Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Лекция'
Надежность - это возможность выполнения изделием заданных функций в течение определенного времени. Каждое отклонение от установленных параметров явля...полностью>>
'Документ'
Цель: Предоставить учащимся возможность самостоятельно дать оценку разрушительной деятельности человека. Дать возможность самостоятельно разрешить на...полностью>>
'Документ'
АКТ – документ, имеющий юридическое значение (например, в практике школьных музеев: акт сверки наличия фондов, акт обследования музея, акт списания, а...полностью>>
'Документ'
Не следует смешивать орфографические ошибки и грамматические. Орфографическая ошибка – это неправильное написание слова. Такую ошибку можно только ув...полностью>>

И. А. Василенко политическая глобалистика рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений Москва • Логос • 2000 Федеральная программа

Главная > Программа
Сохрани ссылку в одной из сетей:

9.2. Современные концепции и образы глобального мира

Нет вершин без пропастей.

Громадными будут силы, высвобожденные в человечестве внутренним действием его сплочения.

Но не исключено, что завтра так же, как и вчера и сегодня, эта энергия будет действовать несогласно.

П.Т. де Шарден

Образы глобального мира и теории глобализма разрабатываются сегодня учеными самых разных научных направлений — социологами, антропологами, философами, политологами, историками. Проблемы глобализации культуры наиболее интересно представлены социальными антропологами и культурологами. Их мнения по поводу феномена глобализации достаточно противоречивы. Убежденные «западники» склонны отождествлять глобализацию с вестернизацией, превознося цивилизационную миссию западного мира. Они приветствуют борьбу с варварством «традиционных» обществ, искоренение язычества и дикарских обычаев незападных культур.

Однако большинство ученых справедливо возражают против отождествления этноцентризма с глобализмом. Они видят в вестернизации «культурный империализм» западного мира, который ведет не к глобализации культур, а к «новому варварству» и «бескультурью». Как отмечает С.Хамелинк, «из-за культурной синхронизации, не имеющей исторических прецедентов, впечатляющее разнообразие мировых культурных систем значительно уменьшается»8. Ключевой проблемой для культурологов сегодня выступает интерпретация культурного разнообразия мира как органичной функциональной особенности процесса глобализации. В этом направлении идут интенсивные научные поиски, и наибольший интерес, на мой взгляд, представляют концепции У.Ганнерса и Ш.Айзенштадта.

Ганнерс разрабатывает теорию глобальной ойкумены как региона постоянного культурного взаимодействия, обмена информацией и перевода феноменов одной культуры на язык другой.

Глобальная ойкумена непрерывно расширяется, сохраняя сложную асимметричную структуру «множественного конгломерата с различными специализированными и региональными центрами», которые эволюционируют в разных направлениях. Он называет несколько таких современных центров: в области науки, технологий и массовой культуры — США, в сфере корпоративной культуры—Япония, в производстве деликатесов и сверхмодной одежды — Франция, среди региональных центров — Ватикан (в католическом мире), Мекка и Кум (в исламском мире), Мексика (в Латинской Америке), Египет (в арабском мире).

Как полагает Ганнерс, процесс глобализации может развиваться в четырех основных направлениях. Наиболее предпочтительным был бы сценарий «созревания», или глобализации без вестернизации. В глобальной ойкумене происходят равноправный диалог и обмен информацией между крупными культурными метрополиями и многочисленными периферийными культурами. При этом метрополии выступают в роли стимуляторов, оживляющих развитие периферии и способствующих обогащению местных культурных ценностей. Но периферийные культуры в свою очередь активно интерпретируют привнесенные идеи, существенно модифицируют культурный поток и тем самым влияют на культуру метрополии. Так в диалоге культур происходит процесс их «гибридизации». В глобальной ойкумене все культуры — сложные синтетические образования, в которых глубинные ритмы локального наследия переплетаются с транснациональными мотивами9.

Ганнерс предупреждает, "Что возможны и другие сценарии глобализации — в духе унифицирующей мир вестернизации, но все они ведут в тупик «культурного империализма». Сценарий «глобальной гомогенизации» предполагает полное доминирование западной культуры в мире: все страны копируют западный образ жизни — одни и те же товары в универсамах, мыльные оперы на телеэкранах, бестселлеры в магазинах, хиты на дисках. Сценарий «сутурация-насыщение» выступает одной из версий подобной унификации. Периферийные культуры медленно впитывают в себя культурные образцы Запада, постепенно все больше насыщаясь ими, и через несколько поколений местные культурные традиции исчезают, уступая место культурной однородности.

