Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Занавеса нет. Декораций тоже почти нет. Зрители. Входя в зал, видят слабо освещенную сцену. Через некоторое время на сцене появляется ПОМОЩНИК РЕЖИСС...полностью>>
'Лекция'
Неотъемлемой составной частью не только маркетинга, но и всей системы предпринимательской деятельности является реклама. "Рекламу можно рассматр...полностью>>
'Документ'
Областная концепция по формированию здорового образа жизни и профилактике асоциальных проявлений в детской, подростковой и молодежной среде «Наше общ...полностью>>
'Анализ'
так и совершенно новые для читателей факты из разных областей знания (мифология, древние карты, пирамиды, геология, природные катаклизмы), автор, как...полностью>>

Сестра саша. Глава Нужно что-то делать

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Глава 6.

В лоне семьи.

- …Это сбой в программе, - Иван наколол на вилку и отправил в рот кусок селедки. - Да-да такое бывает. Однажды на собственной кухне я уронил ключ и больше никогда его не увидел. Я собирался уходить и перекладывал его из одного кармана в другой. И тут с подоконника на этажерку с телефоном летит кошка – я делаю шаг в сторону придержать аппарат, роняю ключ, делаю шаг на место, - и все. Я не пошел, куда шел, исследовал каждый сантиметр, но ни ключа, ни малейшей щели не обнаружил; доска пригнана к доске, идеально сработано. Я никому не рассказывал – глупо как-то. Если на словах.

  • А звук от падения слышал? – спросила Наташа.

  • Наверно. Не помню.

- Та-а-а-к, - сказал Игорь. - Стало быть, у каждого из здесь сидящих за плечами подобный случай. Выходит, мы как будто подобрались по этому признаку. Наташа тоже рассказывала нечто наподобие, про облака, только она их нашла, а не потеряла.

Они сидели на кухне, над столом нависал абажур, оставляя в тени лица людей и освещая картошку в мундире, филе сельди в укропе и аккуратно выложенный в корзинке ноздреватый серый хлеб. Мужчины изрядно выпили. Ветер играл раскрытым окном дома напротив. Солнце отражалось от него, просеивалось сквозь ромбовидную решетку их кухонного окна - и над столом на стене плясали веселые ромбы. За стеной близнецы Соня и Варя учили стих:

- «Барабана тугой удар

Будит утренние туманы, -

Это скачет Жанна д'Арк

К осажденному Орлеану…» 12

У девочек были серые вдумчивые глаза матери, но в остальном они походили на отца. Милые послушные дети…Но жила ли она вообще - эта пламенеющая Жанна из Арка? - задавался вопросом Игорь Павлович. - Эх…Она не была румяной и крепкой, потому что родилась в голодное десятилетие, малохольное крестьянское дитя. А надела латы, сказал слово, - и толпа средневековых галлов с дрожащими коленками и мечтой о мародерстве обратилась в отряды храбрецов. Но жила ли она вообще?.. Поди ж ты, Игорь Павлович того не знает. Как не знает и Жак Ширак, как не знает и завкафедрой истории МГУ. Вот где настоящее равноправие.

Стали пить чай с «соломкой».

- «…Палача не охватит дрожь

Кровь людей не меняет цвета, -

Гильотины веселый нож

Ищет шею Антуанетты…»

Стращала из-за стенки Варя. Или Соня.

Иван ушел. Наташа никак не могла найти медкарту - наутро Игорь Павлович должен был идти к нейрохирургу. Они «съехались» три дня назад и пока не успели рассовать все по полкам. По нынешним временам это «гнездышко» было явным расточительством, но Жуков принимал решение обдуманно. Три комнаты и кухня выстроились по одну сторону длинного коридора, другая стена которого до самого потолка была занята стеллажами с книгами. Строго систематизированная библиотека; без случайных книг и грошовых изданий. Шесть одетых в тяжелую драпировку окон квартиры выходили на обводной канал. Мебель двадцатых-тридцатых годов; недорогая, но умело реставрированная. Темные в серо-зеленой гамме обои. И главное - удивительное единодушие всех вещей: чувствовалось, что эти шкафы и диваны всегда стояли бок о бок. Ни одна вещь не выбивалась, не казалась лучше или хуже другой. Равновесие нарушал может только шахматный стол да конторка, слегка грешившие барчуковостью. Девочки поменяли местами две картины и накрыли довольно ветхой вышитой вручную скатертью дубовый овальной формы стол в гостиной - вот и все вольности, что позволили себе новые жильцы.

