Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Викторина'
Цели. Расширить знания учащихся по истории русской химической науки, ознакомить с биографией Д.И.Менделеева, приобщить к чтению дополнительной литерат...полностью>>
'Учебное пособие'
Учебное пособие составлено согласно государственного образовательного стандарта 2005 года по дисциплине «Основы медицинских знаний и здорового образа...полностью>>
'Документ'
В соответствии с пунктом 19 решения Думы города от 17.12.2010г. № 850 «О бюджете города Нижневартовска на 2011год и на плановый период 2012 и 2013 год...полностью>>
'Документ'
частей I и IV (применительно к экономической деятельности) ОК 004-93 Общероссийского классификатора видов экономической деятельности, продукции и усл...полностью>>

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова филологический факультет кафедра славянской филологии

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ГЛОССА В ГРАМОТЕ ОБ УЧРЕЖДЕНИИ ЛИТОМЕРЖИЦКОГО КАПИТУЛА

Относящаяся к началу XIII в. чешская глосса (приписка) в латинской грамоте 1057 г. об учреждении Литомержицкого капитула – первая записанная фраза на чешском языке. Запись выполнена так наз. примитивной графикой (primitivní pravopis).

Pauel dal get plocou<i>cih zemu

Wlah dal get dola zemu bogu

i uiatemucepanu e duema

dunicoma bogucea aedlatu

Павел дал в Плосковицах землю

Влах дал в Доланах землю Богу

и святому Стефану с двумя

душами [крестьян] – Богучея и Седлату

Комментарии

1) Графика:

Буква с обозначает /k/, /c/ или /č/. Типичная для средневековой европейской письменности на основе латиницы буква обозначает /s/ или также /š/. Буква u обозначает согласную /v/ или гласную /u/. Согласная /v/ может также обозначаться буквой w. Буква g в начале слова обозначает /j/, а в других случаях, по-видимому, уже фрикативную согласную /h/, буква h – /x/. Мягкость согласной обычно не отмечается (трактовка написания uiatemu спорна). Долгота гласной на письме не фиксируется.

2) Историческая фонетика:

Запись отражает состояние древнечешского языка в период до перегласовок ä > ĕ (написание uiatemu можно транскрибировать как [sv'ätēmu]) и 'u > i.

3) Историческая морфология:

В области именного склонения выделяются беспредложный местный падеж, который в морфологически архаичном облике выступает в форме dola < *-an+sъ, и двойственное число. Из глагольных форм представлен перфект со вспомогательным глаголом в 3-м л., имеющий значение результата действия в прошлом, который актуален для настоящего.

3) Исторический синтаксис:

Характерной древней особенностью является несогласование в падеже имен в последней части записи (см. перевод).

Проблему здесь – как и в остальных случаях – составляет целесообразность транслитерации, а не транскрипции текста средствами современной чешской графики. Автор исходит из убеждения, что студенты-богемисты и более широкая аудитория при изучении древнечешских памятников обязаны познакомиться с их достаточно верно переданным первоначальным графическим обликом и, при помощи комментариев в самой хрестоматии (по необходимости, естественно, выборочных) и объяснений лектора, овладеть навыками чтения таких текстов. Впрочем, они должны получить представление также о принципах транскрипции, распространенной в современных изданиях, особенно рассчитанных не на лингвистов, а с другой стороны, по крайней мере на некоторых образцах, и с факсимильным отображением древнечешских рукописей и, позже, печатных книг. Эти моменты будут подробнее обсуждены в заключительном подпункте настоящих заметок. Пока же обратимся к другой группе вопросов, которые связаны с постепенно усложняющимся характером текстов (включая их графическое оформление), во-первых, удлиняющихся по объему, а во-вторых, приобретающих художественный характер.