Но возможна и другая версия: сценарий «периферийной коррупции». Он предполагает разложение западной культуры в процессе адаптации на периферии. Высокоинтеллектуальные достижения Запада периферийные культуры отфильтровывают, оставляя место лишь для информации самого низкого уровня: воспринимается рэп, а не Бетховен, детективы и порнография, а не произведения лауреатов Нобелевской премии, «Санта-Барбара», а не Шекспир. Так реализуется тенденция «культурной свалки» — распространение избытка продукции низкого качества на периферийных рынках. Одновременно происходит искажение западных ценностей в процессе адаптации к привычному образу жизни. Известно, что в тоталитарном обществе демократические ценности легко перерождаются: равенство сводится к кумовству и семейственности, свобода собраний превращается во фракционизм и непрерывную клановую борьбу10.

Четыре сценария У.Ганнерса достаточно полно отражают современную интеллектуальную полемику среди культурологов. Ш.Айзенштадт присоединился к сценарию «созревания», вслед за Ганнерсом выбрав путь глобализации без вестернизации. Изучив историю культурного диалога древних и современных цивилизаций, Айзенштадт пришел к выводу, что процесс гибридизации культур в поле межцивилизационных взаимодействий действительно является всеобщим. Современные культуры кристаллизовались путем отбора, а следовательно, трансформации значительного количества традиций, символов и институтов как национальных, так и заимствованных у других цивилизаций. Глобализация не исключает, а подразумевает развитие вариативности, поскольку именно в ней содержится потенциал для дальнейшего развития человечества.

Поиски культурологов во многом совпадают с идеями социологов и историков по поводу развития процесса глобализации в современном диалоге культур. Анализируя социальные силы, которые «воспроизводятся и осознают себя в глобальном масштабе», Чешков предлагает пять проектов мирообщности.

Первый проект — западный, или либерально-рыночный (условно—мир по подобию Запада); гегемон—прозападные мировые организации и прозападная мировая интеллигенция при опоре на транснациональные силы и поддержке части межгосударственных сил.

Второй проект— мир равноположенных разнообразий; гегемон — мировая гуманитарная интеллигенция при поддержке межгосударственных сил и части религий.

Третий проект — мир равнозначимых государств; гегемон — межгосударственные объединения при поддержке части представителей мировых организаций и великих религий.

Четвертый проект — мир через доминирование локального; гегемон — фундаменталистские течения восточных религий (например, ислам) при поддержке части межгосударственных сил.

Пятый проект — мир без угнетения и неравенства; гегемон — часть гуманитарной интеллигенции при поддержке некоторых великих религий11.

Легко заметить, что второй, третий и пятый проекты во многом пересекаются: мир без угнетения и неравенства — это мир равнозначимых государств, мир равноположенных разнообразий. Поддерживают эти проекты мировая гуманитарная интеллигенция, часть великих религий и некоторые межгосударственные силы. Поэтому у Чешкова, по существу, представлены три соперничающие идеи глобализации: западная (либерально-рыночная), фундаменталистская и гуманитарная.

Если мы обратимся к концепциям западных политологов и социологов, то при всем многообразии проектов глобального мира, которые здесь созданы, за ними скрываются все те же три конкурирующие идеи. И это не удивительно: сегодня именно эти идеи определяют развитие диалога культур.

Однако нельзя обойти молчанием один примечательный факт: в 90-е годы все чаще стала заявлять о себе концепция антиглобализма. Диалог культур когда-то начинался с преодоления этнического сепаратизма, и вот сегодня эта идея вновь оживилась в ответ на «культурный империализм» вестернизации, которую пытаются представить в качестве истинной глобализации. Примечательна с этой точки зрения типология «образцов мирового порядка», разработанная Р.Робертсоном. Он начинает свою типологию именно с антиглобалистского сценария «Gemtinschaft 1»: мир как мозаика ограниченных, закрытых пивилизаций. Робертсон подчеркивает, что некоторые фундаменталистски ориентированные силы мирового сообщества хотели бы «восстановить свои исконные социальные образования, полагая при этом, что остальные цивилизации должны быть закрытыми и не представлять угрозы «лучшему» устройству»12.

