Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Рассказ'
М. Твен. Принц и нищий. Приключения Тома Сойера и Геккельберри Финна. М. Додж. Серебряные коньки. В. Сетон-Томпсон. Рассказы о животных. В. Скотт. Ро...полностью>>
'Документ'
Самый опасный и распространенный наркотик выпускается не в таблетках и капсулах, а в банках или бутылках. Достаточно странно, но этот наркотик вполне ...полностью>>
'Документ'
Мировой финансовый кризис затронул экономики всех стран постсоветского пространства. Однако с учетом специфики функционирования национальных экономич...полностью>>
'Документ'
Останнім часом у літературознавстві з’явилося багато нових підходів до аналізу літературного твору. Більша частина літературного життя України проход...полностью>>

Сестра саша. Глава Нужно что-то делать

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Волевым решением.

Последние два дня Наталья Михайловна испытывала на себе такое неудобное явление как гравитацию: все вещи валились из рук. Началось это не вдруг - после того, как она прочла адресованное Игорю письмо. Многословное бестолковое послание, смысл которого сводился к тому, что у Веры Ильиничны был плохой муж - равнодушный. А еще, писала Вера Ильинична, у нее было ангельское терпение, но и оно, пришел час, лопнуло. Короче, женщина завела себе любовника; то ли от оскорбленных чувств то ли для души, этого Наталья Михайловна не поняла. Да только друг сердечный со временем эмигрировал в Австралию. На родине, в научных кругах, у этого человека было имя, и за бугром он не изменил родной психиатрии. Ученый муж звал Веру к себе, что было и лестно, и удивительно, ибо их роман она воспринимала как вялотекущий. И Вера поехала бы, если бы не мать… Она согласилась принять участие в эксперименте над мужем по трем причинам: во-первых, она так и не смогла ни разлюбить ни простить; во-вторых, из благодарности за преданность любовника; и в-третьих, она надеялась, что сможет взглянуть на все холодным взглядом лаборанта и освободиться от въевшегося в печенки прошлого. Австралийскому начальству элементарно подвезло: игра на внедрение в сознание несуществующего человека была затеяна задолго до их вмешательства, оставалось только перевести ее в интенсивный режим и подчинить научному сценарию. Австралийцы недурно спонсировали проект и были удовлетворены результатами деятельности российской группы. Так все и шло, не совсем правда понятно к какому завершению, но нынче Вера тяжело заболела. Она готовится к операции и хочет покаяться. «Прости меня - дуру. Ради наших хороших дней. А может у тебя набежали только часы, а может – минуты, только не говори, что ничего». Тон письма несколько раз менялся. «Ты можешь подумать, что мы все сумасшедшие, раз втянулись в эту игру, но это не так. Сумасшедшие мы не более чем все другие вокруг. Просто у меня не хватает таланта толково объяснить. И потом, я очень-очень устала. И потом, не все ли равно, что ты обо мне подумаешь. То есть, я хочу сказать, что заслужила самых резких оценок».

Даже если ее болезнь не блеф, Наталья Михайловна не чувствовала к этой женщине ни капли жалости. Ни капли жалости к поверженной сопернице. Письмо, писанное якобы с целью поставить точку и помочь Игорю выпутаться из тенет, не введет ее в заблуждение. Сердце подсказывало ей, что это только начало очередного витка…Наталья Михайловна никак не могла сосредоточиться. Нестерпимо захотелось картошки; с кабачками, луком и сельдереем…

Теперь приступим. Она отыскала нужный адрес, торопя события, приклеила марку и надписала конверт. Ее письмо должно быть кратким, решительным и выдержанным одновременно… Дело спорилось. Замечательная вещь - эта конторка, здесь чувствуешь себя… не сбитой с ног, как на капитанском мостике… Она трижды перечла письмо:

«Уважаемая Вера Ильинична!

Пишет Вам Блакитная Наталья Михайловна. Я обращаюсь к Вам на правах невесты Игоря Павловича. (Вы знаете, мужчины так ленивы насчет писем.) Мы бы не отказались и дальше совершенно бескорыстно, в отличие от некоторых, вести эту увлекательную игру, но, боюсь, что Ваша сердечная откровенность не позволит продолжить этот блистательно начатый эксперимент. В противном случае, выйдет, что мы вместе обманываем австралийскую, а неровен час, мировую психиатрию.

