Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В 1986 г. была создана Ассоциация «Промо Белладжио» в состав которой входят работники туризма и представители деловых кругов города. Её целью является...полностью>>
'Документ'
С 4 по 8 ноября 2011 года в ЦВЗ «Манеж» (Москва) состоится X церковно-общественная выставка-форум «Православная Русь» – к Дню народного единства», при...полностью>>
'Документ'
Специалистами Регионального управления № 133 ФМБА России была проведена внеплановая выездная проверка в отношении ОАО НПО «Искра» по расследованию сл...полностью>>
'Документ'
Светлый и радостный даже поздней осенью и зимой Симферополь - это прежде всего Свято-Троицкий кафедральный собор. А в Свято-Троицком соборе - рака с ...полностью>>

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова филологический факультет кафедра славянской филологии

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Как известно, старославянский и русский языки были в центре славистических интересов Й. Добровского. Под его влиянием была создана первая зарубежная научная грамматика русского языка: Lehrgebäude der russischer Sprache. Nach dem Lehrgebäude der böhmischen Sprache des Hon. Abbé Dobrovský. Praha, 1820. Ее автором был ученик Добровского Антонин Ярослав Пухмайер (1769–1820).

Предметом нашего рассмотрения стал другой труд А. Пухмайера – небольшая книга «Pravopis rusko-český» [1805], генетическая связь которой с пособием Й. Добровского несомненна. Совпадают даже внешние условия появления обеих книг: в 1805 году, когда появилось первое из двух изданий книги А. Пухмайера, через Моравию и Словакию проходили русские войска под командованием М.И. Кутузова. А. Пухмайер заметно переработал и дополнил образец, данный Добровским ([Huňáček 1959]; [Vávra 1960]). Вавра отмечает, что эта книга занимает важное место в развитии чешско-русской лексикографии. Он также подчеркивает важное значение этого труда в аспекте воспитания у чешских читателей патриотического чувства (следует помнить, что чешская интеллигенция в большой степени подвергалась германизации). В пособии Пухмайера содержится чешско-русский словарь, где впервые чешско-русские соответствия передаются и латинским, и русским алфавитами (азбукой). До этого времени у Добровского все лексические чешско-русские соответствия приводились латиницей. Некоторые слависты, даже Юнгман, Копитар, Якубец считали, что Пухмайер создал свой учебник с целью завести в чешском языке азбуку. Интересно мнение Йозефа Добровского, который отметил, что чешско-русское пособие Пухмайера могло быть использовано и теми чехами, которые не знают немецкого языка, и чешско-русская грамматика Пухмайера является хорошим учебником для знакомства с русским языком и одновременно чешско-русским словарем.

Словарик Пухмайера, включенный автором в грамматику, является первым двуязычным чешско-русским словарем, хотя сам Пухмайер не прибегает к термину словарь. Остановимся на структуре этого раздела грамматики, который назван автором «Rozdíl mezi jazykem českým a ruským» («Различия между чешским и русским языком»). Позвольте процитировать начало этого словаря: «Чешский язык от русского отличается следующим I. Способом письма:

а) чех использует латинские буквы, а русский греческие;

б) чех, так же, как поляк, смягчает буквы черточкой, а русский делает это с помощью еря (мягкого знака); твердость русский обозначает ером (твердым знаком), чего чех не делает из-за ненадобности;

в) в алфавите русского все буквы простые, чем достигается совершенство русского письма, и исключая двойные обозначения ch и št, чешский язык может быть приравнен к русскому; в этом отношении кроме чешского не сравнится с русским никакой другой европейский язык.

Он называет семь основных различий между чешским и русским языками, в числе которых различия в написании и звуках; отмечается отсутствие в русском ř и h, и приводятся русские соответствия рь и г; вместо h пишется g (hlavagolova – голова), вместо ř – р (řekarjeka – река).

