Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Урок'
Тайна растения спрятана в этой шкатулке. «Здесь спрятана солнечная энергия, которая была «законсервирована» тогда, когда на Земле ещё не было динозав...полностью>>
'Реферат'
Ковтун В.В., Кириченко В.І., Кириченко Л.М., Свідерський В.П., завідувач кафедрою Хмельницького національного університету, професор, доктор технічни...полностью>>
'Рабочая программа'
Понятие коммуникации, теория деятельности как методологическая основа теории коммуникации. Коммуникация и ее виды, основные единицы вербальной коммун...полностью>>

Программа: И. В. Михутина, д и. н., Инслав ран. Украинское национальное движение и проблема формирования гражданского общества, вторая половина XIX начало XX вв

Главная > Программа
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Федерационная грамота оценивается как наиболее противоречивый политический акт гетмана П.Скоропадского. Его сторонники и противники находят много аргументов «pro» и «contra». Нет сомнений в том, что такой резкий поворот стал результатом кардинального изменения в ходе мировой войны. Поражение государства – патрона вынудило искать поддержки в Антанты, заплатив за нее непомерную цену – суверенитет Украины.

По нашему мнению, грамота как продукт вынужденного совпадения неблагоприятных обстоятельств, стала также возможной из-за раздвоенного сознания П.Скоропадского, в котором сосуществовали украинские и российские ментальные основы. В конкретной ситуации последние взяли верх и даже диктовали царскому аристократу потребность возглавить движение за возрождение великой России.

Девять десятилетий которые отделяют нас от времени последнего украинского гетманата, породили огромнейший пласт разножанровой научной, мемуарной, публицистической литературы. Львиная доля ее была создана в межвоенный период непосредственными участниками тех событий. Острое идейно-политическое и личностное противоборство привело к формированию двух историографических течений – уэнэровского и прогетманского, которые не жалели изобличительных эпитетов в оценке одно другого. К сожалению, эта традиция не обошла и современный отечественный историографический процесс, поделив его участников на адептов и критиков гетманата.

В последнее время становится все более очевидной непродуктивность дихотомных подходов и часть украинских ученых для национальной идентификации гетманата П.Скоропадского использует формулу «ни украинский, ни российский». В частности, Я.Грицак пишет: «В более узком значении Скоропадский строил ни украинскую, ни российскую державу. Гетманский режим стремился внедрить новую концепцию украинской нации, которая основывалась не на знании украинского языка, а на лояльности к Украинскому государству. Это государство понималось в широком, территориальном значении, а не узком этническом».

На такой же позиции стоит и В.Верстюк, считая, что «это была ни украинская, ни российская держава, условно ее можно было бы назвать малороссийской». «Малороссийство» – действительно условное определение, которое трактуется как комплекс провинциализма части украинских граждан в Украине, обусловленный их длительным пребыванием в составе России. Применение его к характеристике Украинской Державы 1918 года несет некий налет унизительности.

Очевидно, выведение абсолютно точной формулы национально-государственной сущности гетманата дело очень сложное. На наш взгляд, он имел элементы конструкции и украинские и российские. Первые - в названии и форме, отдельных аспектах внутренней политики, прежде всего в культуре и просвещении. И вторые – в широких проявлениях имперского наследия, которые динамично регенерировались законодательной практике, средствах массовой информации, использовании кадрового потенциала, религиозной жизни, толерантном отношении властей к антиукраински настроенной российской эмиграции.

Дискуссионной остается и тема степени зависимости гетманата от немецко-австрийской стороны. Часть ученых вслед за В.Винниченком и М.Грушевским считают его марионеточным образованием. В частности, А.Мироненко определяет гетманский режим как «украинскую разновидность давно известной в истории человечества классической мариократии». Как марионеточный квалифицирует гетманат и английский исследователь О.Файджес.

Зависимость Украинской Державы от Германии несомненна. И все же она не была типичным марионеточным образованием. Гетманат имел формальные признаки независимого государства, действовали условия Брестского мира, признание не только Четверным союзом, но и многими другими государствами, собственные дипломатические учреждения, международные договоры и т.д.