Надеюсь, что Игорь Павлович все же успел внести свой посильный вклад в науку.

Убеждена, что Вы совершили благородный и мужественный поступок, открывшись перед нами, и не сомневайтесь, мы оценили его по достоинству.

Желаем Вам скорейшего выздоровления!

Искренне Ваши,

Игорь и Наталья».

Наталья Михайловна внесла мелкие поправки и осталась довольна собой. Она

надеялась, что соперник оценит по достоинству замену местоимения «я» на «мы», призванную символизировать их неделимость.

Она словила себя на том, что ходит по квартире и разговаривает сама с собой. В таком случае, раз она еще не перегорела, почему бы ни выжать все из этого чудесного состояния собранности? Наташа снова выдрала двойной лист из тетради и вывела заголовок: «СЕСТРА САША. ВЕРСИИ». Сперва она не могла взять правильный тон – начинала и зачеркивала. Вообще-то она любила сортировать и систематизировать, но иметь дело с призраками ей раньше не приходилось. Призрак неудобен в работе – и она вздохнула с облегчением, пробегая глазами текст:

«СЕСТРА САША. ВЕРСИИ, ИЗЛОЖЕННЫЕ В ПОРЯДКЕ ИХ ПОСТУПЛЕНИЯ.

ВЕРСИЯ 1 (изложена д. Моисеем, бывшим соседом). Младенец был или загублен обманутым мужем или сдан им в детдом. Продолжение истории отсутствует.

ВЕРСИЯ 2 (изложена Верой для Игоря). Ребенок умер во младенчестве, но остался жить в сознании родителей и рожденной через четыре года сестры. Полина и Вера поддерживают легенду о Саше, привлекая иногда помощников.

ВЕРСИЯ 3 (изл. Верой для Ивана и подтверждена 2-мя загсами). Ребенок умер, но через 2 года родилась Саша N 2, которую не полюбили.

ВЕРСИЯ 4 (изл. «Сашей» при личной встрече). Она просто нелюбимая дочка, и ее не заботит, законнорожденная или нет, и ей наплевать, что было до нее. Горечь, пьянство.

ВЕРСИЯ 5 (изл. Полиной). Ребенок умер во младенчестве. Факт этот скрыли от общества, что дало возможность через 15 лет «воскресить» Сашу, «похоронив» случайно подвернувшуюся Юлю. Афера с паспортом. Довели себя до того, что полуверят собственным выдумкам.

ВЕРСИЯ 6 (изл. Верой в письме к Игорю). Научный эксперимент. Чтобы свести его с ума?»

Наталья Михайловна рассеянно перечитывала написанное; по порядку, с конца в начало и вразброс. Сейчас она нарочно не старалась напрягать внимание или загонять блуждающую мысль в рамки логики. Несколько раз она подымалась, заваривала себе крепкий чай (она пила только свежезаваренный), клала в него два куска сахара и возвращалась к своим ребусам. Если она замечала, что пытается удержать в уме дополняющие друг друга детали или сопоставить взаимоисключающие моменты, то тут же одергивала себя. Она старалась смотреть на фразы как бы в целом; смотреть словно сквозь магический кристалл, и когда это удавалось, появлялось ощущение: тепло, тепло, еще теплее. От непривычного рода деятельности разболелась голова. Для прорыва необходима была помощь извне. Два года назад ей подарили рижский бальзам. Наталья Михайловна плеснула изрядное количество оного в четвертую чашку чая.

Это ж трясина! Там у них за каждым кустом по кикиморе: ты делаешь шаг - и глубже увязаешь. Разве это не ее слова? Разве не то самое говорила она Игорю? И вот только теперь она полностью поняла смысл собственных слов. Объяснять и понимать - иногда это абсолютно разные вещи. Верке ведь безразлично, верят ей или нет, ее единственная цель - втянуть в игру, заразить тебя этим безумием. Пусть Саши плодятся и множатся, пусть водят хороводы - устроителям от этого только весело. В один день эта ведьма преспокойно рассказывает Игорю и его брату две абсолютно разные сказки! Тьфу!

