Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Формы и методы регулирования. Содержание муниципальных финансов. Бюджет муниципального образования, источники его формирования и направления использо...полностью>>
'Программа'
Программа вступительных испытаний предназначена для проведенияаттестационных испытаний лиц, поступающих в ДВГУПС для обучения в ма­гистратуре по напр...полностью>>
'Документ'
Банковские реквизиты: р/счет 407028107 1668 в ОАО ВКАБАНК г.Астрахань, к/счет 301018107 729 в ГРКЦ ГУ Банка России по Астраханской области, г.Астраха...полностью>>
'Программа дисциплины'
Понятие «политическая культура» и «политическая социализация», основные парадигмы; соотношение и взаимосвязь политической культуры и политической соц...полностью>>

Юлий Макрон сокрытием сокрою роман в трех книгах

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Глава 4. «ОДЕЖДЫ КОЖАНЫЕ»

– Была пятница, уже за полдень, – смущенно продолжал Адам. – Предвечный согласился с нашими доводами. «Я умалю свой свет до такой степени, – сказал Он, – что вы лишь с великим трудом и сомнениями сможете найти Меня. Вам будет легко ошибаться, а принимать правильные решения – столь же трудно, как тащить корабельный смоленый канат сквозь ушко иголки. Но не будет ваш хлеб хлебом стыда, и появится у вас возможность быть счастливыми. Бывать. Иногда. Дрожащею рукой утерев со лба холодный пот...»

И сказал Он, что воздвигнет между собой и нами еще одну завесу. «Она будет на вас самих, – заметил он. – Я давно готовил ее. Она – сокровище из сокровищ, отшлифованное до блеска миллионами поколений, безвестно сгинувших во мраке. Я надену на вас одежды кожаные. В этих одеждах вы узнаете, что такое одиночество; что такое боль; что такое страдание; что такое тоска; что такое стыд; что такое отчаяние...

– «Что ж это за одежды такие?» – спросили мы оба. И он показал нам их, – подхватила Авива. – Это была плоть земных существ, в которых должны были вселиться наши души. Сначала он предложил нам самим выбрать, чья плоть нравится. И мы с тобой – помнишь! – и с Каином смотрели варианты будущего бытия...

– С Каином? – удивилась Мара. – А я думала...

– Многие так думают, – заметил Адам. – Но Каин был зачат (и в тот же миг рожден) еще здесь! Разве не сказано в стихе 4:1 данной вам книги Берешит: «йада». А «йада» – это паст перфект от «познал», это «уже познал к тому времени», к моменту ухода из Сада... Внимательнее Книгу читать надо!..

– Не бывает никаких паст-перфектов и брабантских манжет! – капризно надула губки Мара. – Ну, просматривали вы варианты воплощения, и?..

– Да. Мы просматривали варианты, и какое-то время Авиву увлекали рыбки коралловых рифов, а меня – осьминоги. Каин сказал, что у львов – буквально царственная осанка. Потом я заинтересовался муравьями, Каин – лошадьми, а Авиву привлекли бабочки... Проще, наверно, сказать, что не привлекло нас, что мы сразу отбросили – ящерицы, крокодилы, свиньи, гиены, обезьяны...

Предвечный не вникал в наши споры, он ждал. И когда мы почти остановили свой выбор – я, помнится, на дельфинах, Авива – на пчелах, а Каин... Ты не помнишь, что выбрал Каин? – спросил он Авиву.

– А не Левиафана? – затруднилась и она.

– Короче, Он спросил, что мы собираемся делать с выбранными существами. Не играться ли? И мы со смущением вынуждены были признать это.

– А ведь вам предстоит с помощью этого существа, – его лапами, плавниками, копытами или крылышками, что там у него будет – поднимать материю к свету, – сказал он укоризненно. – Нам нужно существо, которое в далеком будущем покорит всю Вселенную.

И мы со смущением увидели, что ни один из наших выборов не годится для этого.

