Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
Многие фундаментальные вопросы и отдель­ные частные проблемы брака и семьи рассматриваются в ря­де таких нормативных курсов, как философия, социология...полностью>>
'Документ'
Шоломовой С.Б., ул. Старицкого 9, кв. 164. 61018 г. Харьков или ХГНБ, отдел редких изданий и рукописей, пер. Короленко 18, Харьков или по эл. адресу: ...полностью>>
'Документ'
Что такое философия и в чем должен состоять ее метод? Апелляция к здравому смыслу необразованного человека; свобода от школьной учености как условие ...полностью>>
'Кодекс'
1. Настоящий Налоговый кодекс является сводом законоположений по всем налогам, их администрированию, налоговым действиям налогоплательщиков на террит...полностью>>

Фундаментальные категории и понятия, формирующие шкалу ценностей, культуру того или иного народа, заложены во многих ежедневно употребляемых словах и выражениях

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ВВЕДЕНИЕ

Фундаментальные категории и понятия, формирующие шкалу ценностей, культуру того или иного народа, заложены во многих ежедневно употребляемых словах и выражениях. В этих высказываниях отражено своеобразное видение, понимание явления или предмета объективной действительности.

Изучение языка в тесной связи с человеком, его сознанием, мышлением и духовно-практической деятельностью является приоритетным направлением лингвистики конца ХХ и начала ХХI вв.

Национальную картину мира формируют географические, климатические, природные условия проживания, род занятий, традиции, обычаи.

Человек познавал вещи и яв­ления в процессе освоения предметного мира. Поскольку растения для него являлись источником питания, служили кровом, использова­лись в лечебных целях, он был особенно тесно связан с ними. Своё выра­жение в языке находили наблюдения и опыт человека: растения получали названия в соответствии с мотивирующими признаками.

Всё большую актуальность в последнее время приобретают исследования в области лингвистической культурологии, в центр внимания которых выдвигаются такие вопросы, как связь культуры народа и семантики языка, образа мышления и словесного обозначения предметов и понятий, частотность слов, их связь с культурой. Это представляет интересный, перспективный и важный аспект рассмотрения лексического материала любого языка.

Для современной лингвистики вопросы о происхождении, взаимоотношении человека и природы, приписывании растительному миру человеческих качеств, вовлечении их в текст художественного произведения являются в последние десятилетия чрезвычайно актуальными.

Aнализ фактического материала показывает, что при сравнении языков можно выделить универсальные и специфические средства описания реальной действительности, что даёт возможность выявить специфику национальной картины мира каждого народа. В этом отношении бесспорна актуальность изучения фитонимической лексики с антропоцентрических позиций.

Взаимосвязь человека и природы в функциональном, коммуникативном, когнитивном, этнолингвистическом и структурно-семантическом аспектах прослеживается в работах таких отечественных и зарубежных лингвистов в различных областях языкознания, поэтики и лингвистики текста, как А.Н. Абрегов, Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, Д.А. Ашхамаф, Ш. Балли, В. Бегичева, З.Х. Бижева, З.У. Блягоз, А.И. Бодуэн де Куртенэ, Р.А. Будагов, А. Вежбицкая, В.В. Воробьёв, В.Г. Гак, Н.Т. Гишев, В. Гумбольдт, В.Б. Колосова, Е.С. Кубрякова, М.А. Кумахов, Е.И. Крупнов, Л.С. Макарова, В.Н. Манакин, В.А. Маслова, К.Х. Меретуков, М.И. Мижаев, Р.Ю. Намитокова, А.А. Потебня, Е.В. Рахилина, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия, Н.И. Толстой, С.М. Толстая, В.М. Шаклеин, Н.Ф. Яковлев и других.

Результаты данной работы могут внести определённые уточнения и дополнения в культурно- и этнически ориентированные лексикографические и лексикологические исследования, что позволит более глубоко осмыслить особенности фитонимической лексики.

Номинации растительного мира в русском и адыгейском языках в лингвокультурологическом, этнолингвистическом и когнитивном аспектах представляют интерес для понимания языковой картины мира и влияния на неё национально-культурных факторов.

Автор выржает благодарность за помощь и поддержку в подготовке монографии рецензентам – доктору филологических наук, профессору Е.Н. Рядчиковой, доктору филологических наук, профессору А.Н. Абрегову.

