Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Тематика курсовых работ'
Возникновение права. Современные понятия государства. Сущность государства: общечеловеческое и классовое начало. Типология как способ научного познан...полностью>>
'Документ'
С самого рождения ребенок является первооткрывателем, исследователем того мира, который его окружает. Для него все впервые: солнце и дождь, страх и р...полностью>>
'Примерная программа'
Цель освоения анатомии человека состоит в овладении знаниями строения, топографии, кровоснабжении и иннервации внутренних органов, строении и дирекци...полностью>>
'Методические указания'
Методические указания подготовлены в соответствии с Планом-графиком разработки норм расхода бензина и дизельного топлива по маркам (моделям) строител...полностью>>

Чернигова

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

АНТОЛОГИЯ:

РУССКАЯ ПОЭЗИЯ
ЧЕРНИГОВА

(Двадцатый век)

*

«ЭСХА»

Чернигов

2009

ББК 84.4УКР6–РОС

Р89

Р89 Русская поэзия Чернигова, ХХ век: антология.

«ЭСХА», Чернигов, 2009; с. 400.

Настоящая антология «Русская поэзия Чернигова (двадцатый век)» – первая попытка познакомить читателей с поэтическим творчеством русских литераторов Черниговщины. Здесь представлены далеко не все русские поэты Чернигова: следы многих затерялись «в безвестности», и предстоит ещё большая работа по розыску как их имён, так и их творческого наследия. Но даже то, что вошло в настоящую антологию, убедительно показывает, насколько богата черниговская русская поэзия не только именами, но и – главное – глубиной и разнообразием талантов, разворачивающих перед читателями широчайший спектр образов, чувств, настроений, мыслей, используя для этого весь накопленный литературой поэтико-технический опыт – от классических форм стихосложения до новейших верлибров. И поэзия эта ничем не уступает «большой литературе». Имена многих черниговских русских поэтов вправе стоять рядом с именами широко известных российских писателей, их творчество достойно изучения в школах и вузах.

Верится, что поэзия Игоря Юркова и Майи Богуславской, Станислава Рыбалкина и Майи Семко (Руденко), Петра Пиницы и Ярослава Круцяка, Алексея Крестинина, Марины Козловой, Феликса Спиридонова, Михаила Матушевского и других наших земляков не просто запомнится читателям антологии, но и вызовет потребность шире и глубже познакомиться с творчеством «отмеченных Музами» черниговцев.

© Авторы, их наследники – стихи.

© Издательство «ЭСХА» – оформление.

© Хрыкин С. Е. – составление, предисловие,

биобиблиографические справки.

*

Владимиру Нарбуту

Это – выжимки бессонниц,

Это – свеч кривых нагар,

Это – сотен белых звонниц

Первый утренний удар,

Это – тёплый подоконник

Под черниговской луной,

Это – пчёлы, это – донник,

Это – пыль, и мрак, и зной…

Анна Ахматова.

1938

ПОЭЗИЯ

«ВЕЛИКОЙ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ»

Я открываю ветхую книгу,

Где говорится

О великой провинциальной культуре…

Игорь Юрков

В 1987 году в московском издательстве «Радуга» увидела свет книга «Из современной исландской поэзии». В то время в Исландии – небольшом островном государстве, затерявшемся в просторных водах Северной Атлантики, – насчитывалось немногим более 220 тысяч жителей, то есть впятеро меньше, чем насчитывала в то же время Черниговская область. Казалось бы – глухая провинция Европы, ничтожная капля в полумиллиардном населении континента; однако поэзия этой «провинции» прекрасно известна мировой культуре.

В нашем многострадальном Отечестве с весьма давних времён живёт странная традиция признавать «великой» только культуру, связанную своим становлением с тогдашними столицами – Москвой и Петербургом-Петроградом-Ленинградом. В школах, на уроках русской литературы, изучалось творчество Пушкина и Некрасова, Державина и Лермонтова, Маяковского, Твардовского, Симонова… И редко где кто-либо из учителей, по собственной инициативе, рассказывал учащимся о поэтах-земляках, оставшихся совершенно неизвестными «большой литературе».