– А теперь посмотрите сюда, – сказал Предвечный.

И стали мы смотреть обезьян. Увидели, как они из обломка кремня делают себе острейшие ножи и раскалывают ими кости и черепа, отрывают из земли корни, клубни и луковицы, как ловко пользуются палками...

– Смотрите! – сказал Предвечный. – Эта тварь уже «покорила» палку и камень; она увидела в них вещи, полезные для себя, научилась обрабатывать их, делая еще полезнее. Теперь ее ничто не остановит. Скоро они освоят огонь, построят первую хижину, первый плот...

В этот миг один из обезьян-самцов наступил ножищей на ножку заходящегося от плача ребенка, рванул вверх за другую, рявкнул: «Ак! Ак!» и разорвал его почти пополам. Он открутил крохе головку, камнем пробил череп и стал окровавленными пальцами вытаскивать желтовато-серые студенистые кусочки мозга. Причмокивал, облизывался, обсасывал пальцы, ужимками показывая, до чего вкусно...

– Господи, – пробормотала Авива.

– Господи... – ахнула Мара.

– Да, «Господи», – заметил Предвечный. – Кому бы мне это можно было сказать!

– Есть ведь бобры! – обратила к Творцу умоляющий взор Авива. – Они тоже строят хижины! А муравьи? А термиты?.. А пчелы, пчелы!.. А?.. Пчелы, такие умнички...

– Не надо продолжать, – остановил ее Господь. – Да, сегодня эти существа – йецер ха-ра1, вызревшее в брошенных Мною туда зернах жизни. Но иначе не могло быть. Они научились видеть в палке и камне вещи, – но одновременно и в своих ближних они тоже увидели вещи. Только вещи. Полезные, или, наоборот, опасные. Они учатся обрабатывать не только палки и камни, но и друг друга. Пока, как видите, это только кулинарная обработка. Скоро будут варить, печь, жарить на вертелах, толочь в ступе...

Но нам не обойтись без них. Хочу, чтоб вы это поняли сами. Только с этими чудищами можно сегодня работать, если мы на самом деле хотим внести дух туда, в материю, – а не занимаемся пустой болтовней. Только их можно подготовить к будущей великой миссии... Если вы согласитесь сойти в них, они придумают другие варианты обработок... и спецобработок...

Вы – моя первая мысль о человеке; для них вы будете первой мыслью обо Мне... Вы должны будете научить их тому, чтобы они не делали ближнему того, чего не желают себе. Чтобы они не «обрабатывали» других – только себя...

– И всего-то? – спросил Каин.

– Собственно, да! – ответил Предвечный. – Обо всех остальных задачах нельзя говорить, пока вы не справитесь с этой. И меня не радует твой энтузиазм. Ты просто не понимаешь, насколько это трудно. Невероятно трудно. Ты увидишь. Но для любых других существ на земле эта задача вообще невыполнима.

– Чуть не плача, – подхватила Авива, – смотрели мы на еще не существующие поколения теперь уже вроде бы людей, – после того, как дух наш войдет в них, – но еще и не людей. Шли и шли перед нами вожди-человекоубийцы и судьи-лжецы, воры и чародеи, праведники, которым худо, и грешники, которым легко и хорошо... И повсюду лились потоки, озера, моря крови изощренно, с садистической выдумкой умерщвляемых жертв. Горы еще трепещущих сердец, вырванных из грудных клеток живых людей; дети, заживо зарываемые под строящейся крепостью; частоколы гниющих голов, насаженных на колья длинных заборов, и кучи тех же голов, сваленные рядом; караваны верблюдов, каждый из которых нес по две корзины вырванных человеческих глаз, и ликующие военачальники-победители, сопровождающие их; стены, в которых камни переслоены глиной пополам с отрубленными руками; ведьмы, женщины, девушки и девочки, сотнями сжигаемые заживо на кострах ad majorem gloriam Dei1; бетонные газовые камеры со скользкими слизистыми полами и печи крематориев с недожженными костями; артистические пытки и насилия... Эти «одежды кожаные» были подлинной малькодет мавет2, и предназначалась она для наших душ...

