Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Одним из реальных воплощений проводимой в стране правовой реформы стало создание на базе общедоступных библиотек института публичных центров правовой...полностью>>
'Документ'
как убийственно мы любим…» «Не раз ты слышала признанье…» Предопределение «Не говори: меня он,...полностью>>
'Автореферат диссертации'
Научный руководитель: Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, Почетный работник высшего профессионального образов...полностью>>
'Диплом'
Целью преподавания дисциплины является формирование знаний в области базовых способов нанесения, удаления и модифицирования материалов на микроуровне...полностью>>

Л. Ионин Социология в обществе знаний

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Глобальность изменений, которые приносит Интернет, создает новые возможности в оперировании информацией и в тоже время заставляет нас задуматься над изучением движения процессов информатизации посредством глобальной сети.

Но, с другой стороны, все большее внимание исследователей привлекают негативные последствия информационных технологий, в частности, интернета. К ним можно отнести следующее: сокращение социального взаимодействия, сужение социальных связей (вплоть до одиночества), развитие депрессивных ситуаций, аутизация детей и подростков, формирование неадекватности социальной перцепции и т.д. Люди общаются непосредственно (не через СМИ), но это общение нельзя назвать «живым», ибо интеракция опосредуется машинным взаимодействием. М. Маклюэн говорил о будущей «глобальной деревне», т.е. предстоящем объединении людей во всемирном масштабе. У. Эко утверждает, что значение метафоры «глобальная деревня» незаслуженно преувеличено, и истинная проблема заключается как раз в том, что будущее обещает стать «обществом одиноких людей».

Таким образом, анализ общения в Интернете наглядно демонстрирует противоречивость прорастания Сети в социальную структуру общества. Эта противоречивость может и не носить однозначно положительного или отрицательного оттенка. Это хорошо видно на примере эволюции традиционных СМИ. Дигитализация (перевод всех СМИ в цифровую форму) и конвергенция (посредством специальной электронной приставки через Интернет можно читать газеты, слушать радио и т.д.) сопровождается не только глобализацией и интеграцией СМИ, но одновременно — их специализацией и демассификацией.

Основа этих негативных последствий, по мнению значительного количества ученных психологов, лежит скорее в социо-психологоческом поле пользователей. Потому что именно в психологических составляющих наблюдается наибольшая опасность. В ходе проведенного в университете Карнеги-Меллона (США) лонгитюдного исследования получены данные — пока что предварительные, — согласно которым интенсивное применение Интернета ведет к сужению социальных связей вплоть до одиночества, сокращению внутрисемейного общения, развитию депрессивных состояний. В начале 2000 г. появились сведения об исследовании, проведенном специалистами в Станфордском университете в США, в ходе которого были получены во многом аналогичные результаты.

Все то, что так привлекает нас в «сети» (анонимность, виртуализация процессов, возможность создания собственного мира и т.д.), позволяет раскрепощено общаться и свободно пользоваться ее ресурсами, все это постепенно откладывает свой отпечаток на психологии восприятия реальности и «виртуальной реальности». Однако, можем ли мы сказать однозначно, что эта бездна «господства электричества» поглотит нас? Сможем ли через некоторое время провести грань между этими двумя понятиями?

Возникающие черты коммуникации посредством Интернет (как возможного прообраза основного социального типа общения в будущем) убеждают в многократном повышении роли субъективного фактора в общественной жизни. Действительно, в условиях отсутствия жестких природных и социальных детерминант (человек во многом освободился от господства природных и социальных сил) и тотального распространения плюрализма (человек потерял четкие социально-классовые, религиозные и иные ценностные ориентиры) возросла потребность в перманентной самоидентификации, что породило необходимость конструировать социальную реальность (новые смыслы, формы общения и т.п.). Психологи вообще предлагают понимать виртуальность как «непрерывное конструирование образа мира и образа человека»15. Как говорит М. Хайм, настоящее киберпространство призвано будить воображение, а не повторять (дублировать) мир16.