О.Федюшин, чей анголозязычный труд лишь совсем недавно стал широко доступен российским и украинским ученым, считал «лучшим определением Украины в условиях немецкой оккупации 1918 года – «сателлит». Она занимала положение государства, которое добровольно, хотя и неохотно, приняло покровительство великой державы с неминуемыми ограничениями своего суверенитета». Хотя современный толковый словарь терминов иностранного происхождения понятия «марионетка» и «сателлит» объясняет как очень близкие по сущности, на наш взгляд, более адекватным является второе определение.

Современная российская историография уделяет гетманату П.Скоропадского достаточно внимания. Как правило, это работы по истории гражданской войны и белого движения на Юге России. Из специальных работ следует назвать монографию В.Федюка «Украина в 1918 г.: Гетман Скоропадский».

Примечательно, что в этой ранней работе постсоветского времени и более поздних исследованиях прослеживается отказ от квалификации гетмана как «национально-шовинистического образования», заложенного основательно отработанными мемуарами А.Деникина. Генерал относил Украинскую Державу к «новообразованиям за призрачной самостоятельностью которых просматривалась сила немецкого меча и капитала». Если для такой оценки были немалые основания, то утверждение, что «национальный шовинизм и украинизация легли в основу программы гетманского правительства» явно гиперболизированы.

Ряд российских авторов пытаются разобраться в сущности идейно-политической платформы П.Скоропадского: российский федералист, немецкий сателлит или украинский «самостийник»? В частности, Я.Бутаков в монографии «Белое движение на Юге России: концепция и практика государственного строительства (конец 1917- начало 1920 гг.)» доказывает, что все эти ипостаси в некоторой мере были присущи гетману: «самостоятельность он демонстрировал под давлением немцев: не рассчитывая только на них, поддерживал тесные контакты с правыми российскими силами».

И.Михайлов в статье, посвященной деятельности гетманского правительства, пытается отойти от стереотипа фронтального противопоставления белых и красных, считая «нормальным» идейно-политическую изменчивость субъектов антибольшевистского лагеря. Он утверждает, что «в то политически неопределенное время очень многие вполне искренне совершали немыслимые, казалось бы, колебания от великодержавия до практической поддержки той или иной формы обособленности от России».

В то же время другой исследователь, И. Митюрин в монографии «Гражданская война: белые и красные» наоборот сравнительное жизнеописание строит на антигонистическом противопоставлении военачальников обоих лагерей: Колчак-Фрунзе, Шкуро-Буденный, Врангель-Блюхер и т.д. Однако, не может не вызывать удивление такая пара, как Скоропадский – Антонов-Овсеенко. К тому же представленная под общим, очевидно саркастическим, заглавием «Щирые украинцы». Автор убежден, что генерал П.Скоропадский целиком «белый». Почему гетман был соединен с Антоновым - Овсеенко остается загадкой.

Немало места уделено гетманской державе и в фундаментальном издании «Граф Келлер», куда вошла книга С.Фомина «Золотой клинок империи», очерк Р.Гагкуева и С.Балмасова «Генерал Ф.А.Келлер в годы Великой войны и русской смуты». Авторы рассматривают гетманат сквозь призму взглядов самого генерала Келлера, который не воспринимал украинскую независимость и немецкую оккупацию, но не мог не оценить лояльное отношение гетмана к монархическому движению и его усилия по созданию антибольшевистского блока.

В целом же в российской историографии идея украинской государственности не считается перспективной с точки зрения развития событий того времени. Гетманат же рассматривается как определенное звено в общероссийской борьбе против большевизма.

Гетманство П.Скоропадского представляется как вынужденное обстоятельствами. В качестве аргумента его «не щирого (неискреннего – авт.) украинства» широко цитируются мемуары А.Лукомского, А. Лямпе, П.Краснова и других.

На наш взгляд, в российской науке украинская государственность не рассматривается как самодостаточная, здесь говорили о Скоропадском как о «кукольном гетмане». В украинской же исторической литературе образ гетманата П.Скоропадского всё еще воспринимается в дуалистическом изображении, сформированном давней историографической традицией. Однако подрастает новая поросль. Защищено две докторские и несколько десятков кандидатских диссертаций, которые размывают дуалистические оценки и черно-белые характеристики Гетманата.

