Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Люминесценция тела в данной спектральной области – избыток излучения над температурным (избыт. излучение обладает конечной длительностью, превышающей ...полностью>>
'Автореферат'
Защита состоится « » 2008 года в часов на заседании диссертационного совета Д.212.081.01 в Казанском государственном университете по адресу: 42 8, г....полностью>>
'Рабочая программа'
Цель изучения дисциплины – приобретение теоретических знаний в области компьютерной графики и освоение практических методов создания и обработки изоб...полностью>>
'Документ'
Помню свое раннее детство, когда мама меня прогуливала по грани между полями, напевая детскую песенку на слова стихов татарского поэта Габдуллы Тукая...полностью>>

Соглашение о неприменении силы как важный фактор в урегулировании грузино-абхазского конфликта введение

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

СОГЛАШЕНИЕ О НЕПРИМЕНЕНИИ СИЛЫ КАК ВАЖНЫЙ ФАКТОР В УРЕГУЛИРОВАНИИ ГРУЗИНО-АБХАЗСКОГО КОНФЛИКТА

Введение

Вопрос о подписании специального документа о неприменении силы в урегулировании грузино-абхазского конфликта и международных гарантиях невозобновления военных действий периодически поднимался в официальном переговорном процессе и в неофициальном грузино-абхазском диалоге на уровне экспертных сообществ. Понимая, что само по себе соглашение о невозобновлении военных действий не приведет к окончательному урегулированию конфликта, абхазские официальные лица и эксперты считали, что оно может послужить базой, необходимой для установления той степени доверия, которая позволит создать более благоприятный климат для решения многих спорных вопросов. Подписание подобного соглашения в международном формате усилило бы ответственность как сторон, так и посредников за недопущение любых силовых сценариев в разрешении конфликта.

Данное исследование, проведенное экспертами из Абхазии, ставило своей целью:

  1. изучить международный опыт гарантий невозобновления военных действий и проанализировать его с точки зрения применимости тех или иных моделей в грузино-абхазском процессе;

  2. проанализировать грузино-абхазский переговорный процесс с точки зрения упущенных и использованных возможностей;

  3. выявить основные факторы, влиявшие на динамику конфликта и состояние переговорного процесса в период, предшествовавший событиям августа 2008, а также сразу после событий августа;

  4. проанализировать установки в абхазском и грузинском сообществах (на уровне политических элит и обществ в целом) после августа 2008 года в отношении целесообразности подписания соглашения о неприменении силы, а также предложить свое видение в отношении необходимости подписания подобного документа.

В соответствии с целями исследования структура доклада включает введение, четыре главы, заключение и список ссылок. Авторами отдельных глав являются:

  • Глава 1. «Международный опыт гарантий невозобновления военных действий» - Ираклий Хинтба.

  • Глава 2. «Грузино-абхазский переговорный процесс и основные этапы работы над документом по гарантиям безопасности и невозобновлению военных действий» - Нателла Акаба.

  • Глава 3. «Факторы, влиявшие на грузино-абхазские отношения до и после августа 2008 года» - Манана Гургулиа.

  • Глава 4. «Актуальность подписания соглашения о невозобновлении военных действий как важного этапа в урегулировании конфликта» - Арда Инал-Ипа.

  • В Заключении обобщены выводы и рекомендации авторов.

  • Общая редакция доклада – Лиана Кварчелия.

При подготовке доклада были использованы следующие методы исследования: анализ научной литературы, публикаций в СМИ, докладов различных миссий и международных организаций, резолюций СБ ООН, официальных документов и проектов документов, подготовленных в ходе переговорного процесса, интервью с политическими деятелями, экспертный опрос.

Введение

Вопрос о подписании специального документа о неприменении силы в урегулировании грузино-абхазского конфликта и международных гарантиях невозобновления военных действий периодически поднимался в официальном переговорном процессе и в неофициальном грузино-абхазском диалоге на уровне экспертных сообществ. Понимая, что само по себе соглашение о невозобновлении военных действий не приведет к окончательному урегулированию конфликта, абхазские официальные лица и эксперты считали, что оно может послужить базой, необходимой для установления той степени доверия, которая позволит создать более благоприятный климат для решения многих спорных вопросов. Подписание подобного соглашения в международном формате усилило бы ответственность как сторон, так и посредников за недопущение любых силовых сценариев в разрешении конфликта.