В один из ни чем не примечательных дней Игорь Павлович войдет в эту идеальную как на его вкус квартиру, а Наташи не будет. Он откроет ключом дверь, снимет в передней пальто, аккуратно повесит его на «плечики», и только тут заметит отсутствие одной, второй, третьей вещи. Эта сцена не сложилась из раздумий или опасений, а скорее была похожа на воспоминание. Но задним числом Игорь Павлович признавал, что неприятная картинка явилась к нему по праву и не без основания. Близнецы делали уязвимой храбрую Наташу: случись что, она будет решительной, но решительной в пользу девочек. Случись что…Случись что?

Соня с Варей давно спали, когда отыскалась его медкарта. Наконец пришел их час - его и Наташин…Когда страсть утихла, они обнялись и долго лежали, не шевелясь, в поющей тишине. Чтобы прочитать мысли другого, нужно плотно, как можно плотнее, прижаться открытым глазом к уху того человека и спокойно ждать; один раз две минуты, другой - все двадцать.

- Когда Варя была маленькая, и хотела, чтобы ее потискали, то говорила: обнимайся, обнимайся.

- А Соня? - минуты через две сквозь дрему пробормотал Игорь.

- Соня? А-а… Соня – нет… Послушай, а эта женщина не опасна?

- Опасна. Еще как! Если, скажем, неожиданно налететь на сестру Сашу в подворотне, можно сделаться заикой.

- Я говорю о твоей бывшей жене. Не перебивай! Я точно знаю, что в последнее время ты тоже думал про это - про то, как на тебя напали зимой. Ты ведь тоже думал, что это их работа? - и Наташа сжала его руку; так, чтобы он не мог соврать.

Когда он в аккурат у своего подъезда получил сзади по башке тяжелым тупым предметом, доктора говорили, что ему просто повезло; в смысле, черепушка досталась мощная. Жена категорически отказалась от сиделки и сама выхаживала его. Теперь это казалось ему запоздалым раскаянием преступницы - Наташа не зря подсматривала через его ушную раковину.

- У тебя даже ничего не взяли, - напомнила она.

- Ерунда, кто-то спугнул. Иди ко мне, ты, дурочка. Тш-ш-ш, - он освободил свою руку. - Ты вот о чем подумай: только среди моих личных знакомых у двоих такая ж точно петрушка. Шел по темной улице человек с портфелем и при пальто, ну и схлопотал по куполу.

- Не оправдывайся, милый, не нужно. Я сама знаю, что это неправда; это не может быть правдой, но мы не вольны в своих мыслях… Подъем. Желаю пить с тобой горячее молоко.

Игорь намазывал медом булку на кухне. Сон совсем прошел.

- Ну, ладно, я расскажу как все было, как я жил до тебя. Года два я шел напролом, лишь бы удержаться наплаву, зацепиться. Потом стал осторожнее, стал спокойнее; научился лавировать, научился отбиваться от кредиторов. Следующий этап можно назвать преуспеванием, но кто ж не знает, пруха - явление временное и нужно ловить момент. При этом все эти годы я был счастливо женат. Наташа, я жил как заводной болванчик. И я не видел северного сияния. И не то что не видел, понимаешь, оно сияло не для меня… Положа руку на сердце я должен благодарить этих бандитов. Оказалось, что можно возлежать на подушках как большой белый человек, копаться в себе, размышлять о всеобщем тлене, вспомнить, что существуют шахматы, своими глазами увидеть, что в Москве все еще обретаются сойки. У меня впервые за черт знает сколько лет появилось время оглядеться по сторонам. Не проломи они мне башку, я бы и тебя не встретил, не породнился бы с Севером. Я бы тихо угорал в этом дурдоме.