Яркой особенностью произведенных Пухмайером сопоставлений русских и чешских звуков является совмещение или даже комплексное применение фонетических и словообразовательно-грамматических подходов. Звуковые особенности рассматриваются в составе фор­мо­обра­зу­ю­щих и словообразующих морфем, например, соответствие чешского c русскому ч в составе показателя инфинитивов (moci – мочь, péci – печь), соответствие чешского c и русского ч в составе глагольных суффиксов (osvěcovati – освещать), в составе словообразовательных суффиксов (řecký – греческий, kupectví – купечество, svíce – свеча).

С большой точностью приводятся исторические фонетико-морфологические соответствия между чешским и русским языками, например, сохранение д и т перед л в чешских глаголах прошедшего времени (padl – пал, vedl – вел, uvadl – увял), то же самое в отглагольных прилагательных (padlý – палый, vadlý – вялый). Приводятся длинные ряды фонетических русских соответствий слоговых р и л, например, (srp – серп, srdce – сердце, hrdlo – горло, vlk – волк, mlčeti – молчать). Таким образом, пытливый чешский читатель получал возможность достаточно полного представления о характере чешско-русского языкового родства и о системном характере фонетических и грамматических соответствий. По существу Пухмайер применил остроумный и компактный способ передачи языкового материала, позволяющего освещать языковые явления с разных сторон, а не только в формальной плоскости. Нам кажется, что такой принцип комплексного представления языкового явления в лексико-семантическом и структурном аспекте не устарел и в современной методике преподавания родственных языков.

В таком же духе написан и заслуживающий внимания оригинальное приложение к тексту книги, озаглавленное: «Цвичени ве чтени». Оно представляет собой опыт передачи чешских текстов средствами русской графики; при этом учитываются как исторические, так и живые фонетические и графические факты, а иногда и морфологические соответствия.

Что касается этих текстов, они, конечно, выглядят очень необычно. «Цвичени ве чтени», что на русский переводится как «Упражнения по чтению», представляют собой 15 текстов, написанных азбукой с соблюдением русской орфографии. 12 из этих текстов чешские – переданные средствами русской азбуки. Как бы для сравнения приводятся три басни Крылова на русском языке. Прибегая к передаче чешского языка русским алфавитом, автор использует не просто транслитерацию или транскрипцию, а специфическую передачу чешско-русских звуковых соответствий. Например, чешский звук ř в словах hřbitov и sestřička передается как грьбитов и сестричка.

Любопытно, что в некоторых случаях Пухмайер приводит соответствия и из других славянских языков, например, на стр.28 дается соответствие суффикса прилагательного zi, где z восходит к праславянскому d c йотом (d+j), что в польском обозначается словосочетание dz, а далее автор пишет, что хорват передает этот звук буквой j. Здесь нами отмечены и некоторые обычные соответствия.

Заслуживает внимания и указание Пухмайера на то, что звук г в окончаниях русского прилагательного произносится как в. Это говорит уже о тонком знании автором русской фонетики.

Признавая историческую ценность сопоставительного опыта А. Пухмайера для серьезного ознакомления чехов с русской фонетикой и грамматикой, ученые расходятся в оценке его возможной практической цели. Так, В. Гунячек видит в нем своеобразный графический эксперимент возможной замены чешской латиницы русской азбукой – для сближения чешского и русского языков (идея, имевшая распространение в период чешского национального возрождения). Я. Вавра подчеркивает оценку Й. Добровского, который неоднократно указывал на большое значение сопоставительного анализа, проведенного А. Пухмайером, особенно для создания научной грамматики русского языка. Г.А. Лилич отмечает, что пособие Пухмайера явилось импульсом и для распространенного в личной переписке будителей обычая прибегать к русской транслитерации, когда были опасения, что письмо может быть подвергнуто цензуре австрийской полиции (ср. из письма Й. Юнгмана Я. Коллару «По поштё непиште ничего, цобы се выкладати могло двоисмыслнё, неботь слышимъ же отвираю псаниiе») [Лилич 1982]. По нашему мнению, опыт А. Пухмайера представляет интерес и с точки зрения истории становления преподавания родственных языков.

Литература

Крбец М., Лопушанская С. Йозеф Добровский об учебных книгах по русскому языку // Acta universitatis palackianae olomucensis // Philologica VIII 1989. S. 237-272.