II. Как известно, ранние литературные произведения, написанные на чешском языке, были стихотворными (что характерно и для других западнославянских, а также западноевропейских литератур). Тем самым к проблеме «транслитерация / транскрипция» добавляется проблема «комментируемый буквальный (для лингвистов) / художественно-поэтический (для литературоведов) перевод». В отношении этих случаев автор придерживается мнения, что языковедческий комментарий лектора в ходе занятий избавляет от необходимости приводить в хрестоматии перевод первого типа, тогда как лингвистически не вполне адекватный художественный перевод способен дать довольно точное литературо- или культуроведческое понятие об особенностях оригинала. Это положение можно проиллюстрировать на примере отрывка из следующего древнечешского памятника:

LEGENDA O JIDÁŠOVI – АПОКРИФ ОБ ИУДЕ

Фрагменты апокрифа об Иуде из созданного на рубеже XIII–XIV вв. апокрифического цикла (легенды об апостолах, о Деве Марии, о Страстях Господних, о сошествии Святого Духа, о Пилате и др.) сохранились в двух списках XIV в. Запись обоих фрагментов выполнена в так наз. первой системе лигатурного письма (spřežkový pravopis).

Znamenaymў prsi tom z wlazztỷ,

ies zzie zztalo w Chzechach nenўe,

gdes prsiwuznўch kralow nenўe.

Pochznucz ot Prsiemyzzla krale,

kak ho zzўn, kak wnuk na male

zzie ỷzzǔ zzbўli na zzem zzwietỷe;

pozzlednў bўl gechze dỷetye,

pochzen zzie chzedr hi udaten

a ỷzza zzwўm liudeem pozztaten,

waks nemohl toho usitỷ,

muzzil u mladўch dnech zznỷtỷ.

Kaks koli bўl wieem powolil,

waks newinnỷe zzwǔ krew prolil.

We pro tỷe, proradnee plemĭe,

puzzthў zzǔ negednў zemie.

Zrado, viedye, s nўcz nemine,

waks zama potom oplўne.

...

То же в чешских землях сталось,

где потомков не осталось

королевских на престоле

после Пршемысла: оттоле

племени его немного

дней дано было от Бога...

Вслед за сыном смерти холод

внук познал, хоть так был молод!

Щедрый, смелый, полный силы –

скорой не избег могилы.

Как державе ни мирволил –

свою кровь безвинно пролил.

А все ты, о змей коварства:

не одно извел ты царство!

Всех, предатель, в пропасть тянешь,

но и сам туда же канешь!

Комментарии

1) Графика:

Первая система лигатурного письма, применяемая в цикле апокрифов и еще лишь в отдельных дошедших до нас рукописях того же времени, была разработана очень тщательно, особенно в отношении весьма последовательной дифференциации шипящих и свистящих согласных. Так, в приведенном отрывке, как правило, буква z обозначает /z/, буква s – /ž/, а буквенные сочетания (лигатуры) соответственно zz – /s/,  – /š/, cz – /c/, chz – /č/, rs – /ř/. Фонема /h/ обозначается буквой h, фонема /x/ – лигатурой ch. В области гласных следует отметить регулярное обозначение /ĕ/ как ie или ye (с вариантами написания). Помимо того, у гласных букв в данной лигатурной системе проявляются элементы диакритики: дужка или точка; к ним можно отнести и дублирующие гласную мелкие буквы, надписываемые над основной (в настоящей публикации они по техническим причинам помещены правее). Ввиду ограниченного объема текстов и непоследовательности использования диакритических знаков остается неясным, можно ли расценить эти написания как попытку различения долгих и кратких гласных.

2) Историческая фонетика:

Памятник отражает состояние древнечешского языка в период после перегласовки ä > ĕ (ср. dỷetye с конечным ĕ из ä < *ę), но до перегласовки 'u > i (liudeem [ľudem]).

