Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат'
Защита состоится «__» 2011 года в часов на заседании диссертационного совета Д.208.022.01 при Государственном научном центре лазерной медицины ФМБА Р...полностью>>
'Исследование'
Шотландец Адам Смит навсегда вошел в ис­торию экономической мысли своей книгой «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776 г.). Он об...полностью>>
'Документ'
Опираючись на Декларацію про державний суверенітет та Конституцію України, назвіть характеризуючи ознаки державного суверенітету України....полностью>>
'Пояснительная записка'
Дисциплина «Основы бизнес-коммуникаций» входит в состав цикла специальных дисциплин. Дисциплина «Основы бизнес-коммуникаций» представляет собой курс ...полностью>>

Хельсинкской Группы «Мониторинг прав человека» (1)

Главная > Доклад
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Свобода от рабства, запрет на принудительный и подневольный труд

Пытки и другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания со стороны правоохранительных органов, произвольные аресты, задержания

В СМИ опубликовано немало материалов по данной теме.

В Республике Дагестан произвол правоохранительных органов продолжается. Рядовые граждане, которые получают информацию лишь такую, которая тщательно обрабатывается созданными в каждой силовой структуре пресс-службами, не доверяют правоохранительным органам ни личную безопасность, ни право защищать себя от посягательства преступных элементов.

Правоохранительные органы в гонке за результатами применяют любые способы. Силовые структуры в республике применяют методы физического насилия над подозреваемыми.

Зачастую не обеспечивается реальное участие адвоката с самого начала следственных действий. Правоохранительными органами широко применяются мера пресечения в виде заключения под стражу и задержания до двух суток, при этом применяется физическое и психическое давление не только для получения признательных показаний, но и с целью отказа обвиняемых или подозреваемых от адвокатов.

«В Верховном суде Дагестана продолжается процесс по делу о взрыве на улице Пархоменко в Махачкале 4 сентября 1998 года.

Исмаил Исмаилов: Меня пытали в Волгограде, ломали пальцы, бросали в каменный мешок. Я оглох в результате на одно ухо...

На очередном заседании показания давал Виктор Мезенцев.

- Явка с повинной написана моей рукой, - подтвердил после оглашения протокола Мезенцев, - но на процессе по моему делу суд признал ее недопустимым доказательством, так как она была добыта с применением пыток. Есть протокол обыска моего дома от 28 сентября 1998 года. И, хотя ничего особенного там не нашли, меня заключили под стражу по постановлению Кировского РОВД Махачкалы, а через два дня появилась эта явка. Половина там - ложные сведения, которые мне подсказывали на предварительном следствии.

После этого был оглашен протокол допроса Мезенцева от 1 октября 1998 года.

- Этот протокол был получен при тех же обстоятельствах, что и явка с повинной, - заявил Мезенцев.

Так как свидетель намекал на незаконное происхождение документа, судья Бутта Увайсов удалил из зала присяжных и предложил Мезенцеву рассказать об этих обстоятельствах.

Свидетель повторил свой рассказ про обыск, произведенный 28 сентября в его доме, добавив, что при этом у него изъяли все документы, удостоверяющие личность. Утром следующего дня по этим документам ему оформили авиабилет и доставили в Махачкалу. Дальше его пытали в служебном помещении МВД республики: сажали на стул, на голову надевали пакет, а потом били в живот.

  • Я терял сознание через полторы-две минуты, - сказал свидетель. - Я думал, что меня от этого может избавить только смерть. Мне никогда не хотелось жить так, как тогда хотелось умереть. От меня ничего не добивались, просто хотели сломить личность. Явку с повинной я написал через час после пытки.

Кроме того, по словам Мезенцева, его содержание в СИЗО не соответствовало законодательным нормам. Как бывший офицер силовых структур он должен был все время находиться отдельно, тогда как в Дагестане его поместили в общую камеру, с обычными преступниками. Если бы они узнали о прошлой работе Мезенцева, это уже создало бы угрозу его жизни. По мнению свидетеля, это был еще один способ держать его в постоянном страхе.

По словам Мезенцева, во время следствия он ощущал на себе постоянное давление, все его показания были даны против воли. Сотрудники ФСБ и бойцы подразделения «Альфа» подсказывали ему формулировки. Вначале, когда он говорил о Муртузалиеве, ему отвечали, что подполковника милиции «не надо трогать». Позже оказалось, что «трогать» все-таки надо...