Лилич Г. А. Роль русского языка в развитии словарного состава чешского литературного языка. Л, 1982. С. 16.

Dobrovský J. Rossica. K vydání připravili K. Horálek a M. Heřman // Spisy a projevy, sv. 13, Praha, 1953. S. 51-96.

Huňáček V. Několik poznámek o prvním příspěvku Antonína Jaroslava Puchmajera k poznání ruského jazyka v Čechách // Bulletin Vysoké školy ruského jazyka a literatury, 3, 1959. S. 105-127.

Pravopis Rusko-Český Vydáný prací Jaroslava Puchmíra. Правописъ руско-ческiй, изданный трудом Ярослава Пухмира. V Praze, 1805. – 68 s.

Vávra J. K počátkům rusko-českého slovníkářství // Rusko-české studie // Sborník Vysoké školy v Praze. Jazyk a literatura, II, 1960. S. 363-380.

Нещименко Г.П. (Москва). Об Александре Григорьевне Широковой

Прошел год со дня кончины А.Г. Широковой, однако время не уменьшает горечь утраты. Напротив, пожалуй, еще острее осознаешь невосполнимость этой потери как в чисто человеческом, так и в научном плане. Александра Григорьевна была исключительно значимой личностью, ярким и талантливым человеком, беспредельно преданным своему делу.

Вспоминая ее жизнь и деятельность, хочется прежде всего отметить разносторонность интересов А.Г. Широковой, ее пытливость, преданность своему делу. Она была в полном смысле слова организатором науки, отдававшим все свои силы подготовке кадров отечественных славистов и прежде всего богемистов. В историю славистики А.Г. Широкова вне всякого сомнения войдет прежде всего как создатель советской – а позднее российской – школы богемистики. В этом ее огромная, неоценимая заслуга.

А.Г. Широкова родилась 28 октября 1918 г. в г. Москве. Она происходила из трудовой, многодетной семьи, все члены которой не только успешно реализовали себя в жизни, добились больших успехов, стали профессорами, докторами наук, но и были рядом друг с другом и в радости, и в горести.

Филологическое образование А.Г. Широкова получила в Московском педагогическом институте имени Потемкина. Здесь же она прошла и курс аспирантуры по специальности «славянские языки» под руководством таких блестящих ученых как А.М. Селищев и Р.И. Аванесов. Именно они заложили мощный фундамент ее славистических познаний, который в дальнейшем она всю свою жизнь расширяла и укрепляла благодаря своим недюжинным способностям, творческому темпераменту, живой любознательности, целеустремленности, преданности единожды избранному пути.

А.Г. Широкова поступила работать на кафедру славянской филологии филологического факультета МГУ в 1943 г. Университет и кафедра навсегда стали для нее родным домом.

Приход Александры Григорьевны в славистику относится к тяжелому военному времени, когда в нашей стране остро ощущалась нехватка специалистов по славистике, многие из которых были уничтожены в период марризма и политических репрессий. Нужно отдать должное С.Б. Бернштейну, весьма тщательно и придирчиво подбиравшему и одновременно воспитывавшему кадры преподавателей, которым он доверил подготовку будущих славистов.

Читая книгу воспоминаний С.Б. Бернштейна «Зигзаги памяти», остро осознаешь, какое это было время. Впечатляет, сколько сил им было отдано организации вначале славянской кафедры в Московском университете, а позднее и сектора славянского языкознания Института славяноведения АН СССР. За небольшим исключением большинство преподавателей кафедры сами еще не владели в полной мере славянскими языками. Самуил Борисович отмечает, с каким прилежанием и упорством Александра Григорьевна постигала азы чешского языка, которым она ранее никогда не занималась, штудировала доступную ей литературу на чешском языке, составляла рукописные словарики. И тут же, так сказать, «с колес» ей приходилось идти в студенческую аудиторию, учить будущих адептов славистики и богемистики. Помнится, что когда наша студенческая группа в 1950 г. начинала учиться чешскому языку, одним из наших повседневных пособий по чешскому языку была книга баллад Я. Эрбена, изданная еще в середине XIX в. В ту пору не было ни иностранных лекторов, практически не существовало и прямых контактов с носителями языка. Одновременно учились все: и преподаватели, и сами студенты. Всеми в равной степени владела жажда знаний и безграничная любовь к избранной специальности. И, конечно, огромную роль играло безмерное уважение и почитание нашего Учителя, Александры Григорьевны Широковой.

