Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Последнее пятнадцатилетие утвердило взгляд на коллективизацию как на жесточайшую национальную трагедию. Об этом свидетельствуют такие художественные п...полностью>>
'Документ'
Если Вы решили отдать малыша в детский сад, особенно в ясельную группу, Вы должны осознать, что это необходимо. Переживания: «Мне жалко малыша, как о...полностью>>
'Лекция'
Автор статьи: Ручко Лариса Сергеевна, доцент кафедры теории и методики воспитания Костромского областного института повышения квалификации работников...полностью>>
'Документ'
Кейнсианская модель макроэкономического равновесия (особенности кейнсианского подхода к анализу совокупного спроса, инструменты кейнсианской теории з...полностью>>

Публичных лекций, прочитанных между 19 октября 1911 года и 28 марта 1912 года в берлинском «Архитектенхаусе» Кат.№61

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Р у д о л ь ф Ш т а й н е р

Человеческая история в свете Духовного исследования

16 публичных лекций, прочитанных между 19 октября 1911 года и 28 марта 1912 года в берлинском «Архитектенхаусе»

Кат.№ 61

Содержание

Человек и его отношение к Сверхчувственным Мирам

Берлин, 19 октября 1911 года 3?

Смерть и бессмертие в свете Духовной Науки

Берлин, 26 октября 1911 года 22?

Смысл пророчества

Берлин, 9 ноября 1911 года 41

От Парацельса к Гёте

Берлин, 16 ноября 1911 года 66

Скрытые глубины душевной жизни

Берлин, 25 ноября 1911 года 85

Пророк Илия в свете Духовной Науки

Берлин, 14 декабря 1911 года 112

Происхождение человека в свете Духовной Науки

Берлин, 4 января 1912 года 130

Происхождение мира животных в свете Духовной Науки

Берлин, 18 января 1912 года 153

История человека, современность и будущее в свете Духовной Науки

Берлин, 1 февраля 1912 года 175

Коперник и его эпоха в свете Духовной Науки

Берлин, 15 февраля 1912 года 196

Смерть в человеке, животном и растении

Берлин, 29 февраля 1912 года 218

Самовоспитание человека в свете Духовной Науки

Берлин, 14 марта 1912 года 243

Сущность Вечности и природа человеческой души в свете Духовной Науки

Берлин, 21 марта 1912 года 266

Дарвин и Сверхчувственное исследование

Берлин, 28 марта 1912 года 289

Человек и его отношение к Сверхчувственным Мирам

Берлин, 19 октября 1911 года

Как на протяжении долгих зим, в течение следующих месяцев я должен прочесть лекции о предмете и интересах Духовной Науки, науки о Сверхчувственных Мирах.

Когда в нашей современности говорится о познании или о науке, о Сверхчувственных Мирах, то встречаешься с бесчисленными предрассудками и препятствиями. Это более чем понятно. Ибо тот, кто знаком с духовным развитием последних лет или десятилетий, без долгих разговоров согласится с тем, что это духовное развитие в целом было весьма далеко от того, чтобы каким-либо образом признавать исследования о Сверхчувственных Мирах. Если делается предпосылка, что эти лекции всем своим существом носят научный характер и претендуют на то, чтобы их рассматривали в одном ряду с прочими научными исследованиями, - как это было сделано во время прошлых зимних лекций – то в этом случае предрассудков становится ещё больше. Безусловно, нужно согласиться с тем, что за относительно короткое время внутри нашей духовной жизни выросла потребность в том, чтобы направлять взор ввысь, в Сверхчувственные Миры, чтобы извлечь из познания Сверхчувственного Мира смысл и понимание всей человеческой жизни, чтобы кроме этого обрести силу в нашей сложной жизни по отношению к требованиям внешнего мира. Налицо все усиливающееся томление по познанию Сверхчувственного Мира.