Второй сценарий — «Gemtinschaft 2» — возрождает древнюю идею Царства Божия на земле, которую проповедует сегодня целый ряд экуменических движений, римская католическая церковь (известное обращение ко всему человечеству по поводу «евангелизации»), экологические движения. Осуществление этого проекта предполагает общепланетарный консенсус по поводу основополагающих ценностей и идей в области международной безопасности, международных границ, международного права.

Третий сценарий — «Gesellschaft 1» — представляет мир как совокупность взаимно открытых суверенных национальных государств, между которыми существуют интенсивный экономический, политический и культурный обмены. Р.Робертсон предполагает здесь две версии: эгалитарную (международные партнеры являются политически равными участниками в диалоге культур) и иерархическую (сохраняется иерархия цивилизаций, где лидеры обеспечивают гарантию стабильности).

Четвертый сценарий — «Gesellschaft 2» — предполагает объединение человечества под эгидой некоего мирового правительства при унификации национальных государств. Марксисты и западные либералы при всех различиях в идеологии выступают именно за такой проект глобализации. Известно, что сейчас всерьез обсуждаются возможности трансформации Европейского сообщества от экономической интеграции к более политизированным формам13.

Концепции социологов и политологов наиболее ярко свидетельствуют о том, что тенденцию глобализации сегодня пытаются поставить под контроль самые разные социальные силы, борющиеся за мировое влияние. Поэтому многочисленные проекты глобального мира так противоречивы, а само мироведение как отрасль научного знания до сих пор не конституировано. У представителей мирового гуманистического сознания — мировой интеллигенции, многочисленных участников пацифистских и экологических движений — сегодня есть шанс отстоять свой проект при одном условии: они должны объединиться и во весь голос заявить о себе в крупных международных организациях, где в данное время господствуют прозападные либеральные идеи.

Необходимо, наконец, разоблачить антигуманную сущность вестернизации-глобализации. С позиций долговременной социокультурной перспективы очевидно, что осуществление этой западной стратегии в конечном счете готовит проигрыш всему человечеству: негуманная, завоевательно-потребительская тактика «фаустовской культуры» ведет весь мир в экологический и нравственный тупик. Как подчеркивает А. Швейцер, «сегодня история человечества решает вопрос о возобладании гуманного или негуманного мировосприятия. И если решение это будет в пользу антигуманности...— человечество погибнет»14.

В начале XXI века, как и во все времена, человек остается существом, взыскующим смысла,—не просто пассивным потребителем материальных благ. На наших глазах происходит процесс актуализации цивилизационной памяти незападных народов— православных, мусульманских, индо-буддийских, конфуцианско-буддийских. Мир стоит на пороге невиданного прежде ренессанса незападных культур. Каким будет этот ренессанс, куда он приведет народы разных цивилизаций? П.Т. де Шарден предупреждает об опасностях, которые таит коварная доктрина «прогресса путем обособления»—доктрина селекции и избранности рас: «Льстящий коллективному эгоизму, более живой, более благородный и еще более чувствительный, чем индивидуальное самолюбие, расизм для своего обоснования принимает и продолжает линии древа жизни строго такими, какие они есть, в их перспективах»15.

Очевидно, что тенденция глобализации будет развиваться в перспективе открытой, непредсказуемой истории, преодолевая серьезные препятствия на своем пути. Когда-то на заре цивилизации архаичных племенных богов победила и вытеснила великая римская идея. Сегодня история повторяется. Сумеют ли представители мирового гуманитарного сознания противопоставить новому трайболизму сильную гуманистическую объединительную идею, сочетающую рационализм пользы с пафосом защиты великих общечеловеческих ценностей? От ответа на этот вопрос зависит будущее глобального мира.

Вопросы для обсуждения и дискуссии

1. Как вы оцениваете эвристический потенциал экономико-центристских версий глобализации: теории империализма, теории зависимости, теории мировой системы?

2. Может ли современная глобалистика радикализировать тезис о постиндустриальном обществе в духе такого же радикального отличия от предшествующей индустриальной эпохи, каким последняя отличалась от традиционного аграрного общества?

3. Ожидает ли политическую глобалистику новое развитие постмодернистского проекта или его решительный пересмотр в духе восточной ревизии западного «прометеева мифа»?

4. Согласны ли вы, что современная глобалистика должна отказаться от этно-центристских моделей?