Александра Григорьевна была превосходным преподавателем, пользовавшимся неизменной любовью у студентов. Приведем высказывания бывших студентов А.Г. Широковой (1950–1955 гг.) в недавно вышедшей книге «Филологический факультет МГУ 1950–1955 // Россiйскiй архивъ. М., 2003: (Е.С. Андреева) «Самая яркая, интересная и интенсивная жизнь была на занятиях по чешскому языку, которые вела А.Г. Широкова – человек недосягаемо энергичный, жизнерадостный и грозный – попробуй не приготовь у нее домашнее задание! Благодаря ей я поверила в возможность настоящего овладения иностранным языком в учебном заведении. И это убеждение стало одним из значительных приобретений в моем духовном багаже» (сс. 126–127); (М.С. Боброва) «Энергичная, искрометная Александра Григорьевна просто заражала нас любовью к чешскому языку, она была очень чутким и наблюдательным человеком и, пожалуй, единственная из преподавателей замечала, что у меня, живущей в общежитии, порой не было и пятака в кармане» (с. 132). Очень лаконично, но емко выразился В.И. Любовцев: «А.Г. Широкова – красавица, умница и друг» (с. 141). Помнится, что мы были единственной студенческой группой в жизни А.Г. Широковой, сгоряча попросившей задать домашнее задание по чешскому языку на первые зимние каникулы. Впрочем, подобный акт самопожертвования больше не повторялся! Ну, и, конечно, можно себе представить панику, которая охватила студентов нашей группы, когда разнеслась весть о том, что у части из нас практические занятия по чешскому языку будет вести другой преподаватель. «Обреченные» восприняли это буквально как трагедию.

Основным полем профессиональной деятельности А.Г. Широковой стала ее педагогическая работа. Трудясь в МГУ, она вела практические занятия по чешскому языку, читала многочисленные спецкурсы, в их числе «История и диалектология чешского языка», «Теоретическая грамматика современного чешского языка», «Сопоставительная грамматика чешского и словацкого языков», «Обиходно-разговорный чешский язык». Огромные силы она отдавала работе с аспирантами, многие из которых стали впоследствии кандидатами и докторами наук.

А.Г. Широкова в силу ее таланта, кипучей энергии, высокой профессиональной подготовки не могла ограничиться лишь педагогической деятельностью, сколь значимой бы в ее жизни она ни была. Ее влекла научная и научно-организационная работа. И действительно научная и педагогическая судьба А.Г. Широковой сложилась на редкость счастливо. Она сумела реализовать данные ей природой возможности: острый живой ум, яркий темперамент, педагогический дар, любознательность.

В 1945 г. ею была успешно защищена кандидатская диссертация «Восточнословацкие говоры Земплинско-Унгского комитата». В 1948 г. получила звание доцента МГУ.

В 1968 г. состоялась защита докторской диссертации «Многократные глаголы в чешском языке», в задачи которой входило многоаспектное рассмотрение очень продуктивной в чешском языке категории многократных глаголов. Особенно ее интересовало возникновение, развитие, функционирование данной категории, ее отношение к глагольному виду. Данной чрезвычайно важной теме посвящен целый ряд ее статей, имевших большой научный резонанс. Обстоятельства сложились так, что А.Г. Широкова не опубликовала это ценное исследование в виде монографии, однако специалисты-аспектологи вряд ли могут успешно разрабатывать эту проблематику, не обращаясь к ее трудам. Помню, сколь высоко оценивал эти ее работы в устной беседе А.В. Бондарко.

Сознавая важность координации научных усилий отечественных богемистов, в 1963 г. на базе Института славяноведения РАН она осуществляет издание сборника «Исследования по чешскому языку».

