжении своей книги Фукуяма сам неоднократно утверждает тезис, согласно которому разному экономическому и образовательному уровню общества соответствует разный уровень общественной организации. Неразумно требовать введения парламентаризма среди племени первобытных дикарей, где спикер в порыве чувств может съесть лидера оппозиции. Передовые страны мира решили провести на себе либеральный эксперимент, однако, согласно некоторым авторитетам (см. высказывание Мизеса, помещенное в эпиграф), даже самые передовые и либеральные страны не смогли полностью соответствовать своим же либеральным идеалам и даже их эксперимент нельзя признать ни чистым, ни завершенным. Что уж удивительного в том, что страны, которые признаны отсталыми, не торопятся вступить на путь «передовых», раз путь этот является экспериментальным и эксперимент не завершен.

Передовым нациям вообще трудно. Им приходится искать новые пути для всех тех, кто идет за ними. Эти идущие по их следам имеют преимущество выбора – пойти за тем или за другим лидером, в зависимости от тех результатов, который тот получает в результате своего первопроходческого подвига. Наш народ шел впереди и вел за собой других, но этот путь был признан тупиковым. Однако, по большому счету, нельзя считать неудачным никакой эксперимент – ведь любые результаты обогащают общий опыт и любой кем-то пройденный путь дает знание, необходимое для будущих лидеров.

Новые лидеры ведут следующих за ними новым курсом, ставят над собой новый эксперимент и призывают других присоединяться к нему, взяв на себя часть работы и часть риска. Стоит ли нам присоединяться к этому общему пути, поделив ответственность за результаты нового социального эксперимента с многими другими народами, или стоит искать свой путь? Думаю, в любом случае, никакой из возможных шагов не должен делаться наобум. Наш выбор должен быть осознанным и ни в коем случае не может диктоваться всего лишь модой. Также вполне разумным представляется избегание участия в чужих экспериментах и авантюрах. «Передовые» страны учат нас жить, но являются ли их рецепты действительно эффективными и гарантированно несущими для нас пользу или это очередной эксперимент, который они, не желая рисковать сами, хотят поручить проделать за них нам?

Осознание того факта, что коммунизм - идеология западного происхождения и построение коммунизма в России это участие именно в западном социальном эксперименте, должно бы, по идее, действовать на наши элиты отрезвляюще – зачем нам снова нужно делать свой народ материалом для очередного западного эксперимента?

Можно ли одновременно строить и эффективную экономику, и демократию? Но ведь такого еще не бывало в истории и следует понять, что «мировое сообщество» требует от нас именно небывалого. Подобно барону Мюнгхаузену, мы должны вытянуть себя за волосы из болота, причем вместе с лошадью. А. Ливен говорит: «Если посмотреть на историю за последние 250 лет, то можно отметить, что успешное социально-экономическое развитие до 1999 года, очень редко происходило в условиях демократии. И это никоим образом не умаляет мою уверенность в утверждении, что демократия и развитие идут рука об руку, несмотря на то, что я читаю даже в западных научных изданиях, что когда Англия провела свою промышленную революцию, это была демократия. Это стало бы огромным сюрпризом для аристократической коммерческой олигархии, которая управляла Англией в течение XVIII века и большую часть XIX века, в которой электорат представлял собой маленькую долю населения. И если посмотреть еще на другие страны Европы, конечно, экономическое развитие происходило либо при олигархии, либо при более-менее авторитарной монархии. В Восточной Азии оно происходило либо под спудом олигархии, похожей на японскую, либо вот недавно в Южной Корее и Тайване при условиях достаточно высоко военизированной авторитарной системы. И здесь, конечно же, существует еще и пример Китая. Насколько пример Китая может доказать свою успешность в долгосрочном плане, я не знаю. Поскольку с точки зрения развития государства такого масштаба перед китайцами встают огромные препятствия. Можно только сказать, что за последние тридцать лет им достаточно все успешно удалось. И, конечно же, в рамках авторитарной системы.»

Ему вторит Мартин Жак: «Демократия, как свидетельствует весь ход исторического развития, не очень способствует созданию условий, необходимых для бурного экономического роста. Что выглядит весьма иронично, учитывая, что демократия ныне является универсальным рецептом Запада для развивающихся стран.»