5. Как вы оцениваете теорию «глобальной ойкумены» У.Ганнерса? Какой из его четырех сценариев кажется вам наиболее вероятным?

6. Сравните пять вариантов глобализации в концепции М.Чешкова. Какой из них вам кажется наиболее удачным?

7. Почему, на ваш взгляд, в конце XX века стали пользоваться все большей популярностью концепции антиглобализма?

Сноски и примечания

1 Worsley P. The Three Worlds: Culture and World Development. L., 1984. P. 2

2 Robertson R. Globality, Global Culture, and Images of World Order // Social Change and Modernity. Berkeley. 1992. P. 396.

3 Чешков МЛ. Развивающийся мир и посттоталитарная Россия. М.: Наука 1994. С. 141.

4 Prebisch P. The Economic Development of Latin America and its Problems. N.Y.,1950.

5 Cardoso F. Associated Dependent Development: Theoretical and Practical Implication // Authoritarian Brazil: Origins, Policies and Fitters. New Haven 1973 P. 163.

6 Wallerstein I. Unthinking Social Sience: the Limits of Nineteenth Century Paradigms. Cambridge, 1991. P. 77-78.

7 Чешков М.А. Развивающийся мир и посттоталитарная Россия. М., Наука ,1994. С. 146.

8 Hamelink С. Cultural Autonomy in Global Communications. N.Y.: Longman 1983. P. 3.

9 Honnerz U. Notes on Global Ecumene // Public Culture. 1989. № 1. P. 65-75.

10 Hannerz U. Scenarios for Peripheral Cultures. Binghamton, 1989.

11 Чешков М.Л. Развивающийся мир и посттоталитарная Россия. М.: Наука 1994. С. 142.

12 Robertson R. Globality, Global Culture, and Images of World Order // Social Change and Modernity. Berkeley. 1992. P. 407.

13 Там же. Р. 404-409.

14 Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М.: Прогресс, 1992. С. 509.

15ШарденП.Т. де. Феномен человека. М.: Наука, 1987. С.189-190.

Глава 10

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНСЕНСУС В ГЛОБАЛЬНОМ ДИАЛОГЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

10.1. Возможности и пределы аналитических методов в политической конфликтологии

Логика — это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте.

Дж.У.Крач

В эпистемологической традиции, идущей от Аристотеля, средствам логики отводится главная роль в разрешении политических конфликтов. Современная политология до сих пор не преодолела наивный оптимистический миф «картезианской рациональности», который утверждает, что универсальный язык науки и ее методология способны находить единые для всех решения спорных вопросов.

Академические разработки в области теории конфликта традиционно ограничиваются созданием «объясняющих» концепций, т.е. поисками причинно-следственных связей конфликтных ситуаций», выявлением поведенческих стереотипов, чреватых социальным или международным взрывом. Прикладная конфликтология делает акцент на технике разрешения конфликтных ситуаций, пытаясь найти универсальные методы и приемы, пригодные для использования в разных ситуациях. Один из ведущих теоретиков в области конфликтологии Дж. Бер-тон (член Американского института мира, директор Центра аналитического изучения и разрешения конфликтов при Университете Джоржа Мэйсона) подчеркивает, что современная конфликтология «должна выработать вполне определенный язык, оперирующий такими понятиями, которые позволяют четко разграничивать различные подходы и создать адекватную и приемлемую для всех теорию...»1

При всем различии аналитических методов и методик современной конфликтологии большинство авторов видят в ситуации конфликта столкновение по поводу интересов и стремятся примирить эти интересы на рациональной основе. В тех случаях, когда достичь примирения не удается, рекомендуют «настаивать на таком результате, который был бы обоснован какими-то справедливыми нормами, независимо от воли каждой из сторон»2.

Но «справедливые нормы» и объективные критерии распространены лишь в очень узких рамках, преимущественно в технических и экономических ситуациях. Причем лишь технические критерии прочно основываются на универсальности научных методов. Общезначимость экономических критериев более сомнительна, но в условиях сообщества с одним устойчивым экономическим правом, с едиными нормами экономического поведения такая ситуация может иметь место.

Все остальные конфликты в социальной сфере, в духовной жизни, в культуре объективными критериями не обеспечены. Поэтому кризис современной конфликтологии во многом обусловлен тем, что ученые пытаются использовать «объясняющую» парадигму, сложившуюся в рамках естественных наук, для конфликтов в духовной сфере.