Но с другой стороны нельзя отрицать, что современный человек, если он пронизан тем, что является сегодня определяющим для приобретения жизненного мировоззрения, выдвигает затем научные претензии также и к Духовной Науке и в определённом отношении требует научного её обоснования. Нужно признать, что в нашей современности существует большое количество кругов, которые с точки зрения современной науки, целиком и полностью отрицают какое-либо отношение к научности рассмотрения Сверхчувственных Миров. Если мы посмотрим, как же происходит это отрицание, то заметим, что в этом отношении во внимание принимаются две совершенно разных точек зрения, которые находят очень много сторонников именно сегодня в тех кругах, в которых присутствует желание преодолеть существующие старые традиции, чтобы тем самым удовлетворить определённые сверхчувственные потребности. Одни говорят: того, что может нам дать столь удивительная современная наука с различными её разветвлениями, было бы достаточно для того, чтобы дать человеку удовлетворительную картину мира, которой было бы достаточно для любой тоски по мировоззрению или миропониманию. Только ту науку можно признать годной, - так говорят в этих кругах – которая охватывает научные или же научно признанные результаты, с помощью которых создаётся картина, помогающая разгадать тайны мира. Другие, напротив, говорят: хоть мы и можем создать себе картину мира, когда на основании современной науки создаём себе мысли и идеи о том, что может лежать в основе внешних явлений, но этой картины недостаточно для неутолимой жажды человеческой душе к познанию. Всё, что мы можем узнать о мире с помощью внешней науки, доказывает нам, как недостаточно этой науки для того, чтобы как-нибудь ответить на великие загадочные вопросы бытия. Точное и тщательное познание внешней науки повсюду указывает нам на подосновы того, что сообщается нам самой этой наукой. Опять-таки, в этих кругах встречаются люди, которые хоть и соглашаются с тем, что повсюду в мире нам попадаются указания на сверхчувственное и что внешняя наука никогда не сможет дать нам удовлетворительную картину решения загадок мира, но вместе с тем говорят, что человеческая способность знания и познания ограничена, и что ему пришлось бы перешагнуть за границы своей способности познания, если бы он пожелал проникнуть в этот Сверхчувственный Мир.

Таким образом, Вы видите, что Духовная Наука встречает предрассудки и препятствия как раз со стороны той духовной жизни, с которой она хотела бы находиться в созвучии. Поэтому сегодня в начале этих лекций будет необходимо провести некое программное исследование, касающееся возможности связи человека со Сверхчувственными Мирами. То, что человек должен обладать подобной связью со Сверхчувственными Мирами и что он, быть может, всего лишь не в состоянии проникнуть в этот Сверхчувственный Мир с помощью своих сил познания, всегда признавалось самыми осторожными личностями также и в период расцвета естествознания. Когда сегодня в связи с такими рассмотрениями, которые мы будем делать в течение этих лекций, слышишь, что – это не должно быть воспринято как порицание – оно является недопустимой фантазией по отношению к Сверхчувственным Мирам, то с другой стороны можно указать на то, что даже самые осторожные мыслители, по крайней мере, всегда соглашаются с тем, что это не проявление произвола со стороны человеческой души, когда она сама делает заключение из того, что даётся ей внешней наукой, о том, что в конце концов, всё в нашем окружении всё равно указывает на Сверхчувственные Миры.

Позвольте мне из всего разнообразия фактов указать на один более старый и на другой более новый и тем самым создать предпосылку того, что затем будет прояснено в дальнейших лекциях. Позвольте мне тем самым в виде вступления заметить, что для тех, кто её знает, наука последних десятилетий привела не к отрицанию Сверхчувственных Миров, и что с другой стороны сегодняшние знатоки научной точки зрения современности могут сказать, что наша внешняя наука уже настолько продвинута, что чувствует себя сегодня вынужденной, хотя бы в ограничённых масштабах, согласиться с подобным познанием Сверхчувственных Миров. Тем самым эта строгая наука самым серьезным образом опровергает то, что сегодня в самых популярных мировоззренческих направлениях представлено в качестве материалистического или, как его можно назвать, монистического мировоззрения.