В 1970 г. А.Г. Широкова стала профессором, а в 1987 г. – заслуженным профессором МГУ.

Научно-организационный талант А.Г. Широковой в полной мере раскрылся, когда она возглавила кафедру славянской филологии. В этой должности она проработала двадцать лет (1971 – 1991 гг.).

Работая на кафедре славянской филологии МГУ, А.Г. Широкова старалась приглашать для чтения лекций наиболее интересных зарубежных ученых, окружала вниманием иностранных лекторов. С редким гостеприимством, радушием и сердечностью она принимала у себя дома как коллег, так и зарубежных гостей. Нельзя также не отметить, что в смутное время «нормализационных игр» в Чехословакии А.Г. Широко­ва пыталась, хотя и безуспешно, защитить некоторых гонимых людей, к числу которых относился в частности блестящий ученый, преданный друг нашего народа, выдающийся русист Владимир Барнет, прочитавший на славянском отделении МГУ весной 1981 г. велико­леп­ный спецкурс по сопоставительному изучению славянских языков.

Изучение языка и культуры чешского народа стало главным смыслом жизни А.Г. Широковой, ее трепетной любовью. Она стремилась популяризировать в нашей стране достижения чешской науки – назовем всего лишь подготовленный ею сборник «Языкознание в Чехословакии» (Москва, 1978 г.).

Заслуги А.Г. Широковой в развитии богемистики были отмечены научной общественностью Чехословакии. В 1979 г. она получила высокое звание почетного доктора Карлова университета; в 1983 – медаль за научные заслуги и укрепление дружбы между советским и чехословацким народами. Ее имя широко известно и в других славянских странах.

Многократно бывала она в Чехословакии, выступала с докладами на ответственных форумах, в частности на Лингвистическом объединении Чешской академии наук. Узы дружбы соединяли ее с такими корифеями чехословацкой лингвистики как Б. Гавранек, Я. Белич и др.

Являясь членом правления Общества чехословацко-советской дружбы, А.Г. Широкова много сил и времени отдавала укреплению добрых отношений между нашими народами. К сожалению, последние годы ее жизни были омрачены как событиями, происходящими в нашей стране, так и в Чехословакии, позднее – Чехии.

Особо следует упомянуть о сборнике «Сопоставительное изучение русского языка с чешским и другими славянскими языками» (1983 г.), ответственным редактором которого (наряду с В. Грабье) и одним из основных авторов была А.Г. Широкова. Данный сборник, подготовленный совместно с Карловым университетом, объединяет работы видных российских и чешских ученых, посвященные важнейшим теоретическим и методологическим вопросам сопоставительного изучения славянских языков. О значимости этого труда говорит и факт его повторного издания в Праге. Ею написан и раздел «Методы, принципы и условия сопоставительного изучения грамматического строя генетически родственных славянских языков» в книге «Сопоставительные исследования грамматики и лексики русского и западнославянских языков» (М., 1998 г.), ответственным редактором которой она также является.

Круг научных интересов А.Г. Широковой весьма широк и многообразен, он включает проблемы грамматики, истории чешского литературного языка. В ее поле зрения находилось и современное состояние чешского языка, его социолингвистическое описание.

В обширном списке научных работ А.Г. Широковой значатся главы и разделы коллективных трудов, многочисленные статьи, заметки и рецензии, опубликованные не только в нашей стране, но и за рубежом. Большое внимание она уделяла подготовке научно-педагогической литературы – назовем в этой связи фонетический раздел в учебнике по чешскому языку и прежде всего, конечно, «Учебник чешского языка для 1 и 2 курсов» (в соавторстве с Й. Влчеком и П. Адамецом), вышедший в 1973 г., а также другие работы.