Наташа повеселела, подобралась и налила бальзам в керамическую стопку. «ВЕРСИИ, ИЗЛОЖЕННЫЕ В ПОРЯДКЕ ИХ ПОСТУПЛЕНИЯ» она без сожаления порвала на мелкие кусочки и сожгла в пепельнице, вслед за Вериным письмом.

Вот уже дней десять как Игорь носился с идеей уехать на пару лет в Португалию, где у него были какие-то связи. Но несмотря на то, что отъезд поставил бы ребром вопрос о браке, аккуратно замалчиваемый Игорем, Наташа не могла думать об этом всерьез. Но больше она не будет противиться. Ехать немедленно! И черт с ним - с чересчур экзотическим португальским! Может и не пропадет добро, девчата у нее разумные.

Свой ответ Вере она неделю проносила в сумочке и наконец тоже сожгла. Молчание Игоря можно было приписать его возмущению, законной реакции на прочитанное; в то время как Наташино письмо скорее всего навело бы шайку на справедливую мысль о перехвате почты.

Глава 10.

Последняя встреча.

Саша позвонила на ночь глядя.

- Привет, братик, - ласково мурлыкнула трубка. - Тут такое дело, надо бы встретиться, и срочно. Сдается, тебя ждут крупные неприятности.

- Э-э…не припоминаю, что бы давал тебе свой телефон. И хочешь совет?..

- Да? А как дела у Сони с Варей?

Мерзавка. Лахудра. Он подумал с минуту и объяснил, где будет ждать ее на следующий день в четыре часа.

- По гроб жизни благодарна, – и на том конце чмокнули воздух.

Ее образ, такой робкий по силе своего воздействия вначале, имел неприятное свойство проявляться со временем. Через полчаса после той встречи он, казалось, уже забыл о ней. Но очень скоро посреди суматохи рабочего дня приходилось отмахиваться от вопроса, почему действительно, ни он сам, ни этот очковтиратель Пустельга загодя не обеспокоились местонахождением Сашиной могилы? Когда не спалось, и химеры распускались во всей своей красе, он абсолютно беспочвенно приписывал женщине в красной крылатке, то дьявольски острый ум, то наркотическую деградацию личности.

Жуков увидел ее издалека, она шла через поляну с раскидистой сосной посредине, и вид у нее при этом был самый завзятый. Такой он видел только у своего безродного и очень самостоятельного пса Трезора, когда по делам государственной важности тот семенил мимо трибун заброшенного стадиона и зарослей белой акации на склоне оврага. С одной из таких прогулок Трезор не вернулся. Было это очень давно, но с тех пор другой собаки он не хотел.

  • Ну ты и забрался, конем не доскачешь, - приветствовала его Саша.

  • У меня неподалеку деловая встреча.

К красной крылатке добавился берет в тон и черные сапоги-чулки. Доходчивый и прямолинейный аромат духов скреплял впечатление.

- У меня дурной вкус. А хороший вкус - это другой раз так скучно! – выдала она, перехватив его мысль.

Игорь Павлович подумал и вынужден был согласиться.

- Нам бы горло промочить, - начала она сходу и облизала для наглядности сухие губы.

  • Будет сделано, Юля.

  • Ты че, мой сладкий, белены объелся?

Девушка на шарнирах. В припадке ребячливости она ежесекундно гладила собак, трогала его за лацканы пальто: «габардин?», гримасничала, спрашивала у прохожих время. Оглядев себя в боковое зеркало разбитого «опеля», восторженно воскликнула:

  • Мисс Бубонная Чума! Это ничего, что я все время ломаюсь?

  • Ничего, - расщедрился Игорь Павлович. - Так даже лучше.

  • Ха! Под дурочку?

  • Под дурочку.

Он не покривил душой. Сегодня ее дурашливость не казалась поддельной и неожиданно веселила его. А хулиганские искорки очень даже шли ее черным очам, и было неясно, как она могла кому-то не нравиться.