Наташа покачала головой:

- Я о другом: они что-то задумали, и они должны понять, что мы не поддадимся, - она стояла к нему спиной и бесцельно передвигала склянки на буфете. Ее голос звенел и срывался. - Пусть они увидят меня! Я знаю, когда они меня просто увидят, они отступятся. Мне и говорить ничего не придется, они сами поймут, что напрасно тратят силы. Ты не думай, что я хвастаю или что, а просто женщины знают наперед такие вещи.

- Моя хорошая! Это ты славно придумала. Мы им покажем! Женщину Русского Севера. Мы им предъявим тебя как самый весомый аргумент, почище маузера. Однако, твое молоко остыло.

Черт знает что, но ее наивное заступничество придало ему твердости.

Глава 7.

Первая встреча.

Вечером следующего дня Жуков припарковался у «Чебуречной». Заведение находилось на небольшой площади у вокзала. Женщина, которая с недавних пор существовала для него только на бумаге, и то только потому, что ее безумные родители не захотели получить свидетельство о смерти, спокойно проживала по конкретному адресу, без труда добытому Пустельгой. Женщина работала посудомойкой. Для верности Борис Иванович задействовал милиционера - мало ли, похоже, дамочки и впрямь затейницы. Словом, страж порядка остановил гражданку на подходе к родной «Чебуречной» и проверил у нее паспорт.

Она показалась только в четверть десятого - задерживают рабовладельцы. Игорь Павлович сразу понял, что это она - алая «крылатка», красные туфли с ремешком как у танцовщиц фламенко и прическа под Мирей Матье. Окликнул. Она ахнула и побежала в сторону железной дороги. Бегала она так себе. «Стой, сестра!» Жуков схватил ее в момент, когда она приготовилась прыгать с платформы. «Попытка побега. Так и сковырнуться недолго. Кувырк – и открытый перелом!» Он сжимал ее руку повыше локтя: «Не донимай меня, моя ненаглядная, а то…» «С тебя станется», - прошипела она, но как-то разом успокоилась. «Она приняла меня за кого-то другого, – догадался Игорь Павлович. - Похоже, не у меня одного имеются к ней вопросы».

Они перешли дорогу и остановились у ярко освещенной витрины «Ювелирного». Пудра так и сыпалась с нее, волосы «воронье крыло» не блестели - крашеные? В общем и целом, законченностью форм и цветовых решений она походила на аппликацию. Он услышал голос бывшей жены: «Глазюки, как у сестры Саши!». Глаза у нее и правда были необыкновенные. Не иначе как осознавая это, Саша или лже-Саша пощадила глаза - не стала гримировать.

Завернули в какой-то кривой проезд. Наконец он догадался взять у нее пакет, набитый продуктами.

- Сейчас мало кто разрешает выносить, а у нас можно. Вот и терплю, вот и кручусь, довольствуюсь, - пояснила она.

Он понимающе кивнул. - Я должен, наверно, извиниться за некоторую навязчивость. Все дело в глупом любопытстве. Не могу отказать себе в удовольствии запросто поболтать с девушкой, которая по некоторым сведениям померла больше тридцати лет назад.

- Они лгут, лгут. Они стыдятся меня! – взвизгнула Саша.

Его слова возымели действие: она забежала вперед, заглядывала ему в лицо.