Данное исследование, проведенное экспертами из Абхазии, ставило своей целью:

  1. изучить международный опыт гарантий невозобновления военных действий и проанализировать его с точки зрения применимости тех или иных моделей в грузино-абхазском процессе;

  2. проанализировать грузино-абхазский переговорный процесс с точки зрения упущенных и использованных возможностей;

  3. выявить основные факторы, влиявшие на динамику конфликта и состояние переговорного процесса в период, предшествовавший событиям августа 2008, а также сразу после событий августа;

  4. проанализировать установки в абхазском и грузинском сообществах (на уровне политических элит и обществ в целом) после августа 2008 года в отношении целесообразности подписания соглашения о неприменении силы, а также предложить свое видение в отношении необходимости подписания подобного документа.

При подготовке доклада были использованы следующие методы исследования: анализ научной литературы, публикаций в СМИ, докладов различных миссий и международных организаций, резолюций СБ ООН, официальных документов и проектов документов, подготовленных в ходе переговорного процесса, интервью с политическими деятелями, экспертный опрос.

Глава 1. Международный опыт гарантий невозобновления военных действий.

1. Разные взгляды на гарантии невозобновления военных действий

Гарантии невозобновления военных действий нечасто оказываются предметом теоретических исследований. В научной литературе можно встретить описание общего принципа неприменения силы, введенного в международное право Пактом Бриана-Келлога 1921 г. и закрепленного в Уставе ООН, а также упоминания о том, что та или иная страна стала гарантом того или иного соглашения. При этом не уточняется механизм подобных гарантий, их сущность, отсутствуют оценки их эффективности. Это, в первую очередь, вызвано небольшим количеством реальных примеров осуществления гарантий неприменения силы и зачастую невысокой эффективностью этой практики. Кроме того, нередко понятие гарантий неприменения силы растворяется в концепте миротворчества, принуждения к миру и других практиках международного воздействия на конфликт. В то же время, очевидно, что понятие миротворчества семантически шире, нежели понятие гарантий неприменения силы. Выполнение последних, хоть и редко, но может не предполагать фактического разъединения сторон через размещение в зоне конфликта сил третьих стран.

В чем заключается общее понимание гарантий? В юридическом словаре гарантии определяются как «международно-правовые акты, предусматривающие заверения или ручательства одних государств по отношению к другим участникам международного общения относительно определенного образа действий, обеспечивающие соблюдение установленных прав или какого-либо государства (группы государств), выполнение международных обязательств или определенного состояния международных отношений». Еще одна, менее употребительная, дефиниция: это принципы закона или политических обязательств, относящихся к государствам и/или отдельным объектам в составе государства. По смыслу этого определения, гарантированность того или иного принципа международного права основывается на тех или иных международно-правовых документах.

Гарантии бывают взаимными и посредническими (коллективными), однако чаще всего в роли субъекта гарантий – гаранта - выступает «третья» сторона». По своей природе они бывают позитивными и негативными, подразумевая как обязательство предоставления помощи и различных преференций, так и обещание использовать силу или санкции в случае несоблюдения условий соглашения.

По мнению конфликтолога Б. Уолтер, гарантии безопасности – это «имплицитное или эксплицитное обещание, данное внешней силой, защищать противоборствующие стороны в период осуществления договора». В этой связи важно дифференцировать гарантии невозобновления военных действий и более широкие гарантии безопасности. Чаще всего обеспечение безопасности связывается с осуществлением миротворчества и миростроительства, что предполагает размещение в зоне конфликта разделяющих стороны войск и установление определенных международных механизмов наблюдения и администрирования - военное, полицейское и административно-политическое присутствие. Поэтому, в основном, понятие гарантий используется в отношении мирных договоров, т.е. соглашений о всеобъемлющем урегулировании и разрешении конфликтов и обеспечении безопасности. Это глубинная и долгосрочная задача. В то же время, гарантии иногда могут подразумевать только обеспечение невозобновления военных действий – цель достаточно краткосрочную и необязательно требующую глубокой интернализации посредников. Инструментами таких гарантий могут быть угроза применения силы или ее применение (гуманитарная интервенция ООН – гарантия ad hoc в случае массового нарушения прав человека – принуждение к миру), наложение экономических и дипломатических санкций, иные формы внешнего давления на конфликтующие стороны. Гарантии могут осуществляться не только через военное реагирование и санкции, но и посредством инструментов позитивной дискриминации –предоставления экономических и политических благ и привилегий. Кроме того, в качестве дополнительных мер, способствующих неприменению силы в конфликте, посредники могут содействовать укреплению доверия и поддержанию диалога между сторонами.