Дискуссия по первой части докладов

М.В. Дмитриев:

Я начну с такого вопроса. По Вашему ощущению, по знанию всей это среды, о которой Вы вели речь, прорусской, имперской, украино-русской, малорусской - было ли для этих людей противоречием сказать, подобно Лизогубу : «я украинец/малорус и русский одновременно» то есть: я русский в имперском смысле, а вовсе не в том смысле, что я – великорус, а в том смысле, что моя «русскость» не противоречит моей «украинскости»?

Р.Я. Пирог:

Конечно. Дело в том, что Лизогуб пробыл 15 лет главой полтавского земства и много сделал: строительство музея, памятник Котляревскому. Пришли Ефремов, Винниченко. Кто они такие? Где они были? Поэтому это была такая ментальная раздвоенность; уживалось то и другое.

В. Калашников (журналист, Москва):

Не так давно министр обороны Украины посетил Минск и вручил медаль в связи с 90-летнием украинской армии, и получил медаль в честь 16-летия белорусских вооруженных сил. Вопрос идет об этом периоде? И как украинские историки трактуют проблему о правопреемственности к этому времени?

Р.Я. Пирог:

Тут надо исходить из разных отношений к армии. Как Ленин, так и Грушевский с Винниченко считали вооруженный народ опорой режима. Ленин после Нарвы и Пскова понял, что нужны сильные войска, а украинские силы формировались позже. Скоропадский хотел армию, но немцы ему не разрешили. Только во время визита к императору гетману удалось чего-то достичь, но уже не было времени.

В.Ф, Верстюк:

Когда я определял этот Гетманат «малороссийским», я исходил из того факта, что Малороссия в 1918 г. была уже не нужна ни белым, ни украинцам. Поэтому Скоропадский остался такой трагической фигурой. Уточните, пожалуйста, что мы получим, если будем считать созданное гетманом образование украинско-русским государством?

Р.Я. Пирог:

Нет. Это определение не подходит к модели или форме, может быть только применено к сущностному культурному наполнению.

И.В. Михутина:

У меня вопрос ко всему присутствующему украинскому сообществу. Есть ли какое-то работы в направлении исследований действий Польской войсковой организации на Украине и в частности в период Гетманства?

Р.Я. Пирог:

У Рублева ничего нет? Есть материалы о польских легионах, которые формировались еще с 1917 г. Они принимали участие в пацификациях. А Польская военная организация, кажется, в это время ничем себя не проявила.

Доклад А.В. Шубина.

Нестор Махно между Украиной и Россией.

Уважаемые коллеги! Слушая интересное сообщение о Скоропадском, я поймал себя на мысли, что при всей политической противоположности Скоропадского и Махно они удивительно похожи в плане этнической неопределенности. Для Махно – это вообще положено, это фигура крайне нестандартная, можно сказать, символ нестандартности.

Нестор Махно не говорил по-украински, и тем не менее руководил массовым движением на территории современной Украины. Причем о том, что он не понимал литературный украинский язык, в своих мемуарах он пишет с вызовом и гордостью. Для нас этот факт достаточно любопытен, потому что Владислав Федорович мне напомнит, что родители Махно говорили по-украински, я в ответ напомню, откуда в эту часть Украины пришло население, с запада или севера. Но историк должен не проценты крови считать, а выяснить, что для людей того времени было важнее – этнос или нечто иное. Район Екатеринослава и южнее вплоть до Азовского моря не был ни украинским, ни русским, а смешанным. Мы модернизируем ситуацию, если пытаемся найти в этом месте нацию. Не было еще нации. Была другая историческая ситуация. Нация – это исторически обусловленное понятие, связанное с индустриальным стандартом, она исторически формируется вокруг этнического ядра, после чего государство распространяет избранный им этно-культурный стандарт на всю свою территорию. Потому что индустриальная экономика требует на данной территории того или иного стандарта языка.

На Украине конца XIX – начала ХХ века нации еще не было. Была борьба разных этно-культурных тенденций. Не было и определенной границы между этно-культурными ареалами.