Таким образом, виртуальная реальность — это не место механического отображения «реальной реальности», а способ построения альтернативных миров, что и подчеркивается в одном из этимологических значений термина «виртуальный» (альтернативный, т.е. пробуждающий мысль). В этом отношении всемерное изучение виртуальной реальности дает возможность уяснить саму суть современного социума, в котором все (от восприятия и коммуникации — до социальных общностей и социальных институтов) становится частью активного, а не пассивного поведения человека.

И тогда перед нами встает еще более связанная с психологией проблема, порожденная сетью Интернет, — зависимость.

Явление Интернет-зависимости начало изучаться в зарубежной психологии с 1994 года. Интернет-зависимость определяется как "навязчивое (компульсивное) желание выйти в Интернет, находясь «off-line», и неспособность выйти из Интернет, будучи «on-line». Одним из первых в разработке этого направления стала Кимберли Янг.

Она приводит четыре симптома интернет-зависимости:

1. Навязчивое желание проверить e-mail

2. Постоянное ожидание следующего выхода в Интернет

3. Жалобы окружающих на то, что человек проводит слишком много времени в Интернет

4. Жалобы окружающих на то, что человек тратит слишком много денег на Интернет К.Янг, исследуя Интернет-зависимых, выяснила, что они чаще всего используют чаты (37%), MUDs (28%), телеконференции (15%), E-mail (13%), WWW (7%), информационными протоколами (ftp, gopher) (2%). Приведенные сервисы Интернет можно разделить на те, которые связаны с общением, и те, которые с общением не связаны, а используются для получения информации. К первой группе относятся чаты, MUDs, телеконференции, e-mail, ко второй — информационные протоколы. Янг отмечает, что в этом исследовании было также установлено, что «Интернет — независимые пользуются преимущественно теми аспектами Интернет, которые позволяют им собирать информацию и поддерживать ранее установленные знакомства. Интернет — зависимые преимущественно пользуются теми аспектами Интернет, которые позволяют им встречаться, социализироваться и обмениваться идеями с новыми людьми в высокоинтерактивных среде». То есть, большая часть Интернет-зависимых пользуется сервисами Интернет, связанными с общением.

По данным Янг, Интернет-зависимые используют Интернет для получения социальной поддержки (за счет принадлежности к определенной социальной группе: участия в чате или телеконференции); сексуального удовлетворения; возможности "творения персоны", вызывая тем самым определенную реакцию окружающих, получения признание окружающих.

По мнению Янг, будучи включенными в виртуальную группу, Интернет — зависимые становятся способными принимать больший эмоциональный риск путем высказывания более противоречащих мнению других людей суждений — о религии, абортах и т.п. В реальной жизни Интернет-зависимые не могут высказать аналогичные мнения даже своим близким знакомым и супругам. В киберпространстве они могут выражать эти мнения без страха отвержения, конфронтации или осуждения потому, что другие люди являются менее досягаемыми и потому, что идентичность самого коммуникатора может быть замаскирована.

Если подвести итог этого краткого представления негативных последствий распространения информационных технологий, то возникает вопрос не только о том, как мы используем информационные технологии, ио и о том, как информационные технологии «используют» нас. А используют они нас путем отнятия у нас собственной идентичности, аннонимизации, своего рода растворения человеческих индивидуумов в безличном? Равнодуiном, парадоксальном пространстве знания.

Исследования К.Янг посвящены частному аспекту психологии пользователей интернета. Но известно, что информационные технологии играют весьма двусмысленную роль и в политике, подрывая основные институты либеральной демократии17, и в экономике, нарушая традиционные пропорции экономического развития и разрушая рынок труда. Они порождают огромные проблемы и в других сферах жизни общества. Философы ставят вопрос не о снятии, а о «радикализации» отчуждения в информационном обществе18, что заставляет отнестись к проблеме еще серьезнее, ибо речь идет об изменении human condition, ситуации человека в современную эпоху

Повторю слова, которыми открывается введение: работа посвящена, на первый взгляд, прикладной проблематике. Но, рассматривая использование информационных технологий, невозможно не обращаться к глобальным вопросам индивидуального и социального существования, преобразующегося по мере нашего погружения в стихию знания.