3) Историческая морфология:

В области глагольного спряжения обращает внимание форма императива znamenaymў с одним из древнечешских вариантов флексии 1 го л. мн. ч. презенса и императива (наряду с -me и, в презенсе, -m). Из форм прошедшего времени представлены перфект, лишь изредка сохраняющий вспомогательный глагол в 3-м л. (na male zzie ỷzzǔ zzbўli..., но ies zzie zztalo... и др.), плюсквамперфект (bўl wieem powolil) и архаичная претерито-презентная форма, восходящая к индоевропейскому перфекту (viedye 'я знаю/знал'). В области именного склонения интересна архаичная краткая форма род. п. мн. ч. притяжательного прилагательного kralow с нулевой флексией на месте *ъ.

3) Исторический синтаксис:

Древней чертой является употребление относительного местоимения ies, вводящего придаточное дополнительное, а не определительное предложение.

III. В развитие соображений, изложенных в предыдущих пунктах, хотелось бы показать еще на одном примере дальнейшее усложнение проблем, возникающих при составлении обсуждаемой хрестоматии. Речь идет о проблемах графического оформления текста, с одной стороны, и представления его в широких литературо- и культуроведческих связях – с другой. Приведем два фрагмента одного из наиболее крупных древнечешских памятников начала XIV в. (с опущением лингвистического комментария, который может быть построен по предложенным выше образцам): первый в транслитерации и без перевода, а второй в транскрипции и с переводом.

ALEXANDREIDA – АЛЕКСАНДРЕИДА

Стихотворный рыцарский эпос об Александре Македонском, созданный в начале XIV в., сохранился в девяти разного объема фрагментах (списки XIV и XV вв.). В одном из них запись выполнена еще в первой системе лигатурного письма, в остальных – во второй системе.

Tyech let zemye welmy zhynu,

az knyezecye mladot minu

a myla wyecze przitupy.

Kdaz z d<y>etynuch let wytupi,

vrozomye dobrzie tomu,

zlo v porobye byty komu.

Snad mozeye tak gyz gmyety

druhe leto po deety,

vzrzie, ze zemye porobena,

wyeho dobreho zbawena.

Pocze k obye am mluwyty,

rzka: Ach, kda get tomu byty,

iakz bych ia woy kon okroczyl,

weho wraha krwy vtoczyl

ylnu ranu meho mecze,

tepruw byl bych tu bez pecze

toho, genz my otcze pobyl

i gens mu zemy porobyl.

Как литературный памятник древнечешская «Александреида» представляет собой обработку популярного в средневековой Европе сюжета, причем ее автор опирался прежде всего на стихотворный латинский текст Вальтера Шатильонского (XII в.). Ввиду этого, возможно, уместно было бы после лингвистического комментария поместить в хрестоматии для сравнения русский перевод соответствующего отрывка названного текста:

В детские годы, когда еще были пухом покрыты

Мальчика щеки, когда на лице не курчавился волос,

С Марсом поспорить он не был готов, но всем своим сердцем

Рвался к оружью: слыхал он не раз, что должны быть подвластны

Земли Пеласгов отцу, но их, подчинив себе, Дарий

Держит под игом; и мальчик, разгневан, вскричал, негодуя:

О, как медлительно время течет! Когда же удастся

Мне, в смертельном бою взмахнув мечом засверкавшим,

Сбросить персов ярмо?..

(Перевод М.Е. Грабарь-Пассек)

Интересно было бы также включить параллельный фрагмент прозаической древнерусской «Александрии» (перевод с греческого XV в.), однако это, пожалуй, уже выходило бы за рамки задач хрестоматии по истории чешской письменности.

Теперь образец транскрибированного текста с переводом:

...

A s právem sĕ jmu to dálo,

což sĕ jmu jest čsti kde stalo,

že sĕ vybrav s málem ľuda

hi pojmĕv mnoho nekľuda,

svú vĕcú tak snažnĕ pílil,

až sĕ jmu veš svĕt pochýlil.

By Bуh uslyšĕti ráčil

své křestĕnstvo hi to zračil,

by takýž byl českým králem!.