Сказать, кто именно пытал его, свидетель не смог - все силовики во время пыток были в камуфляжной форме и в масках.32

«В Верховном суде Дагестана продолжаются слушания по делу взрыва 9 мая в городе Каспийске. На скамье подсудимых находятся Мурад Абдуразаков и Абдулхалим Абдулкаримов. Первый, по версии следствия, изготовил взрывное устройство, а второй производил съемку взрыва. Помимо этих обвинений, оба подсудимых обвиняются в участии в НВФ, в незаконном хранении и ношении огнестрельного оружия и по другим статьям УК РФ.

Этот процесс можно назвать, пожалуй, одним из самых громких процессов. Подсудимые неоднократно заявляли о пытках, которым они подвергались во время следствия, написано большое количество заявлений и жалоб, которые были неоднократно освещены и в прессе.

Адвокаты и мать Ханали Умаханова заявляли, что он неоднократно подвергался пыткам во время допросов, в результате чего он находится уже длительное время на лечении в психиатрической клинике.

Мурад Абдуразаков зачитал заявление, в котором говорилось о том, что его показания в явке с повинной опровергаются его показаниями, данными в ходе судебных слушаний.

На что судья ответил, что противоречия в показаниях явки с повинной и показаниях на суде не дают возможности признать их недопустимыми, другое дело, если сторона защиты предоставит доказательства факта того, что Абдуразаков подвергался пыткам.

- Пытали, противогазом «долбили», - не выдержал Абдуразаков, а его адвокат Сергей Квасов добавил: - Какой милиционер захочет себя подвести под статью, признавшись в применении пыток, это же глупо!

…Из следственного изолятора мой подзащитный выводился лишь только потому, что начальник СИЗО не позволяет никого у себя пытать».33

К 22 годам строгого режима приговорил Верховный суд Дагестана жителя поселка Шамхал Гамала Рамаева, обвинявшегося в убийстве начальника Шамхальского поселкового отделения милиции Магомедшапи Шарипова

Гамалу Рамаеву было предъявлено обвинение в посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа, покушении на убийство, краже и незаконном приобретении, хранении и ношении оружия. В суде обвиняемый категорически отверг свою причастность к убийству милиционера, заявив, что явку с повинной написал под физическим давлением со стороны работников правоохранительных органов Дагестана. «Подсудимый заявил, что его неоднократно жестоко избивали во время следствия и вынудили оговорить себя, поскольку не могли найти истинного убийцу.

- Меня избивали работники милиции. А потом дали мне ручку и велели писать явку с повинной. Они рассказывали мне об убийстве, а я писал с их слов, - заявил подсудимый на допросе в суде».34

28 апреля перед зданием Республиканской прокуратуры собрались митингующие в количестве 100 человек.

В основном это были жители с. Кванада Цумадинского района. В руках у них были лозунги, один из которых гласил: «Не хотим возврата в 37-й год!».

Поводом для митинга послужило, что 17 марта в качестве подозреваемых в покушении на управляющего Пенсионным фондом РФ по РД Амучи Амутинова были арестованы братья Магомед и Газимагомед Гаирбековы. Со слов адвоката задержанных Рашида Джафарова, оперативные работники УФСБ РФ по РД вначале путём шантажа и угроз, затем и прямого физического насилия неоднократно пытались выбить у них необходимые показания. Один из братьев (Магомед), не выдержав «нечеловеческих пыток», 8 апреля вскрыл себе вены. Хотя судебно-медицинская экспертиза не проведена и поныне, факт физического насилия подтверждён актом, подписанным начальником СИЗО-1 и начальником медсанчасти. Второй брат 27 апреля вообще пропал из ИВС, и его дальнейшая судьба никому не известна. Основными требованиями собравшихся были: возбуждение уголовных дел против лиц, применяющих недозволенные методы ведения следствия, проведение судебно-медицинской экспертизы и заявление отвода всей следственной группе УФСБ, а также передача дел для дальнейшего расследования в Прокуратуру РД.

После безрезультатных переговоров с представителями прокуратуры люди переместились к зданию УФСБ по улице Дахадаева, которая и была перекрыта собравшимися до ночи.35

«Полторы сотни жителей Цумадинского района, в основном выходцы из с. Кванада, пикетировали вчера здание республиканской прокуратуры, а затем блокировали автомобильное движение по ул. Ярагского. Так они протестовали против незаконных методов ведения следствия со стороны сотрудников УФСБ в отношении их односельчан Магомеда и Газимагомеда Гаирбековых, подозреваемых в покушении на Амучи Амутинова, управляющего дагестанским отделением пенсионного форда России.