  1. Социология и знание

Так же, как в социальных науках вообще, в социологии существует несколько точек зрения на то, каков ее предмет и какими методами она должна пользоваться для его изучения. С одной стороны, многие исследователи полагают, что для социологии как науке об обществе характерна ситуация герменевтического круга, предполагающая необходимость использования методов гуманитарного познания, то естьб методов понимающей интерпретации, аналогом которых применительно к эмпирической социологии служат так называемые мягкие исследовательскте методы.

Но, с другой стороны, большинство ученых разных социологических направлений, отдавая герменевтике долг на словах, на деле не принимают этой круговой структуры, парадоксальный характер гуманитарного и социальнонаучного познания им не ведом. Социология зародилась в ХIX веке именно как дисциплина, практикующая естественнонаучный, то есть разноприродный (предполагающий различие природы познаваемого и познающего) подход к познанию общества, и именно этот подход остается преобладающим в современной социальной науке. Сторонники его как раз и придерживаются "вульгарной", по терминологии Хайдеггера, позиции, согласно которой имеется субъект познания (человек, наука как функциональный институт) и имеется независимый и отдельный от него объект: общество, — как будто сам факт познания не изменяет одновременно и познаваемое, и познающего.

Охарактеризуем кратко основные социологические направления. Если не вдаваться в детали современного социологического ландшафта19, то нынешние социологические теории и концепции можно разделить на две большие группы: макросоциологически ориентированные теории и микросоциологически ориентированные теории. Но это, как будет видно из дальнейшего, — более, чем формальное разделение.

Макротеории вслед за известным социологом Р. Дарендорфом20 можно разделить на две большие группы: интегративистские и конфликтные (Дарендорф говорит даже не просто о конфликте, а о насилии — "насильственные" теории). В первой общество рассматривается как функционально интегрированная система, поддерживаемая нормативным консенсусом. Это направление ведет свое происхождение от Э. Дюркгейма, наиболее полное и последовательное выражение оно нашло в социологической системе Т. Парсонса. Согласно позиции, которой придерживается представители второй группы теорий, ведущей свое происхождение от Маркса, социальная система сохраняет свое единство благодаря систематическому насилию одной части общества над другой, причем в ходе истории позиции разных слоев и групп в конфликте меняются. В данном контексте важно, что, согласно точке зрения представителей обеих этих групп, социальные структуры и институты имеют "внешний" по отношению к индивидуумам характер и "принудительным" образом воздействуют на социальное поведение индивидуумов. Другими словами, они разноприродны с социальными индивидуумами. Дюркгейм прямо говорил о их особенной реальности — "реальности sui generis", то есть "реальности своего рода". Таким образом, если познание общества нацелено на познание социальных структур и институтов, то оно есть познание реальности иной, чем реальность познающего субъекта.

Наоборот, микросоциологический подход, как мы его обозначаем вслед за К. Кнорр-Цетиной21, сосредоточивается на анализе повседневной жизни, ситуационных взаимодействий, реальных и непосредственно внятных действующим индивидуумам методов, приемов, "практик" интерпретации и решения нормальных повседневных проблем. К этому направлению принадлежат символический интеракционизм, социальная феноменология, этнометодология, этнонаука, ряд направлений лингвосоциологического анализа, ряд направлений так называемой этнографии повседневности, и многие другие22.

Но важен не формальный критерий, ориентирующийся вроде бы на произвольный выбор предмета исследований. Важно, что сторонники этого направления отрицают "внешнюю" реальность социальных структур и институтов. Они полагают, что избранный ими предмет исследования — единственная имеющаяся в наличии социальная реальность. Именно она и представляет собой социальную реальность — реальность sui generis.

Необходимо отметить, что этот микросоциологический подход не следует, как это может показаться на первый взгляд, принципам методологического индивидуализма. Методологический индивидуализм, представленный, например, у К. Поппера предполагает, что социологическое мышление должно исходить из индивида с его потребностями, целями и интересами, поскольку только индивид реален, а коллективы суть фиктивные сущности23. Наоборот, согласно позициям микросоциологии реальны не индивиды, а взаимодействия и ситуации взаимодействий.