Позвольте мне вначале указать на более старое событие: на одного исследователя, который стоял в гуще всего того, что можно назвать блестящим использованием современной естественной науки, который много чего сделал на узко ограничённом поприще, но оставлял свой взор открытым для всего того, чего не может дать внешняя наука. Этот исследователь произнёс однажды такие глубокие слова: удивительна та картина, которую может дать нам внешняя наука о том, что лежит в основе вещественных воздействий и сил природы, согласно теориям о бесчисленных атомных воздействиях, которые выдвигает сегодня естествознание. Но, – так говорит этот исследователь, и я хотел бы подчеркнуть это лишь в качестве факта, -было бы роковым заблуждением предполагать, что во всём, что может дать естествознание в своих взглядах и теориях, заложено что-то, что исключило бы метафизическую потребность, то есть ту потребность, которую имеет человеческая душа по отношению к познанию Сверхчувственного Мира или же, по крайней мере, к допущению признания Сверхчувственного Мира. Это было бы роковым заблуждением, если бы люди поверили, что всё, что может дать естествознание, - даже если оно и проникает вплоть до мира атомов - является всего лишь чем-то соответствующим внешнему мировоззрению. Это мировоззрение всегда должно обладать выходящим за её пределы основанием. – Этот исследователь произнёс это высказывание в то время, когда менее строгие мыслители праздновали те мысли, которые хотели отменить любую мысль человека, направлённую на Сверхчувственный Мир. – Я представил Вам не высказывание естествоведа, который был заражён какой-нибудь мистикой или же был загружён какой-то философией. Приведённое мной высказывание было сделано в 1867 году, на заре естественнонаучного исследования прошлого столетия, в венской академии наук, известным клиником и первопроходцем в медицинской науке Карлом фон Рокитанским. И его слова подтвердить всякий, кто знаком со всей структурой и внутренней сущностью естествознания.

Я бы хотел упомянуть ещё один факт. Кто бы подумал, что сегодня наука была бы обязана всем своим величием в большей степени чисто внешним экспериментальным исследованиям тех мыслителей, которые основывали эти внешние исследования на экспериментах, чем физикам? И что могла бы быть с одной стороны приведено в качестве лучшей характеристики естественнонаучного мышления современности, а с другой стороны для опровержения возможности для человека вступить в связь с вещами Сверхчувственного Мира, если не физические достижения нашей эпохи? Но что, если бы пришёл физик и сказал:- нам нужно попрощаться с физическим мышлением современности, - или же, что, по крайней мере, многочисленные факты и результаты исследований говорят о том, что нужно попрощаться с одним представлением, с которым было связано столько надежд как раз для естественнонаучного способа рассмотрения в течение последних десятилетий. Речь идёт о том, чтобы попрощаться с представлением о материальном эфире, который в течение многих лет рассматривался в качестве волшебного средства для всех внешних явлений природы. Ибо такие явления как свет, тепло, электричество должны были объясняться только благодаря тому, что за кулисами того, что видят наши глаза и воспринимают наши органы чувств, гипотетически допускалось существование так называемого мирового эфира в качестве тончайшего вещества, которое позволило бы понять всё это. И когда этот мировой эфир представляли себе материально, то приписывали ему и то, что в некоторых процессах этого материального эфира, который наполняет и нас самих, можно найти также и источник духовных, сверхчувственных переживаний человека. Этот материальный мировой эфир становился волшебным объяснителем всего того, что иначе искали в Сверхчувственном, Духовном Мире. Что было бы, если бы пришёл физик и сказал бы, что определённые вещи в физическом исследовании вынуждают нас сказать, что должна быть допущена такая связь природных сил, с помощью которой будет доказано, что лучи света проносятся по пространству без предположения существования материального мирового эфира? Или если бы этот физик сказал, что на основании определённых фактов сегодня можно допустить, что волны света продолжают двигаться по пространству без присутствия какого-либо материального носителя? И если бы этот физик затем сказал: да, это противоречит любому механическому объяснению природы, но если того требуют физические факты, то это механическое научное мировоззрение безнадёжно пропадает. – А затем он пошёл бы ещё дальше и сказал бы: что же нужно поставить на место того, что на протяжении столь долгого периода времени принималось во внимание наукой в качестве мирового эфира в материалистическом смысле понимания? В таком случае, на его место должно быть поставлено нечто, чему мы не можем приписать каких-либо материальных свойств. На место этого мирового эфира должно быть поставлено нечто весьма удивительное. – И я должен всё снова и снова подчеркивать, что в духе сегодняшней физики на место мирового эфира должно быть поставлено нечто очень удивительное. А именно на место эфира, который должен был до сегодняшнего дня двигать свет в пространстве, должны быть поставлены математические уравнения. Это мысли, мыслительные структуры. И то, что при этом продолжает передвигаться в духе мыслительных структур, должно перемещать не через материю, а - если выразиться научно – через вакуум, через пустое пространство. Физики считают это необходимым по отношению к свету, который не связан ни с каким материальным веществом.