Он же: «Подавляющее большинство стран, в которых произошла промышленная революция и последовавший за ней бурный экономический рост, включая Великобританию, жили в то время в условиях авторитарных режимов. В большинстве более поздних примеров экономического чуда - странах Юго-Восточной Азии - подобные впечатляющие результаты были достигнуты при тоталитарных режимах. Легитимность подобных режимов в значительно большей степени зависела от темпов экономического роста нежели от выборной системы.»

Фукуяма может сколько угодно выражать свой восторг передовыми англосаксонскими нациями и их неповторимым менталитетом, но пока эксперимент, который они ставят над собой, не подтвердит высокую эффективность их пути, не имеет смысла «задрав штаны бежать за комсомолом». Наш народ достаточно ставил над собой эксперименты на благо других и отечественным либералам не стоило бы спешить с передачей его в руки очередных экспериментаторов для проверки очередных передовых теорий. Рецепты передовых стран пока мало помогли нам. К примеру, на данный момент азиатский путь выглядит предпочтительнее, а достигнутые азиатами результаты - более значительными, чем столь интенсивно саморекламируемые достижения «передовых» наций Запада.

Как пишет Юрофски: «Другим странам в процессе экспериментирования в области демократии – а демократия всегда является экспериментом– необходимо изучить вопрос о том, как ее неотъемлемые черты, описанные в данных работах, могли бы быть наилучшим способом воссозданы и сохранены в их условиях. Единого пути не существует.»*

Считаю, что наш народ не достаточно созрел для навязываемой ему модели западного либерального общества, и посему должен следовать собственным путем. В этом утверждении можно увидеть противоречие – вместо участия в западном либеральном эксперименте я предлагаю эксперимент национальный, некий собственный путь. Взамен столь любезно поставляемых шаблонов я предлагаю что-то новое, вместо участия в общем эксперименте – участие в эксперименте отдельном - эксперимент вместо эксперимента.

Что ж, разберемся в этом противоречии. Для начала отметим, что не бывает плохих общественных моделей, бывают плохие общества. Все модели хороши, пока находятся в стадии проектов на страницах мудрых книг, но стоит начать их воплощать - и почему-то все начинает идти не по-книжному. Либеральная модель не плоха, также как не плохи ни коммунистическая, ни многие прочие модели. Они неплохи в идеале. Но все книжные модели оказываются маложизнеспособны в реальности.

Полагаю правильным не бездумно следовать рецептам «передовых» наций и начать не с приведения нашей общественной модели в соответствие с очередной модной теорией, а с наращивания собственного экономического и образовательного потенциала. Мы должны не создавать общество будущего согласно красивым схемам, а создавать людей общества будущего и сильную экономику для них. Мы должны не строить «свободное общество», а воспитать свободного, образованного, обеспеченного, сильного и независимого человека, и тогда народ, состоящий из таких людей, сам построит общество по себе. Начинать надо не с внедрения передовых моделей общества, а с воспитания передовых людей и с создания передовой экономики. Стоит перевернуть современные теории и пойти не путем построения передовых обществ, которым действительно не соответствуют, да и не могут соответствовать обитающие в них народы (сама эта мысль бредова – подгонять народы под теории есть социальная «прокрустика» (термин Лема)), отчего эти общества очень быстро ветшают, подобно дворцам, в которых поселилась чернь, - а начать с человека. Готово ли наше общество к тому, чтобы перенять западную модель демократии? Нет. Наши отечественные либеральные фундаменталисты делают вывод, что горе такому народу, который не соответствует передовым теориям и такой народ стоит отправить на свалку истории, освободив место от него для более «правильных» наций. Причем освободить в буквальном смысле – т.е. дав ему возможность как можно скорее вымереть и деградировать. Стоит ли горевать по поводу такого нашего несоответствия высокой теории и «руководящей линии партии»? Полагаю – нет. Не народы должны подстраиваться под теории, а теории под народы. Раз наш народ не подходит высокой либеральнодемократической теории, то на самом деле – не народ неправильный, а теория недостаточно проработанная. Государство должно обеспечить своему народу возможности для процветания, а не укладывать его в прокрустово ложе иноземных теорий, как бы красиво те ни выглядели на страницах книг.

Наш путь должен заключаться в отказе от следования чужим рецептам. Мы должны констатировать, что, не относясь к передовым нациям, не можем следовать их путем. Уровень нашего народа недостаточен для того, чтобы сделать нашу страну демократической. Попытки отечественных либеральных фундаменталистов без подготовки направить наш народ прямиком в либеральный рай (которые для значительной части народа уже закончились отправкой в рай в буквальном смысле – т.е. как расставание с земной юдолью), следует признать неудачными и неоправданными. Задачей государства на ближайшие поколения следовало бы признать поднятие экономического и образовательного уровней нашего народа, после чего он, народ, без лишней суеты выберет (или создаст) ту модель правления, которая соответствует его чаяниям наибольшим образом.