Имплицитность (латентность) гарантий заключается в том, что они могут носить неофициальный характер. По смыслу, хотя и не формально, принятый американским конгрессом в 1979 г. Закон об отношениях с Тайванем предусматривает предоставление Тайбэю неофициальных американских гарантий на случай чрезвычайных ситуаций в зоне соприкосновения сфер контроля Тайваня и КНР. Подразумеваемые обязательства России применить силу в случае угрозы жизни ее граждан на территории Абхазии и Южной Осетии не имели отдельного юридического закрепления, однако сработали 8 августа 2008. Зачастую имплицитный характер гарантий выражается в неразработанности механизма их реализации.

Совершенно очевидно, что вопрос о характере, системе, механизме гарантий требует оригинального подхода для каждого конкретного случая. Интернализованные гарантии для Боснии и Герцеговины и Косово вряд ли окажутся релевантной моделью для Абхазии, а внешние гарантии для Приднестровья – скорее всего, плохой пример для Кипра. Поэтому мы можем говорить лишь об отдельных элементах той или иной системы гарантий, которые были бы полезны для недопущения возобновления насилия в грузино-абхазском контексте. Представляется очевидным, что гарантии невозобновления военных действий позволяют сохранить то необходимое минимальное доверие, на котором могут строиться дальнейшие дипломатические усилия. Поэтому эти гарантии можно назвать промежуточным шагом к более широкому урегулированию.

2. Существующий опыт соглашений о невозобновлении военных действий

Нам показалось методологически обоснованным выделение четырех «кейсов» соглашений о неприменении силы, обеспеченных определенной системой гарантий. Каждый из них обладает специфическими и, в то же время, типическими, т.е. зонтичными для ряда других случаев, особенностями. Например, боснийский и косовский кейс концептуально и технически не отличается от урегулирования в 1980 г. в Зимбабве (правда, более краткосрочного), а ситуация в Приднестровье в чем-то близка к кипрскому «казусу».

Кипр: внешние гарантии плюс возможность одностороннего вмешательства. После второй мировой войны система гарантий применялась для урегулирования ситуации на Кипре. В 1959 г. Великобритании как «уходящей империи», Турции и Греции как защитницам интересов двух кипрских общин, «Договором о гарантиях» был присвоен статус «гарантов» сохранения территории и конституционного порядка нового кипрского государства, а также невозобновления военных действий. Этот договор обязывал трех гарантов консультироваться друг с другом относительно мер по реализации гарантий. Однако в случае, если стороны не смогут договориться, ст. 4 Договора давала гарантам право по отдельности вмешиваться во внутренние дела Кипра «с целью восстановления положения дел, установленного договором».

Приднестровье: внешние гарантии плюс миротворческие войска. Закрепление гарантий невозобновления военных действий содержалось в ряде документов по приднестровско-молдавскому урегулированию. Соглашение 1992 г. учреждало Объединенную Контрольную Комиссию (ОКК), которая была уполномочена принимать «срочные неотложные меры» в случае нарушения режима прекращения огня. В 1995 г. был подписан договор о неприменении силы. В июле 1995 года подписано Соглашение о неприменении во взаимных отношениях военной силы и экономических санкций, которое было одобрено на саммите ОБСЕ. Эти соглашения явились основой базового документа по урегулированию приднестровско-молдавского конфликта - Меморандума «Об основах нормализации отношений между Республикой Молдова и Приднестровьем» (1997). Согласно п. 1 этого документа, «Стороны подтверждают свои обязательства не прибегать во взаимных отношениях к применению силы или угрозы силой. Любые разногласия будут решаться исключительно мирными средствами, путем переговоров и консультаций при содействии и посредничестве Российской Федерации и Украины, как стран-гарантов выполнения достигнутых договоренностей, ОБСЕ и при содействии СНГ».