Если бы это было сказано некоторое время тому назад, во времена кульминации материалистического или монистического потопа, то, скорее всего, сказали бы, что это запутанный представитель духовного мировоззрения, ибо только такой может утверждать, что свет может распространяться по пространству без материального носителя. Но это сказал не мистик, это не было сказано на собрании, на котором можно говорить всё что угодно, это сказал физик берлинского университета Мах Планк в сентябре 1910 года на 82-м собрании естествоведов в Кёнигсберге. Это событие ещё большей важности, чем то, которое было упомянуто первым, потому что в этом случае мы не просто полагаемся на то, что услышали от Карла фон Рокитанский: что сама природа повсюду указывает на Сверхчувственный Мир, - а полагаемся на мысль физика, написанную им на бумаге с помощью математических знаков и указывающую на что-то, что уже не связано ни с каким материальным носителем. Это значит, что мы не только полагаемся на то, что где-то в неизвестности существуют чистые мысли, то есть духовные воздействия, но видим, что настоящее знание физики должно признать то, то распространяется по пространству не в материальной, а в Сверхчувственной форме.

Тем самым мы видим, что наука пришла к той черте, на которой она уже не будет удовлетворена словами о том, что Сверхчувственный Мир может существовать, но человеческое познание не может в него проникнуть. – Теперь она соглашается, что мысли создаваемые самой наукой, относятся не к внешнему миру, состоящему из одного лишь вещества и пропитанного материей, и признаёт, что познания, которыми она обладает, относятся к Духовному, к Сверхчувственному! Тем самым тот, кто действительно знаком с развитием науки, получает доказательство того, что сегодня уже считается несовременным мысль о том, что сверхчувственное познание не может иметь в науке какой-либо ценности. И это не будет казаться слишком уж фантастическим, если тот, кто стоит на почве Духовной Науки, должен будет сказать следующее:- лишь благодаря подобным признаниям найдёт наука тот путь, который должен вести её всё дальше и дальше, ибо вещи развиваются навстречу признанию реальности того, что может обозреть человек с помощью сил своего познания в связи со Сверхчувственным Миром.

Если сегодня человек хочет проникнуть в Сверхчувственный Мир, то он вначале обращается к тому, что называют мыслительным рассмотрением мира. Нам не нужно употреблять слово «философия»: то существенное, в чём нуждается человек, это мыслительное рассмотрение. Ибо вскоре человеку будет понятно, что с помощью одного лишь внешнего мировоззрения – даже если оно является научным – он не сможет придти к первоистокам вещей. Человек обращается к рассмотрению мыслей и ищет в этих мыслях картину разрешения мировых загадок. К тому, чтобы составить себе подобный образ того, что лежит в основе мира, призван также и тот, кто хочет создать картину мира только с помощью материально данных фактов. Из мыслей возникло, к примеру, всё то, что представляет в своей картине мира Эрнст Геккель, несмотря на то, что он опирается на внешнее научное познание. За мысль надо браться в обоих случаях: и если кто-то в больше или меньшей степени опирается на то, что даёт внешняя наука, и в том случае, если наука приходит к идеалистической или спиритуальной картине мира. И если мы отдаёмся этой мысли, ей свойственно нечто своеобразное. Из этого своеобразия вытекает то, что многие люди находят несимпатичным или, по крайней мере, неудобным исследование мыслей, философское размышление.