Отсюда и неопределенность границ возникающего Украинского государства в 1917-1918 гг. Проходили ли  они по западной границе, по договоренности Центральной Рады и Временного правительства, или, согласно аппетитам украинской делегации в Бресте, располагались далеко к востоку от этой зоны - людей никто не спрашивал. Эти люди в качестве своего языка имели некий вариант русского, далекий от литературного стандарта, перемешанный с донскими, украинскими элементами. Обычно этих людей не терзал вопрос, русские ли они или украинцы. Их волновал другой конфликт – не этнический, а социальный. Даже конфликт между казаками и «хохлами» на Дону носил социальный характер. Тем более неуместно говорить о великороссийско-малороссийском этноконфликте и ясной этнической идентичности в Приазовье.

Даже если увеличить масштаб картины и взглянуть на Украину к востоку от линии фронта 1917 г., то мы увидим конфликт не между русскими и украинцами, а между социальным и национальным. Большинство людей на постановку национального вопроса смотрели с большим удивлением, так как их волновало совершенно другое. И  этот факт хорошо понимал Винниченко. С одной стороны нужно защититься от этого, скажем, густо красного (ведь в это время и Центральная рада была розовой)  потока. От этого потока нужно было отгородиться, против него сплотиться. Для этого годились национальные лозунги. В то же время, главными вопросами, волнующими широкие массы, были вопросы о земле, организации хозяйства, социальные формы. Об этом Махно думал в первую очередь; во вторую, может быть, как делить Украину и Россию, хотя периодически его заставляли обращаться к этой проблеме по политическим соображениям.

Мы можем сконцентрироваться на фигуре Махно персонально и посмотреть, о чем он думал. Но мне сейчас интересно другое. Как сказал мне В.С. Черномырдин, известный своим красноречием: Вы говорите, Махно был анархист. Но надо смотреть, кто был под Махно! И это верно.

Скоропадского и его команду могли насадить немцы, и украинский народ при этом не спрашивали. Но, что касается Махно, то он сидел на своевольном социальном скакуне, возвышался над взбаламученным, бурным потоком. Иными словами, человек, не пользующийся популярностью, оторванный  от настроений населения, не мог бы удержаться здесь и недели. При этом сама система, которая пестовалась Махно, постоянно проверяла его на соответствие его представлений настроениям масс. И это очень важно. Этот человек не говорил по-украински и демонстрировал населению, что его язык межнационального общения – русский (не литературный русский, разумеется, а своего рода суржик), и он был популярен - благодаря своим идеям, а не своей этнической принадлежности. В этом регионе живет перемешанное население; здесь бок о бок с русскими и украинцами живут евреи, греки, немцы, кто угодно. И они играют большую роль, в том числе и в политических событиях. Соответственно, если мы ставим в центр анализа социальные факторы, мы начинаем понимать, почему человек, равнодушный идеям украинской государственности, оказался так популярен и, отступая под действием превосходящих сил противника (район локален, он не опирается на государственную машину), он все равно возвращается сюда, как бумеранг. Здесь его почва.

Этот район этнически не замкнут. Само название населенного пункта – Гуляйполе, символично; это такое перекати-поле национальных и экономических отношений. Этот район рыночно развит, открыт в сторону моря, а не в сторону леса, здесь доминирует середняк, и у него под боков находится рассеянная по городкам промышленность. «Все свое» - и хлебушек, и помидорчики, и кирпич, и плуги местного производства.

Украинская держава, также формировавшаяся на полиэтничной территории, имела все основания втянуть этот регион в свое пространство, и как ни странно большевики поняли, что это выгодное для них решение. В Советском государстве скрепляющим его этническим элементом был советский человек, который почти не задумывается о своей энической идентичности. Для него важнее другие. Это – идеальный вариант для гражданско-культурной (а не этно-культурной) нации, каковой был Советский народ. Советский человек родился в огне революции 1917 г. (а в чем-то и раньше). Махно – советский человек.

Если Центральная Рада хочет иметь в своем составе регион за Днепром, у Черного и Азовского морей - получите. Он населен такими «советскими людьми», которые под красными флагами пойдут на Киев. Бессмысленно тогда говорить о  российско-украинской войне 1918 г., потому что в январских колоннах шли граждане той страны, которую получила Центральная рада. Это типичная гражданская война, война социальных сил и идей. Национальная идея оказывается конкретной идеей, как и конкретным  государственным устройством. Другая идея – советская, она вполне может взять на вооружение слово «украинский», но это слово будет вторичным.