Авива махнула рукой и замолчала.

У Мары в глазах стояли слезы:

– И вы... согласились?

– Не сразу, нет, не сразу, – пробормотал Адам. – Уж слишком они были отвратительны... А их гримасы? А их жилища, эти горы недообглоданных костей и ребер, заваленные сырыми шкурами с трупным запахом? А отхожие места вокруг хижин, эта жуткая постоянная вонь, мухи, черви... И ни грации тигра, ни парения орла...

– И что же вас... убедило?..

Древо познания

– Да все то же: если не идти туда, то не нужно было и вообще с Творением затеваться! – сказал Адам с некоторой досадой. – Если сказал «алеф», не запирайся в «бейт»3...

– Когда Предвечный уговаривал нас воплотиться в обезьян, – вмешалась в разговор Авива, – я сказала ему: «Не тяжело ли будет нашим потомкам выпутывать из греха слишком уж гадких зверей?» И Предвечный, благословен Он, возразил: «Может быть, хочешь, чтобы племя, которое ты породишь, было травой полевой или деревьями лесными? Никогда и никого не убьют тогда дети твои ради пропитания и будут вовеки безгрешны; а если и станут защищаться от пожирателей шипами или ядом, то это будет только справедливо».

– Вас уговаривал сам Предвечный? – с ехидцей спросила Мара. – А где ж был змий-искуситель?

– А! Древний червь, которым пронзена Вселенная? – не менее ехидно переспросил Адам. – Я ждал, когда ты спросишь о нем. Да! Предвечный создал его на заре творения, чтобы он питался прахом земным и отделял то, что нужно для жизни, от глины, уже ни к чему не пригодной... Он и по сей день пронзает каждого из вас, ворочается внутри, скалит зубы, ворчит, требует своего... Попробуй, не дай Червю того, что он требует! «Одежды кожаные» облекают не только душу, но и эту безмозглую кишечную трубку – и потому тот, кто сходит в дольний мир, должен принять, как неизбежность, что он будет пожирать плоть иных существ и для этого убивать их!

– И он – амфисбена4, если ты поймешь, – заметила Авива. – Знаешь, как говорят: «с одной стороны он хороший человек, а с другой стороны... у него копчик».

Мара покраснела.

– В том-то и состоял выбор, – продолжил Адам, – принять Червя внутрь себя или стать травой полевой. И, чего греха таить – попробовали мы иной путь, «сделали себе опоясания из листьев». Раскидистые ветви выросли у меня из спины и плеч, корни – из ног, и врос я в землю; Авива же вертелась, смущенно и озабоченно разглядывая роскошные радужные цветы на своих боках и животе. Тогда-то она решила, что одного лишь ветра недостаточно, чтобы переносить пыльцу от меня к ней и выдумала для опыления бабочек, шмелей, колибри и еще невесть что...

– А потом я сказала: «Что? Вот такущие фиги, и я их буду на себе таскать?! Ну уж нет!» – вмешалась Авива.

– Да, а Каин вообще отказался примерять на себя наряд из листьев. Он сказал: «Ни дубом, ни лопухом не стану!»

– А вы с Авивой стали? – невпопад спросила Мара.

– Стали, – удрученно согласился Адам. – Предвечный лишь усмехался, ибо не было у него для нас аргумента точнее и убийственнее! Никогда не чувствовал я себя глупее, не ощущал отчетливее муку бессилия, полной невозможности влиять на ход событий, чем когда раскачивался и терял желтые листья на пронизывающем осеннем ветру, жуки точили мои кору и корни, а черви вгрызались в плоды... Брусья от этого дерева и поныне лежат здесь, ждут своего часа...

И сказал я тогда Предвечному: «Поистине, древо, которым я попытался стать, принесло мне драгоценнейший из плодов: плод познания добра и зла! И потому вот мой ответ: я принимаю искушения Древнего Змия! И да не будут мои потомки травой полевой!»