Братья Гаирбековы живут в селе «Вперед» Кизлярского района. «Освободите невинных людей из камер пыток!», «Грязнов, не пытай наших детей!», «Мы против возвращения 37-го года», «Яралиев, защити нас от палачей ФСБ!», - такие транспаранты развернули пикетчики перед окнами прокуратуры, пытаясь повлиять на судьбу своих родственников и односельчан.

Покушение на жизнь Амучи Амутинова, в котором подозревают братьев Гаирбековых, произошло 3 ноября прошлого года в Махачкале. Тогда на перекрестке улиц Ярагского и Богатырева на пути бронированного «Мерседеса» Амутинова взорвалась стоявшая на обочине дороги «Ока». В результате взрыва никто не пострадал. А 15 марта этого года в Махачкале на перекрестке улиц Ярагского и Коркмасова Гаирбековых задержали. Им было предъявлено обвинение по ст. 277 (покушение на жизнь государственного или общественного деятеля). Делом занялись следователи УФСБ.

«Магомеда пытали, хотели заставить признаться в преступлении, - сказал корреспонденту «НД» отец обвиняемых Гаирбек Гаирбеков. - Подсыпали психотропные средства, чтобы он потерял над собой контроль и подписал то, что нужно. Так кого угодно можно заставить признаться. Он не выдержал издевательств и перерезал себе вены».

«Если человека подозревают в совершении особо тяжкого преступления, его имеют право держать в следственном изоляторе месяц до предъявления обвинения, - сказал корреспонденту «НД» адвокат обвиняемых Рашид Джафаров. - Когда месяц подходил к концу, их начали пытать. Били в ночь на 9 апреля».

Адвокат считает, что следователи стали избивать подследственных потому, что не смогли собрать доказательства их вины. «Магомед не смог вынести пыток, обманул их, сказав, что согласен признать вину. Когда все вышли и остался только один следователь, Магомед попросил воды. Следователь вышел, и Магомед ножом для резки бумаги перерезал себе вены на левой руке».

Родственники задержанных показали корреспонденту «НД» заключение врачей о состоянии Магомеда: синяки в правом подреберье и на левой коленной чашечке, ссадина в области правой голени, 4 резаные раны длиной 3 сантиметра на левом предплечье. «Они не все написали, - утверждает адвокат Джафаров. - Во-первых, они даже не снимали повязку с руки, когда осматривали его. Там у него не только вены, даже жила перерезана. Если убрать повязку, видно, что жила торчит. А на пятках - следы ожогов, совершенно одинаковые, как будто туда приставляли электроды. Магомед говорит, что его пытали электрическим током. Все собранные мной материалы о пытках переданы в военную прокуратуру. Однако они до сих пор не возбудили дело в отношении работников ФСБ. А знаете, по какой причине? Они вызывают фээсбэшников для дачи показаний, а те не приходят. И поэтому, оказывается, они не могут возбудить дело». А позавчера, по словам адвоката, работники ФСБ увезли в неизвестном направлении Газимагомеда. «Они должны ставить меня как адвоката в известность о любых передвижениях моих подзащитных, но они этого не сделали», - сказал Джафаров. Митингующие требовали от прокуратуры разбирательства по фактам пыток и информации о местонахождении Газимагомеда Гаирбекова».36

«В прошлом номере мы сообщали о двух митингах, организованных жителями селения Кванада Цумадинского района у стен республиканской прокуратуры и УФСБ. Участники акций выражали недовольство по поводу незаконных методов ведения следствия в отношении их земляков, подозреваемых в покушении на главу дагестанского отделения Пенсионного фонда России Амучи Амутинова («Достучаться до небес», «НД» № 16/2005).

Родственники братьев Магомеда и Газимагомеда Гаирбековых и их адвокат заявляли, что одного из них в ходе следствия пытали, а второго вывезли из СИЗО в неизвестном направлении.