Босния и Герцеговина, Косово: интернализованные международные гарантии. В случае разрешения боснийского конфликта речь идет об интернализованных гарантиях неприменения силы, предусматривающих углубленное, непосредственное воздействие гарантов на ситуацию «изнутри», в том числе «внедрение» гарантов на уровне национального политического управления. Дейтонские соглашения 1995 г., положившие конец военному конфликту, содержат как принцип неприменения силы, так и механизм его обеспечения. Эти договоренности представляют собой переплетение соглашений и международных гарантий. В Приложении 10 содержится мандат международного гаранта, а в ст. 1 Соглашения закрепляется приоритетное право НАТО на осуществление миротворческой операции под эгидой ООН. Подобным образом Резолюция СБ ООН №1244 от 10 июня 1999 г. установила мандат международной администрации и миротворческих сил в Косово. Миссии ООН по делам временной администрации Косово (МООНК) было вверено административное управление в крае (администрация, полиция, судебная система), а ведомым НАТО миротворческим войскам KFOR – обеспечение безопасности. Мандат МООНК предусматривал также институционально-правовой компонент (выборы, демократизация, права человека) под руководством ОБСЕ и экономический компонент (восстановление экономики), ответственным за который был Европейский Союз.

Таджикистан: неприменение силы после гражданской войны. Военный конфликт в Таджикистане носил как региональный (север-юг), так и политико-религиозный характер (исламисты против бывших коммунистов). Следует подчеркнуть, что таджикский конфликт имел форму гражданской войны, и вовлеченные в него стороны, в основном, не преследовали цели сецессии. В 1994 г. между сторонами конфликта начались переговоры при посредничестве ООН, России и Узбекистана, которые завершились подписанием 27 июня 1997 г. Общего соглашения по установлению мира и национального согласия. На его основе была создана Комиссия по национальному примирению. В результате с 1999 г. наблюдается фактическое примирение правительства Э. Рахмона и Объединенной таджикской оппозиции (ОТО).

3. Механизмы гарантий подобных соглашений

В большинстве постконфликтных ситуаций, как отмечает Н. Макфарлейн, применение гарантий описывается лишь общими принципами, но нет никаких оговоренных конкретных действий на случай их нарушения. Отсутствие четкого механизма гарантий является препятствием для осуществления гарантами реального процесса укрепления мира.

В целом, можно отметить, что в большинстве случаев в качестве механизма осуществления гарантий рассматривается размещение миротворческого контингента, обычно с санкции Совета Безопасности ООН, разделяющего стороны в период имплементации соглашения о неприменении силы и их подготовки к заключению всеобъемлющего договора. Кроме того, как в случае с Боснией и Герцеговиной, Косово, Восточным Тимором и другими регионами, гарантии безопасности подразумевают развертывание международного политико-административного присутствия и полицейских сил, для того, чтобы не просто разъединить конфликтующие стороны, но и выработать модель их сосуществования, и путем воздействия на внутриполитические процессы не допустить вызревания новой конфликтной ситуации.

В случае с Боснией и Герцеговиной с самого начала процесса урегулирования был сделан значительный акцент на военном компоненте гарантий. Замена в 1996 г. миротворческих сил ООН на IFOR (с 1996 г. SFOR) - руководимые НАТО Силы по выполнению соглашения - была вызвана неспособностью «голубых касок» применять реальную силу для защиты мира. Инструкции IFOR предписывают четкое и жесткое реагирование при попытке нарушения соглашения.