И подтвердила Авива: «Нет и нет! Пусть наши дети убивают для своего пропитания, но пусть зато они и бегают по лугу, а не стоят, врастя в него корнями! Да будет их краса превыше красы полевых лилий и роз. Пусть они ловят бабочек сачком, а не ждут, пока те соблаговолят донести до них пыльцу... Пусть пьют они нечестие, как воду, – но пусть и плещутся в хрустальной воде, как рыбы, и скачут по скалам, как козлята...»

И сказали мы:

– Мы справимся с тем ужасом, что показал ты нам!

И просияло лицо Предвечного, ибо у него был тот же замысел: сокрушить бездуховность на ее же поле, в самой тьме материи.

– Пойдете туда? – спросил он нас.

– Пойдем! – ответили мы.

– Это будет йерида тахлит ле-алия1 – радостно сказал он. – Я дам вам все! Вы сможете буквально творить чудеса...

Укрощение коня

И Адам, и Авива замолчали, вспоминая момент, когда они приняли самое важное свое решение...

– В Писании все совсем не так! – воспользовавшись паузой, воскликнула Мара.

– Не совсем так, – уклонилась от прямого ответа Авива. – Писание рассказывает о случившемся не буквально, а в символах. Впрочем, ни слова лжи в Торе нет! Именно благодаря древу разобрались мы, что есть добро и что зло, и именно надев одежды кожаные, ушли из Мира Формирования.

– Но перед тем как произошел гилгул2, – продолжил Адам, – а Предвечный опочил от дел своих, мы все вместе стали думать, как справиться с обезьяньим и змеиным в будущих людях. Будет ли для этого достаточно той искры Господней, что загорится после нашего спуска туда в каждом сердце, давая способность различать грех и праведность, добро и зло? И решили: нет, не хватит!

Ведь в чем суть любого человека? Это кав, луч Предвечного Света, пронизывающий тьму кромешную и высвечивающий в ней столб мерцающих пылинок. Этот свет, эта золотистая паутинка – частица Предвечного; она вплетена в Единое Целое, во Всемирную Паутину, незримую, но блистающую, подобно молнии, от одного края неба до другого. Паутину, в которой нет паука. Ту, которая от начала времен окутывает весь мир. Систему сфирот, по которой к нему притекает благость Предвечного.

Бог не материален, говорят у вас; но он и не духовен! Он непостижим, Он выше и материи, и духа, Он и обнимает их собой и проникает их. Сказать «Бог во мне» – значит, сказать нелепость; это обычная ошибка идолопоклонников. Да, Он в тебе, ибо ты сотворена Им, ибо слова, сказанные Им, звучат в каждом, хоть не всем и не всегда дано их слышать, – но в том же смысле Он и в каждой звезде, в каждой травинке. И в том же смысле Он – в каждом овечьем катышке, в каждом резном истукане. Покинь он любую вещь в мире – и она тут же исчезнет, истлев мгновенным огнем. Но в человека вложено то, чего нет в травинках и катышках. Человек может быть в Нем, слышать Его, говорить с Ним, отвечать Ему.

Если ты просто живешь в Нем, в полноте душевной растворяясь в изливаемой Им благодати, – говорят, что в тебе живет душа-нефеш. Так живут очень многие.

Тронуть Его сердцем, стать его глазами и ушами может лишь следующая твоя душа, душа-руах. Уже эта есть не у всех. Но если она в тебе есть – в тебе-то она есть! – ты чувствуешь, что время от времени выполняешь не свои, а Его веления, что Он – в тебе. Но это, повторю, ошибка: не Он в тебе, а ты – лучшим своим – в Нем. Здесь ты отчетливо ощущаешь некую чуждость тела и говоришь: «Все, что я должна сделать в этом мире, возможно только посредством обезьяны, в которую я облечена». Но обезьяна протестует! Она требует своего! Сунь руку в огонь – и сразу поймешь, о каком протесте я говорю! Это – как укрощение коня: он брыкается, несет тебя, не спрашивая, зачем и куда, а потом и сбрасывает. Но если и упадешь, и один, и семьдесят семь раз – снова садись в седло. И однажды конь покорится, и ты ощутишь счастье лететь по степи к далекому горизонту!..