Глава 1. ИЗУЧЕНИЕ НОМИНАЦИЙ РАСТЕНИЙ В КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ И ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИИ

1.1. Связь картины мира, языковой картины мира и культуры в антропоцентрической парадигме

Каждый язык имеет свойственную только ему систему устоявшихся различий, свои способы формирования мысли, в соответствии с которыми преобразуются содержание и результаты мыслительной деятельности человека, весь запас его впечатлений, в том числе индивидуально приобретённых, его опыт и знание мира [Whitney 1875: 21-22].

Из природы и предназначения в человеческой жизнедеятельности мировидения, составной частью которого является картина мира, вытекают функции картины мира. Без них жизнедеятельность человека не могла бы существовать во всей своей полноте.

Картина мира, окружающего носителей языка, не просто отражается в языке, она формирует язык и его носителя и определяет особенности словоупотребления. Живой язык существует в мире его носителей, и изучение его без учёта знаний о мире превращает живой язык в мёртвый, то есть лишает человека возможности пользоваться этим языком как средством общения. Именно этим, по-видимому, объясняются все неудачи с искусственными языками. Даже наиболее известный из них – эсперанто – не получает распространения и обречён на умирание в первую очередь потому, что за ним нет живительной почвы – культуры носителя [Тер-Минасова 2000: 30-31].

Для того чтобы избежать подобной участи для живых языков, в современную культурологию и семиотику органично влилось понятие картины мира; в число задач этих областей знания входит осмысление ситуации плюрализма культур в мире (культурологическая синхрония) и процессов генезиса человечества (культурологическая диахрония).

Начиная с 60-х годов прошлого столетия, картина мира в рамках семиотики, то есть изучения свойств знаковых систем, получила своё рассмотрение при изучении первичных моделирующих систем (языка) и вторичных моделирующих систем (мифа, религии, фольклора, поэзии, прозы, кино, живописи, архитектуры и т.д.).

Как необходимость реконструкции семантики текстов в рамках лингвистики возникла проблема восстановления древней модели мира. Было выдвинуто предположение, что модель мира может быть описана как набор семантических противопоставлений, имеющих для народов мира практический универсальный характер [Топоров 1995: 6].

В лингвистике появление понятия «языковой картины мира» является симптомом возникновения гносеолингвистики как части лингвистики, развиваемой на антропологических началах. Понятие языковой картины мира позволяет глубже осмыслить вопрос о соотношении языка и действительности, инвариантного и идиоматического в процессах языкового отображения действительности как сложного процесса интерпретации человеком мира [Серебренников 1988: 37].

Любая картина, которую человек создавал и воспринимал веками, зависела от развития его зрительных ощущений и живого созерцания, посредством которых он получал бóльшую часть образов картины мира. Всё это способствовало его эмпирическому становлению [Ягумова 2008: 27].

Жизненная практика и опыт с накопленными знаниями являются орудием в познании окружающего мира. Представители когнитивной лингвистики справедливо утверждают, что наша «концептуальная система, отображённая в виде языковой картины мира, зависит от физического и культурного опыта и непосредственно связана с ним» [Арутюнова 1999: 123].

Отечественные философы (Г.А. Брутян, Р.И. Павилёнис) и лингвисты (Ю.Н. Караулов, Г.В. Колшанский, Г.В. Рамишвили, Н.Г. Комлев и др.) выдвинули идею о существовании двух картин мира – в сознании (концептуальная картина мира) и в языке (языковая картина мира).

Концептуальной и языковой картинами мира, которые представляют собой глобальную, непрерывно конструируемую систему информации о социуме, располагает каждый человек, выступающий в качестве языковой личности. Эти картины мира каждого человека неоднородны: они включают в себя универсальные элементы, не зависящие от лингвокультурного мировоззрения личности, а также информацию, обусловленную образованием человека, его социальной средой, то есть связанную с фоновыми знаниями, культурными традициями той или иной языковой личности. Различия в концептуализации мира в языке требуют объяснения, и одно из объяснений – ссылка на национальный характер [Вежбицкая 1996: 42].

Языковая картина мира формирует тип отношений человека к миру (растительному и животному, самому себе как элементу мира). Она определяет взаимоотношение человека с миром, задаёт нормы поведения человека в мире. Определённый способ восприятия и концептуализации мира отражает каждый естественный язык. В некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, складываются выражаемые в языке значения. Коллективная философия навязывается в качестве обязательной всем носителям языка и представляется в виде языковой нормы.