Механизм реализации принципа неприменения силы, заложенный в Дейтонских соглашениях, предусматривал меры по эффективной имплементации субпроцессов миростроительства: демобилизация, демилитаризация, восстановление социальной инфраструктуры, экономическое развитие. Только за один 1995-й год произвелась демобилизация более 350 тыс. военнослужащих, было уничтожено свыше 6 тыс. единиц тяжелого оружия. Дейтонские соглашения устанавливали в Боснии и Герцеговине международную систему правосудия и учреждали пост Высокого представителя ООН, который, фактически, сосредоточивал в своих руках всю полноту политической власти в стране. Согласно Приложению 10, Высокий представитель координирует гражданские организации и учреждения в Боснии и Герцеговине с целью обеспечения эффективной реализации гражданских аспектов урегулирования. Для этой цели он созывает и возглавляет «Совместную гражданскую комиссию», включающую политических лидеров сторон конфликта, командующего международными военными силами и других официальных лиц. В дальнейшем полномочия Высокого представителя только усиливались. С 1997 г. он имел право смещать любого боснийского чиновника, если тот был заподозрен в нарушении Дейтонских соглашений.

Если обратиться к примеру Кипра, то в «Договоре о гарантиях» был закреплен так называемый реактивный механизм гарантий. Причем, если в случае с Боснией гарантии были введены после войны для предотвращения ее рецидивов, то на Кипре – для обеспечения стабильности текущей политической ситуации. Фактически они стали институциональным оформлением геополитических притязаний Турции, Греции и Великобритании на этот остров.

В Таджикистане пошли на пересмотр мандата Миссии наблюдателей ООН (МНООНТ). В ее задачу, согласно резолюции СБ ООН №1138 от 1997 г., входило предоставление «добрых услуг» и экспертной консультативной помощи; участие в работе Контактной группы государств-гарантов и организаций и выполнение функции ее координатора; расследование сообщений о нарушениях прекращения огня и доведение их до сведения Организации Объединенных Наций и КНП; осуществление наблюдения за реинтеграцией, разоружением и демобилизацией бойцов Объединенной таджикской оппозиции (ОТО); оказание помощи в реинтеграции бывших комбатантов в правительственные силовые структуры или в их демобилизации. Кроме того, представители ООН эффективно сотрудничали с миротворческими cилами СНГ и миссией ОБСЕ. Также большую роль сыграли региональные посредники, в значительной степени заинтересованные в разрешении конфликта – Россия, Узбекистан, Иран.

4. Позитивные и негативные последствия заключения соглашений о невозобновлении военных действий

В Приднестровье отсутствие механизмов привело к тому, что все стороны по-разному оценивали смысл Меморандума, неоднократно оспаривая некоторые элементы и смысл гарантий. В частности, поддерживаемое Россией положение Меморандума о том, что Приднестровье имеет право на свободу внешнеэкономической деятельности, не согласовывалось с мнением другого гаранта - Украины, которая по просьбе Молдовы ввела режим санкций на вывоз товаров из Приднестровья. Приднестровские аналитики отмечали, что блокада «является на самом деле инструментом для усиления украинского влияния в переговорном процессе и ослабления роли России как страны-гаранта». Реагируя на блокирование Украиной приднестровской границы, Заявлением от 4 марта 2006 г. Приднестровье поставило под сомнение роль Украины как страны гаранта ввиду того, что она «отошла от основополагающих принципов посредника переговорного процесса, приняв позицию одной из конфликтующих сторон».

Однако, несмотря на отсутствие четкого механизма гарантий, в Приднестровье удалось избежать возобновления войны. Причина заключается в военном паритете сторон: Приднестровье, благодаря наличию вооружения на бывших складах 14-ой армии, не уступало Молдавии в военной мощи. Осторожная позиция Кишинева по поводу возможности военного разрешения конфликта во многом обуславливается наличием неформальных, выходящих за установленные соглашениями пределы, гарантий России. Речь идет о том, что в Приднестровье проживают российские граждане, на чем всегда делают акцент власти республики: «Россия несет ответственность не только как страна-гарант, но и как страна, сто тысяч граждан которой проживают на территории Приднестровья» .