Мара прерывисто вздохнула. Как ей это было знакомо!

– Но тут начинается другое, – продолжал Адам. – Ты обнаруживаешь вокруг себя других людей, не умеющих справиться со своим телом, а порой и не знающих, что с ним вообще зачем-то нужно справляться. И ты говоришь им: «В стремя становятся вот так, уздечку держат вот так...» – Они не слушают, они отмахиваются: не обижайся на них. И в семьдесят седьмой раз не обижайся. Ищи нужные слова. Жди, пока они зададут вопрос. Здесь мало что можно подсказать, здесь ты все должна найти сама, – но однажды они начнут тебя слушать. А к тому, кого слушают люди, свое ухо обращает и Господь. И это значит, что ты коснулась Его мыслью, значит, что в тебе отныне живет душа-нешама...

Адам замолчал.

– А дальше? – спросила Мара.

– Дальше в духовном совершенствовании? Дальше нельзя, пока ты ослеплена зрением. Нужно полностью сбросить «одежды кожаные».

– Полностью сбросить? – испуганно посмотрела на него Мара.

– Тогда ты увидишь не то, что сейчас, не картинку, выдуманную тобой, а подлинный Мир Формирования, – и все великолепие иных миров, созданных Им. Мы их здесь... гм... эти одежды... просто не носим, ведь они гонев даат брийот1. А вы все, придя из того мира, буквально вцепляетесь и в них, и в тот хлам грез и воспоминаний, который притаскиваете оттуда. Весь Мир Формирования загромоздили! Словно плоть, врученная вам на время – не одежды, а вы сами и есть. Но это, в общем, понятно – ведь мы с Авивой с самого начала просили, чтобы «одежды кожаные» были надежной завесой между Предвечным и человеческой душой. С одной стороны мы были правы: если б человек, попадая сюда, легко прощался бы со своими чувствами, воспоминаниями и возносился бы к Предвечному – кого б мы могли снова отправить вниз возделывать материю?..

– А с другой? – остро взглянула на него Мара.

– А с другой люди из-за этого так дорожат плотью, – и здесь, и там, – что она застит им Источник Луча. Многие и знать о Нем не хотят, другие обоготворяют самое плоть. Не видя иного света, кроме того, который горит в их душе, они говорят: «Я сам сотворил себя». Эти бесчисленные Александры Македонские и Юлии Цезари строят свои паутины, запутывая в нее всех окружающих, высасывая из них все соки, возводя вавилонские столпотворения государств и заливая мир потоками крови. Все плотнее закутываясь в порожденные ими же самими клипот – скорлупки тьмы, шелуху дел, Богу не нужных, – князья мира сего теряют связь со Всемирной Паутиной и кав в них меркнет, угасает. Они перестают видеть самих себя в своих ближних, загораются желанием подчинять их себе, командовать ими, находя для этого благовидные предлоги, – и тем самым возвращаются к состоянию обезьян, шхем бхема хемма лахем2. Хоть и продолжают разговаривать, причесываться, одеваться...

– Так властители Рима – бгемах3?

– Ты имеешь в виду Тиберия? – уточнил Адам.

Мара кивнула, впившись в него глазами.

– Нет. Он не животное. Впрочем, нельзя сказать, что с ним будет дальше. Я не могу сказать, – запнулся Адам. – Все в его руках. Но Всесвятой изливает от духа Своего на всякую плоть, и снятся людям сны и видятся видения. «Смотри, – говорит Он, – предлагаю тебе жизнь и благо, – и смерть и злополучие; избери же себе жизнь!». Он открывает уши каждому... гм... кому грозит судьба стать животным... и предупреждает о грядущем, чтобы отвести душу от пропасти и жизнь от гибели. И лишь затем – если видение не пошло впрок – происходит корес4.