Изучение ментального мира человека тесно связано с понятиями, которыми оперирует современная лингвистика: концептуальная картина мира, концептуальная система, концепт и др. Концептуальная система выступает как отражающая опыт человека система мнений и знаний о мире. Кодом, который фиксирует ментальный мир человека, является язык. Самые важные концепты кодируются именно в языке [Новикова 2004: 111].

З.Х. Бижева справедливо отмечает: «В контексте такого понимания соотношения языка и культуры изучение ментальных характеристик адыгских слов основывается на идентификации языка как неотъемлемого компонента формирования мировосприятия. Этим предопределено и то, что ментальное описание, осуществляемое в языковом пространстве, является принципиально новой формой толкования слов. Предполагается необходимость изучения смысла с учётом внутреннего мира его носителя» [Бижева 2000: 4].

Нельзя не согласиться с утверждением В.Н. Манакина, который пишет: «Перефразируя известный афоризм А. Франса: “Язык – это Вселенная, расположенная в алфавитном порядке”, можно сказать, что язык каждого народа – это его собственная все­ленная, границы которой определены также и границами природы, в которой живёт человек. Поэтому человек даёт названия тем рыбам, птицам, животным, местностям и тер­риториям, цветам, деревьям, другим растениям, которые ему известны, тому состоянию климата, который он ощущает, тем звёздам на небе, которые он видит» [Манакин 2004: 50].

Как утверждает В.А. Маслова, «человек – носитель национальной ментальности, которая может быть исследована через язык, являющийся важнейшим из средств идентификации человека» [Маслова 2001:142]. Тайна национальности каждого народа заключается не в его одежде и кухне, а в его манере понимать вещи [Белинский 1974: 80].

Отражением в национальном сознании единой мировой цивилизации, единого исторического процесса является национальный образ мира. Поскольку особенности психического склада отражаются в языке, изучение взаимосвязи языка и культуры позволяет понять специфику национальной психологии, так как язык, во-первых, антропоцентричен, а во-вторых, каждый язык национально специфичен. Таким образом, картина мира является результатом всей духовной жизни народа в целом и составляет целостный глобальный образ мира.

Образ человека, его внешность и духовный мир – ядро каждой национальной культуры, системы его ценностей. Эти эстетические ценностные представления – результат накопления человеческих знаний и опыта за весь период развития данной культуры. Вот почему человековедческий, или антропоцентрический, подход становится в настоящее время основным во всех дисциплинах гуманитарного профиля, в том числе и языкознании [Богуславский 1994: 7-8].

В основе развития современной лингвистики лежит антропологическое начало, которое ориентируется на создание единой теории языка и человека. В результате этого проблема влияния человека на язык, то есть «человеческий фактор в языке», оказывается в центре внимания лингвистики. «Антропология – одна из первых наук о человеке и его культуре, которая исследовала поведение человека, становление норм, за­претов, табу, связанных с включённостью человека в систему со­циокультурных отношений, влияние культуры на половой димор­физм, любовь как культурный феномен, мифологию как культур­ное явление и другие проблемы. Возникла она в англоязычных стра­нах в XIX в. и имела несколько направлений, наиболее интерес­ным из которых в рамках нашей проблемы можно считать когни­тивную антропологию» [Маслова 2001: 13].

Представление о культуре как системе символов, специфически человеческом спо­собе познания, организации и ментального структурирования мира находится в основе когнитивной антропологии. По мнению сторонников этой науки, все когнитивные категории, лежащие в основе человеческого мышления и составляющие суть культуры, заключены в языке. В про­цессе приобщения человека к культуре эти категории формируются, так как они имманентно не присущи человеку.

С.Г. Воркачёв обращает внимание на то, что в науке о языке традиционно выделяют три научные парадигмы: это сравнительно-историческая (характерная для языкознания ХIХ века и основанная на сравнительно-историческом методе), системно-структурная (в центре внимания которой находится слово) и, наконец, антропоцентрическая парадигма, «возвратившая человеку статус меры всех вещей» и «вернувшая его в центр мироздания» [Воркачёв 2001: 64].

Самой яркой определяющей характеристикой этноса всегда признавался язык. Среди центральных проблем в языкознании ХIХ века были такие проблемы, как «язык и культура», «язык и человек». Эти проблемы рассматривались в трудах В. фон Гумбольдта [2000], Э. Бенвениста [1974], Г. Штейнталя [1964], А.А. Потебни [1989] и других. В первой половине ХХ века язык рассматривался «в самом себе и для себя».