Философы существовали всегда, начиная с древней греческой эпохи. Но это происходит не так, когда студенты в поте лица углубляются в то, что может дать размышление о тайнах бытия; случается и так, что люди, которые из всей теплоты своих сердец хотят понять объяснение и разъяснение жизни, находят весьма сухим, чёрствым и неуютным то, что написано о разрешении загадок мира в теоретических книгах по философии. Тот, кто по-настоящему наполнен жизнью, находится посреди нее в качестве практика, и чувствует себя связанным с тем, что даётся непосредственно жизнью, с легкостью отшатнется от сухости и абстрактности многих трудов и лекций, которые хотят проникнуть в Сверхчувственные Миры с помощью мыслительной работы. Это то, что можно увидеть в самых широких кругах. Но какими бы ослепительными не были порой философские системы для тех, кто может прослеживать их благодаря предпосылкам своей жизни, столь же недоступными являются эти пути для тех людей, которые поглощены бытием, творчеством и работой. И тем не менее, те, которые из серьёзного познавательного чувства создали такие мыслительные системы для проникновения в тайны мира, ощущали всё это так, что говорили: с помощью этой мыслительной работы дана картина того, что в качестве сверхчувственных фактов заложено в основу мира. – И тот, кто в состоянии удивиться тому, что создали в этом направлении мыслители новейшей, а также более древней эпохи, тот знает, какое не только остроумие, но и человеческая самоотверженность была предпринята для того, чтобы этим мыслительным путём проникнуть в мир. И он знает также и то, какое внутреннее удовлетворение можно ощутить при определённых предпосылках во время решения мировых задач, занимаясь мыслительными и идейными системами великих мыслителей. Они ни в коем случае не только абстрактны, но даже если и кажутся абстрактными, написаны кровью сердца и всем теплом души.

Но когда речь заходит о подобных философских системах, нельзя отрицать одного, того, чего не чувствует тот, кто родился философом или же может пережить радость и удовлетворение от абстрактных мыслей; того, что может ощутить тот, кто связан с этими мыслительными системами своим сердечным теплом, всей своей человечностью и глубочайшей потребностью в проникновении в Духовный Мир. Я хочу показать то, что чувствует такой человек на примере одного мыслителя, который, безусловно, пережил трагическую судьбу, но одновременно занимался мыслительным решением мировых задач с большим остроумием и очень проникновенным образом. Я имею в виду Фридриха Ницше. Мы можем совершенно не смотреть на то, что случилось с ним после этого. То, что здесь должно быть охарактеризовано, относится к первым годам его творчества, когда он разработал в базельском университете лекции, появившиеся затем при публикации его наследия – лекции о греческих мыслителях под названием «Философия трагической эпохи Греции», то есть лекции о великих досократовских мыслителях, среди которых нас особенно интересуют Фалес, Гераклит, Парменид. Они интересуют нас по той причине, что мы видим, как из полного жизни мышления, из греческой культуры, которая воистину была полна жизни и была пронизана непосредственной жизнью, возникает такая мыслительная система, как у Парменида, которая стремилась в Сверхчувственные Миры, но стремилась так, что Парменид, гигантский мыслитель древнегреческого мира, поднимался к абстрактному мышлению, к мыслям о пра-бытии и пра-небытии из глубин полнокровного греческого мира. Не только человека, живущего в практической жизни, может охватить некое жуткое чувство, нечто вроде гусиной кожи, когда кто-то для того, чтобы проникнуть в Сверхчувственные Миры, хватается за такие абстракции как «бытие», «пра-бытие», «пра-небытие». Даже тот, кто привык философски заниматься вопросами бытия, говорит себе: кровь может застыть в жилах, когда понимаешь, как поднимается человек к подобным мыслям, из которых словно выжали всё живое, как сок из лимона, к мыслям, которые кажутся другим людям слишком чёрствыми, сухими и абстрактными. – И эта глава особенно интересовала Ницше, так как в ней видно, как поднимается мыслитель к абстрактному миру мыслей непосредственно из самой жизни. Такими бесцветными, бездушными, полностью лишёнными всего того, к чему стремится сердце, находил Ницше эти мысли, выдуманные в ту пору Парменидом. И тем не менее, тот, кто в духе познания Сверхчувственного Мира займется Духовной Наукой в том виде, в которой она здесь должна быть представлена, тот поймёт то, что такой человек говорит о том, что кровь может застыть в жилах от этих опустошённых абстракций, от этих донесённых до самой крайней абстракции мыслей; и такой человек показывает нам, что даже в самых чудесных мыслительных системах, как, к примеру, в системе Гегеля, содержится нечто, что кажется нам чёрствым и охватывает нас ощущением: как хочешь ты охватить подоснову этого мира, который, - как мы знаем из повседневной жизни - приближается к нам с такой полнотой жизни, как хочешь ты охватить его подоснову с помощью этой паутины мыслей, которую ты соткал? Но тем не менее в подобном ощущении заложено семя того, что должно существовать в человеческой душе, если должна быть установлена связь между человеком и Сверхчувственными Мирами.