– Хорошо, – сказала Мара. – Ты говорил о князьях мира сего. Продолжай!

– Да, – чуть поежился Адам. – О князьях мира. Только не сего, а того, дольнего. Лишенные живой связи с Предвечным, они много и горячо говорят о боге, о вере...

– Как трусы любят говорить о подвигах, о доблести, о славе? – озорно взблескивает глазами Мара.

– Вот-вот, – хмыкает Адам. – А дураки – об уме, мудрости, таланте, – естественно, их собственных...

– А импотенты – о «странностях любви», о женщинах, о наслаждениях, – с ехидцей добавляет Авива. – Да еще как! Страстно, ярко, убедительно!

– Да! Тому, кто делает божье дело, как правило, и в голову не приходит, что он делает именно божье дело. Если ему и скажут об этом, то он словно бы стесняется: да, мол, конечно, недостоин, но кто-то же должен был это сделать? Дело-то, мол, нужное! Бог, по слову Исаии, приходит лишь к тем, кто его не ищет и к нему не взывает. А эти любители поговорить о богах и святости наряжаются в специальные одеяния, посвящают друг друга в самодельные таинства и мистерии, возносят разнообразные жертвы и моления, которых, по их утверждениям, требует «Все­со­вер­шен­ная Обезьяна», пребывающая на небесах...

– Обезьяна? – возмутилась Мара.

– Конечно, нет! – огорчился Адам. – Думал, ты сразу поймешь. Они называют ее Аполлон, Дионис, Юпитер, – но для них это всегда существо, облеченное в столь драгоценные их сердцу «одежды кожаные», полученные от обезьян. Что общего у этой человеческой выдумки с Богом?

Они так далеки от Предвечного, что ничего не знают о его целях. Им в голову не приходит, что Он специально сотворил Вселенную не идеальной, не вполне завершил ее, чтобы дать человеку возможность тиккун ха-олам1, быть со-Творцом мироздания. Мы знаем, что Предвечный почивает от дел своих; по их же мнению, Бог непременно что-то должен делать. Что же именно? Да то самое, что Он прямо запретил делать нам: «обрабатывать других». Они приписывают своему «Всесовершенному Существу» то, что до слюней изо рта нравится им самим: «праведный суд». Оно, мол, ковыряется в тончайших деталях человеческих поступков, их мотивах, оценивает, что было «праведно», а что – нет. Не по результатам «исправления мира» оценивает оно праведность человека, а по тому, кто как «верует». Что значит у них «верует» – спросишь при случае сама, я не вполне понял, могу ошибиться. Во всяком случае тем, кто как следует, «семь раз на брюхо и семь раз на спину», припадает к его стопам, оно дарует, по их мнению, воскресение по чину Осириса, личное бессмертие и вечное блаженство на полях Иалу, какие бы пакости и преступления ни были совершены. Но тех, кто не припадает или припадает неправильно – ввергает в бесконечные мучения. Представь, что рыбак не рыбу бы удил, а ловил волны, набегающие на берег, и одни из них стегал бы плетью, «за грехи», а другим бы нежно улыбался...

– Ксеркс ведь бичевал Геллеспонт! – фыркнула Мара.

– На человека это похоже. Но Предвечному ни к чему быть ловцом своих снов! – возразил Адам. – Души бессмертны, все они стремятся к добру, и могут быть лишь предельно измучены... Тогда им нужно дать возможность отдохнуть... Зло же творят нелюди, те, в ком померк кав, пустые обезьяньи оболочки... просто черви... кишечные трубки, скалящиеся на одном конце и гадящие другим... Но как можно наказать червей? И что это даст?

– А что же с ними делать? – растерялась Мара. – Ну, с червями?