В 1925 году издательством «Новая Москва» была выпущена антология «Русская поэзия ХХ века» (это – когда «век» насчитывал всего лишь четверть своего полного «возраста»!). В антологию вошло 128 авторов, представлявших различные литературные направления: символисты, акмеисты, футуристы, имажинисты, крестьянские поэты, пролетарские поэты… Большинство из этих имён сегодня далеко не каждому даже специалисту знакомо. Но их поэтические сборники в те годы издавались в Москве либо Петрограде, и – хотя большинство авторов были выходцами из провинции – именно «столичная культура» сделала их имена известными современникам. «За бортом» антологии остались многие поэты, позже ставшие широко известными (как, например, Илья Сельвинский и Эдуард Багрицкий), в момент составления «собрания цветов» творившие в «глухой провинции», хотя в книгу вошли более молодые, но уже укоренившиеся в столицах Александр Жаров и Михаил Голодный, А. Ясный, Михаил Светлов, Г. Лелевич, Яков Шведов…

Двадцатый век стал для всей мировой культуры эпохой бурного расцвета искусства и литературы, в том числе и поэзии. Для литературы народов бывшей России послеоктябрьский период ознаменовался широчайшим выплеском творческой энергии, когда одновременно со всенародным образованием, в массы пришла и возможность каждому человеку проявить в полной мере свои способности. По всей стране в первые же годы после революции стали создаваться литературные объединения и литстудии, широко проводились поэтические вечера и диспуты. Известные отечественные поэты совершали турне по «городам и весям» страны со своими выступлениями, организовывали встречи с местными литераторами и творческой интеллигенцией.

Сколько же всего поэтов дал нашей стране двадцатый век? – Ответить трудно даже приблизительно. Но любой, мало-мальски начитанный наш соотечественник может назвать десятки имён «поэтов двадцатого века»: Блок и Ахматова, Маяковский и Есенин, Бунин и Пастернак, Гумилёв и Твардовский, Симонов, Евтушенко, Рождественский, Ахмадулина… Именно эти имена, в первую очередь, назовут и наши земляки-черниговцы. Книги этих поэтов широко распространялись «от Москвы до самых до окраин», их творчество изучалось в школах и институтах. И только редкие, очень уж страстные любители поэзии знали, что и в нашем городе были и есть поэты, чьи стихи достойны не только внимания читателей, но и любви.

Но так уж сложилось, что большинство отечественных читателей приучены знакомиться лишь со «столичными» авторами, пренебрежительно относясь к живущим рядом с ними талантливым людям. В этом, в общем-то, нет ничего удивительного: ведь и «большая литература», в основном, обходит молчанием поэзию провинциальных городов.

Именно это, воспитанное обществом, пренебрежение к «провинциальной» литературе и побуждало большинство одарённых людей срываться с родных мест и ехать «в Москву! В Москву!..» (по-чеховски), искать именно в столице признание своему таланту.

К сожалению, сталинский тоталитаризм породил и такое уродливое явление, как бюрократизация творческого процесса во всех областях духовной деятельности. Возникшие стихийно сразу же в послереволюционные годы многочисленные литературные группы и объединения были, после «исторического» постановления ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций», распущены, а созданный на их месте Союз писателей был поставлен под жёсткий контроль партийно-чиновничьего аппарата. И теперь уже не издатели и редакторы определяли, руководствуясь собственным эстетическим вкусом, ценность литературных созданий, а идеологические отделы партии, что уже само по себе сильно ограничило тематику и стиль художественных произведений. К тому же, централизация издательских органов в руках тоталитарного государства создало благоприятную почву для пышного расцвета «чиновничества от литературы»… Так что, теперь и в столице не просто стало талантливому человеку проявить и утвердить себя…

Те же, кто, всё-таки, оставался в родной провинции, постепенно – не видя перспективы для серьёзных публикаций – «сворачивали» свою творческую деятельность, становились прекрасными учителями, библиотекарями, журналистами, инженерами, врачами, рядовыми актёрами, бухгалтерами, время от времени – побуждаемые внутренней потребностью – создавая стихи, рассказы, повести и пряча их «в стол», лишь изредка публикуя что-либо из созданного в местных газетах (если редактор соизволит «снизойти до…»).