Являясь высококвалифицированным славистом широкого профиля, А.Г. Широкова активно сотрудничала с Институтом славяноведения РАН, некоторое время она даже была в штате института. Участвовала она и в создании важных коллективных трудов института, посвященных формированию и развитию литературного языка эпохи чешского национального возрождения, функционированию современного литературного чешского языка. Особого упоминания заслуживают разделы коллективных монографий (написаны в соавторстве с Г.П. Нещименко): «Основные этапы формирования литературного чешского языка в эпоху национального Возрождения» («Формирование национальных языков в эпоху возрождения». М., 1977); «Становление литературного языка чешской нации» («Национальное возрождение и формирование славянских литературных языков». М., 1978); «Особенности формирования литературного языка чешской нации в эпоху национального возрождения» («Формирование наций в Центральной и Юго-Восточной Европе. Исторический и историко-культурный аспекты». М., 1981). А.Г. Широ­ко­ва была и участником международного проекта «Сопоставительное изучение инновационных процессов в славянских языках» (см. ее статью «Декатегоризация и делексикологизация как один из источников образования новых слов и частей речи». Slavia 68, seš.1. 1999 и т.д.

А.Г. Широкова не боялась затрагивать острые вопросы, касающиеся, например, развития чешской языковой ситуации. Проблема так называемой obecné češtiny, т.е. обиходно-разговорного чешского языка, ее интересовала в буквальном смысле слова до конца ее дней.

В поле зрения А.Г. Широковой находилась, разумеется, не только проблематика богемистики. Разрабатывала она и общетеоретические проблемы, такие, например, как вопрос о значимости функциональной эквивалентности при сопоставительном изучении славянских языков. Все исследования А.Г. Широковой отличает эрудиция, добротность, безупречное владение языковым материалом.

А.Г. Широкова была страстным патриотом своей страны, глубоко порядочным человеком. Активность жизненной позиции, принципиальность снискали ей заслуженное уважение, любовь и авторитет. Созданные ею труды найдут своего заинтересованного читателя и среди последующих поколений славистов.

Петрухина Е.В. (Москва). Сопоставление русского и чешского языков на семантико-дискурсивной основе: взаимодействие языковых категорий при выражении событий, процессов и состояний

1. А.Г. Широковой принадлежит заслуга разработки методов и понятийного аппарата для синхронного сравнительно-сопостави­тельного изучения родственных славянских языков [Широкова 1978; 1983; 1992; 1998], которые при системной соотносительности грамматических категорий проявляют значительные различия в употреблении морфологических форм. Функциональный метод исследования «позволяет детально изучить не только сходства и различия в способах выражения одних и тех же содержательных категорий, но и делает также возможным выявление их дистрибуции, комплементарности средств реализации функционально-семантических категорий, конкуренции синонимических средств выражения» [Широкова 1998: 37]. Разработанные А.Г. Широко­вой принципы сопоставления славянских языков создают условия для дальнейшего развития методологической и методической базы сопоставительных исследований, в частности для постановки проблемы сравнения славянских языков на семантической основе. Ниже излагаются некоторые принципы сопоставления способов выражения и интерпретации в русском и чешском языках Событий, Процессов, Состояний, Свойств, проводимого на основе семантической типологии предикатов и их функций в различных коммуникативных типах (и подтипах) речи. Это позволяет сравнить представление аналогичных денотативных ситуаций и их параметров, выявить расхождения в их интерпретации, способах выражения, а также в сочетании разных типов предикатов. Такое исследование способствует изучению межкатегориального взаимодействия языковых форм при выражении в русском и чешском языках ситуаций, существующих или изменяющихся во времени.