Ю.К. Волошин, в свою очередь, отмечает, что «многие десятилетия лингвисты изучали “человека молчавшего” (язык был как бы сам по себе, а человек – сам по себе). Осознание необходимости изучать язык и человека комплексно, то есть “говорящего человека”, побудило исследователей уделить серьёзное внимание всем аспектам этой сложной проблемы» [Волошин 2000: 20].

По мнению О.Ю. Кущевой, «антропоцентрическая парадигма лингвистики ХХ века делится на четыре взаимосвязанных, но тем не менее разных направления. Первое направление исследует язык как “зеркало” человека, базовым для него является понятие языковой картины мира, а основной задачей – изучение того, как человек отражает себя в языке. Второе направление – коммуникативная лингвистика, её интересует человек в его отнесённости к процессу коммуникации. Третье направление изучает, прибегая к данным других наук, роль языка в познавательных процессах и когнитивной организации человека. Четвёртое направление антропоцентрической лингвистики, не имея собственного названия, нацелено на выявление того, каким образом язык существует в самом человеке» [Кущева 2006: 155].

Данный раздел языкознания, то есть антропоцентрическую лингвистику, С.Г. Васильева предлагает называть «внутрисубъектной лингвистикой или же теорией носителей языка» [Васильева 2004: Электронный ресурс].

Переключение интересов исследователя с объектов познания на субъект является антропоцентрической парадигмой, то есть анализируется человек в языке и язык в человеке, поскольку, по словам И.А. Бодуэна де Куртенэ, основателя антропоцентрической лингвистики, «язык существует только в индивидуальных мозгах, только в душах, только в психике индивидов или особей, составляющих данное языковое общество» [Бодуэн де Куртенэ, 1963: 6].

Исходя из того, что язык – многогранное явление, Ю.С. Степанов показал его несколькими образами: 1) язык как язык индивида; 2) язык как член семьи языков; 3) язык как структура; 4) язык как система; 5) язык как тип и характер; 6) язык как компьютер; 7) язык как пространство мысли и «дом духа» (М.Хайдеггер). В самом конце ХХ века к этим образам прибавился ещё один: язык как продукт культуры, как её важная составная часть и условие существования, как фактор формирования культурных кодов [Цит. по: Маслова 2001: 6].

Наметившийся интерес современной науки к проблеме человеческого фактора в языке указывает на переход от лингвистики «имманентной», которая рассматривает язык «в самом себе», к лингвистике антропологической, предполагающей изучать язык в тесной связи с человеком, его сознанием, мышлением, духовно-практической деятельностью [Постовалова 1998: 8].

В настоящее время идея антропоцентричности языка считается общепризнанной, и в современной лингвистике она является ключевой. Представление о человеке выступает в качестве естественной точки отсчёта для многих языковых построений. В наше время просто выявление различных характеристик языковой системы уже не может считаться, по мнению многих учёных, целью лингвистического анализа.

Сложившаяся на рубеже тысячелетий данная научная парадигма поставила в исследовании языка новые задачи, потребовала новых методик его описания, новых подходов при анализе его единиц, категорий, правил.

Язык – это и система и антисистема, и деятельность и продукт этой деятельности, и дух и материя, и стихийно развивающийся объект и упорядоченное саморегулирующееся явление, он и произволен и производен и т.д., то есть многомерное явление, возникшее в человеческом обществе. Мы раскрываем самую сущность языка, характеризуя его во всей его сложности.

Для теоретического взгляда на язык, который предлагает А. Вежбицкая, идея антропоцентричности языка, на наш взгляд, характерна в наибольшей степени. По её мнению, то, что человек при­спосабливает данный объект для определённой постоянной функции, отражается не только в структуре вещи, артефакта как такового, но и в структуре его имени [Wierzbicka 1985: 35]. По мнению А. Вежбицкой, «антро­поцентричность описания языка должна быть его до­минантой: в языковой картине мира никак нельзя “упустить” информацию, которая значима для человека» [Цит. по: Рахилина 2000: 13].

Языковая личность вступает в коммуникацию как многоаспектная, и это соотносится со стратегией и тактикой речевого общения, с социальными и психологическими ролями коммуникантов, культурным смыслом информации, включённой в коммуникацию. Предварительно выделив себя из этого мира, человек познаёт окружающий мир. Признание существования мира всегда априорно предполагает любой речемыслительный акт и при этом сообщает о наличии акта отражения мира субъектом.