И всё же, параллельно со «столичной» культурой, жила и развивалась культура провинции. Конечно же, почти во всём она была зависима от культуры метрополии. Порой, особенно в крупных региональных центрах, она принимала и своеобразные черты, обретала собственное лицо – в силу активности местных ярких личностей. Но, к сожалению, в значительном большинстве областей страны уровень местной культуры сильно отличался от столичной своей оторванностью от современных течений, а то и просто банальной недостаточностью образованности…

Поэтическая культура Чернигова, имея глубокие корни, идущие ещё со времён Киевской Руси, в разные эпохи переживала и взлёты, и затухания. Однако всегда следует помнить о том, что именно Черниговская земля дала отечественной культуре и «вещего Бояна», и творцов многих былинных сюжетов («Илья Муромец и Соловей-разбойник», «Иван Годинович и Настасья» и другие)…

О вкладе Черниговской земли в минувшем веке в украинскую культуру общеизвестно. Со школьных лет знакомы читателям имена Павла Тычины, Василя Чумака, Василя Блакитного, многие знают о «литературных субботах» Михайла Коцюбинского, людям, интересующимся историей культурной жизни Чернигова, известно и о «литературных средах» Михаила Жука, сегодняшние черниговцы наслышаны о местных украинских поэтах Дмитре Куровском, Кузьме Журбе, Станиславе Репьяхе, Дмитре Иванове, Петре Куценко, Василе Буденном, Надежде Галковской, Владимире Сапоне…

Но, как и в большинстве областей Украины, параллельно с украинской культурой, а нередко и тесно переплетаясь с нею, здесь издавна развивалась и русская культура. С Черниговщиной прочно связаны жизнь и творчество Николая Гоголя, Евгения Гребёнки, Нестора Кукольника, Алексея Константиновича Толстого и многих других творцов литературы. Северская земля, её ландшафты и люди, её история и современность стали источником и темой поэтического творчества многих русских поэтов различных эпох, в той либо иной степени связавших свою судьбу с нашим краем.

К сожалению, в отличие от украинских поэтов, местным русским литераторам в двадцатом веке было значительно труднее установить широкое общение с читателями. В результате, многие талантливые «мальчики и девочки», сразу же со школьной скамьи покидали родные места, уезжали в Россию и уже там налаживали свою творческую жизнь. Те же, кто оставался в Чернигове, и даже многие из тех, кто «устраивался» в Киеве, были в большинстве своём осуждены на «творческое прозябание» либо полную безвестность. Если Владимир Нарбут, дебютировавший в Петербурге, уже двадцатитрёхлетним получил признание в литературных и читательских кругах, то не менее талантливый Игорь Юрков, состоявшийся как поэт в Чернигове и вскоре «затерявшийся в провинциальном Киеве», до сих пор мало известен читающей публике.

Кое-кто, ради возможности быть опубликованным, осваивал украинский язык и становился «украинским поэтом», как, например, Абрам Кацнельсон, родившийся в 1914 году в Городне. Но сохранивший верность родному, русскому языку Пётр Пиница, родившийся в той же Городне четверть века спустя, печатавшийся в своё время в России, издавший там свой единственный поэтический сборник, в Чернигове в течение двадцати лет не опубликовал ни единой строчки, и лишь в самые последние годы его жизни (в «развальное время») местные газеты стали активно печатать его стихи.

Показательно, что в областной газете «Деснянська правда» за десять лет – с 1943 года – не было опубликовано ни одного стихотворения кого-либо из местных русских поэтов (лишь в августе 1953 года здесь впервые появляется стихотворение – текст песни о Чернигове – Николая Какичева), тогда как в это же время в ней ежегодно публиковались стихи более семи десятков черниговцев, пишущих на украинском языке.

И всё же, всё же…

Как и во всём мире, на земле северян рождались талантливые люди, и родным языком многих из них был и оставался русский язык. Здесь, на Черниговской земле, оседали на долгие годы, занесённые волей судьбы, прекрасные поэты, и, даже сознавая, что обречены на безвестность, всё же создавали великолепные стихи – потому что не могли жить без поэзии. Писали стихи на родном – русском – языке, потому что не желали отказываться от него ради «конъюктурщины», хотя многим из них предлагали: «Пишіть українською, і ваші вірші будуть друкуватись».