Человек, - даже если он является величайшим философом и мыслителем - с определённой радостью ткущий систему мыслей, могущий подняться к абстракциям и говорящий себе: в этих абстракциях перед тобой истина о вещах мира – этот человек приходит только к тому, что с помощью подобных мыслей – даже если они являются ещё более запутанными и абстрактными – рисует не более чем картину, которая никогда не сможет исчерпать всю полноту того, что лежит в основе мира. Тот, кто будучи мыслителем, создаёт в мыслях подобную картину мира, может испытывать определённое удовлетворение, определённое удовольствие от этого, но человек, живущий в гуще жизни, вправе сказать себе: подобная структура мыслей никогда не сможет исчерпать всю полноту жизни и тем самым её подосновы.

Тот, кто хочет найти путь в Духовный Мир, должен совершенно особым образом построить эту структуру мыслей, он должен усилить её, должен самым последовательным образом проследить за ней. Более точное и детальное описание Вы найдёте в моей книге «Как достигнуть познания Высших Миров?». Здесь речь может идти о том, чтобы показать главные точки зрения, относящиеся к тому пути, по которому должен следовать человек, если хочет действительно придти к истинным познаниям Сверхчувственного Мира. Тут мы должны сказать: каждый, кто берётся за одну лишь систему мыслей, может почувствовать, что его охватывает духовный холод, словно он не приблизился, а отдалился от полнокровного бытия, словно он на самом деле выжал из бытия сок как из лимона. Но нужно уметь чувствовать ещё и что-то другое, охватываясь страстью и энтузиазмом от кристальной чистоты и чудесной архитектоники этой постройки, и определённым образом говоря себе: то, что является на первый взгляд таким абстрактным, это на самом деле величайшие мыслительные достижения, которые только может пережить человек в себе, и которые показывают ему, как господствует в мире мыслительное творчество. Поэтому надо вносить энтузиазм, чувство и ощущение в те миры, которые ввиду их абстрактности кажутся такими пустыми, нужно уметь воодушевляться для того, что появляется перед нами в качестве света мысли, когда мы поднимаемся к нему. Мыслитель, который только мыслит и не может чувствовать воодушевления по отношению к действующим в мире мыслям, на самом деле никогда не сможет проникнуть в Сверхчувственный Мир.