В Боснии и Герцеговине и Косово гарантии сыграли определенную позитивную роль. Она заключается в том, что в настоящее время в этих странах представляется практически нереальным возобновление военных действий (хотя в Косово до 2006 г. наблюдались вспышки межобщинного насилия). Укрепление силовых гарантий привело к ситуации, когда стороны попросту стали опасаться нарушать договоренности (подобным образом усиление мандата Миссии ООН в Таджикистане сыграло позитивную роль в урегулировании внутритаджикского конфликта). Международное присутствие также оказало определенное влияние на институциональное развитие, укрепление федеральной системы в Боснии и Герцеговине. В то же время, столь фундаментальное внедрение внешних акторов привело к определенной виртуализации государственности Боснии и Герцеговины и Косово. Это означает, что в случае ухода внешней администрации эти страны могут отказаться неспособными к самостоятельному развитию, что, в конечном счете, может привести к возобновлению войны. Поэтому в настоящее время на место SFOR в Боснии и Герцеговине заступают силы Европейского Союза, а функции латентно уходящей из Косово МООНК замещаются европейской администрацией. Кроме того, в Боснии и Герцеговине существует проблема контроля над деятельностью международной администрации, фактически неподотчетной конституции страны и не всегда адекватной в своих решениях объективным реалиям. В частности, непродуманное решение о форсированном возвращении мусульманских беженцев в Республику Сербскую привело к ущемлению прав этнических сербов и не способствовало их умиротворению. В Косово, несмотря на усилия международного сообщества, сохраняется межэтническая напряженность, дополненная серьезными проблемами социально-экономического характера. Под вопросом находится и степень устойчивости и функциональности национальных политических институтов. Поэтому аналитики не уверены, что в случае свертывания международной системы гарантий, в Боснии и Герцеговине, равно как и в Косово, сохранится мир. Фактически ситуацию в этих странах можно описать следующим образом: война остановлена, но государственность еще не приобретена.

Негативным последствием гарантий также является рост зависимости внутренней политики от внешних посредников. Субъекты гарантий зачастую считают необходимым влиять на внутреннюю политику «объектов», что, во многом, вызвано самой логикой гарантий. Поэтому часто гарантии становятся способом геополитического раздела на сферы влияния. Подобная конкуренция Великобритании, Греции и Турции вокруг Кипра привела к краху гарантий и вспышке насилия на острове. Гарантии по Кипру (1959 г.) оказались несостоятельны, в том числе, и потому, что «лидеры как греческих, так и турецких киприотов испытывали глубокую неудовлетворенность по поводу заключенных договоров и даже их неприятие».

5. Факторы, обеспечивающие устойчивость механизмов (систем гарантий)

  1. Заинтересованность посредников в реальном обеспечении гарантий плюс их беспристрастность. Кажется общепризнанным, что посредники и гаранты должны быть беспристрастными. В то же время, некоторые авторы считают необходимым описывать мотивы посредника в контексте политики силы, предполагая, что посредники почти всегда преследуют и собственные интересы в конфликте, что не позволяет им занимать по-настоящему нейтральную позицию по отношению к вопросам и условиям, которые составляют предмет переговоров. Дополняя и развивая это предположение, конфликтолог С. Стедман утверждает, что заинтересованность крупной силы – глобальной или региональной державы, осознание того, что воздействие на конфликтную зону критически важно для ее национальных интересов – важное условие для «успешного миростроительства (“peace implementation”) даже при наличии наиболее сложного контекста». Несмотря на то, что нельзя отрицать важности хотя бы внешнего соблюдения принципа беспристрастности, «посредник является заинтересованным лицом также и по той причине, что от успеха в урегулировании конфликта зависят его моральное удовлетворение, престиж и авторитет». Сложность состоит в том, чтобы сочетать реальную заинтересованность третьей стороны в позитивных изменениях в конфликтной ситуации с ее беспристрастностью. Здесь важно также отметить, что чем сложнее контекст, тем более значимой становится готовность глобальных игроков применить силовые способы обеспечения гарантий, что, помимо прочего, влияет и на повышение эффективности миротворческих усилий ООН и других коллективных акторов. В частности, в Республике Корея, где размещается контингент американских войск численностью около 37 тыс. человек, продолжает (со времен войны 1950-1953 гг.) формально функционировать командование вооруженных сил ООН, главой которого является американский генерал.

  2. Приемлемость гаранта для сторон конфликта. Необходимо, чтобы гарант, чья активность распространяется на сторону в конфликте, не вызывал у нее серьезных возражений. Трудно найти ситуацию, когда один и тот же гарант был бы одинаково приемлем для всех сторон конфликта. Поэтому хотя бы одна сторона должна полностью поддерживать усилия того или иного гаранта, а другая – допускать его участие при наличии другого, более приемлемого для нее, гаранта.