- ВолкиИ позорные! Кто помер? Я танцевала хорошо, хорошо пела, в общем, я подавала надежды, сечешь, Палыч? Я в шесть лет уже блины пекла на всю их семейку. А потом сорвалась, закуролесила девка. Ничего, ей-Богу, особенного, но эти… ну, в общем, родственнички, взбеленились. Пусть покажут свидетельство о смерти!.. Ах, не-е-ту. Небось, потеряли?.. Как, совсем не получили? Ну, уважила, мать! Ну, спасибо…

Она продолжала свою трескотню, а он мимо воли старался уловить в ней сходство с Полиной или Верой. Однозначного ответа не было, но ведь и Вера не очень похожа на мать. Он сравнивал Сашу даже с тестем, которого видел всего дважды. Конечно, это была маленькая блажь, он прекрасно понимал, что дело давно уже не в том, является или нет эта женщина родной дочерью Бусаргиных.

- Пусть покажут могилу! - не унималась тем временем Саша. - Пусть покажут, стервы, мою могилу. Постой-постой, я угадаю: пепел по ветру развеяли?.. Что, нет? Ну тогда, это все они, вешние ливни, холмик с землей сравняли. Что, нет? - она упорно заглядывала ему в лицо.

- Браво! Бис, – Жуков трижды медленно хлопнул в ладони. - Отдадим должное системе Станиславского. Речь идет не о твоей могиле, а о могиле сестры Са…

- Заткнись! - она от души выругалась. – Это все он, старый козел, его работа, чтоб я была здорова! – Саша отвесила несколько крепких слов в адрес покойного Ильи Фомича.

- Тебе как на духу скажу, милый шурин: не-на-ви-жу… Лахудра! - у него для меня и слова другого не было. А маман - она уже от него рехнулась.

- Вот оно как. Но ты ведь хорошая девочка - не стала бы так говорить о родном отце. Слушай, а ты часом не владеешь джигитовкой?

Но нелепое создание безмолвствовало. Зажав углом рта сигаретку, Саша щурила от дыма глаз и движениями фокусника сортировала на шатком столе обветренные закуски. Это он шагал вдоль по улице, она же шла со смыслом и через пару подворотен затолкала его в рюмочную.

- Ну, вот. Чокнемся же! За знакомство, что ли, милый деверь? Так о чем это мы? Ах да, незаконнорожденная. А это что-то новенькое, незаезженное. Ты можешь себе представить, что бы в наше время кто-то стыдился бастардов? Мрачное средневековье. Это они сами актрисы, просто Сары Бернар. А мой уровень ТЮЗ; там и работала, пока не попросили. Каждый сморчок знай свой шесток. Травести, – она сделала реверанс.

- Расшифровать или так пойдешь? Моя последняя роль - Королева Зубная Щетка. Хотя дурят нашу детвору. Для королевы самое главное что?

- Что?

- Рост!.. Но то все ерунда. А вот моя «коронка» уже не из тюзовского репертуара. Моя «коронка», - она погрозила ему пальцем, - сестра Саша. Ха-ха-ха-ха! - Хохоча, она так откидывала назад голову, что было сомнительно, имеются ли у нее шейные позвонки как таковые.

В этом вертепе его дама имела успех. Сашу то и дело похлопывали по спине и ниже, величали «пунцовыми щечками» и «марципанчиком».

  • А ты вообще в курсе, что Полинка скрытая немка? - посерьезнела она.

Игорь Павлович решил подыграть: - Давно заподозрил. Теща все эти годы обращалась ко мне на «вы». - Комическим шепотом сообщил он.

  • А дед у нас кто?

  • Кто?

  • Иван Карлович. Но «Иван» - это он так, для проформы.

Игорь почесал темечко. - Обступили, клятые тевтоны.

- Да я что? Я к старухе привязана. Это они меня держат за третий сорт. Ты же знаешь, как Полинька и Верушка умеют отводить плечо. (Она не преминула показать как.) Нехорошее слово! Маменька-то, маменька - слова в простоте не скажут. Да-да. Они и немецкий преподавали-с, и диплом технолога имеют-с, а крановщицей стали из гордости. Хотела сказать «докатилась до крановщицы», так нет - она возвысилась. Я-те говорю! - паясничая, Саша шлепала его по руке. - Я образованней ихнего, я, знаешь, в каких местах отиралась пока …была поздоровее. Ты спроси, как она Верку родила…Ах, мы уже зна-а-ем. Так какой правды ты ждешь от этих монтажников-высотников? Чай высокой? – и Саша захохотала страшно довольная собой.