Но это только одна сторона того, что нужно чувствовать, когда человек хочет создать связь со Сверхчувственным. Второе это тот опыт, который получают люди, ставшие духовными исследователями: а именно, что они поднялись к мыслям, но чувствуют при этом нечто подобное тому, как если бы потеряли почву под ногами и стояли бы у края пропасти. До тех пор, пока человек чувствует радость от мыслей, до тех пор пока он чувствует себя прочно в своих мыслях, нельзя подняться в Сверхчувственные Миры. Лишь после того, как при мыслительной деятельности он чувствует нечто, содержащее в себе двоякое сравнение: как если бы из- под ног ушла почва, и мы парили бы в пустоте, или как если бы мы видели распростёртым над нами голубой небесный свод, а затем пришли бы к тому, что голубой небесный свод является никаким не голубым небесным сводом, а тобой, - лишь после этого охватываем мы Вселенную с его голубым небесным сводом, и это на самом деле простирается до бесконечности, и человек должен на самом деле спросить себя: где же твёрдая точка (точка опоры)? Лишь после того, как человек с определённой внутренней неуверенностью ощущает это, вследствие чего он ограничивает свой взор, и вместе с этим вызывает в себе предчувствие бесконечного и усиливает его, лишь после этого можно почувствовать что-то от того, что со всей силой должен чувствовать тот, кто создаёт мысли о мировых взаимосвязях, но хочет через эти мысли пробиться к живому ощущению духовных фактов и духовных существ: что он словно сам себе своими мыслями ограничивает путь к тому Миру, в котором живут духовные существа и в котором действует Дух.

То, что я рассказал Вам, это не фантастическая конструкция, а также не творение мыслей: это переживание всех тех, которые искали путь в Сверхчувственные Миры. Это может быть пережито, как это описано в книге «Как достигнуть познания Высших Миров?». То, что я характеризую в качестве ощущения, определённым образом усиливается (нарастает) у того человека, кто идёт по тропе познания в истинном значении этого слова, усиливается до чувства, родственного с тем, что в повседневной жизни человек знает в виде боязни, страха перед неуверенностью, что может быть охарактеризовано как незнание того, где стоишь, где летаешь или же как незнание того, где находишься. Но это чувство не должно сформироваться полноценным образом, оно должно словно оставаться в подосновах души; лишь в таком случае можем мы проникнуть в Сверхчувственные Миры. Это чувство должно быть немедленно поглощено тем, что может быть сравнено с чувством отваги, деятельной силой, развитием воли. Человек должен осознать в себе нечто, что он может педагогическим путём сформировать в себе путём медленного, терпеливого прогресса, если будет часто задумываться над следующим: ты совершаешь не только то или имеешь побуждение к тому, чтобы сделать не только то, к чему получаешь внешнее побуждение, к чему считаешь себя призванным тем или иным, ты ставишь себе идеал, выражающийся в том, чтобы совершать то или иное из твоих собственных мыслей, не теряя при этом их, а также непоколебимую волю. Если мы часто совершаем это в жизни, если мы делаем это систематически, то у нас возникает представление, которое мы не можем получить ни от какого внешнего мира и ни от какого внешнего мировоззрения, которое мы можем изъять из глубоких подоснов души. Если мы можем развить это чувство в тот момент, когда поднимаемся к чистым, свободных от всего чувственного (материального) мыслям, а не к мыслям, добытым из внешнего мира, когда мы можем брать не только то, что преподносят нам глаза и уши, тогда в нас создаётся нечто, что мы должны пережить, и что может быть пережито так же, как может быть пережит физический или химический эксперимент. В эксперименте, проводимым душой с самой собой, может быть пережито освобождение от того мировоззрения и познания, которые могут быть достигнуты только с помощью инструментов телесности, может быть пережито освобождение от физического тела и вознесение в тот мир, о котором иначе мы можем только плести мыслительные сети. И тогда на самом деле существует не то, о чём только и единственно и знают люди благодаря подобному выхождению из самих себя, о чём они знают благодаря разрушающему человеческое сознание эксперименту, а освобождение от всего, что означает чувственное бытие и восприятие посредством органов внешних чувств. Своим собственным существом, о котором он знает, что оно обладает самостоятельной реальностью по отношению к телесности, человек проникает в мир, который должен быть назван Сверхчувственным, ибо он переживается как Сверхчувственный. И если кто-то говорит: ты можешь вообразить себе это, - то, разумеется, можно с помощью логических возможностей и оснований сказать человеку то, что переживается в Сверхчувственных Мирах и кем является человек в качестве Сверхчувственного существа. Но тот, кто проникает в Сверхчувственный Мир, знает, что этим путём он приходит к реальности сверхчувственного рода, действительность которой ему также ясна, и о которой он так же знает, что она не имеет в себе ничего от фантастики, как он знает это о внешнем чувственном мире.