  3. Особенно важна заинтересованность более сильной в военном отношении стороны конфликта. Это означает значительное снижение рисков возобновления военных действий. Любые гарантии будут реальными и эффективными, если превосходящая с военной точки зрения сторона в конфликте отказывается от силовых стратегий.

  4. Военный паритет сторон в конфликте. Взаимное сдерживание – достаточно эффективный способ невозобновления насилия. Военный паритет препятствует эскалации приднестровского конфликта и отчасти нагорно-карабахского. Однако для целей долгосрочного решения противоречий могут понадобиться меры по взаимной демилитаризации, так как фактор равенства военного потенциала часто не стабилен. Поэтому паритет может быть не только в силе, но и «в слабости».

  5. Готовность посредников выделять значительные финансовые ресурсы на обеспечение соглашения. Они могут понадобиться для поддержки процессов укрепления доверия, восстановления инфраструктуры, демилитаризации населения и обеспечения его мирной трудовой занятостью.

  6. Эффективные субпроцессы по миростроительству: демилитаризация, демократизация, права человека, реинтеграция экскомбатантов, психологическая поддержка. Стедман, Ротшильд и Казнс полагают, что распространенной ошибкой является стремление решить с помощью гарантий все имеющиеся проблемы, хотя правильней начинать с демобилизации солдат и демилитаризации. В этом случае важным видом гарантий будет обеспечение ситуации, когда ни одна из сторон не сможет применить силу, в то время когда другая сторона осуществляет деятельность по разоружению и демобилизации.

  7. Фактор внешней угрозы. Иногда в ситуации внутренних конфликтов наличие внешней угрозы может привести к консолидации конфликтующих сторон. Это происходит, когда преимущества прекращения конфронтации перед лицом общей внешней опасности становятся предпочтительнее «игры с нулевой суммой». Как отмечает Д. Малышева, примирению правительства Таджикистана и ОТО способствовали не сами соглашения о неприменении силы, посредники (Россия, Иран) и военные наблюдатели ООН, а внешняя угроза – натиск афганских талибов на позиции Северного альянса, сопровождавшийся этническими чистками таджиков, хазарейцев, узбеков. «Осознание уязвимости Северного альянса и растущие вызовы Таджикистану со стороны контролируемого талибами Афганистана заставили лидеров Объединённой таджикской оппозиции вступить в коалицию с правительством Эмомали Рахмонова».



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Введение (153)

    Книга
    Уважаемый читатель! У Вас в руках книга - результат работы большого коллектива российских международников, профессоров и научных работников Московского государственного института международных отношений (университета).
  2. Вовлечение россии в «августовскую войну» как стабилизирующий фактор ситуации в Южной Осетии

    Документ
    Августовская война 2008 года, развязанная Грузией в Южной Осетии, вынудила правительство Российской Федерации ввести свои воинские подразделения в район боевых действий.
  3. Постановление Верховного Совета республики Грузия о принятых Советом народных депутатов Юго-Осетинской автономной области решениях об изменении статуса области. 26 10. закон

    Закон
    2.Постановление Совета министров Грузинской ССР об объединении Абхазского государственного университета им. А.М. Горького и Сухумского филиала Тбилисского государственного университета им.
  4. Госдума РФ мониторинг сми 21 мая 2008 г

    Документ
    ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА ГОСДУМЫ ПО КОНСТИТУЦИОННОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ И ГОСУДАРСТВЕННОМУ СТРОИТЕЛЬСТВУ ВЛАДИМИР ПЛИГИН: "ПОЛИТИКИ ДОЛЖНЫ СТАТЬ СОВЕРШЕННО ПРОЗРАЧНЫМИ".
  5. Т. М. Шамба, А. Ю. Непрошин Абхазия Правовые основы государственности и суверенитета Москва, 2003

    Книга
    Используя сотни опубликованных источников, посвященных Абхазии и абхазскому народу, документальные и публицистические материалы, авторы выявили в исторических и иных архивах ряд нормативно-правовых актов, свидетельствующих о возникновении,

Другие похожие документы..