– Предвечному? – уточнил Адам. – Или нам?

– Предвечному...

– А зачем Ему вообще что-нибудь с ними делать? – возразил Адам. – Теперь это не Его, а ваша забота, дра­го­цен­ней­шие мои потомки. Сами же и виноваты, если принимаете животное за человека, тем более – допускаете его к власти. Учитесь распознавать, учитесь обуздывать... Приручили же собаку, лошадь, быка, придумали цепи, крючья, намордники, удила, стремена...

– Цепи? – не поняла Мара. – Крючья?

– Крючья – да, это из того мира, – кивнул Адам. – Здесь нет крючьев. Но мы много говорили с Ним, что делать, если, войдя в них, мы не справимся с их скотскими желаниями, если они начнут повсеместно брать верх. – «Устроим потоп, если они добьются, – ворчал Предвечный, благословен Он. – Прольем дождем серу и огонь, если они выпросят...» – «Но ведь это будут уже люди!» – сказал я. И Он ответил мне... Знаешь, что Он мне ответил?

– Что, – затаила дыхание Мара.

Шабат

– «Как только мы с тобой поймем, что это уже люди, – сказал Он, – Я буду вынужден и в этом покинуть их. Потомок твой, Авраам, скажет мне: «Довольно, Господи, вот, есть уже на земле миньян праведников!»» – «Боже! – снова возразил я ему. – Повсюду в мире, откуда ты уходишь, ты утверждаешь законы, жесткие, однозначные, исключающие всякую возможность чудес. Вовеки ни на йоту не отклонятся от предусмотренных путей светила, вода будет стекать вниз, а кристалл – образовывать блистающие грани. Ты уйдешь от них? Так дай же им нравственный закон – непреложный и бескомпромиссный!» – «Да! – ответил Он. – Потомку твоему, Моше, дам Я Закон, но не такой, какой даю звездам и кристаллам. Я дам ему писаный Закон, как только приведет он пред лице мое племя, готовое его принять. Но Слово Мое пребудет с тобой со дня, как опустишься ты туда – и во веки веков. Слово Мое, то, которым творил я мир, то Слово, что могущественнее всех цепей и крючьев. Слово, которым можно и убить, и воскресить. Пусть люди ищут Слово, истинное и убийственно точное, повелительное и нежное, яркое и убедительное, – и, увидят они, как неотразимо оно, как властно над ними!..

Мара прерывисто вздохнула.

– Но я и тут не прекратил спор со Всевышним, – продолжил Адам. – «Как же сможет Моше привести пред лице твое племя, готовое принять Закон, – спросил я, – если любой и каждый знает, что придерживающийся нравственного Закона в столкновении с беззаконниками тем вернее погибнет!»

– Гм! – сказал Предвечный, и надолго задумался. А потом лицо его просияло, и он сказал: «Я сделаю, чтобы те, кто примет Закон, были сильнее беззаконников. Для тех, кто сумеет отделить Храм от базара, я сотворю в том мире подобие этого. Они смогут хоть одним глазком, но заглянуть сюда. Вот, день шестой заканчивается, мы почти все обсудили, и я уже вижу Шабат1. Лучше того: я знаю, каким он будет! Я сотворю его как тень Мира Формирования на земле!» – «И в чем же будет сила тех, кто соблюдает Закон и празднует Шабат?» – спросил я. – «Я дам им возможность творить чудеса, – ответил он. – Здесь мысли овеществляются – но в Шабат они будут овеществляться и там. И если скажет любой из соблюдающих Шабат: «Шма, Исроэл!..», то в тот же миг по незримым нитям сфирот польется в него сила и мудрость всего Народа, и не будет в мире сил, которые смогли бы сломить эту Силу и обмануть эту Мудрость!»

***

Адам замолчал и не на Мару посмотрел, а оглянулся на Авиву, словно спрашивая: «Ну, как?»