Итак, антропоцентрическая парадигма ставит человека на первое мес­то, а главной конституирующей характе­ристикой человека, его важнейшей составляющей является язык. Как и сам человек, человеческий интеллект немыслим вне языка как способности к порождению и восприятию речи. Человек не вышел бы за рамки наблюдаемого, как нам представляется, если бы язык не вторгался во все мыслительные процессы и не был способен создавать новые ментальные пространства. Запечатлевая в себе динамику мысли и способы её представления с помощью средств языка, текст, создаваемый человеком, отражает движение человеческой мысли и строит возможные миры.

По мнению Е.В. Рахилиной, всплеск интереса к «человеческому фактору» в языке на­чался с дейксиса и дейктических категорий: место­имений, модальности. В середине 30-х г. ХХ в. Ю.Д. Апресян предложил использовать термин «личная сфера говорящего» для описания (дейктических) семан­тических эффектов, связанных с местоимениями «тот» и «этот». Слова оценоч­ной семантики связаны с «присутствием» говорящего. По мнению французского лингвиста Клода Ажежа, «говорящий, в каком-то смысле конструирующий язык, являющийся его строителем (language builder), одновре­менно и изначально сам встроен в его мир» [Hagege 1993: 71]. Эта мысль звучит и в трудах российских учёных. Так, Е.В. Рахилина утверждает, что «ситуация вполне созвучна метафоре картины: внутренний мир художника всегда так или иначе отражён в созданном им произ­ведении» [Рахилина 2000: 14].

На сегодняшний день лингвистами обнаружено уже довольно много доказательств антропоцентричности языка [Алпатов 1993: 15]. Практически во всех языках, как отмечает Е.В. Рахилина, человек моделирует ориентацию предметов в про­странстве, так сказать, по себе: отождествляя предмет с челове­ческим существом, наделяя его «лицом» (ср. лицевая сторона, перелицевать), «боками» (ср. сбоку от стола), «макушкой» (ср. на макушке сосны), иногда – «ногами» (ср. у подножия). Очень редко «образцом» для ориентации выступает не человек, а животное – это так называемая «пастушеская модель» ориен­тации (обратим внимание, что принцип антропоцентричности, судя по названию, и здесь в какой-то мере сохранён) [Рахилина 2000: 14].

Основными направлениями в современной лингвистике, формирующимися в рамках антропоцентрической парадигмы, являются когнитивная лингвистика и лингвокультурология. Таким образом, продукт антропоцентрической парадигмы в лингвистике – лингвокультурология, появившаяся в последние десятилетия в связи с работами фразеологической школы, возглавляемой В.Н. Телия, работами Ю.С. Степанова, Н.Д. Арутюновой, В.В. Воробьёва, В.М. Шаклеина, В.А. Масловой и других исследователей.

По мнениею В.Н. Телия, лингвокультурология рассматривает только синхронные взаимодействия языка и культуры. Она исследует, прежде всего, живые коммуникативные процессы и связь используемых в них языковых выражений с синхронно действующим менталитетом народа [Телия 1996: 218].

По утверждению В.А. Масловой, «лингвокультурология исследует и исторические, и современные языковые факты сквозь призму духовной культуры» [Маслова 2001: 11].

Взаимодействие языка, который выступает транслятором культурной информации, и культуры, служащей исторической памятью народа, является объектом лингвокультурологии. Единицы языка приобрели символическое, эталонное, образно-метафорическое значение в культуре, они обобщают результаты деятельности человеческого сознания, закреплённые в мифах, легендах, ритуалах, обрядах, фольклорных и религиозных дискурсах, и служат предметом исследования данной науки.

С одной стороны, лингвокультурология ориентирована на человеческий (культурный) фактор в языке, с другой – на языковой фактор в человеке.

Сходство признаков, характеризующих культуру и язык, позволяет рассматривать их взаимодействие на единой методологической основе. На эти общие признаки указывает В.Н. Телия: 1. Культура и язык – это формы сознания, отображающие мировоззрение человека и народа. 2. Язык и культура существуют в диалоге между собой, поскольку субъект речи и её адресат – это всегда субъекты культуры. 3. Оба феномена имеют индивидуальные или общественные формы существования, субъект культуры и языка – всегда индивид или социум, личность или общество. 4. Общая для языка и культуры черта – нормативность. 5. Историзм – одно из сущностных свойств языка и культуры (антиномия «динамика» или «статика»). 6. Культура – своеобразная историческая память народа. Язык хранит и обогащает коллективную память благодаря кумулятивной (накопительной) функции [Телия 1996: 224-226].