Они обошли романтический екатерининский дворец без кровли. «Баженовский долгострой, - сообщил он. - Еще пятнадцать лет назад тут тренировались альпинисты». Но Саша нервно водила носом в поисках кафе.

На отлогом склоне ручья между редкими кряжистыми яблонями расположилось с полдюжины деревянных столов с лавками. Чуть поодаль небольшая дощатая эстрада без навеса. Людей не было. Буфетчица в щеголеватой наколке и фартучке поверх куртки зевала и барабанила пальцами по прилавку. Ассортимент не заставлял долго ломать голову. Он полез за бумажником, прощупал все карманы и даже подкладку - бумажника не было.

  • Зять, что с тебя взять! – засмеялась Саша.

  • Осрамившись.

  • Какой там срам - свои люди.

Буфетчица зевнула, диковато огляделась и снова принялась барабанить по прилавку. В ответ Игорь Павлович брезгливо взглянул на ее митенки - что может быть пошлее? Наружу выглядывали копеечки стриженых ногтей в вишневом лаке, как у эстрадных див тридцатых. То ли кокотки позаимствовали их у торгашек, то ли наоборот. Саша вывернула карманы и заказала два чая с шоколадным батончиком.

Она блаженно щурилась на неяркое солнце, поглаживала гладкую ореховую столешницу. Потом запустила руку в душу своего приметного пальтеца и извлекла на свет божий «мерзавчик». - У тебя деловая встреча, - на всякий случай напомнила она.

А денек выдался на диво. Прозрачный и видимый глазом воздух дрожал. Хотелось безумствовать, хотелось назвать эту легкую поволоку газообразным жемчугом. Но у него сегодня деловая встреча… Где-то жгли листья. Пустынно, покойно. И ты, расправив крылья, паришь над царскими развалинами, над постылым треньканьем сотового; и невозможно понять, почему секундная стрелка продолжает дергаться.

- Какая благодать! – сказала Саша, и ее глаза влажно заблестели. – Ну почему все складывается так, а не иначе?

Но такое состояние не должно длиться долго.

- Молодые люди, у нас не пьют! – поставила все на свои места буфетчица.

- Я рада за вас.

- Молодые люди!

- Душительница…- привстав, Саша с чувством запустила стеклотарой в кусты бузины. - А ты, ты думаешь, я не понимаю, чего ты наскочил на меня со своей Юлею? Че ты воду мутишь, паря?! Тут все просто, как два прихлопа, три притопа. Да, было! Было всякое, но у меня одной что ли? Да, залезли мы с дружками на их поганую дачу. Ну и что с того? Я была пацанкой, дурехой. Я к себе же самой залезла, я кодексов ваших поганых сроду не читала. Понимаешь, мы были привидениями. В смысле, костюмированными. А пугать было некого. Ну и что с того? Мы взяли банку огурцов, которые никто из нас не жрал, и календарь с голыми японками. И ты думаешь, они меня пожалели? Ага. Накоси-выкуси! Под условный срок меня, свою плоть и кровь, подвели - макаренки хреновы… Ты, Палыч, хоть сигареткой угостил бы, банкрот ты мой бесценный, - Саша шмыгнула носом. - Верка, хоть красивая, а я что? Но если хочешь знать, они и Верку не любили. Спросишь почему? А не умели. Безлюбые они, обошел их боженька. Выпестовали себе призрак, чтобы оправдать собственную дефективность. Ну да, ладно. А я для них знаешь кто? - она подождала, пока Игорь отзовется.

- Ну кто?

- Чумичка. Лахудра. Чушка. Маленькая, черненькая, стоит в углу и плачет.

- Ты это уже говорила. И вообще, что-то ты разболталась. Говори, зачем звала?

- А я помню? – она надула губки. - Может опохмелиться хотела? Ха-ха, но не каждый день курочка с петушком. Да нет, просто иногда на меня находит. Я их начинаю бояться. Знаешь, просто трясусь от страха. Ты вообще в курсе, пинкертон, что у Полины имеется справочка? Так, почему бы тебе со мной за компанию не побояться? От психов всего можно ждать.