Однако феномены культуры плохо поддаются процедурам математизации, верификации, генетическому объяснению (опирающемуся на предшествующее состояние), материальному объяснению (опирающемуся на лежащую в основании систему меньшей сложности), структурному объяснению (через синхронное расположение элементов или составляющих частей).

П.Рикёр отмечает, что можно произвести следующие почленные противопоставления методологии наук о природе и наук о духе (политология и конфликтология, несомненно, принадлежат к последним): «открытым для наблюдения фактам противопоставить знаки, предложенные для понимания, фальсифицируемости противопоставить симпатию или интропатию; и, наконец, что может быть особенно важно, трем моделям объяснения (каузальной, генетической, структурной) противопоставить связь (Zusammenhang), посредством которой изолированные знаки соединяются в знаковые совокупности (лучшим примером здесь является построение повествования)»3.

Современная герменевтика по-своему трактует гносеологическое требование объективности. Сформулированная Х.Гадамером герменевтическая максима звучит так: «тот, кто хочет понять, не должен отдаваться на волю своих собственных предмнений. .. Герменевтически воспитанное сознание должно быть с самого начала восприимчиво к инаковости текста»4.

Не секрет, что современная конфликтология восприимчива только к текстам западной культуры. Во многом это объясняется исторической традицией. В свое время важное общецивилизационное значение имело принятие в Европе международного порядка, который был направлен на урегулирование территориальных конфликтов и социальных противоречий через парламентскую систему. Республика соединенных провинций (конец XVI века, Нидерланды), Вестфальский договор 1648 г.— это исторические вехи в развитии международных отношений, знаменующие переход от преимущественно военных решений конфликтов к мирным.

Постепенно с развитием средств связи и путей сообщений весь мир втянулся в орбиту межцивилизационного общения. Были созданы авторитетные миротворческие организации: вначале Лига Наций (20-30-е годы), затем — Совет Безопасности ООН. И поскольку страны Запада благодаря экономическим, политическим и военным достижениям играют ведущую роль в мировом сообществе, эти организации всегда были построены на принципах западной системы ценностей. Это не может не вызывать закономерный протест у других цивилизаций, чья система ценностей восстает против «империализма прав человека». Кризис современных миротворческих институтов во многом связан именно с этой проблемой.

Для того чтобы политики и конфликтологи обрели восприимчивость к «текстам» других культур, необходимо порвать с картиной гомогенного пространства-времени, соответствующего метафизике Просвещения. Конфликтология должна уйти от генерализирующего принципа, который сродни натурализму.

Широко пропагандируемые западной наукой аналитические методы разрешения конфликтных ситуаций «не работают» не только в случаях сложной этнической или культурной конфронтации, но даже при столкновении нескольких противостоящих друг другу научных концепций.

Интересно, что в современной философии и методологии науки давно развеяны наивные иллюзии ортодоксальной эпистемологии, которая полагала, что можно преодолеть различия индивидуальных миров и найти универсальную научную методологию для разрешения всех спорных вопросов. В известных работах Т.Куна5 и Н.Хансона6 на месте прежнего «царства рациональности» возник гуманистический образ науки, чьи творцы живут в созданных ими мирах так же, как и прочие люди действуют в значимых для них рамках.

Т.Кун сумел ответить на важный вопрос: почему у человека есть стремление к миротворчеству на индивидуальном и коллективном уровнях. По его мнению, через миротворчество реализуется одна из фундаментальных человеческих потребностей — потребность в значении. Наряду с тремя другими потребностями — в трансценденции, существовании (идентичности) и росте — она составляет универсальные основы человеческой личности и человеческого коллектива.

Потребность в значении — стремление каждого человеческого существа построить свой мир и жить в нем — является базовой предпосылкой для удовлетворения всех прочих нужд и желаний. При этом частный мир отдельного человека с самого начала является «интерсубъективным миром культуры», как отмечал А. Шютц7. Он интерсубъективен, поскольку все мы живем среди людей, нас связывают общность человеческих забот и потребность во взаимопонимании. С самого детства повседневность предстает перед человеком как «смысловой универсум», совокупность значений, которые он должен интерпретировать, чтобы обрести опору в своей цивилизации.