Начиная с середины шестидесятых годов, русские поэты стали, всё же, печататься чаще – и в «Деснянськой правде», и в «Комсомольськом гарте», но далеко не достаточно для того, чтобы читатели могли обратить на них должное внимание и по достоинству оценить их творчество. Лишь два-три имени могли запомниться читателям, хотя по несколько стихотворений удалось в разные годы опубликовать в местных газетах десяткам русских поэтов Чернигова.

История развития русской поэзии на Черниговщине, практически, не изучена. Настоящая антология «Русская поэзия Чернигова (двадцатый век)» – первая попытка познакомить читателей с творчеством русских поэтов Черниговщины. Разумеется, далеко не все поэты здесь представлены: следы многих затерялись «в безвестности», и предстоит ещё большая работа по розыску как их имён, так и их творческого наследия. Но даже то, что вошло в настоящую антологию, убедительно показывает, насколько богата черниговская русская поэзия не только именами, но и – главное – глубиной и разнообразием талантов, разворачивающих перед читателями широчайший спектр образов, чувств, настроений, мыслей, используя для этого весь накопленный литературой поэтико-технический опыт – от классических форм стихосложения до новейших верлибров. И поэзия эта ничем не уступает «большой литературе». Имена многих черниговских поэтов достойны звучать рядом с именами широко известных российских писателей, творчество их достойно изучения в школах и вузах.

Верится, что поэзия Игоря Юркова и Майи Богуславской, Станислава Рыбалкина и Майи Семко (Руденко), Петра Пиницы и Ярослава Круцяка, Алексея Крестинина, Марины Козловой, Феликса Спиридонова, Михаила Матушевского не просто запомнится читателям антологии, а вызовет в их душах потребность шире и глубже познакомиться с творчеством «отмеченных Музами» черниговцев.

Святослав Хрыкин,

Чернигов

Иван ТОВСТУХА

(1889 – 1935)

* * *

Я мечтой уносился в заветную даль,

Где свободна и вечно одна,

На широком просторе, не зная тоски,

Бьёт и плещет, играет волна.

Я туда уносился от этой земли,

Где печали, и мрак, и тюрьма,

Где ни солнца не видно, ни ласк, ни любви,

Всё окутала мутная мгла.

Я туда полечу, я забуду средь волн

И тоску, и кручину свою,

В споре с вихрем и бурей желанный покой,

Может быть, даже смерть обрету.

1907, Чернигов

Владимир НАРБУТ

(1888 – 1938)

НЕЖИТЬ

Из вычурных кувшинов труб щуры и пращуры

в упругий воздух дым выталкивают густо,

и в гари прожилках, разбухший, как от ящура,

язык быка, он – словно кочаны капусты.

Кочан, ещё кочан – всё туже, всё лиловее –

не впопыхах, а бережно, как жертва небу,

окутанная испаряющейся кровию,

возносится горе – благому на потребу.

Творца благодарят за денное и нощное,

без воздыханий, бдение – земные чада.

И домовихой рыжей, раскорякой тощею

(с лежанки хлопнулось), припасено два гада:

за мужа, обтирающего тряпкой бороду

(кряхтел над сыровцем), пройдоху-таракана,

и за себя – клопа из люльки, чуть распоротой

по шву на пузе, – вверх щелчком швыряет рьяно.

Лишь голомозый – век горюет по покойнице:

куда запропастилась? – чахнущий прапращур

мотает головой под лавкой да – в помойнице

болтается щурёнок: крысы хлеб растащат.

И, булькая, прикинувшись гнилой верёвочкой,

он возится, хопая корки, реже – мясо,

стегает кожуру картошки (ёлка-ёлочкой!)

и, путаясь, в подполье волочит всё разом.

А остальные: – Эй, хомяк, дружней подбрасывай, –

сопя, на дверника оравой наседают:

он днём, как крестовик, шатается саврасовый,

пищит у щеколды, пороги обметает.