То, что я описал в связи со Сверхчувственным Миром, является всего лишь одним направлением, по которому мы должны следовать, если хотим приобрести связь со Сверхчувственными Мирами. Существует ещё нечто другое. То, что я описал, это путь мыслей, то что на языке Духовной Науки мы называем медитацией, тихой, спокойной, но пронизанной чувством и ощущением медитацией, углублением во внутренние мыслительные переживания души. Это одно направление. Второе направление это то, с помощью которого человек может пережить нечто, что отличается от всех мыслительных переживаний. Ведь все мыслительные переживания таковы, что когда мы их взвешиваем, то получаем что-то сухое, абстрактное и безличностное, нечто такое, по отношению к чему мы чувствуем подобно застыванию крови в жилах, так как оно кажется нам столь чуждым по сравнению с непосредственной жизнью. Нужно чувствовать это, чтобы вносить упомянутые чувства вплоть до глубин медитации и в этом случае мы поймём, что когда мы возносимся над мыслями к духовной сущности, то вступаем в Сверхчувственный Мир. Но должен возникнуть вопрос: человек может вступить в реальность, в действительность только путём мысли?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, мы должны указать на другую сторону отношения человека к Сверхчувственным Мирам. Человек может проникнуть и в своё собственное существо, подобно тому, как он бродит по мирским широтам и пространственным сферам. В этом случае он безусловно приходит к чему-то, что точно так же уводит его от мыслей, как охарактеризованный путь приводит его к ним, ибо как материалистическая мыслительная наука, так и та, о которой я только что говорил, уводят от мысли. Материалистическая мыслительная наука показывает, что мышление привязано к процессам головного мозга, что нигде в мире не может быть найдено другого мышления, кроме того, которое привязано к головному мозгу. Но когда человек возвращается от мышления к самому себе, осознаёт самого себя и видит, как его мысли и вся его душевная жизнь подобно мыльным пузырям всплывают из глубин океана его душевной жизни, тогда он может переживать нечто, из чего рождается мысль. В любом случае при этом возникает чувство глубокой неудовлетворенности, которую переживает тот, кто разбирается в вопросе истинного смысла жизни, когда мысли становятся подобными всего лишь мыльным пузырям на поверхности бушующего океана душевной жизни; ибо если бы они были ими, мир был бы лишён смысла. Таково эмоциональное переживание того, кто понимает смысл жизни. Но теперь мы должны показать, как в другом направлении мы приходим к чему-то, что свободно от абстрактных мыслей, что является полнокровным, указывает на нас самих, что свободно от мыслей и не обладает всем тем, что только что было описано в качестве абстрактного, чёрствого, сухого рассудочного познания, мыслительной науки.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. М. В. Сабашникова Зеленая Змея История одной жизни Издательство "Энигма", 1993 г. Перевод с нем. М. Н. Жемчужниковой Вместо предисловия Предисловие к четвертому изданию книга

    Книга
    Вместо предисловия Предисловие к четвертому изданию КНИГА ПЕРВАЯ. Детство в старой России Волк в египетском храме Наши люди Мы - мой брат Алеша и я Начинаем учиться И мир расширяется Говорит эпоха Странно в отечестве! Пестрое общество
  2. Меня нет штата редакторовА. Белый

    Документ
    ВСТУПЛЕНИЕГлава 1. РУДОЛЬФ ШТЕЙНЕР, КАК ДЕЯТЕЛЬГлава 2. РУДОЛЬФ ШТЕЙНЕР, КАК ЧЕЛОВЕКГлава 3. РУДОЛЬФ ШТЕЙНЕР, КАК ЛЕКТОР И ПЕДАГОГГлава 4. УЧЕНИКИ РУДОЛЬФА ШТЕЙНЕРАГлава 5.

Другие похожие документы..