Спору нет – стяжал по праву

Александр такую славу:

он, ведя немногий люд,

предприняв столь тяжкий труд,

так свершить его потщился,

что весь мир пред ним склонился...

Верным чехам, Боже, внемли

и, призря на наши земли,

ниспослать благоволи

нам такого в короли!

В связи с трудностями технического характера факсимильные копии отдельных страниц древнечешских рукописных и, с конца XV в., печатных книг, разбираемые в ходе занятий со студентами, в данной публикации не приводятся.

В заключение следует признать, что процесс создания столь широко задуманной хрестоматии оказывается чрезвычайно трудоемким. Несомненно, любая дискуссия по этому проекту будет для его завершения весьма ценна.

Татьяна Стоянович (Белград). Повествовательные приемы в сербских быличках (в сопоставлении с русскими)

В конце XIX – начале XX века, когда в Сербии начался интенсивный сбор быличек, подобные тексты воспринимались не как произведения устного народного творчества, а, в первую очередь, как этнографический материал. Сюжетные рассказы о встрече с мифологическими персонажами публиковались в Сербском этнографическом сборнике в рубрике «Народные суеверия» вместе с описаниями народных представлений о демонических существах. В большинстве случаев они подвергались литературной обработке и целый ряд особенностей повествования, свойственных устному жанру, в них снимался.

Лишь с 60-х годов XX века в сербской фольклористике подход к фиксации быличек в корне изменился: они стали рассматриваться как произведения фольклора, что соответствует точке зрения, принятой в современной славянской фольклористике.

В последнее десятилетие появилось много работ, посвященных проблеме определения жанра былички, в основу которого на конгрессе фольклористов в 1963 году в Будапеште был положен сюжетный признак «встреча человека с мифологическим персонажем как подтверждение поверья о данном мифологическом персонаже».

Один из путей к определению жанра былички – исследование повествовательных приемов, используемых в такого рода текстах: употребление временных форм, смена точки зрения, употребление различных наречий времени.

Усикова Р.П. (Москва). Связь между типологией македонского литературного языка и его интенсивным развитием (1945 2004 гг.)

I. До кодификации литературного языка в 1945 г. македонский язык функционировал лишь при неофициальной коммуникации, назывался обычно «наш язык» и состоял из нескольких групп диалектов, главным образом из сельских и городских говоров. Лишь в конце ХIХ-начале ХХ в. развиваются городские койне около крупных городов. Македонские диалекты на Балканах существуют более тысячи лет, при этом их носители в большинстве своем были билингвами: знали язык (диалект) соседнего этноса и официальный язык государства, в который в тот или иной исторический период входила территория македонских славянских говоров (турецкий, греческий, сербохорватский, болгарский).

В начале зарождения литературного македонского языка, общемакедонского единого наддиалектного койне (разговорного языка) не было, хотя носители всех македонских диалектов хорошо понимали друг друга. Были произведения фольклора на диалектах и междиалектном /наддиалектном койне (так. наз. языке фольклора), в ХХ в. на базе народного фольклора возникла авторская художественная литература (поэзия, драма) на народном разговорном языке с примесью диалектных особенностей языка авторов.

II. В своем становлении и развитии македонский литературный язык пережил четыре этапа:

1) 1945–1950 гг.: обучение населения (и учителей!) новому литературному языку, введение школьного образования на македонском литературном языке, уточнение правил в фонетике и морфологии, формирование терминологической и абстрактной лексики. Зарождение административного и публицистического стилей литературного языка. Влияние на македонский литературный язык и на разговорный македонский (диалектный главным образом) язык сербохорватского языка как языка культурного и политического престижа (заимствование / отталкивание в нормативных решениях). Развитие художественной литературы (рассказы, повести) на македонском литературном языке.