Редакция «НД» получила официальный комментарий управления ФСБ России по Дагестану. «Следственным отделом Управления возбуждено уголовное дело, в рамках которого с соблюдением процессуальных норм Г. Гаирбекову предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 277 УК РФ, - говорится в распространенном УФСБ сообщении. - В ходе следственных действий у Г. Гаирбекова обнаружена и изъята видеозапись опросов жителей Чеченской Республики с участием задержанного, лидеров НВФ Хаттаба, Ш. Басаева и других. По данному факту прокуратурой Ленинского района г. Грозного в отношении Г. Гаирбекова также возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 208 и ч. 3 ст. 222 УК РФ. Для проведения следственных действий 27 апреля 2005 г. он в установленном законом порядке этапирован в ИВС-2 ГУМВД РФ по ЮФО г. Грозного. В связи с указанными событиями Управление ФСБ предупреждает жителей Дагестана, а также отдельных политических деятелей (либо лиц, мнящих себя ими) о недопустимости вовлечения граждан в незаконные акции, направленные на осложнение обстановки в республике. Инициаторам пикетирования указано на возможные правовые последствия их действий и необходимость решения конфликтных вопросов в законном порядке», - говорится в документе».37

В Махачкале после большого перерыва прошли очередные заседания выездной сессии Северо-Кавказского окружного военного суда по делу об убийстве подполковника ФСБ Саидмохмата Умарова.

Задержаны жители Чечни Магомед Адилханов, Ибрагим Батраев, Абдулла Салимгереев. Им было предъявлено обвинение в покушении на жизнь Умарова. Все они числились помощниками коменданта Шелковского отдела УФСБ Чечни и имели звания прапорщиков ФСБ.

«Содержащиеся в деле признательные показания, по словам подсудимых, были выбиты из них пытками и издевательствами со стороны оперативников хасавюртского отдела УФСБ.

В качестве свидетелей защиты были допрошены начальник отдела собственной безопасности чеченского УФСБ Сергей Воронов и непосредственный начальник подсудимых - глава Шелковского отдела ФСБ Борис Надеждин.

О том, что против обвиняемых используются недозволенные методы ведения следствия, полковник Надеждин узнал от одного из оперативников, который видел их в хасавюртовском отделе УФСБ: «Один из ребят, по его словам, был как отбивная котлета. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно. Я хотел выехать в Хасавюрт, но мне не разрешили - посчитали заинтересованным лицом».

Тогда же был допрошен бывший начальник хасавюртовского отдела УФСБ Али Магомедов. Именно с его ведома, по словам подсудимых, их подвергали изощренным пыткам.

«Подсудимый Салимгереев утверждает, что его избивали в течение нескольких суток, издевались над ним, подвешивали на несколько часов...» - начал свой вопрос адвокат Арсанукаев.

Когда подсудимый Адилханов напомнил свидетелю о том, как задержанных пытали электрическим током, Али Магомедов возмутился в очередной раз: «Ты такие сказки не рассказывай!». Ответы свидетеля на все остальные напоминания подсудимых о том, что происходило на предварительном следствии, были довольно однообразны: «Ты о чем говоришь?.. Ты вообще соображаешь, о чем говоришь?».

Судебный процесс возобновился 20 апреля. Первым был допрошен начальник нефтекумского отдела УФСБ России по Ставропольскому краю Александр Шебалдасов.

  • Разговор с Салимгереевым получился скоротечным, встреча длилась минут пять. Он с трудом говорил. Лицо было опухшее, синее. Он сказал, что его бьют. Поднял рубашку и показал нам - мне и моему сотруднику Юрию Решетняку - гематомы на ребрах. Он говорил, что его обвиняют в убийстве сотрудника ФСБ, хотя он ни сном ни духом не знает ничего об этом преступлении. Сказал, что не выдержит и возьмет преступление на себя. Это говорил человек, которого сам Али Алиевич назвал кремнем.

  • После разговора с Салимгереевым меня завели в кабинет напротив. Там сидел человек, который на вопрос «Вы там были?» (имелось в виду: на месте преступления) ответил: «Были».

Подсудимый Адилханов пояснил, что в кабинете был он: Мне сказали: «Мы сейчас приведем человека и спросим у тебя, вы ли убили. Ты скажешь, что это были вы. Понял?». Когда меня ввели в кабинет, я на вопрос ответил так, как от меня требовали.

- По характеру ссадин, которые вы видели на лице и теле
Салимгереева, можете сказать: били его или нет? - обратился председательствующий на процессе Николай Гулько с вопросом к свидетелю Шебалдасову.

- По-моему, били.

Аналогичные показания дал суду и другой свидетель – старший оперуполномоченный нефтекумского отдела УФСБ Юрий Решетняк.