Основу концепции Н.И. Толстого, основоположника славянской духовной культуры, составляет постулат об изоморфности культуры и языка и применимости к культурным объектам принципов и методов, применяемых в современной лингвистике [Маслова 2001: 11].

В свою очередь, В.А. Маслова пишет, что между двумя важнейшими атрибутами человека и общества существуют значительные различия.

1. В языке как средстве коммуникации преобладает установка на массового адресата, тогда как в культуре ценится элитарность.

2. Будучи знаковой системой, культура (в отличие от языка) не способна к самоорганизации.

3. Язык и культура – это разные семиотические системы. Такое сопоставление приводит исследователей к выводу, что культура не изоморфна, а гомоморфна языку (структурно подобна) [Маслова 1997: 39].

Языковая компетенция, на наш взгляд, не совпадает с культурной компетенцией. В категориях культурного кода на интерпретации языковых знаков основано переключение языковой компетенции в культурную компетенцию. Культурно-языковая компетенция является владением такого рода интерпретацией.

Ю.С. Степанов, отмечая взаимосвязь двух моделей мира – концептуальной и языковой, предостерегает от их взаимной подмены: «Нельзя переносить языковую модель на предметную область культуры и, напротив, модель культуры на предметную область языка» [Степанов 1977: 331]. Он утверждал, что нужно выработать особый, более общий аппарат понятий, который будет иметь отношение как к лингвистической теории, так и к теории культуры, что и составит понятийный терминологический фундамент лингвокультурологии.

Соотнесение прототипной ситуации фразеологизма или другой языковой единицы, их символьного прочтения с известными «кодами» культуры, с той целью чтобы эксплицировать культурную значимость языковой единицы, то есть «культурные знания», является главной задачей лингвокультурологии. А культурные знания входят в культурно-языковую компетенцию говорящего на данном языке.

Как отмечает В.А. Маслова, «по образному выражению А.А. Брудного, человечество имеет две руки – это цивилизация и культура. Культура для лингвокультурологии важнее, чем цивилизация, так как цивилизация материальна, а культура символична. Такие концепты, как мифы, обычаи, привычки, обряды, ритуалы, принадлежат культуре, они закрепляются в формах бытового и ритуального поведения, языковых единицах и выражениях» [Маслова 1997: 32].

Слово «культура» в качестве исходного имеет латинское Colere, что означает «возделывание, воспитание, развитие, почитание, культ». С ХVIII в. под культурой начинают понимать всё, что появилось благодаря деятельности человека, его целенаправленным размышлениям. Все эти значения сохранились в позднейших употреблениях слова «культура», но первоначально это слово означало «целенаправленное воздействие человека на природу, изменение природы в интересах человека, то есть возделывание земли» (ср. сельскохозяйственная культура) [Маслова 2001: 12-13].



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Народами и племенами, чтобы вы узнали друг друга (А не для того, чтобы каждый из вас презирал других) (1)

    Документ
    О люди! Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами, сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнали друг друга (А не для того, чтобы каждый из вас презирал других).
  2. Народами и племенами, чтобы вы узнали друг друга (А не для того, чтобы каждый из вас презирал других) (2)

    Документ
    О люди! Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами, сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнали друг друга (А не для того, чтобы каждый из вас презирал других).
  3. Встатьях, составивших этот сборник, современный национальный литературный процесс впервые рассматривается во всём его многообразии

    Статья
    В статьях, составивших этот сборник, современный национальный литературный процесс впервые рассматривается во всём его многообразии. Читатель найдёт здесь и критические обзоры, и теоретические раздумья, познакомится с суждениями о
  4. Оскар Яковлевич Гойхман Речевая коммуникация О. Я. Гойхман, Т. М. Надеина Речевая коммуникация: учебник

    Учебник
    К выпускникам российских вузов предъявляются требования наличия у них не только высокого профессионализма, но и глубокого понимания принципов общения, особенно речевого.
  5. Т. М. Надеина речевая коммуникация учебник (1)

    Учебник
    Работа над фонетическим аспектом речевой коммуникации (параграф 2,4.3) осуществлялась при поддержке фонда Research Support Scheme of the Higher Education Support Programme, грант № 435/1995.

Другие похожие документы..