2) 1950–1970 гг.: появление трехтомного Словаря македонского языка с сербскими толкованиями, Грамматики македонского языка Б. Конеского, нового орфографического словаря, уточнившего литературные нормы и правописание слов и словоформ. Создание македонских культурных и научных институций – Университета, Академии наук, научно-исследовательских институтов, телевидения на македонском языке; провозглашение автокефальности македонской православной церкви. Становление научного стиля литературного языка. Македонско-сербский билингвизм македонцев, македонско-сербско-албанский полилингвизм албанцев, полилингвизм других этносов Македонии.

3) 1970–1990 гг.: дальнейшее развитие и уточнение литературных норм в грамматике и лексике, зафиксированное в Орфографическом словаре 1970 г. Формирование наддиалектных разговорных стилей (молодежный жаргон Скопье, распространявшийся на другие поколения в Скопье и в других городах. Укоренение практики пользования литературным македонским языком при официальной коммуникации в республике; дальнейшее развитие функциональных стилей литературного языка – административного, публицистического, научного; дальнейшее развитие художественной литературы на македонском языке во всех литературных жанрах. Обогащение лексического корпуса македонского литературного языка. Становление наддиалектного разговорного языка, входящего частично в так наз. разговорный стиль литературного языка, функционирующего при неофициальной коммуникации в оппозиции литературному языку как языку официальной коммуникации. Диалектные и жаргонные компоненты в разговорном языке в зависимости от языковой компетентности говорящего. Отклонения от литературной нормы (ошибки) в публичной устной и письменной речи, их причины. Сохранение языковой ситуации би- и полилингвизма.

4) 1991 г. – по настоящее время: повышение статуса и расширение функций македонского литературного языка как официального языка независимого государства в международном общении, в армии. Исчезновение причин для македонско-сербской диглоссии. Использование ненормированного официально разговорного языка и жаргонов в экспрессивной функции (просторечие). Влияние интернационализмов (прежде всего американизмов) на лексический состав разговорного языка и проникновение их в литературный научный и публицистический стиль, а также в разговорный язык и молодежный жаргон.

III. За полувековой период своего становления и развития македонский литературный язык проделал очень большой путь и стал главным средством языкового общения македонской нации. Таким успехам развития послужила избранная типологическая структура этого литературного языка, а именно: а) литературный македонский язык сформирован на единой диалектной основе, б) не имеет локальных вариантов, в) очень близок к народно-разговорному языку и диалектам, г) свободен от какого-либо пуризма, д) он не обременен многовековыми языковыми церковнославянскими традициями. Кроме информационной функции, которая свойственна административному, публицистическому и научному стилям литературного языка, он успешно выполняет духовную культурную функцию как орудие македонской национальной культуры и эстетическую функцию языка художественной литературы.. В официальной коммуникации македонский литературный язык стал главным языковым средством, а «общенациональный разговорный македонский язык» (термин Л. Миновой-Ѓурковой – Минова-Ѓуркова 2003) возник как оппозиция уже развитому литературному языку в качестве средства неофициального общения. С другой стороны, разговорный язык, в зависимости от говорящего и слушающего, может варьироваться как разговорный стиль литературного языка или же как наддиалектное койне или жаргон, а также использоваться в литературной речи в экспрессивных целях (просторечие).

IV. То, что македонский литературный язык входит в группу славянских литературных языков “нового типа” (термин Брозовича и Н. Толстого), т.е. не отягощен церковнославянской письменной традицией и близок к диалектам и народно-разговорному языку, способствовало быстрому внедрению литературного языка как средства национальной официальной коммуникации в общественное сознание македонцев и интенсивному развитию самого литературного македонского языка и его функциональных стилей.

Литература

1. Brozovic D. Standardni jezik, Zagreb, 1970.

2. Блаже Конески. Граматика на македонскиот jaзик, Скопje, 1996 [посмертное издание].

3. Блаже Конески. Македонский язык в развитии славянских литературных языков, Скопje, 1968.

4. Конеский Б. Языковые связи македонской поэзии с фольклором // Исследования по славянской филологии: Сборник, посвященный памяти В.В. Виноградова. М., 1974.