После этого адвокат Арсанукаев обратился к жене подсудимого Адилханова – Зареме: Подтверждаете ли вы слова начальника хасавюртовского отдела Али Магомедова о том, что избиений подследственных не было, и повреждения были получены ими в ходе задержания?

- Я абсолютно не согласна с его словами, - ответила свидетельница. - Я была с этими ребятами в машине, когда их задерживали. Их избивали и во
дворе горотдела, и в кабинетах. И меня тоже били прикладами
автоматов по спине. Я запомнила расположение всех кабинетов горотдела.

- А с тем, что сообщили сотрудники УФСБ Ставропольского края, вы согласны?

- Полностью согласна.

Затем участники процесса просмотрели видеокассету с записью проверки показаний подсудимого Батраева на месте преступления.

- На просмотренной нами пленке видно, что у вас на лице следы побоев, синяки. Когда и откуда они появились? - попросил объяснить адвокат Арсанукаев.

- Нас не просто били. Нас пытали...

… Следующий свидетель - следователь Тагир Сутаев - сказал, указывая на подсудимых: Они проходили у меня по уголовному делу об убийстве Умарова. Сначала дали признательные показания, а потом отказались от них, мотивируя это тем, что их якобы избивали.

- Подсудимые и здесь, в суде, утверждают, что во время следствия их били каждый божий день. Как вы прокомментируете эти их утверждения? - продолжил допрос прокурор.

- На них были следы побоев, но получены они были во время задержания. У Батраева, к примеру, был синяк под глазом. Их приводили, я допрашивал. Потом уводили и закрывали. При мне никто медиков к ним не вызывал.

- Батраев, - обратился Арсанукаев к своему подзащитному, - показания свидетеля правдивы, по-вашему?

- Нет. Он мне на допросе так странно говорил: «Тебе под ногти иголки втыкали когда-нибудь?».

- Ответь мне как мужчина: когда ты меня допрашивал, у меня был в руках пакет? - взволнованно обратился к Сутаеву подсудимый Салимгереев.

- Не было.

  • Как «не было»! Я говорить не мог. Все время с пакетом ходил, потому что постоянно вырывал из-за побоев.

Свидетельства подсудимых о примененных к ним пытках произвели впечатление даже на видавших виды адвокатов.38

О применяемых сотрудниками ФСБ незаконных действиях и пытках свидетельствуют материалы судебного расследования, опубликованные в СМИ.

«В Верховном суде продолжается слушание дела о покушениях на управляющего дагестанским отделением Пенсионного фонда Амучи Амутинова.

Первым был допрошен Газимагомед Гаирбеков. Он заявил, что не признает себя виновным ни по одному из предъявленных ему обвинений.

- Во время моего пребывания в ИВС ко мне неоднократно приходили работники ФСБ и угрожали, что они заставят нас с братом признаться в покушениях. Эти наши встречи проходили, естественно, без адвоката. 8 апреля нас с братом заставили побриться и предъявили кому-то на опознание в здании УФСБ. На следующий день я увидел своего брата всего в синяках, с перевязанной рукой, с опухшим - видимо, сломанным - носом. Я его начал расспрашивать. Он сказал, что накануне его допоздна держали в здании УФСБ и в присутствии следователя Марата Саидова и представителя следственного отдела Сергея Цветкова люди в масках избивали его, пытали электрическим током, требовали, чтобы он признался в покушениях на Амутинова.

Чтобы остановить пытки, он перерезал себе вены, когда его истязатели отвлеклись. Его отказывались принять в таком состоянии в следственный изолятор Махачкалы, куда нас переправили 9 апреля. Потом его все же приняли, но составили акт о состоянии его здоровья.

27 апреля меня вывезли на границу Чечни и Дагестана и передали вооруженным чеченцам. Меня поместили в ОРБ-2 (оперативно-розыскное бюро - «НД») в Грозном, в какую-то камеру в полуподвальном помещении. Это была даже не камера в привычном представлении, а какая-то яма, зиндан. Поздно ночью того же дня меня в наручниках и с повязкой на глазах отвели в какой-то зал. Надев мне на голову противогаз, не задавая вопросов, люди, которых я не мог видеть, до рассвета избивали меня и пытали электрическим током, приговаривая при этом, что заставят меня признаться, что у них любой признается. Со мной разговаривал человек, представившийся полковником ФСБ, по-видимому, чеченец. Он обвинял меня в связях с Хаттабом и Шамилем Басаевым, угрожал, что меня заставят признаться, что я был финансистом боевиков. Уходя, он сказал мне: «Мы с тобой будем жить от пытки до пытки...».