2. В исследовании используются разработанные в лингвистике 1) аспектуально-семантическая классификация базовых глаголов и семантическая типология предикатов (см. работы З. Вендлера, Ю.С. Маслова, Ф. Леманна, Г. Кучеры, Х.Р. Мелига, В. Броя, В.Д. Кли­монова, Е.В. Падучевой, Е.В. Петрухиной и др.); 2) описание грамма­ти­ко-словообразовательного механизма аспектуальной модификации базовых глаголов: видовой деривации и словообразовательно-видовой рекатегоризации (см. работы Ф. Леманна, Р. Мелига, Е.В. Петрухиной и др.); 3) результаты исследования текстовых функций глагольных форм и аналитических предикатных конструкций в разных коммуникативных типах речи и взаимодействия категорий глагола (см. работы А.В. Бондарко, В.В. Виноградова, М.Я. Гловинской, Г.А. Золотовой, Ю.С. Маслова, Е.В. Падучевой, Ж. Фонтэн, П. Хоппера и др.). На основе этого разрабатывается дискурсивная типология предикатов (События, Процессы, Состояния, Свойства), имеющих текстовый статус (ментальные предикаты Знания, Мнения не рассматриваются). В славянских языках основной функцией глаголов совершенного вида (СВ) является выражение Событий, а НСВ – Процессов, но в тексте глаголы НСВ могут выражать и События (например, презентные формы НСВ в настоящем историческом), а глаголы СВ, в определенных контекстных условиях, – Процессы, например процесс повторения однотипных действий. Поэтому необходимо более подробное сопоставление взаимодействия всех языковых средств при выражении текстовых категорий – Событий, Процессов, Состояний, Свойств: глагольного вида в славянских языках, лексического значения глаголов, именных и наречных предикатов, времени и залога, глагольных способов действия, лексических показателей последовательности / одновременности, кратности / однократности ситуаций, моно  / поли­субъектности, коммуникативных типов речи и др. Кроме того, такой подход актуализирует новые аспекты исследования данной проблематики: расхождения в интерпретации сходных ситуаций в сопоставляемых языках. Например, в следующих чешских примерах (представляющих дейктический коммуникативный тип речи) результат выражается как состояние, тогда как в русских функционально эквивалентных предложениях выражены события, приведшие к созданию новой ситуации, т.е. результирующее состояние выступает как имплицитно выводимый смысл: Почти два года как он уехалJe pryč už dva roky; Květina je zvadlá – Цветок завял.

3. Накоплен большой материал по сопоставительному изучению употребления видов и видо-временных форм в славянских языках, особенно в нарративе (Ю.С. Маслов, Г. Кучер, Св. Иванчев, А.Г. Ши­ро­кова, Е.В. Петрухина, А. Стунова, С. Дики, М. Докулил, Г. Кучера, A. Стунова и др.). В связи с этим встает новая задача – объяснение многочисленных семантико-функциональных расхождений в упо­требле­нии видо-временных форм в русском и чешском языках. Кроме того, не совсем ясна роль страдательного залога в противопоставлении «переднего и заднего плана» в нарративе: так, в славянских языках наблюдается некоторое противоречие между текстовыми функциями СВ (поступательное развертывание сюжета) и страдательных причастий СВ, участвующих в выражении результирующего состояния (описание).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Московский государственный университет им. м. в

    Документ
    Научное филологическое издание «Славянский вестник» является продолжением публиковавшейся ранее в МГУ им. М. В. Ломоносова серии сборников «Славянская филология» и содержит статьи по проблемам славянских языков, литератур, межславянских
  2. М. В. Ломоносова Филологический факультет Кафедра истории русской литературы к проблеме «экономических» предпосылок «полифонического романа» Ф. М. Достоевского диплом

    Диплом
    2б. Контрпримеры: «высокооплачиваемые» авторы – «низкооплачиваемые» авторы. Общность литературной стратегии финансового успеха, различия в её реализации: случай Н.
  3. М. В. Ломоносова филологический факультет кафедра русского устного народного творчества программ акурс а "русское устное народное творчество" Для государственных университетов Программа

    Программа
    Специфика фольклора как устного традиционного народного творчества. Фольклористика как наука со своим особенным предметом изучения. Ее положение в ряду смежных наук гуманитарного цикла: литературоведения, лингвистики, искусствоведения,
  4. Исследование (3)

    Исследование
    И 89 Исследование славянских языков и литератур в выс­шей школе: достижения и перспективы: Инфор­ма­цион­ные мате­риалы и тезисы докладов международной научной конференции / Под ред.
  5. Владимира Павловича Гудкова, известного слависта, одного из ведущих сербокроатистов в нашей стране. Встатья

    Статья
    Рас­поло­жение текста на некоторых страницах электронной версии по техническим причинам может не совпадать с расположением того же текста на страницах книжного издания.

Другие похожие документы..