5. Конески Б. Кон македонската преродба. Македонските учебници од ХIХ век. Скопje, 1959.

6. Минова-Ѓуркова Л. Стилистика на современиот македонски јазик. Скопје, 2003. 349 с.

7. Толстой Н.И. [а] Славянские литературные языки и их отношение к другим идиомам (стратам); Толстой Н.И. [б] К вопросу о зависимости элементов стиля стандартного литературного языка от характера его стандартности // История и структура славянских литературных языков. М., 1988. С. 6–33.

8. Толстой Н.И. Slavia orhtodoxa и Slavia latina – общее и различное в литературно-языковой ситуации (опыт предварительной оценки) // ВЯ, 1997. С. 16–23.

9. Томислав Треневски. Jaзичниот израз на средношколската младина во Скопje. Скопje 1997.

10. Трубецкой Н.С. К проблеме русского самопознания. Собрание статей. Париж, 1927.

11. Усикова Р.П. Этапы становления и развития македонского литературного языка // Теория и практика изучения славянских языков. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988. С. 4–11.

12. Усикова Р.П. О языковой ситуации в Республике Македонии // Язык. Культура. Этнос. М.: Наука, 1994. С. 221–231.

13. Рина Усикова. Забелешки по повод функционалните стилови во современиот македонски jaзик // Македонскиот jaзик од Мисирков до денес. Симпозиум 1993. Скопje, 1996. С.13–21.

14. Усикова Р.П. Языковая ситуация в Республике Македонии и современное состояние македонского языка // Славяноведение, 2. 1997. С. 11–17.

15. Усикова Р.П. Языковая ситуация в Македонии и явления языковой интерференции и диглоссии в македонском языке // Македонский язык, литература и культура в славянском и балканском контексте (Материалы международной российско-македонской научной конференции, Москва, 15–16 сентября 1998 г.). М., 1999. С. 12–19.

16. Усикова Р.П. Грамматика македонского литературного языка. М., 2003. 373 с.

17. Усикова Р.П. Некоторые сопоставления типологии македонского и русского лите­ратурных языков в аспекте историко-литературно-языковых ситуаций // Иссле­дования славянских языков и литератур в высшей школе: достижения и перспективы. Материалы и тезисы докладов международной научной конференции 21–22 октября 2003 г. М., 2003. С. 219–223.

Хмелевский М.С. (Санкт-Петербург). Функциональная эквивалентность высказываний в сопоставляемых языках в теоретических подходах А.Г. Широковой

В современной славистике найдется не много работ, посвященных проблемам сопоставительного изучения синсемантических частей речи с точки зрения их системно-функциональной и узуальной эквивалентности. Сам этот термин предложила А.Г. Широкова [1], которая не раз подчеркивала и основные трудности, встающие на пути исследователя данной проблематики. «Трудности сопоставления неполнознаменательных частей речи, – пишет она, – заключаются в том, что их функциональные поля пересекаются и переплетаются» [2]. Особенно типично совмещение в одном слове разных частеречных функций, например, частицы и союза; при этом одна из них оказывается ведущей, вторая же как бы накладывается на основную. Оказываются размытыми и функции междометий и союзов, междометий и частиц (см. таб.: передача русских частиц междометиями, напр. пункт 6).

Изучение всех этих процессов, особенно в сопоставительном плане, требует обращения к широким контекстам; словарные соответствия редко позволяют обнаружить семантические и стилистические оттенки, которые отражают национальный узус сопоставляемых языков. В свете сказанного кажется очевидным значение для сопоставительного исследования семантики и функций синсемантических частей речи привлечения текстов художественных переводов. Этот подход успешно использовался и А.Г. Широковой.