Глотая сажу дымохода, стоя голыми

иль в кожурах на угреватых кирпичинах,

клубками турят дым, перетряхая пчёлами,

какими полымя кусало печь в низинах.

Но меркнет погани лохматой напряжение, –

что ж, небо благодарность восприяло втуне:

зарит поля бельмо, напитанное лению,

и облака под ним повиснули, как слюни.

Шарк – размостились по углам: вот-вот на пасеке

колоды, шашелем поточенные, стынут.

Рудая домовиха роется за пазухой,

скребёт чесалом жёсткий волос: вошь бы вынуть.

А в крайней хате в миске – черепе на припечке

уху задёргивает плёнка перламутра,

и в сарафане замусоленном на цыпочки

приподнялся над ней ребёнок льнянокудрый.

1912

ВЕДЬМА

Луна, как голова, с которой

кровавый скальп содрал закат,

вохрой окрасила просторы

и замутила окна хат.

Потом, расталкивая тучи,

стирая кровь о их бока,

взошла и – жёлтый и тягучий

погнала луч издалека.

И в хате мшистой, кривобокой

закопошилось, поползло

и – скоро пристальное око

во двор вперилось, сквозь стекло.

И в тишине сторожкой можно

расслышать было, как рука

нащупывала осторожно

задвижку возле косяка.

Без скрипа, шелеста и стука

горбунья вылезла и – вдруг

в худую, жилистую суку

оборотилась и – на луг.

Цепляясь крепкими когтями,

перескочила через тын

и – вот прыжки несут уж сами

туда, где лёг кротом овин.

А за овином, в землю вросшим, –

коровье стойло: жвачка, сап…

Подкрадывается к гороже,

зажавши хвост меж задних лап.

Один, другой, совсем нетвёрдый,

прозрачно-лёгкий, лёгкий шаг

и – острая собачья морда

нырнула внутрь, в полупотьмах.

В углы шарахнулась скотина…

Не помышляя о грехе,

во сне подросток долгоспинный

раскинулся на кожухе.

И от кого-то заскорузлой

отмахивается рукой…

А утром розовое сусло

(не молоко!) пошлёт удой.

А если б и очнулся пастырь,

не сцапал бабы б всё равно:

прикинется метлой вихрастой,

валяется бревном-бревно.

И только первого помёта

опасен ведьмам всем щенок!

Зачует – ох! – и огороды

гребёт ногами: наутёк!

И после, в хате, мелкой дрожью

исходит, корчась на печи,

как будто смерть по придорожью

несли в щенке луны лучи!

1912



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Южные территории чернигово-рязанского порубежья в XII xv вв

    Автореферат диссертации
    Защита состоится « » ноября 2007 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д.002.007.01 в Институте археологии РАН по адресу: Москва, ул. Дм.
  2. Генеральний план розвитку Національного архітектурно-історичного заповідника "Чернігів стародавній" у м. Чернігові з визначенням меж та зон охорони пам’яток заповідника

    Документ
    Заступник директора НДІ пам’ятоохоронних досліджень, кандидат архітектури, лауреат Державних премій України в галузі архітектури, Заслужений працівник культури України
  3. Б. А. Рыбаков Язычество Древней Руси Предисловие Эта книга

    Книга
    Эта книга является прямым продолжением, как бы вторым томом, моего исследования «Язычество древних славян», вышедшего в 1981 г. В первой книге автора интересовали прежде всего глубокие корни тех народных религиозных представлений,
  4. Б. А. Рыбаков язычество древhей руси москва 1987 Книга

    Книга
    Книга - продолжение монографии Б. А. Рыбакова "Язычество древних славян", вышедшей в 1981 г. Она посвящена роли древней языческой религии в государственной и народной жизни Киевской Руси до принятия христианства.
  5. Б. А. Рыбаков язычестводрев h ейруси москва 1987 Книга

    Книга
    ПРЕДКИ РУСИ Глава вторая. ПОГРЕБАЛЬНАЯ ОБРЯДНОСТЬ Глава третья. СВЯТИЛИЩА, ИДОЛЫ И ИГРИЩА Глава четвертая.

Другие похожие документы..