Современную модель государства следовало бы признать переходной, а из правительства - удалить всех экстремистов (в первую очередь либеральных). Мы можем объявить, что строим либеральную демократию (или что продолжаем Перестройку, или что возвращаемся к традиционным ценностям) – неважно куда мы будем «двигаться» официально, важно, чтобы наше движение не было чисто внешним, как сейчас, чтобы государственная оболочка прекратила свои движения отдельно от народного туловища. Предварительным условием для перехода государства к какой-либо из новомодных общественных моделей должно быть декларировано достижение нашим народом предварительно объявленного высокого уровня доходов, высокого интеллектуального уровня, построение гражданского общества, достижение нашим обществом значительных позиций в мировой науке (т.к. наука является вершиной общеобразовательной и интеллектуальной пирамиды, то без нее нет смысла говорить о высоком интеллектуальном уровне народа), достижение высокого уровня социальной справедливости и защищенности.

Впрочем, очень может статься, что когда наш народ достигнет всех означенных целей, ему не потребуются никакие передовые модели - и сможем ли мы осудить его за это?

Итак, вернемся к нашему Фукуяме и признаем вместе с ним, что в настоящее время наш народ не соответствует высокому стандарту либеральных теорий. Это, возможно, покажется кому-то унизительным, но попытки соответствовать чужим интеллектуальным построениям ставят часто таких пытающихся в смешное положение, которое еще более унизительно, чем честное признание своих недостатков. Дошкольник может проникнуть вслед за старшим братом в школу, но что он будет делать в классе, до которого еще не дорос? Нет смысла тянуть растение за верхушку, стараясь ускорить таким образом его рост, но именно это делают наши либералы. Наш народ не готов к таким экспериментам, но наш народ, долгое время успешно интеллектуально противостоявший всему миру, отнюдь не следует признать безнадежным и требовать его удаления с исторической арены. Ему нужен отдых и спокойное, неторопливое восстановление сил. Мы должны поставить перед собой великие цели и методично добиваться их. И при правильной постановке задач мы обязательно с ними справимся.

«Последний культуральный фактор, влияющий на перспективы либеральной демократии, связан со способностью общества самостоятельно создать здоровое гражданское общество — сферу, в которой люди могут заниматься токвилевским «искусством объединения» без опоры на государство. Токвиль утверждает, что демократия всего эффективнее тогда, когда распространяется не сверху вниз, а снизу вверх, когда центральное государство естественно возникает из мириадов органов местного самоуправления и частных объединений, которые служат школами свободы и господства над собой. В конце концов демократия — это вопрос самоуправления, и если люди способны управлять собой в городах и деревнях, в корпорациях и профессиональных союзах, в университетах, то они, вероятно, смогут это делать и на уровне страны.»

Согласимся с Фукуямой и Токвилем. Они подтверждают то, что я сказал ранее. Демократия должна быть не привита извне, а выращена изнутри народа. Причем, в нашем случае этот строй, кстати, будет называться не «демократия», а «народовластие».

«Все эти факторы — чувство национальной идентичности, религия, социальное равенство, склонность к образованию гражданского общества и исторический опыт наличия либеральных институтов — вместе и составляют культуру народа. Тот факт, что народы могут в этих отношениях так сильно отличаться, объясняет, почему у одних народов строительство либеральной демократии проходит гладко, а у других нет или почему одни и те же народы в одном веке отвергают демократию, а в другом принимают без колебаний. Любой государственный деятель, стремящийся расширить сферу свободы и консолидировать ее продвижение, должен быть чувствителен к до-политическим ограничениям подобного рода на возможность государств успешно достичь конца истории.»