Практически каждый день, пока я находился в ОРБ-2, сопровождался чудовищными экспериментами на мне.

6 мая ко мне приехали работники дагестанского управления ФСБ, которые «навещали» меня в махачкалинском ИВС. «Нам вес равно, кто это сделал, - ты или твой брат, - мы доведем дело до конца, - сказали они, и добавили, намекая на возможные пытки: - Все, что ты видел в эти десять дней в Чечне, покажется тебе детской игрой...».

12 мая меня вернули в Дагестан. Я находился в СИЗО-1, и за все время меня никто не допросил. Совершив необходимые формальности для продления срока моего содержания под стражей еще на месяц, меня тем же способом отправили обратно в Чечню. И вновь я оказался в одной из камер ОРБ-2. На следующий день пытки возобновились, но уже в более изощренной форме. Я несколько раз терял сознание. После этого я был не в состоянии самостоятельно передвигаться. На второй день пыток они изложили свои требования. Речь не шла о даче показаний. Я должен был подписать уже готовые протоколы допросов, составленные ими. Любой человек, побывавший в ОРБ-2, скажет вам, что это самый изощренный пыточный лагерь на постсоветском пространстве. Мне сказали, что туда же доставили моего брата Магомеда и что нас обоих будут пытать, пока не добьются своей цели.

В качестве примера они назвали имя Руслана Сайпутдинова, который пропал без вести и не найден до сих пор. И сказали, что мы с братом повторим его судьбу, если будем упорствовать. Я слышал, как пытали моего брата.

«У нас и трупы говорят и подписывают то, что нужно», - сказал пожилой «адвокат». Люди в масках пригрозили мне, что замучат меня, если я еще раз заикнусь об отказе подписывать протоколы. Я вынужден был поставить подписи.

2 июня меня переправили в грозненский СИЗО. Я рассказал осматривавшему меня врачу о пытках. Увидев мое состояние, врач начала что-то кричать на чеченском. Потом составила акт об осмотре и отказалась принять меня в СИЗО. Меня отправили обратно в ОРБ-2 и ночью пытали за то, что я сказал в СИЗО, что меня пытали. Пытали электрическим током, а тот самый полковник ФСБ посмеивался: мол, от пыток электричеством на теле не остается следов.

9 августа мне вынесли приговор в одном из судов Чеченской Республики. Меня осудили по статьям 208 и 222 (участие в НВФ и незаконное ношение оружия - «НД»), а на следующий день этапировали в махачкалинский СИЗО. Уже здесь у меня появилась возможность в присутствии адвоката Джафарова дать показания о пытках, которые применялись ко мне. Эти мои показания есть в деле.

… Меня держали между жизнью и смертью, чуть что - заводили в соседний кабинет - и били!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Хельсинкской Группы «Мониторинг прав человека» (2)

    Доклад
    Информационно-аналитический Центр «Ракурс» (ИАЦ «Ракурс») - общественная организация. Ее цели и задачи - содействие становлению гражданского общества в республике, развитию демократических институтов, содействие правовому просвещению
  2. Совместный отчет Международная Хельсинкская Федерация по Правам Человека (мхф) Московская Хельсинкская Группа (мхг) (1)

    Публичный отчет
    Международная Хельсинкская Федерация по правам человека (МХФ) является неправительственной организаций, содействующей соблюдению обязательств по правам человека, принятых Заключительным Хельсинкским Актом и последующими документами.
  3. Совместный отчет Международная Хельсинкская Федерация по Правам Человека (мхф) Московская Хельсинкская Группа (мхг) (2)

    Публичный отчет
    Международная Хельсинкская Федерация по правам человека (МХФ) является неправительственной организаций, содействующей соблюдению обязательств по правам человека, принятых Заключительным Хельсинкским Актом и последующими документами.
  4. Московское бюро по правам человека (1)

    Документ
    В данном исследовании представлен правовой и содержательный анализ специфического направления деятельности органов государственной власти и, в частности, прокуратуры Российской Федерации по деловому сотрудничеству с общественностью
  5. Отчет Московской Хельсинкской группы о деятельности за 2010 год Содержание

    Публичный отчет
    В течение всего 2010 года Московская Хельсинкская группа (далее МХГ) активно продолжала деятельность, направленную на реализацию своих уставных целей и задач.

Другие похожие документы..