Махно это тоже понял. Он протестует, когда в 1917 г. его попытались распределить в Россию; он против того, чтобы его вообще распределяли. Махно использует слово «украинская повстанческая армия», хотя там не только украинцы, и он демонстративно гордиться, что в его войсках не только украинцы. В чем его идеал, национальный замысел? Он – российский федералист? Или кто-то другой? Кто он? В 1917 г. он не хочет распределения в Россию, равным образом, как и в Украину. В 1918 г. в беседе с Лениным он постоянно употребляет слова «Юг России». Это старый традиционный термин, для украинских националистов он  является вызовом, а для Махно - нормой. В 1919 г. Махно говорит «Украинская повстанческая армия» и только тогда, когда ему надо было преобразовать его дивизию в армию и показать Советской власти кукиш.

Чтобы проиллюстрировать представление Махно о желательном «геополитическом» устройстве, я приведу архивное свидетельство, точно передающее дух времени. Август 1919 г. Махно поссорился с большевиками. Его теснят белые. Он гоним, скрывается в лесах и еще немного, его может постигнуть судьба Григорьева. Махно мог бы стать одним из экзотических героев Гражданской войны. Но он – не Григорьев. Он – носитель далеко идущей стратегии. Махно рассуждает об условиях своей победы. Он говорит, что мы когда-нибудь победим. Мы получим уголь Донбасса, нефть Баку, хлопок Средней Азии и тогда мы победим, потому что заработает экономика, единое хозяйство, мы удовлетворим все материальные интересы трудящихся.

Иными словами Махно мыслил в категориях глобальной стратегии. Тот, кто пересказывал речь Махно красным, использовал термин «завоюем». Мы знаем, что Махно, безусловно, понимал, что своей повстанческой армией он вряд ли завоюет всю Среднюю Азию.  Но в его голове – мировая революция. Трудящиеся «завоюют», «освободят» мир или хотя бы территорию бывшей Империи вместе с нами. Махно – федералист, но не украинский или российский, а советский федералист.

Поскольку мы постоянно должны помнить, «кто под Махно», то, можно предположить, что эти люди его поддерживали, об этом тоже думали. Мечтали не о державе, но о пространстве всемирных масштабов, которое не разделено национальными границами. Это были люди, которые не поддерживали большевиков, но были коммунистами и сторонниками власти Советов.  Махно выступал за Советы, но не за Совнарком. Почувствуйте разницу.

В революции 1917-1922 гг. мог победить проект, который социально окрашен, сутью которого является то или иное социальное устройство. Этническая форма не меняет дела. Когда лава Революции стала остывать, выкристаллизовываться,  то этнические формы стали прорастать через социальное содержание, вытеснять социальную составляющую и тем самым определять историю второй половины ХХ века.

Б.А. Безпалько:

Александр Владленович, правильно ли я понял, что концепция власти Махно, если ее обобщить и упростить, то она в чем-то сходна с концепцией народного кулацкого царя Ивана Солоневича? Он описывает подобный тип идеальной власти в своей книге «Народная монархия». Это тип крестьянской власти созданной для крестьян.

А.В. Шубин:

Нет, это совсем не так. Я не говорил о политической концепции Махно. Он и его окружение выступали за республику, а не какой-то вид монархии (тем более – кулацкой, так как Махно был настроен антикулацки). Махно подчеркивал, что лично он власти в районе не имеет. Это, конечно, было не вполне так; шла война и он был популярным лидером. Но мы говорим о концепции. Если Вы хотите аналогий, то можно сказать, что Махно – это президент с крайне ограниченными полномочиями. Концептуально он говорил, что власти не имеет, реально – он стоял во главе республики, где он пестовал органы самоуправления.

Слово «крестьянство», которое он ставит первым, говоря о своей социальной базе, ее не исчерпывает. Махно пестовал и рабочее движение. Кстати, сам Махно – хотя из крестьян, но не крестьянин, в анкете мог писать, что он рабочий; из завода он ушел в тюрьму, а затем стал профессиональным революционером. В 1917 г. Махно возглавлял профсоюз. Махновское движение носит крестьянско-рабочий характер и уж совсем не кулацкий.