Наш материал относится к чешско-русским соответствиям в области частиц. За основу берется система употребления русской частицы же в автобиографической трилогии М. Горького [3]. Это слово относится к весьма частотным (499 употреблений [4]). В данном сообщении анализируется только первое значение частицы же – усилительное, подчеркивающее и интенсифицирующее смысл высказывания или отдельного слова. Приведем таблицу наиболее частых чешских переводных соответствий частицы же, ярко иллюстрирующих узуальную эквивалентность употребления русского слова:

Значение

Русский

Чешский

1.

Усиливает степень проявления действия, признака, свойства

Я же защитить вас приехал

...именно же ребенок…

přece, vždyť, právě

Přišel jsem vás přece bránit.

Právě že chlapeček.

2.

«сразу, немедленно»

сегодня же

hned dnes

3.

В диалоге: побуждение собеседника к ответу, разъяснению чего-л.

Просвиры воровал. – Это как же?

А Христос – как же?

Это как же?

Jakpak to?

A jakpak to tedy bylo s Kristem?

A jak to?

4.

В качестве вопроса-размышления, предшествующего заключению, решению

Ну, что ж! Коли так – эдак…

Ну, что же, папаша? Уезжать?

Ну, что ж, в извозчики…

Ale co! Když chceš, buďsi tedy...

Tak co, tatínku? Mám odejet?

No tak teda drožkářem...

5.

Подчеркивает эмоциональность вопроса, восклицания при вопросительном местоим. или нареч., передающем чувства (недоумение, удивление, гнев, насмешку…)

Что же вы делаете!… (гнев)

Copak, kdopak, kdepak, pročpak, jakpak, kampak...

Со to děláte!..

6.

Подчеркивает бесспорность утверждения, утвердительный ответ на вопрос

Разве еще сечь будут? – А как же!

No jéje!

7.

Подчеркивает бесспорность отрицания

Вы не сердитесь? – На что же?

A pročpak?

8.

Выражает несогласие, возражение

Буду я молчать, как же!

Budu mlčet, ne!

Вне рамок этих соответствий остались единичные случаи, когда в переводе конструкциям с частицей же соответствуют другие лексико-семантические или синтаксические языковые средства чешского языка, передающие экспрессивное значение.

Литература

1. Широкова А.Г. Системно-функциональная и узуальная эквивалентность при сопоставительном изучении славянских языков // Вестник МГУ. Серия 9. Филология, № 4. М., 1992.

2. Широкова А.Г. Сопоставительное изучение синсемантических частей речи // Научные доклады филологического факультета МГУ. Вып. 3. М., 1998. С. 145.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Московский государственный университет им. м. в

    Документ
    Научное филологическое издание «Славянский вестник» является продолжением публиковавшейся ранее в МГУ им. М. В. Ломоносова серии сборников «Славянская филология» и содержит статьи по проблемам славянских языков, литератур, межславянских
  2. М. В. Ломоносова Филологический факультет Кафедра истории русской литературы к проблеме «экономических» предпосылок «полифонического романа» Ф. М. Достоевского диплом

    Диплом
    2б. Контрпримеры: «высокооплачиваемые» авторы – «низкооплачиваемые» авторы. Общность литературной стратегии финансового успеха, различия в её реализации: случай Н.
  3. М. В. Ломоносова филологический факультет кафедра русского устного народного творчества программ акурс а "русское устное народное творчество" Для государственных университетов Программа

    Программа
    Специфика фольклора как устного традиционного народного творчества. Фольклористика как наука со своим особенным предметом изучения. Ее положение в ряду смежных наук гуманитарного цикла: литературоведения, лингвистики, искусствоведения,
  4. Исследование (3)

    Исследование
    И 89 Исследование славянских языков и литератур в выс­шей школе: достижения и перспективы: Инфор­ма­цион­ные мате­риалы и тезисы докладов международной научной конференции / Под ред.
  5. Владимира Павловича Гудкова, известного слависта, одного из ведущих сербокроатистов в нашей стране. Встатья

    Статья
    Рас­поло­жение текста на некоторых страницах электронной версии по техническим причинам может не совпадать с расположением того же текста на страницах книжного издания.

Другие похожие документы..