Жуков не ожидал, что она напьется с двух бокалов шмурдяка. Да полно, так уж она напилась? Все-таки лучше доставить ее домой.

- В шесть лет уже блины пекла. В шесть лет! - всхлипывала Саша, аккуратно огибая столбы.

Путь был недолгий. Подошли к ее подъезду.

- Да… Ты вот что, Игорек, ссуди-ка мне немного денег. По-родственному, лекарство, понимаешь, купить надо, хе-хе.

А провались ты, подумал он и полез в карман.

- Ой! Вы меня конфузите. Пятихатник! – обрадовалась Саша. - Солидно. Ну, бывай.

Было холодно. Он бодро зашагал назад, к брошенной машине. После встречи с Сашей хотелось по-собачьи встряхнуть головой, и Жуков встряхнул. Увы, это был еще не конец.

- Эй, шурин! - Саша помахала в воздухе банкнотой. - За твою доброту вот тебе мысль для затравки. Лови, лопушок, – и она подбросила невидимый мяч. - Le doctor! Cherchez le doctor!13

Увольте, такое он не станет ловить. А достоверно удалось узнать только одно: доктор маленькой Саши умер еще в начале семидесятых, успев отсидеть год за выдачу неправомочных рецептов. Правда с одной из командировок Пустельга привез ценные сведения, что айболита якобы прикончили из-за роковой ошибки во врачевании рожи, но сплетнями он сыт по горло. «Рожи, говоришь. А может скарлатины?» - переспросил еще Игорь Павлович. «Точно скарлатины, - не стал препираться Пустельга. - Однозначно, или рожи или скарлатины». Что ж, непогрешимое здоровье Бориса Ивановича отчасти оправдывало подобные ляпы. В свою очередь Пустельга - хоть по своим меркам он явно перерабатывал - не мог тогда отделаться от неведомого ранее чувства, что он «прокатывает» своего клиента. К тому же, его странно волновало то, что главным признаком всех собранных им неподкупных фактов являлась их взаимоисключаемость. Узнай Игорь Павлович, что Борис Иванович, подобно ему самому, способен на какую-то мутную рефлексию, он бы крайне удивился. Да чего там! - Пустельга и сам себя не узнавал.

Глава 8.

Дачные воришки.

В честь дня рождения девочек Жуков взял отгул. К машине он вышел на час позже обычного…О, Господи! Действие второе, картина первая.

- И давно вы меня караулите, Полина Ивановна? - довольно грубо поинтересовался он.

- Давно.

Она устроилась рядом с водителем.

- Я собственно на рынок. Вы не против?

Миновали уже третий перекресток.

- А какая теплая осень стоит в этом году, а Полина Ивановна? На даче зацвела смородина. Чуть отъедешь на юг - на каштане лопаются почки. Кошмар!

- Есть первое, и есть второе, - решительно начала теща. - Первое, я не хочу, чтобы вы, Игорь, мучили эту непутевую. Верьте, ей и так достается от жизни. Я вижу, вы удивлены, что Саша рассказала мне о вашем визите. Второе, я требую не дергать также и Веру. Несправедливо, чтобы она брала на себя мою вину и выставляла себя лгуньей.

  • Понимаю, диктатура совести.

- Понимаете? Вы? Все, что рассказала вам моя дочь Вера - правда, только она не договорила, и вы должны ее простить, потому что она не могла подставлять под криминал родную мать.

- Под криминал? – переспросил он с деланным испугом. Но видимо, бывшая родственница решила больше не растрачиваться по мелочам.