- Предложение заманчивое. А все-таки мама Полина сообщила мне под большим секретом, что это как раз ты шантажировала их.

- Я? Их? Ну, это самый смешной анекдот моей жизни, - она сделала глоток чая и разразилась запоздалым хохотом. Большой кудлатый пес ретировался метров на пять.

- Может разок, когда твоя выдра Верка, - сорри, когда наша общая выдра, - вздумала таскать меня за волосы, я и ляпнула, что настучу куда следует. И это шантаж? Это самооборона. Заметано! Осточертели все! Пошли, я замерзла.

Переходы «грустный клоун-веселый клоун» сегодня ей явно удавались.

Они медленно поднимались по горбатому мостику, переброшенному через овраг.

- А в общем, они неплохие, сумасшедшие только. Все одно: у меня кроме них никого нету. То есть, если не считать тебя, конечно, – заключила Саша, по-птичьи чирикнув.

Редкие прохожие обращали на них внимание. Она шагала теперь по бордюру, и все равно была не выше его.

- Маленькая собачка до смерти щенок, - заметила она.

- Какие щенки, мамзель? Вы просто скроены по мне, – галантно возразил кавалер, которому положительно нравился и этот нежно-фиалковый алкогольный румянец и это безобидное кокетство.

- Да будет тебе заливать. Разуй глаза, Игрек. Ты со мной как Чапаев с авоськой морковки. Игрек! Игрек! Игрек! – обрадовалась она случайной находке. Попрыгала, похлопала в ладоши. - Ну, конечно. Производное от Игорек - Игрек, неизвестное из уравнения. Да только такие уравнения я решала еще в четвертом классе. А все равно, придает загадочности такому простачку как ты.

- Громыхало из-под мышки, – в свою очередь поддразнил ее Игорь и обратился к воображаемой аудитории: – Дорогая публика!!! Вы только полюбуйтесь, как беспечно вышагивает по канату циркачка - дочь циркача! Дщерь джигита! Который таки вырвался из циркового круга и ускакал!

- Ты че? Ты о чем? Да ты еще чокнутее меня! - она пожала плечами и спрыгнула вниз. Под ними черненым серебром зябло озеро, узкое и извилистое, с игрушечным островком посредине. Через месяц тут будут дырчать снегоходы. Они двинулись вдоль берега. Неподалеку девчушка лет тринадцати образца Дяденька-Закурить-Не-Найдется мучилась с заартачившимся жеребцом изумительной масти. Жуков перебросился парой фраз с девочкой, погладил животное.

- Как величают?

- Вика… А-а…его Макарыч.

- Лучше МагарЫч.

- А что это?

- Много будешь знать – скоро состаришься. Ну, пошла, чалая! - присвистнул он. Всадница дернула поводья, и лошадь зарысила куда следует.

- Вот это кругозор! Кругозорище! - пискнула Саша. - Я тоже знаю это слово! Это значит черно-белая, рябая.

Не хватало, чтобы она надо мной издевалась, подумал безо всякого впрочем зла Жуков и опять не удержался:

- Тебе ли, дорогая свояченица, не знать этого слова.

Ну, вот и метро. Вместо былого подъема он чувствовал теперь какую-то неловкость. Его спутница тоже сникла:

  • Мне жаль, Игрек, но от меня ничего зависит. А ты…ты ловишь сачком туман.

Разумеется, он верит, что ей жаль. Жаль себя и его походя, и их общего бессилия изменить череду предопределенного.

- Полноте, деверь. Нам ли быть в печали! - она растерла щеки и нос, энергично постучала ногой об ногу. – Ты, надеюсь, не больно веришь всему, что я тут наплела? -

Потянулась, чмокнула его в подбородок.

Через десять минут Жуков уже сидел в приемной начальника отдела по работе с клиентами. В последние недели он неторопливо и обстоятельно закрывал свои дела. Моментами он делал это во вкусом. Так третьего дня, когда на важной (для кого?!) встрече один из наиболее тупых «небожителей» привселюдно сморозил очевидную глупость, Жуков хмыкнул и громко заметил: «Как сказала бы сестра Саша: золотые словеса!» С какой завистью посмотрели на него, уже практически свободного человека, его угнетенные собратья.