И на уровне отдельной личности, и на уровне целой цивилизации миротворчество чревато конфликтами. Создатели и творцы «миров» некритически воспринимают те фундаментальные принципы и гипотезы, на которых они базируются. По существу, всякая попытка рефлексии равнозначна выходу за пределы данного мира или переходу в другой мир. Как замечает О.Надлер, «всякий мир, отличный от нашего, может быть воспринят как мир, который ставит под сомнение наш собственный путь насыщения потребности в значении и, следовательно, нашу идентичность»8.

С этой точки зрения очевидно, что различные миры (или цивилизации) могут легко вступать в конфликт даже при отсутствии конкретных причин, вызывающих враждебность: просто потому, что они разные. Поэтому основной конфликт между цивилизациями —это всегда конфликт их различия, конфронтация значений или столкновения альтернативных способов реализации основных человеческих потребностей. В действительности этот конфликт может быть отягощен разными конкретными причинами: дефицитом ресурсов или борьбой за территории и влияние.

Традиционные аналитические средства совершенно бессильны и при столкновении индивидуальных миров и при столкновении целых цивилизаций. У каждого мира (цивилизации) своя система оценок и приоритетов. Из гештальт-психологии давно известен пример с двоякими изображениями. В зависимости от избранной точки зрения они допускают с одинаковой долей вероятности два различных истолкования.

Даже если предположить, что противоборствующие стороны привлекут для разрешения спора посредника, самое большее, чего они смогут достичь, рассуждая по правилам логики,— это признать право противника на избранную им точку зрения. Однако здесь и исчерпываются ресурсы аналитических методов. Где же выход? Как вывести конфликтологию из тупика «картезианской рациональности»?

Прежде всего, необходимо пересмотреть общую парадигму конфликта. Следует признать, что модель столкновения интересов работает только в рамках одной цивилизации (одной картины мира). Здесь действительно интересы сопоставимы и соизмеримы в рамках одной системы ценностей. Их можно объективизировать, схематизировать, представить в виде причинно-следственной связи и, наконец, согласовать. Но при столкновении цивилизаций (и индивидуальных миров) необходима другая парадигма конфликта — модель столкновения ценностей. Причем с самого начала следует подчеркнуть, что ценности разных культур несопоставимы и несоизмеримы, среди них не может быть никаких универсальных эталонов, заданных одной из сторон. Иначе цивилизации (миры) будут неравноправны в своем взаимодействии.

Ценностные представления относятся к областям духа и морального сознания: это моральные нормы, принципы, идеалы, понятия добра и зла, справедливости, счастья. Именно ценности составляют содержательную сторону картины мира и цивилизации.

При ценностной парадигме конфликта потребуется развивать искусство политического диалога не как рациональное, а как гуманитарное искусство, выходящее за рамки картезианской логики. Это значительно более сложный путь, который только начал намечаться в современной науке.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ю. Г. Волков И. В. Мостовая социология под редакцией проф. В. И. Добренькова Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебник

    Учебник
    Учебник отличается интегральным решением учебных задач, мотивационным построением текста, современным «многослойным» изложением, позволяющим последовательно и углубленно формировать тезаурус в области социологического зна­ния Содержание
  2. Настоящее учебное пособие концентрирует внимание на одном из важнейших аспектов миссии биологии в современном мире на ее социально-политических приложениях

    Учебное пособие
    XXI веку, вероятно, предстоит быть «веком биологии». Биология все в большей мере приобретает статус не только естественнонаучной, но и социогуманитарной дисциплины.
  3. М. В. Ломоносова проект примерная основная образовательная программа (3)

    Основная образовательная программа
    - уважительно относится к историческому наследию, владеть культурой мышления, способностями к обобщению, анализу, восприятию информации, постановке цели и выбору путей её достижения (ОК–1);
  4. Методические указания для студентов очной формы обучения Составители

    Методические указания
    Методические указания составлены на основе Государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по циклу «Общие гуманитарные и социально-экономические дисциплины», утвержденного в 2  г.
  5. А м. горького факультет международных отношений кафедра теории и истории международных отношений магистратура направления «Международные отношения» (030700. 68) Программа

    Программа
    Магистерская программа «Глобальная и региональная безопасность и урегулирование конфликтов» была открыта в 2007 году. Программа ориентирована на подготовку высококвалифицированных специалистов-международников, обладающих знаниями

Другие похожие документы..