- Поймите, это невольное преступление перевернуло все вверх дном. Мы вовлекли ее в историю, когда ей было всего двенадцать. Именно тогда на пороге нашего дома возникла девушка, ее звали Юля. Точнее будет сказать не на пороге, а на подоконнике, потому что она влезла в окно. Если угодно, это с ней вы встретились два дня назад.

- Та-ак… - Игорь резко притормозил, съехал к тротуару: вдоль слепых подвальных окон не спеша идет женщина, несет прозрачный кулек с апельсинами. Он с трудом сдерживал ярость и говорил медленно, отслеживая каждое слово:

- Полина Ивановна, у меня непреодолимое желание вас высадить. У меня нет к вам вопросов, и меня не интересуют семейные хроники, если угодно. И смею вас заверить, я не ищу новых встреч с кем бы то ни было из наших общих знакомых. Засим прощайте.

Она не шелохнулась. Твердокаменная Полина плакала. Едва слышные всхлипы… Жуков сконцентрировался на человеке-рекламе, который прохаживался перед машиной и сулил все радости, которые только может дать человеку ломбард.

- У Юли уже был условный срок, хотя вряд ли она была настоящей воровкой, – после слез голос Полины Ивановны окреп. - На вид ей вполне можно было дать Сашины шестнадцать, но настоящий ее возраст остался загадкой. Она любила приврать и в результате, наверное, сама запуталась. Она была немного похожа на выросшую Сашу, нашу доченьку, какой я рисовала ее в своем воображении и в альбоме; мало того, все произошло тридцатого сентября, в день рождения моей бедной девочки.

- Черт подери! Раз такая петрушка, раз такое бесовское совпадение, - я довезу вас до ближайшего метро. Но слушайте меня внимательно: это самое большое, что я могу для вас сделать.

- Да-да…Но что это я…вы верно и сами уже все поняли. Эта девочка п-п-п-по-лучила паспорт на имя Александры Ильиничны Бусаргиной. Все произошло совершенно внепланово, но слажено, будто репетировалось. Из их шайки попалась одна она, трое п-п-п-парней убежали. (Она придуривается или правда заикается, прикидывал между прочим Игорь Павлович). Девушка просила не сдавать ее в милицию. Мы пригласили ее отужинать. Как сейчас помню, я привезла из города тушеного кроля и грушевую запеканку. Это была любимая Сашина еда. Прошу прощения: это б-б-б-была бы… как будто…если бы ни… А вот Юля никогда раньше не ела кроля. Она рассказала, что у нее никого нет, кроме тетки, которая ею тяготится. Мы предложили ей не врать и пригрозили все тщательно проверить. Мы предложили ей жить с нами, на правах нашей дочери, и стать нашей дочерью. Только не Юлей, а Сашей. С одной стороны, она была у нас в руках, но наша власть над ней была ограничена. Не бывает абсолютной власти над такими разболтанными девушками. Она не сразу согласилась. Она вернулась только через два дня, прожила с нами месяц и потом стала Сашей. Она пошла в паспортный стол, заполнила бланки, оплатила квитанцию и стала Александрой Бусаргиной. Я могу сказать: мы дали ей свою фамилию. Но, если честно, я не могу сказать, кто кого больше осчастливил тогда. Можно подумать, что в сущности это было обыкновенное удочерение, но это не так. В сущности это не так.

Они давно уже подъехали к метро. Электронное табло показывало температуру, дату и время. Он решил, что если к одиннадцати ноль-ноль она не уйдет, он сам выйдет из машины, прогуляется.

- Девочка она крученая, ей - да ты сам видел - терять нечего, а нам… Сказать совестно, доходило и до шантажа. Первый раз, когда еще был жив отец; она грозилась пойти к нему в управление. В другой раз, когда Вера устраивалась на работу. Первый раз она получила по морде, второй раз – деньги. Мы дали маху, трусливо откупились. Я понимаю, что трезвая она никогда бы себе не позволила, но все равно это… дополнительные волнения.