С окна двенадцатого этажа открывалась панорама на пастельно-желтые и розоватые коробки домов, расставленные уступами на холме. Но вскоре абрис пастельного островка дрогнул и вместо этого Игорь Павлович узрел себя с гаечным ключом и в комбинезоне, и почему-то на фоне коттеджа, принадлежащего его старинному армейскому товарищу. Этот дом он видел прежде на фотографии… В армии ему приходилось иметь дело с машинами, и на гражданке он год по возвращении оттрубил мотористом. Он совершенно ничего не имел против того, чтобы вернуться в свои двадцать лет и стать механиком. Он любил железо больше бумаги - пусть он, мягко говоря, не сразу разобрался в себе.

Тем вечером было особенно хорошо вернуться домой, к своей женщине. За стеной близнецы - их он, как не старался, пока не мог назвать своими – играли в четыре руки вальс из «Маскарада». Неревнивый по натуре, он только благодаря Варе и Соне познал настоящую ревность. Смотреть на девочек и все время видеть их отца - это было мучительно, и это было изощренное мучение.

Он знал, что в альбоме между последними страницами засунута фотография: Наташа с мужем Виктором на северном побережье Таймыра. За ними деревянный крест - здесь похоронен лейтенант Василий Прончищев, капитан дубель-шлюпа «Якутск», и его преданная жена Мария, первая русская женщина-полярница. Жуков незаметно извлек фотографию. На обороте Наташиной рукой написано: «Муж умер 4 сентября 1736 года, жена - через неделю, 12 сентября». Есть поверье, что если муж и жена отыщут этот крест, то будут вовек неразлучны. И загаданное сбылось, но наполовину, только для мужчины… Если, допустим, Жуков поедет к Прончищевым с Наташей, не повторится ли та же история? Тонкость заключалась в том, что Снежная Королева наврала мужу насчет поверья; точнее, такое поверье она придумала сама, а значит, не могла верить в него до конца, как верил Блакитный…

После ужина Жуков недолго и без энтузиазма поискал свой бумажник.

- И много в нем было денег? – спросила Наташа, которой он более-менее подробно рассказал о сегодняшней прогулке.

  • Да не особенно. Кредитку только пришлось аннулировать.

  • Пусть Бог простит, я думаю, ты и не забывал его нигде.

Честно говоря, он и сам грешил на Сашу.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ольга Погодина-Кузмина Толстой: дело о миллионе Драма

    Документ
    От автора: Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал – воспоминания современников, письма, дневниковые записи – автор не имел намерения создать документально точное отражение событий биографии Льва Толстого, имевших место в 1910 году.
  2. Я и все остальные Начала соционики (2004 г.) Что лучше жить с завязанными глазами, или отчет

    Публичный отчет
    Что лучше - жить с завязанными глазами, или отчетливо видеть, что происходит вокруг? Что практичнее - принимать решения вслепую, или делать осознанный выбор? Известные специалисты в области прикладной соционики помогут вам по-новому
  3. Вмоей жизни было некоторое количество хитовых историй. Одна из них многие годы пользуется особым успехом у друзей

    Документ
    В моей жизни было некоторое количество хитовых историй. Одна из них многие годы пользуется особым успехом у друзей. Это сермяжная повесть о том, как меня занесло в музыкальный пиар и как начинался мой роман с группой «Мумий Тролль».
  4. Глава (21)

    Документ
    1. Тимур Кибиров - один из наиболее известных русских поэтов-постмодернистов. Тимур Юрьевич Кибиров (псевдоним, настоящая фамилия - Запоев) родился 5.
  5. Роман «антропосари й» книга умирает не тот, кто старый, а тот, кто поспелый! Глава 1

    Книга
    Книгу печатала и … печатала! Четырежды садилась – текст рождался! «Нашлись» все шесть жителей! Это, ведь, уже было в самом начале, еще в заветной тетрадке… Пришлось немного поменять персонал – по уходу.

Другие похожие документы..