Итак, вроде бы нет ни индивидуумов, ни социальных структур и институтов. Как говорил один литературный герой, "что это — чего ни хватишься, того у вас нет... " На самом деле, конечно, и то, и другое существует, но не как внешние по отношению к ситуациям и разноприродные им реальности, а как продукты дискурса в рамках самих этих ситуаций. Другими словами, индивид, который участвует во взаимодействии, есть не "живой, конкретный человек с его целями, потребностями и интересами", а продукт типизации и категоризации, возникающий и существующий только в рамках и в пределах данного взаимодействия. Точно так же социальный институт не существует независимо от взаимодействия как некая висящая над индивидуумами тяжкая и принудительно действующая сила, а представляет собой тип поведения, избираемый участниками как наиболее соответствующий данной ситуации в результате ее, этой ситуации, категоризации и типизации.

Было бы наивно пытаться здесь, во введении разъяснить принципы этой альтернативной по отношению к социологическому истеблишменту не просто социологической теории, но и философии общества24. Известный антрополог Ч. Фрейк формулировал ее следующим образом: задача этого подхода состоит в том, чтобы выяснить, "как люди конструируют мир своего опыта из того, как они о нем говорят"25. Здесь важно подчеркнуть, что как социальные структуры, так и "индивидуальные структуры", то есть участвующие во взаимодействиии индивидуумы, суть, с точки зрения сторонников этого направления, не что иное, как продукты интерпретации, категоризации и других дискурсивных практик самих участников взаимодействия, то есть, по сути дела, продукты когнитивной деятельности. Именно микросоциологический подход становится ныне основополагающим социолоогическим подходом к анализу знания.

Социология знания

На сегодняшний день можно насчитать четыре главных способа социологического, или, по крайней мере, социологизированного, предполагающего учет и рассмотрение социальных факторов, изучения знания.

Первый из них — история идей, или, в более широком смысле, история духа. История идей — это такой способ исторического созерцания, при котором за историческими процессами, состояниями и явлениями обнаруживается действие идеальных сил, имеющих собственные, не сводимые ни к чему другому закономерности. История духа это способ рассмотрения истории культуры как реализации духа, который также проявляет себя прежде всего в истории идей и мировоззрений26. В обоих этих случаях идеи, имеющие собственную логику и механизмы развертывания, считаются силой, детерминирующей историческое развитие, то есть считается, что в истории идеи первичны. Кроме разнообразных немецких философий духа в качестве философской методологии истории идей может служить и попперовская философия "третьего мира" (рассмотренная в предыдущем разделе), как раз и сосредоточивающаяся на анализе динамики и закономерностей развития идей, определяющих развитие "первого" и "второго" миров — физических вещей и человека. (Хотя применительно к попперовской концепции следует говорить не о развитии знания вообще, а скорее о развитии научного знания.)

Второй способ — это классическая социология знания, связываемая обычно с именами Карла Маркса, Макса Шелера и Карла Мангейма. В самом общем виде точку зрения классической социологии знания можно выразить следующим образом: знание детерминируется специфичностью "социального бытия" его носителей, системы знания соотносятся с социально-классовыми характеристиками индивидуумов, которые являются их носителями. Ясно, что это позиция, полярно противоположная истории идей. Если в рамках подхода, свойственного теории идей, первично знание, то здесь первично социальное бытие, которое определяет содержание и формы знания. Если подойти к классической социологии знания с точки зрения ее связи с очкрченными выше основными социологическими направлениями, то окажется, что включаемые в нее концепции (за исключением шелеровской) относятся к конфликтному направлению макросоциологии. Если говорить конкретнее, она происходит прямым путем от марксовой концепции общества как арены и воплощения классовой борьбы.

Третий и четвертый способы — это достаточно новые концепции, которые мы обозначим как микросоциология знания (ее наиболее детально разработанной версией является этнометодология) и институциональная социология знания, представленная в работах немецкого социолога Г.Шпинера и его последователей.

На классической социологии знания мы не будем остановливться подробно, хотя до сих пор всякий разговор о социологии знания ассоциируется с именами основоположников этого направления — Мавркса и Энгельса, Шелера, Мангейма. Сейчас многое у них выглядит архаичным, но они не утратили свой потенциал, хотя бы в качестве источников негативной теоретической мотивации. Достаточно напомнить, что для многих теоретиков постмодерна именно марксизм служил как исходным пунктом их концепций, так и их негативным мировоззренческим "референтом".