Он помог Полине выбраться из машины и спуститься в переход по скользким ступеням. Напрасно – у нее открылось второе дыханье: - Не знаю, зачем Вера наплела такую ерунду твоему брату, она его всегда терпеть не могла. Она злится на тебя, ты сделал ей больно. Бедная девочка пытается как-то поддержать интерес к себе, сама же и продлевает свои мученья.

Жуков наградил тещу стерильной светской улыбкой.

- Мы никому не чинили зла! - вдруг прогремела она, и женщина в каракулевой шубе испуганно отшатнулась. - И раз на то пошло, какого рожна? - Теща выпростала свой локоть, одною рукой вцепилась в перила, и перехватив костыль, потрясала им в такт слов. - От Саши ты не ушел бы! Она блажененькая, к тому же стерва. Уходят только от хороших, ведь так?

Игорь Павлович проворно нырнул в толпу.

В салоне остались ее перчатки, он сам дарил их на прошлый Новый год. Настроение у него было приподнятое. А как иначе: сегодня он показал себя хозяином над своими и чужими страстями. Долгие годы у него были замечательные отношения с тещей, и теперь он мог только гордиться тем, что не пошел у старой лисы на поводу, впрочем, как и тем, что не разорвал ее в клочья, как жаждал того в иные минуты. Ты голова, Жуков! - легенда, поведанная тещей, никак не решала проблему наличия двух свидетельств, но он не подался искушению, помнил – сунешься, а там трясина, геометрическая прогрессия разномастного бреда. Может они нарочно подбрасывают ему наживки.

В прекрасном расположении духа он отоварился по Наташиному списку…Проклятье! Самым нехорошим в море хорошего было то, что вчера Игорь Павлович напугал Соню, просто не услышал, как она вышла в прихожую. Дверь в комнату была открыта, бубнил телевизор; он сидел, вытянув длинные ноги, перед ловко подсвеченной стеной, попивал коньячишко и увлечено разыгрывал театр теней:

«На меня надвигается по стене таракан.

Ну и пусть надвигается - у меня есть капкан!» - на первых словах Игорь Павлович изображал двумя пальцами тараканьи усища, на последних - яростно прихлопывал прусака.

Они встретились с Соней взглядами – нет, она не должна рассказать маме. Он выдавил из себя улыбку и поклонился: то ли «представление окончено», то ли «заранее благодарен».

Глава 9.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ольга Погодина-Кузмина Толстой: дело о миллионе Драма

    Документ
    От автора: Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал – воспоминания современников, письма, дневниковые записи – автор не имел намерения создать документально точное отражение событий биографии Льва Толстого, имевших место в 1910 году.
  2. Я и все остальные Начала соционики (2004 г.) Что лучше жить с завязанными глазами, или отчет

    Публичный отчет
    Что лучше - жить с завязанными глазами, или отчетливо видеть, что происходит вокруг? Что практичнее - принимать решения вслепую, или делать осознанный выбор? Известные специалисты в области прикладной соционики помогут вам по-новому
  3. Вмоей жизни было некоторое количество хитовых историй. Одна из них многие годы пользуется особым успехом у друзей

    Документ
    В моей жизни было некоторое количество хитовых историй. Одна из них многие годы пользуется особым успехом у друзей. Это сермяжная повесть о том, как меня занесло в музыкальный пиар и как начинался мой роман с группой «Мумий Тролль».
  4. Глава (21)

    Документ
    1. Тимур Кибиров - один из наиболее известных русских поэтов-постмодернистов. Тимур Юрьевич Кибиров (псевдоним, настоящая фамилия - Запоев) родился 5.
  5. Роман «антропосари й» книга умирает не тот, кто старый, а тот, кто поспелый! Глава 1

    Книга
    Книгу печатала и … печатала! Четырежды садилась – текст рождался! «Нашлись» все шесть жителей! Это, ведь, уже было в самом начале, еще в заветной тетрадке… Пришлось немного поменять персонал – по уходу.

Другие похожие документы..