– Неплохо, – ответила та на незаданный вопрос, – но ты немножко... гм... обобщил и увлекся, когда говорил драгоценной нашей гостье о нелюдях... Зло нелюдей – пакостное, но мелкое... Что может обезьяна? Изнасиловать? Ограбить? Проломить череп? Да. Но не перевернуть мир. А вот люди, – обернулась она к Маре, – те, в ком кав еще остался... но так, не светит, а дымит, как чадная плошка... Те, кто не дает молодежи стать людьми, вынимает из них души, делает их обезьянами... Те, кто строит новоиспеченных обезьян в маршевые колонны...

– Да, но... – заикнулся было Адам...

– Впрочем, я его не виню, – поспешно добавила Авива извиняющимся тоном, – он это прекрасно знает. Ему приходится вбирать в себя души всех сынов своих, а для этого нужно быть очень широким... Ты и не представляешь, какие удивительные мерзавцы порой попадаются! Разве Господь не предупреждал, чтобы остерегались вы лживого слова? «Если восстанет в среде твоей пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: «пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им», – то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего...»0.

– Но я...

– Святой народ связан воедино и потому составляет силу? Да! Но сделать то же самое – соединиться в нечто целое и стать силой – могут и другие люди. Ведь так просто! И каналы связи – вместо сфирот – они прекрасно умеют налаживать... И понятия свои о справедливости облекают в форму закона. И цели перед собой ставят великие...

– Но не единственную, не святую, – перебил ее Адам.

– Не святую, – согласилась она. – Но такую, которая кажется им святой. Вернее, которую они называют «святой и правой». Только и разницы, что не «Шма!..» возглашают они при этом, а, например, «За Родину! За Александра Македонского!», – и, знаешь ли, при этом в каждого из них тоже льется вся сила их народа...

– Но не мудрость, – возразил Адам.

– Не мудрость, – кивнула Авива. – Всего лишь информация. Но и это весьма неплохо. Иногда результат бывает почти неотличим от чуда, от воплотившейся мысли... Слова...

***

– А преступник что ж, так и остается безнаказанным?

– Та жизнь – она и так ад для него. Запертый в одиночной камере своего тела, он не может никого любить, никому верить; его окружают, как ему кажется, тупые и злонамеренные обезьяны, подкарауливающие каждый его шаг... Ну и так далее. Тому, кто знает это из собственного опыта, уже ничем не помочь. А тебе и знать этого не надо. А ты чего ждала? Чтобы я сказал, что здесь припасены какие-то до ужаса невероятные мучения? Их нет, их выдумали те, наказанные там...



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Фрэнсис Бэкон. Великое восстановление наук

    Документ
    Те же, кто вступил на противоположный путь и утверждал, что решительно ничего нельзя познать, пришли ли они к этому убеждению из ненависти к древним софистам, либо по причине отсутствия стойкости духа, или даже вследствие обладания
  2. Народом на востоке эгейского мира

    Реферат
    через который прошли многие малоазийские города - Ми-лет, города эгейского региона - Лесбос, Хиос, Самос, влиятельные полисы - Мегары, Коринф, Афины, Сиракузы и другие, завершился установлением режима личной власти Часто тирания была
  3. Фрэнсис бэкон сочинения в двух то мах том 2

    Книга
    Те, кто осмелился говорить о природе как об исследованном уже предмете,— делали ли они это из самоуверенности или из тщеславия и привычки поучать — нанесли величайший ущерб философии и наукам.
  4. Святое может признать только святой

    Документ
    Ничего не дается людям просто так — для наслаждения, для веселого времяпрепровождения и пустого развлечения. Все дается Богом для учебы, для совершенствования души, для самопознания, для работы над собой и приобретения конкретных качеств характера.
  5. Бореев Георгий – Пришельцы из Шамбалы

    Книга
    Взрывной характер развития наземных цивилизаций от полетов древнего человека в Космос до полной его деградации в очередном каменном веке подводит к мысли о существовании некого руководства извне.

Другие похожие документы..