О микросоциологии знания и ее роли в переходе от классического модерна к информационному обществу будет сказано в последней, третьей части. А наиболее подходящей для анализа протекающих в этом переходе процессов является, на наш взгляд, институциональная социология знания.

3. Институциональная социология знания

Институциональная социология знания или концепция «порядков знания», выдвинутая Г. Шпинером, используется нами для характеристики различных познавательных форм и так называемых когнитивных эпох. Она не представляет собой характеристику непосредственно развития информационных технологий, но характеризует общие когнитивные принципы информационной эпохи. В своей книге «Порядки знания. Организующая концепция третьего фундаментального порядка информационной эпохи»27 Шпинер пишет, что наряду с правовым и хозяйственным порядками существует еще один порядок современного общества — порядок знания, который пока что не привлекает должного внимания как ученых, так и практических деятелей. А ведь именно его изучение дает возможность подойти к решению многих актуальных и активно дискутируемых проблем, таких, как проблемы последствий развития информационных технологий, свободы мнений, веры, науки, свободы информации, ответственности ученых за последствия исследований, а также охраны данных и права на интеллектуальную собственность. Сюда относятся и попытки выработки прав на собственность, которая до определенных пор воспринималась как "бесхозная" — на, так сказать, общее достояние в духовной сфере, а также на жизненно важные элементы живых организмов. Надо учитывать также и новые формы преступлений относительно информации и с информационными средствами (вторжения в информацию, злоупотребление информацией, накопление информации против граждан в досье спецслужб, компьютерная преступность и т.д.).

В ходе технизации и (здесь возникает некоторый парадокс) информатизации — не только через науку, но и самой науки — возникают новые научные дисциплины, которые влекут за собой новые состояния знания на всех уровнях, к примеру, информационные перегрузки индивидуума по причине непонятности для окружающих произведенных наукой артефактов (наука становится магией для аутсайдеров) и своего рода информационного шантажа со стороны масс-медиа, или ассиметрмчное перераспределение знаний в обществе, благодаря увеличению веса "хозяев информации". Собственно, в последнем случае есть все основания говорить о возникновении нового социального неравенства — неравенства в отношении доступа к информации28 и в отношении владения информацией, как бы двусмысленно ни звучало последнее словосочетание.

Поэтому Г. Шпинер и предлагает понятие «порядка знаний как третьего фундаментального порядка информационной эпохи», который охватывает как политические определения, так и реально существующие условия производства, переработки, управления, использования "информации", то есть знаний любого рода — от научных теорий и методологий до личного повседневного знания и технизированных комплексов данных"29. Возникновение этого нового порядка вовсе не означает, что первые два самоликвидируются. Они продолжают существовать со своими нормами и принципами регулирования отношений, и, собственно говоря, конфликты на этом поле (поле регулирования отношений, свойственных каждому из названных порядков) как раз и есть главные и решающие конфликты информационнрой эпохи.

Классический и новый порядки знания

Порядок знания существовал всегда, другое дело, что он не относился ранее к фундаментальным порядкам. Классический, или старый, порядок, говорит Шпинер, был представлен тремя формами: академическое научное сообщество — "коммунизм" свободного исследования и преподавания (в качестве модели здесь мыслится "республика ученых" XIX столетия или "научное сообщество" ХХ века — обе этих идеальных модели оказали огромное влияние на социально-политическую жизнь, став как бы образцом формирования демократических конституционных принципов); далее, буржуазная модель либеральной общественности, которая рассматривалась как форум для обсуждения политически значимых вопросов среди людей, которые не были непосредственно "задействованы" в политике; именно эта модель положила начало формированию принципов свободы слова, веры, прессы и т.д.; и наконец, принцип свободного развертывания личности на базе научно обоснованных основных прав и свобод, которые обеспечиваются каждым более или менее демократическим государством30.

Формирование этого классического порядка знаний могло произойти только в результате трех принципиальных "отделений"31. Первое — отделение познания от собственности, в результате которого родился свойственный науке "коммунизм знания", и наука стала развиваться как "свободное мнение граждан", не связанное с имущественными и социальными обстоятельствами и не предполагающее право собственности на него.