Вот-вот, не доросли мы пока до демократии – надо дорастать. Говоря о практикуемом в настоящее время навязывании демократии странам, которые к этому не готовы, позволю себе привести еще две цитаты из Мизеса, сказанные им немного по другому поводу, но хорошо подходящие и к этому случаю:

«Соображения и цели, направляющие колониальную политику европейских держав с начала эпохи Великих географических открытий, абсолютно противоположны всем принципам либерализма. Основная идея колониальной политики состояла в использовании военного превосходства белой расы над людьми других рас. Европейцы, оснащенные всеми видами оружия и изобретениями,  которая предоставила им их цивилизация, намеревались покорить более слабые народы, ограбить их и поработить. Делались попытки смягчить и приукрасить подлинные мотивы колониальной политики заявлениями о том, что ее единственной целью было дать возможность первобытным народам приобщиться к благам европейской цивилизации. Даже допуская, что это было действительно целью правительств, посылавших завоевателей в отдаленные части мира, либерал все равно не видит никакого удовлетворительного основания, чтобы считать колонизацию этого вида полезной или выгодной. Если, как мы считаем, европейская цивилизация действительно превосходит цивилизацию первобытных племен Африки или цивилизации Азии - хотя последние могут быть по-своему достойны уважения, - она должна доказать свое превосходство, побудив эти народы принять ее по собственному желанию. Может ли быть более печальное доказательство бесплодия европейской цивилизации, чем то, что ее можно распространять только с помощью огня и меча?»

«Никто не имеет права соваться в дела других, чтобы содействовать их интересам, и не следует, имея в виду свои интересы, делать вид, что бескорыстно действуешь только в интересах других.»

Может ли служить на пользу современной модели демократии то, что ее навязывают другим народам, причем иногда силовыми методами?

Закончу рассмотрение проблемы цитатой из Фукуямы:

«Демократия никогда не может войти с черного хода: в определенный момент она должна возникнуть из сознательного политического решения — установить демократию.»

Да, и такое решение должно возникнуть у всего народа – попытка установить демократию силами «пятой колонны» захвативших власть псевдолиберальных маргиналов отечественного разлива – это как раз попытка провести демократию «с черного хода», ухищрением, обманом, в которых настоящая демократия, настоящее народовластие не нуждается. В деле установления народной власти не обойтись без народа, эту работу никто не в состоянии сделать за него и вместо него.

Глава 3. Модернизация обществ и мобилизационная экономика

«Для обеспечения этих прав людьми учреждаются

правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия

управляемых. В случае, если какая-либо форма правительства

становится губительной для самих этих целей, народ имеет право

изменить или упразднить ее и учредить новое правительство,

основанное на таких принципах и формах организации власти,

которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат

людям безопасность и счастье. Разумеется, благоразумие требует,

чтобы правительства, установленные с давних пор, не менялись бы

под влиянием несущественных и быстротечных обстоятельств;

соответственно, весь опыт прошлого подтверждает, что люди склонны

скорее сносить пороки до тех пор, пока их можно терпеть, нежели

использовать свое право упразднять правительственные формы,

ставшие для них привычными. Но когда длинный ряд злоупотреблений

и насилий, неизменно подчиненных одной и той же цели,

свидетельствует о коварном замысле вынудить народ смириться с

неограниченным деспотизмом, свержение такого правительства и

создание новых гарантий безопасности на будущее становится правом

и обязанностью народа.»

«Декларация независимости»8

В предыдущих частях, рассматривая ряд моментов, связанных с внедрением демократии, нам удалось выяснить, что этот процесс совсем не так прост, как обычно представляется и что, хотя демократия действительно связана с экономическим процветанием общества, но в этой связи определяющим фактором является вовсе не демократия, а экономическое процветание. Для того, чтобы общество смогло достичь экономического процветания, ему не нужна демократия, более того, она будет мешать в процессе построения сильной экономики:

«Государство либеральной демократии слабо по определению: охрана сферы прав личности означает резкое ограничение власти государства. Авторитарные режимы, как правые, так и левые, наоборот, используют власть государства для проникновения в частную жизнь и контроля ее с различными целями—укрепления военной силы, строительства эгалитарного общественного порядка или осуществления резкого экономического роста. То, что теряется при этом в царстве личной свободы, должно быть обретено на уровне национальных целей.»

Вслед за автором возмутимся тем, как нехорошо поступает государство, которое вмешивается в частную жизнь личности ради осуществления резкого экономического роста и прочих несущественных, по сравнению с ценностью частной жизни, целей. Однако вот что говорит, к примеру, Мизес9:

«Если доктор убеждает пациента, который просит пищу, вредную для здоровья, в порочности его желания, ни у кого не хватит глупости сказать: "Доктор не заботится о благе пациента. Тот, кто желает пациенту добра, не должен лишать его удовольствия насладиться такой изысканной пищей". Каждый поймет, что доктор советует пациенту отказаться от удовольствия, которое приносит вкусная, но вредная пища, единственно с целью избежать ущерба здоровью. Но как только дело касается социальной политики, все склонны относиться к этому совершенно иначе. Когда либерал предостерегает против определенных популистских мер, так как знает об их вредных последствиях, его считают врагом народа, а похвала достается демагогу, который, не взирая на будущий вред, рекомендует то, что кажется на данный момент целесообразным. Разумное действие отличается от неразумного тем, что оно предусматривает временные жертвы. На самом деле эти жертвы кажущиеся, так как с лихвой компенсируются благоприятными результатами, которые будут получены позже. Человек, избегающий вкусной, но нездоровой пищи, несет лишь временную и кажущуюся жертву. Результат - отсутствие вреда здоровью - показывает, что он не потерял, а выиграл. Такое поведение, однако, требует предвидения последствий. Демагог извлекает выгоду из этого факта. Он выступает против либерала, который требует временных и всего лишь кажущихся жертв, и объявляет его жестокосердным врагом народа, провозглашая между тем себя другом человечества. Поддерживая меры, которые он считает правильными, он прекрасно знает, как тронуть сердца слушателей и вызвать слезы рассказами о бедности и нищете.

Антилиберальная политика -- это политика "проедания" капитала. Она рекомендует изобилие в настоящем обеспечить за счет будущего. Это в точности тот же случай, что и с нашим пациентом. В обоих примерах относительно тяжелые невзгоды в будущем являются неизбежной платой за относительно полное моментное наслаждение. Говорить в данном случае, что это вопрос жестокосердия или филантропии, просто нечестно и неверно.»

Итак, если быть честным с народом, то надо сказать ему о том, что его будущее благополучие требует некоторых жертв в настоящем. Народ должен пойти на временное ограничение демократии, с тем, чтобы вволю насладиться этой «изысканной пищей» в будущем. Иначе, «объевшись» ею сейчас, он получит лишь «заворот кишок» (впрочем, в нашем случае, уже получил).

В этой главе речь пойдет о «мобилизационной экономике», т.е. о том, как общество может достичь процветания, временно умерив аппетиты отдельных ценителей демократических свобод. Больной должен принимать лекарства и иногда доктор, для его же блага, должен принуждать его к этому. Как нам ни неприятно, но когда у нас флюс, мы идем к врачу, который совершенно недемократическим и тоталитарным образом усаживает нас в кресло и делает с нами массу малоприятных операций, не спрашивая при этом нашего мнения, не проводя референдумы и голосования.

Многие авторы отмечают тот момент, что мобилизационная экономика является гораздо более эффективной, чем обычная. К примеру, Р. Инглхарт10 (пришедший к выводу о том, что наше общество, как и Запад, подошло к постмодерну), о мобилизационном рывке в СССР:



Скачать документ

Похожие документы:

  1. За горизонтом истории (2)

    Документ
    Однажды, по дороге с работы, мне довелось наблюдать следующую картину – на маленькой карусели, которая обычно постоянно простаивала пустой, кружился мальчик.
  2. История зарубежной социологии. Добреньков В. И., Кравченко А. И

    Документ
    Нередко студенты задают вопрос: зачем нам изучать историю социологии, знать то, что навсегда ушло в прошлое и в текущей деятельности вряд ли пригодится? Не лучше ли сразу начать с изучения методики и принципов разработки социальных технологий,
  3. И визионер, рассказывает в этой книге воистину "алхимическом романе" историю амазонской экспедиции по поиску таинственных шаманских галлюциногенных снадобий

    Рассказ
    Теренс Маккенна, оригинальный мыслитель и визионер, рассказывает в этой книге - воистину "алхимическом романе" - историю амазонской экспедиции по поиску таинственных шаманских галлюциногенных снадобий.
  4. История будущего VII космическое семейство стоун роберт хайнлайн

    Документ
    Им обоим было по пятнадцать, но Кастор был на двадцать минут старше брата. - Я всегда верю в лучшее, дедуля. Неплохо бы тебе последовать моему примеру.
  5. За последнее десятилетие выросло целое поколение людей, понятия не имеющих, что такое «стройотряд». Убольшинства нынешних студентов это слово не вызовет ничего, кроме недоумения; некоторые, впрочем, переспросят

    Документ
    За последнее десятилетие выросло целое поколение людей, понятия не имеющих, что такое «стройотряд». У большинства нынешних студентов это слово не вызовет ничего, кроме недоумения; некоторые, впрочем, переспросят.

Другие похожие документы..