А.В. Михайлюк:

Как Вы считаете, все-таки разделяли ли реально крестьяне, которые шли за Махно, его идеалы анархо-коммунизма, мировой революции, которые сам Махно не совсем понимал. Может быть, в этом разбиралось его окружение: Волин, Аршинов, а крестьяне участвовали в движении не из этих соображений?

А.В. Шубин:

Понимал ли Махно? Махно, конечно, понимал (на том уровне, на котором теорию понимает практик). То, что Махно «понимал не очень» – это большевистский миф. Что касается крестьянства, то тогда крестьяне вообще шли за чем-то простым в изложении. Что они знали точно? Что им предлагается? Они знали, что им не предлагается украинская держава или продразверстка, им предлагается земля, воля и т.н. вольные советы. Это - конкретные требования, которые отличают анархистский поток в революции от националистического и большевистского. Они знали, что такое вольные советы и за этим они шли. Соответственно, они понимали разницу между вольными советами и большевизмом. Таким образом, махновские лозунги, отличные от других, были понятны и доступны крестьянам, они не были «слепым орудием анархисткой интриги».

В.Ф. Верстюк:

Я хочу, чтобы Александр Владленович, прокомментировал две вещи. Вчера делили Гоголя, сегодня мы делим Махно. И это абсолютно очевидно потому, что никакие его социальные идеи никого не волнуют, они никому не нужны. Но за Махно идет борьба и в историографии прослеживается абсолютно четко. Мой вопрос по фактам. 6 августа 1917 г. Временное правительство обкорнало Украину до 5 губерний и это вызвало протесты у губерний, которые не попали под юрисдикцию Генерального Секретариата. Эти письма мешками лежат в ГАРФе, в фонде Временного правительства. Одно из этих писем – это письмо схода Гуляйполя, осудившее Временное правительство и одобрившее деятельность Центральной Рады. Это письмо было подписано Махно. Прокомментируйте, пожалуйста. Второй факт. Жена Махно – учительница украинского языка и литературы. На каком языке общались эти люди в семейной жизни? Третий факт. В 1920-21 гг. рейды Махно проходят по Полтавщине, у него есть базы. Каким образом человек без национального самосознания находил общий язык с крестьянами Полтавщины?

А.В. Шубин:

Я могу отвечать коротко, поскольку я на эти вопросы уже ответил в докладе. Начну с конца. Раз человек, не демонстрирующий национального самосознания так хорошо находил общий язык с крестьянами на Полтавщине, значит и для них национальное самосознание было вторично по сравнению с социальными вопросами. Этот пример прекрасно иллюстрирует то, что я говорил. Кого-то прежде всего волновал национальный вопрос, и эти люди за Махно не пошли.

Про 1917 г. я тоже говорил. Махно выступал против того, чтобы его распределяли. Соответственно, когда его распределило Временное правительство, он противостоял Временному правительству, но когда его попыталась распределить Центральная Рада, что он ей отвечал? И здесь не одно решение схода, а целая история борьбы, в том числе - вооруженной.

Кстати, Владислав Федорович, Вы отстали от научной и общественной жизни, когда говорите, что эти идеи никому не нужны. Я, хотя не разделяю эти идеи, должен признать, что сейчас во множестве защищаются диссертации по анархизму, и люди, которые их защищают – это не маргиналы, а часть научной элиты, и они разделяют эти идеи. Литература по анархизму расходится «со свистом». Эти идеи не умерли, они на подъеме. Об антиглобалистах я уже не говорю. Может быть, некоторые считают, что это позавчерашний день, но для многих – это будущее. Насчет жены Махно, то, конечно, они общались по-русски.

И главное. Вот, Вы сказали, что мы вы делили Гоголя, а теперь делите Махно. А я как раз призываю не делить Махно между нациями. Он национально неделим.

П.Г. Жовниренко:

Скажите, пожалуйста, могло ли быть движение на подобие махновского, с лидером не тоталитарного склада, в России, которое бы продержалось долгое время со своей организацией и внутренней структурой?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Иджи, стереотипы, предрассудки, пропагандистские клише, создаваемые сегодня мифы в центре докладов и дискуссий наряду с собственно исследовательскими сюжетами

    Доклад
    Коллоквиум является этапом осуществления программы «Украина и Россия: история и образ истории» (информация – на сайте Центра украинистики и белорусистики МГУ – )

Другие похожие документы..