Здесь как раз возникает возможность новой постановки проблемы социологии познания как в классическом, так и в новом, релятивистском ее варианте, который мы обозначили как микросоциологический. Классическая социология знания выработала разные принципы применительно к общественным и философским наукам, с одной стороны, и к естественным и техническим наукам — с другой. В первом случае она зафиксировала не просто наличие социальных и имущественных интересов, но и неизбежность их проникновения в самую, можно сказать, сердцевину теорий и методологий. По отношению к естествознанию, наоборот, такой разрыв допускался, допускалась его, так сказать, незаинтересованность и ценностная нейтральность. Новая социология познания пошла по пути релятивизации и непосредственно ввела собственность в самый контекст научного творчества, сделала ее не просто рамочным условием, а одним из факторов открытия.

Второе отделение — это отделение идей от интересов, предпринятое для того, чтобы наука не вырождалась в идеологию и не становилась орудием информации и, соответственно, дезинформации как общественного мнения, так и частных индивидуумов. Этот аспект тесно связан с первым.

Третье — отделение теории от практики, которое стало практически освобождением ученого от обязанности действовать и ответственности за последствия своей деятельности, благодаря чему познание получило возможности гораздо большего развития, чем в случае, если бы обязанность деятельности была предписана ученому.

Четвертое — отделение науки от государства, что явилось, кстати, важным элементом в процессе выработки гражданского общества, ибо создало как возможность свободного исследования и преподавания, так и предпосылки свободы слова, веры, прессы.

Разумеется, этот старый порядок знания не был всегда и всюду реализован полностью; в определенном смысле прав П. Фейерабенд, который ставит задачу отделения науки от государства как актуальную задачу сегодняшнего дня. Но, тем не менее, этот классический порядок знания существовал, с одной стороны, в качестве идеального типа, будучи методологическим орудием исследования науки, а с другой, что, пожалуй, более важно, этот порядок существовал в качестве идеала, регулятивной идеи, на которую ориентировалась практическая деятельность конкретных ученых и деятельность научных организаций.

В принципе такая конституция науки соответствует "нормальному" правовому и экономическому порядку общества с рыночной экономикой, которое основывается на свободе договора, частной собственности и взаимном принятии ответственности партнерами по сделкам. Формирование этого порядка знания, сосредоточенного, в основном, на науке, но являющегося вместе с тем одним из проявлений общей тенденции к свободе, с одной стороны, и условием формирования этой свободы в общесоциальном масштабе — с другой, стало проявлением того самого процесса онаучивания. который был сердцевиной социального развития в эпоху модерна. Именно тогда сложилось существующее и поныне теснейшее взаимодействие между научным прогрессом и общественным развитием.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Социология культуры

    Учебная программа курса
    Учебная программа по дисциплине «Социология культуры» составлена в соответствии с требованиями Государственного образовательного стандарта Российской Федерации.
  2. Программа экзамена-собеседования для поступления в магистратуру по специальности: «Социология»

    Программа
    Объект и предмет социологии. Понятие «социального» в системе социологического знания. Структура социологии, ее функции и методы социологического познания.
  3. Социология в россии под редакцией в. А

    Документ
    Авторский коллектив: Г.М. Андреева, В.Н. Амелин, Я.У. Астафьев, Г.С. Батыгин, И.В.Бестужев-Лада, Р.-Л. Винклер, А.А. Возьмитель, В.И. Гараджа, Я.И. Гилинский, З.
  4. Социология: что она знает

    Документ
    Это книга о социологии, как ее понимает автор, о ее месте в системе гуманитарных наук, о том, чем должна заниматься и что она знает о самой себе и об обществе, о со­циальных отношениях и о людях, ради которых она создавалась и существует.
  5. Социология Учебно-методическое пособие для студентов Казань 2010 удк 005 101 1701841 ббк 60 5 (Я 7) Печатается по решению предметно-проблемного совета гуманитарных и социально-экономических дисциплин

    Учебно-методическое пособие
    Учебно-методическое пособие содержит комплекс методических рекомендаций, способствующих усвоению студентами знаний, умений, навыков и освоению общекультурных компетенций, регламент в области политики качества, план семинарских занятий,

Другие похожие документы..